На линии

Мои самые стремные полгода начались с понедельника, дня рождения и месячных. В шесть утра я воткнула в себя тампон, а в пирожное «Прага» — праздничную свечку. Подумала, что последнее время у меня абсолютно нет никаких желаний, кроме как просто жить дальше. Я устала воображать будущее. Набрала воздуха и затушила огонь. Дымок затанцевал в воздухе.

— В Чехии никогда не была и вряд ли удастся! — сказала я вслух «сладкому другу» на столе и сковырнула его ложкой.

Тридцать пять лет — свой рубеж. Уже не веришь людям, не пытаешься их исправить, понять, и осознаешь, что не всем мечтам свойственно сбываться. Каждый сам по себе и сам за себя. Удалось сохранить дружбу с детства, школы, вуза — круто; нет, ее почти невозможно создать.

Три года назад я развелась, не в силах терпеть спивающегося мужа. Пил он, конечно, не до белой горячки, но всегда бухое тело рядом, пахнущее солодом и спиртом — такое себе удовольствие. Мы шли к финалу со скоростью брожения. Сегодня полтора литра пива, завтра три, послезавтра бутылка водки. А дальше что: побои, поножовщина, полиция?

Свой бизнес мой Сережа давно пропил, отказывая клиентам, просыпая сделки и забивая на встречи с партнерами. Камеры видеонаблюдения, современные домофоны, телефония даже через помощников сами себя не поставят.

Он вернулся к родителям, которые винили меня во всех бедах несчастного сыночка, а я осталась в однокомнатной квартире на левом берегу Оби. С ипотекой еще на пару лет. Хорошо, что когда-то гасили ее в ускоренном темпе.

Уйдя из компании мужа, я устроилась в контактный центр. Нет, это не была сотовая компания, интернет-провайдер или телефонные продажи. Наше агентство занималось аутсорсингом и брало разные задачи от более крупных компаний.

Мы могли быть и call-центром, принимая входящие, когда «гиганты» не справлялись с нагрузкой, и проводили маркетинговые исследования, совершая звонки физическим и юридическим лицам по всей России.

Работа не самая интересная и разнообразная, но плюсы имелись. Спрятавшись в свою ячейку в open space, выйдя на линию, я могла ни с кем особо не общаться и проводить двенадцатичасовую смену сама с собой.

Опыт работы с мужем научил меня не заводить друзей в офисе, экономить энергию на поддержку других людей. Сегодня они улыбаются, говорят «спасибо», заверяют, что в долгу не останутся… А завтра… Это всё просто фигуры речи.

Не самая умная коллега, после празднования в офисе 8 Марта оставила десктопную версию мессенджера открытым. Выключая её ноутбук, черт дернул меня заглянуть в «секретный чат» коллег. Когда я читала их сплетни, меня, как будто сначала облили холодной водой, а потом сверху обдали кипятком. Я почувствовала сильное жжение в солнечном сплетении, схватила трясущимися руками мусорное ведро под столом и блеванула прямо в него.

Обсуждали всё: спивающегося мужа, длину моих ног, грудь, заслуживаю ли я место зама, как я делаю минет и в каких позах мы занимаемся сексом.

«Юля, да это просто бабский трёп!» — успокоила бы я себя, если бы это не перетирали те, кому я когда-то помогла с работой, давала деньги в долг, выписывала премии и много чего еще. Так много добрых дел, что получить в ответ дерьмо сам бог велел.

Компания развалилась, и мне было никого не жаль на этом гнилом судне.

Перед выходом из квартиры я посмотрела на себя в зеркало. Корни волос прилично отрасли, доказывая миру, что я не натуральная блондинка; две недели назад сделанный маникюр уже надоел. Бежевый цвет слабо сочетается с серой сибирской осенью и больше раздражал, чем задавал настроение.

В трамвае люди, уставшие уже с утра, плелись по делам. Я прекрасно помню то начало дня. Пахло перегаром, мелкий косой дождь, слякоть и осеннее обострение у какой-то бабуси, крывшей матом кондуктора. Спрятаться можно было только в наушники, капюшон и тряпичную маску, которую я привыкла носить еще с изоляции.

В каждом колл-центре свои приколы. Они накапливаются с годами работы и обрастают анекдотичной бородой. Особенно если это входящая линия и ночная смена. Днем психов и истериков как-то меньше, хотя тоже хватает.

Летом один из сотовых гигантов, из КЦ которого уволилось пятьдесят процентов сотрудников, обратился к нам. Всего функционала не дали, позволив обрабатывать только мелкие запросы, а в случае чего переводить на старших специалистов.

— Мы типа фильтра! — на планерке озвучил нам Павел — наш супервайзер. — Рассказываем про тарифы, тянем время, просим перезагрузить телефоны и роутеры. Никаких продаж, никаких планов. Больше слушайте, вникайте в разговоры! И да… К нам возвращаются ночные смены — двойная оплата и плюс один выходной.

Я, конечно же, вписалась в «от заката до рассвета», так как одиночество и скверные воспоминания из прошлого всегда подкрадывались ближе к полуночи. Если выдавалась возможность выйти лишний раз в ночь, я подменивалась и выручала коллег с женами, мужьями и детьми.

Ночью и появился один из завсегдатаев входящей линии — Валера. Никто не знал, почему мы его прозвали так (настоящее имя у него было другое), но, когда он попадал к кому-то из специалистов, тот поднимал руку, и мы всё понимали без слов.

Валера любил трепаться за жизнь, рассказывать про свои многочисленные вымышленные бизнесы и проекты. Начинал деловито, а под конец скатывался в грязь. Например, спрашивал у парней длину их полового члена, а у девушек — про цвет трусиков и сексуальные пристрастия.

Валера стал талисманом. Если ночью он не звонил, то всем становилось тревожно. «Может, что с ним случилось? А сколько ему лет? По голосу пятьдесят, может, больше», — шептались коллеги и смотрели на часы. Три ночи, а звонка всё нет.

Лучше разговаривать с ним, чем с выпившей истеричкой, которая винит во всех бедах своей жизни операторов. Мужчин за то, что они самцы, которым нужны якобы только «соски-нереалки», женщин за их… Да за всё! Многое мы про себя наслушались от таких. И постепенно к этому у каждого сотрудника вырабатывается иммунитет.

Например, Светлана, которая сидела через две ячейки от меня, могла спокойно вышивать крестиком иконы и слушать, как её поливают трехэтажным матом с головы до пят. По инструкции мы имели полное право сбрасывать таких неадекватов, но зачем? Через двадцать — тридцать минут решит дозвониться еще одна психичка или еще один онанист.

О, кстати, онанисты — отдельная каста, звонящих в любую поддержку. Такие абоненты или на нашем сленге «абоны» встречаются везде. Хоть сотовая компания, хоть «Телефон доверия службы психологической помощи» — везде дрочат. Видать, эти самые помощь и доверие им тоже необходимы. А как иначе? Кто еще сможет выслушать хрипы, стоны и чмякающие звуки, словно на заднем фоне мнут слайм или месят непонятную субстанцию?

— В секс по телефону звонить дорого. Платежеспособность людей падает — кризис. Вот и нам звонят, — рассказывала я новенькой, стоя за углом бизнес-центра, как раз в тот день, когда всё началось.

— А что секс по телефону еще есть? — спрашивала меня девчонка лет двадцати, потягивая «айкос» и втягивая от ветра шею в куртку.

— Конечно. Туда, кстати, с опытом работы в КЦ берут. Так сказать, уже знакомых со спецификой целевой аудитории. Заинтересовало? Да ладно тебе! Пошли в офис, а то еще простыну в свой ДР.

— У тебя Днюха?

— Угу, только не напоминай коллегам. Ненавижу дни рождения. Нужно делать вид, мол, ты рада тому, что стала еще на один год старше. Ну куда ты окурок кидаешь? Вон же мусорка…

До первого «странного» звонка оставалось меньше трех часов.