На Нуле

Продравши с утра пораньше глазные яблоки, грызь начал с того, что вспушился. Не то чтобы это было необходимо, но когда у зверя столь пушная шкура, как у белки, это никогда не бывает лишним. От вспушения по воздуху вяло полетел линялый пух рыже-серой окраски, и поднялись клочки сухого мха, которым был набит суръящик. Сырень, как погоняли грызя, высунул уши из ящика, и выглянул в окно: на небе мотылялась клочковатая облачность, однако она не совсем закрывала солнце, и день обещал быть довольно светлым. Понюхав поток воздуха из открытой форточки, грызь заключил, что потепление продолжается - несло сырой землёй и чуть не тёплым ветром. На самом деле, должно было морозить, потому как давно зима в лесу, но вслуху каких-то атмосферных процессов на этот раз случилосиха исключительное потепление.

Как и одинадцать белокъ из десяти, Сырня всегда интересовала погода, потому как белка суть зверь не норный, а привыкший плавать в лесу, как рыба в воде. Интерес не относился непосредственно к собственной тушке, потому как чудовищно пушной грызь отлично себя чувствовал в широком диапазоне температур. Однако, у грызя как правило имелось обширное хузяйство по окрестной земле, и влияние погодных условий на оное как раз и вызывало интерес. - Грызаный случай, десять градусов! - цокнул Сырень, позырив на термометр за окном.

Натурально это было удивительно, потому как в такое время года могло быть градусов на двадцать меньше. Накинув короткие портки, грызь прочапал в сторону пищеблока, откуда доносились запахи корма. По случаю зимы грызи забились в поселковое общежитие, потому как в холодное время особо делать нечего, кроме как сидеть в гнезде да отапливать его. Такое занятие почти всех не прельщало, так что и. В пищеблоке, который работал как кухня сразу для нескольких квартир, уже закончили чихвостить еду, а под бубнящим радио сидел только отец грызя Круд, хрустел орехами и читал распечатку.

- Бать, бать! - цокнул грызь.

- Чо, чо? - машинально ответил тот, потом оторвался от букв и заржал, - Как оно, в пух?

- В пух, - кивнул Сыр, доставая корм, - А у вас что?

- А, ну это, - не скрывая довольства, потянулся Круд, - Теплынь такая, что котельную заглушили. Есть надежда, что целую неделю такая погрызень можеть быть. А это, как ты понимаешь...

Старший грызь потёр лапы и похихикал, подсчитывая несожжёное топливо. Само собой, что как только нарисовалось потепление и возможность вырубить отопление, котельники так и сделали. Не потому, что им не хватало топлива, а потому что Ж., где Ж. равна Жадности.

- Это крайне в пух, - кивнул Сырень, набивая пасть картохлей, - Но вот для побегов может и эт-самое.

- Угу. Но ведь тут ничего не поделаешь, - пожал ушами Круд, - А с топкой поделать можно, так что и.

- Поперёк не цокнешь. Хотя...

- Не хотя. Даже если закрыть солнце, ну там отражателем на орбите кпримеру, толку не будет. Тут тепло от переноса воздушных масс, а не от солнца.

- Мда, а йа малину с осени садил, и ежевику. Теперь опасаюсь.

- Да ладно, нипушнины с ней не будет, - отмахнулся Круд, - А вот хрюшки могут и наделать...

- Ну, потому и, - хмыкнул Сырень.

Как и у одинадцати белокъ из десяти, у Сырня были прилапнённые звери, за которыми он пристально следил. Только в его случае это были не белочки или лисички, а самые натуральные кабаны - лесные свиньи. Отлучаясь из родного околотка, грызь просил родичей прислухивать за этим хузяйством, ибо чревато. Прислухивать было несложно из-за того, что Сыр соорудил для зверей годный деревянный загон, и они околачивались в основном возле него, потому как тепло, сухо и подкормка. Более того, вслуху того, какой век стоял на дворе, грызь использовал и радиомаячки, закреплённые на коротких свинных хвостиках. Это позволяло точно контролировать положение животных в пространстве, и в основном, требовалось для того, чтобы избегать спорных ситуаций с огородами. Беличьи огороды всегда фортифицировались колючими кустами, но кабан мог и проломиться, если припечёт, и тут уж ущерб гарантирован. Чтобы исключать подобные случаи, грызи использовали устройства, коловшие животное при переходе границы запретной зоны, дабы отогнать его. Сырень читал об этом, но пока у него не дошли лапы заменить технику на своих кабанах. Тем не менее, радиометки стабильно работали с обычной беспроводной сетью, выдавая данные о местоположении хрюшек.

- А мама суркует ещё? - спросил грызь, хрумая орех.

- Угу, - кивнул старший грызь, - Она может.

- Ну ладно, а йа пойду ещё эт-самое, - точно описал свои планы Сыр.

Радио бубнило по поводу Ёршинской стройки. В последнее время там возня вошла в особо активную фазу, так что эту тематику часто переливали из пустого в порожнее. Благо, грызи на радио постоянно ржали, так что слушать их можно было с любого места передачи. Соль же заключалась в том, что исследуя недра, грызи пришли к выводу о том, что под Ёршинскими горами назревает огромный пузырь магмы, грозящий извержением планетарных масштабов. По вполне естественной логике они предположили, что если пробурить достаточно скважин и стравливать давление газов постепенно, можно предотвратить взрывной выброс. Недавно были запущены первые скважины, про которые и шло цоканье.

- ...ну как-как работает... Пщууу и пыщ! - доходчиво объяснял специалист, - Чисто цокнуто?

- А можно помедленнее? Йа записываю, - цокнул другой, скатывая всех в смех.

Поржав и покормившись, Сырень вышел из пятиэтажного дома. Снаружи было весьма сыро, если не цокнуть больше - с неба то и дело моросил дождь, а лужи воды стояли в любой низинке. По залитой дороге, слегка посыпаной гравием, грызи пёрли тележки с мешками - набивали в Закрома, как это называлось по научному. У Сырня всё уже было набито, грядки приготовлены к следующей весне, летнее гнездо приведено в должное состояние, чтобы не пострадать зимой. Так что он мог с чистой совестью вспушиться... ну всмысле, вдобавок к этому. Спрятав уши и хвост от дождя под непромокаемый плащ, грызь прошлёндал по лужам от подъезда. Вода сейчас стояла исключительно чистая и прозрачная, не как осенью или весной в половодье, а точно как летом во время сильного похолодания. Что там цокать, он помнил несколько лет, когда именно летом такое и наблюдалосиха, как на пуху - но это было лет двадцать назад.

Сам Сырень пробегал по лесу уже более тридцати лет, и как и одинадать белокъ из десяти, со временем только больше радовался этому факту. Лес неиллюзорно вставал стеной хвойных и лиственных, нынче голых, веток и стволов, метрах примерно в тридцати от дома. И что немаловажно, простирался как минимум в две стороны практически бесконечно! Каким образом? Просто если двигаться на восток или запад, не залезая в тропики или тундру, то лес так и будет на месте вокруг всей планеты, за исключением водных просторов. За полосами деревьев погромыхивал поезд узкоколейки, волоча местный "трамвай", и грызь вернулся мыслями к некоторой возне, связаной с этим. Помимо своего огорода и кабанов, он тряс сначала на товарном складе посёлка, а потом добрался и до рельсовой дороги.

Рытьё в земле приносило не только калории в желудок, в конечном итоге, но и главное, вырабатывало значительно больше Дури, чем тратилось - тобишь, приносило потеху. Впрочем, для белки это далеко не аномалия, а скорее, совершенно естественное положение вещей. Не меньше Сырня радовали кабаны, и повозиться с ними всегда было ему любезно. Лесные свиньи, возможно, не самые мягкие звери, но тот, кто знает их, никогда не цокнет об их тупости. Работа на складе - это другой песок, и хотя она приносила чувство выполненной Жадности, но и немало напрягала. Через этот склад проходила пухова туча всякой погрызени, когда ассортимент гигантский, а количества малые, и это сильно грузило мозги. Грызь истратил тысячи часов, занимаясь инвентаризацией предметов на полках, и поисками того, что потерялосиха в бездонных недрах складского ангара. Вобщем, больше чем на тройку месяцев в году его на это уже не хватало.

Трясти на узкоколейке его хватало надольше, но там была другая заковыка - большое количество желающих трясти, превышающее надобность в оных. Вслуху этого, погонять тепловоз выпадало не так уж часто. Само собой, кататься на нём просто так никто бы не стал, а перевозить в околотке не так уж много чего. Как это всегда делалосиха, грызи собирали сухое отмершее дерево с леса для его переработки в богаз или ещё что-либо, и в основном, поезда таскали именно этот сушняк на узловую станцию, где его отправляли дальше. Несколько местных заводиков штамповали всякую мелочёвку типа электрических тройников и зажимок, так что обходились парой вагонов в неделю. Да что там цокать, пару дней назад Сырень сунул уши в контору железки, но его отправили впух, потому как места были забиты.

Грызь отправился к своему летнему гнезду, сныканому на огороде - это надо было пройти с километр через лес и поле, к длинной полосе огородов за изгородью из проволоки и колючих кустов. В этом плане помогали только конкретные непромокаемые сапоги, потому как вся земля размокла и ноги проваливались в грязь, чавкая. Раньше в это время вовсю прокладывали лыжни, а сейчас вот так. Сырень, прислушиваясь к затихающему звуку поезда, вспоминал, как просиживал за пультом тепловоза, пырючись на узкий прогал среди кустов и деревьев, по которому проходила колея шириной всего в семьсот шестьдесят миллиметров, тобишь меньше шага. Катались здесь не особо быстро, в основном из нежелания наехать на лося или ещё кого, абы тот выйдет из кустов на рельсы - однако, грызи никуда особо не спешили. Поскольку подвижной состав не напрягали скоростью и нагрузкой, он служил многие десятилетия, не требуя никаких затрат на ремонт, что грело зашейные Жабы.

Сырень чапал сапогами по размокшему песку на тропинке, оглядывая отмокающие под дождём голые кусты и деревья. Как и всякий грызь, он точно знал, что именно можно найти в каждом конкретном месте околотка - ягоды, грибы, орехи или дикорастущие тыблоки. Сейчас уже ровным счётом весь корм был упакован в Закрома, об этом позаботились как грызи, так и меньшие звери, распихав урожай по дуплам и норам. Это в пух, подумал Сыр, и захихикал, мелко тряся ушами. Как и одинадцать белокъ из десяти, он катался по смеху чуть чаще, чем постоянно - благо, смех не телега, от катания по нему только становится лучше. Сейчас, следует цокнуть, небо выглядело более красочно, чем тёмная земля, покрытая сухой травой и голыми деревьями. Облака от белого до синего быстро летели на восток, клочкуясь и периодически открывая окна чистой синевы. При взгляде на облака Сырень ощущал всю мощь атмосферных потоков, потому как отлично представлял себе воздушный океан, на дне коего находился Лес. Собственно, подумал он, грызи издревле представляли себе этот океан, просто возможности измерить его точно появились относительно недавно, в историческом масштабе.

Посёлок Мякотский, состоявший из нескольких групп панельных домов вокруг склада и базарчика, в основном возился в том же режиме, что и сам Сырень. Само собой, грызей не напрягало перезимовать в собственных гнёздах, однако на зиму многие втыкались в различную возню, и чтобы не тратить время на дрова и колодец, перебирались в центр посёлка или вообще ехали на вахту куда-либо подальше. Некоторые ставили срубчатые дома из брёвен, Сыр же ограничивался "норуплом" в виде землянки верхнего залегания - один пух, летом не холодно. К тому же, если в тёплое время включить там электричество и водопровод, вообще в пух. Сейчас норупло, торчавшее из земли, как крыша избы, вяло мокло под моросящим дождиком. Трава на крыше лежала сухими стеблями, как жёсткая шерсть, и сразу чувствовался её запах. Огород рядом с норуплом у Сырня был только обозначен жердями, ибо грызь имел привычку не отходить от грядок, пока картохля не вырастет, и забор ему был без надобности.

Обойдя гнездо, грызь убедился, что ветром не вышибло стёкла в небольших окошках, и внутрь не заливается водичка. Зайдя внутрь небольшого помещения, где стояли по большей части только суръящик и стол, он убедился в этом с внутренней стороны крыши. Лишняя сырость была ни к чему, даром что он Сырень - у белки в гнезде должно быть сухо, в частности, чтобы не замочить Закрома. Присев на крышку суръящика, используемую как скамейка, грызь вытащил из кармана коммуникатор, открыл его экран, и проверил местоположение хрюшек через сеть. Судя по данным, хрюшки находились либо внутри загона, либо в непосредственной близости, в ивняке. В пух, в пух, подумал грызь, открывая на комме журнал расхода. Сырень был склонен к бюрократии, потому и записывал, сколько корма заложил в кормушки кабанам - на самом деле, вряд ли он забыл бы это, потому как засыпку производил где-то раз в неделю. Судя по всему, на ближайшую неделю хватит, а дальше уже придётся кому-то ещё трясти этот вопрос.

Сырень задумчиво окинул ухом сельхозинвентарь, сложеный к стенкам гнезда на зиму. Лапные плуги, тяпки и лопаты отдыхали до следующего посевного сезона, как сурки в норе. Деревянные ручки похожи на полированную мебель, хотя само собой, никто их не обрабатывал специально - просто дерево было настолько натёрто лапами, что стало гладким и блестящим. Блестели и кромки инструментов, отполированные от постоянного трения о землю - в лопату хоть пырься, как в зеркало. С одной стороны, иногда от этого болят лапы и спина, но куда более ценно, что повышается Дурь! Настолько, что Сырню хотелось схватиться за лопату и порыть, благо сейчас это было возможно, земля оттаяла. Само собой, грызь не стал этого делать, ибо всякому овощу своё время. Сейчас было время проверить кормушку для ласок, встроеную в земляную стенку норупла - грызь насыпал туда комбикорму, чтобы звери были неголодные. Кроме того, ласки отпугивали мышей, дабы те не устроили гнездо где не след. Сырень аж призажмурился, вспоминая этих пушных животных, настолько они мягкие!

Использовав рюкзак, грызь сунул туда некоторые предметы, которые наверняка ему понадобятся: сушёные грибы, тыблоки и чай. Как цокнет любая белка, запас карман не тянет. Порывшись в старых книжках-распечатках, что толпились на полке, Сырень нашёл инструкцию "Радиооборудование стандарта ВОПЛИ, ТО и эксплуатация". Само собой, он был уверен в своей подготовке. Всмысле уверен, что без инструкции пух что получится, ну да ладно. По крайней мере, он хорошо знал саму инструкцию, и мог быстро в ней ориентироваться. Обычная распечатка, какие всегда делали на печатнях, была изрядно потрёпана и засалена, но её спасала обложка из достаточно толстого картона, вырезанного из коробки. Сырень уставился на книжку и почесал за пушным ухом. Может так статься, что эта возня окажется выше его сил... впрочем, самый надёжный способ проверить - это попробовать, ибо в данном случае, попытка точно не пытка.

Не откладывая ни в какие ящики, грызь прочапал по размокшим тропинкам обратно к центральной части посёлка, забился в сухую тёплую комнату, лупанул чаю, и снова сунул уши в эту самую инструкцию. Соль состояла в том, что стандарт "ВОПЛИ" разрабатывался для военных лет двадцать назад, а теперь его слили в гражданское использование. Кроме того, тут была совсем другая радиоаппаратура, нежели в обычных сетях, имеющих хождение в Мире. Приходилосиха как следует напрячь предмозжие, чтобы вникнуть в то, чего там наворотили, и главное, зачем, и как с этим бороться теперь. По плану, Сырень должен был шарить в этом вопросе, хотя бы на каком-то уровне. Он собственно и шарил - не шарючи, лезть в возню было бы глупым.

Раздалосиха шуршание, и в дверь всунула уши Тектриса, грызина мама.

- Сыр, вермишель варить будем? - цокнула она.

Они некоторое время попырились друг на друга, потом скатились в смех, потому как предложение звучало весьма двусмысленно. Вермишель часто лопали как раз с сыром, потому и.

- Давай, а то эт-самое, - поворочался Сырень, - Фуганёшь?

- А то, - вспушилась Тектриса.

Пуха йа посидел, подумал грызь, уже обед в полный рост. Впрочем, такое провождение времени его ничуть не напрягало, даже голова не особо нагрузилась, так что всё в пух. Вскоре он перебрался в пищеблок, где скопилось уже достаточно грызей из всех комнат на этаже. Усаживались на лавку рядком, так что создавалась сплошная пуховая стена из хвостов, вызывавшая постоянный смех одним своим видом. В воздухе существовал запах грибов, которыми разбадяживали вермишель, так что и облизнуться недолго.

- Ну чё, морячок, - цокнул Ратыш Сырню, - Когда в песок?

- Вчера, - ответил тот с достаточно невозмутимой мордой, чтобы вызвать смех, - На самом деле, завтра.

- А почему именно завтра?

- Тык чтобы успеть макаронные изделия сожрать, естественно.

- Кстати, изделия просто точно в пух. Кто делал?

- Майра с Рудышем. Тесто месят как положено, вот и весь секрет. Ну и гусей не топчут.

- Да, мам, - повернулся к Тектрисе Сырень, - Как Жирная?

Жирная была одной из лосих, за которыми прислухивала грызуниха. Оправдывая своё название, она сломала ногу, хотя в околотке не было ни одной ямы, чтобу туда свалиться. Тектриса, которая обычно трясла в хлебопекарне, пока забросила это дело и постоянно ходила в лосёвник, присматривая за животным и производя нужные действия.

- Да как, лежит на боках, - фыркнула белка, хлебая вермишель с грибами, - Если честно, такая свинота! В другом каком случае йа бы её волкам скормила, не поморщившись.

- А чего нет? - сразу поднял уши Ратыш.

Грызи опять захихикали, потому как у Ратыша сестра как раз и водила стайку волков, что обитала в околотке.

- Количество, - фыркнула Тектриса, - Просто тупо количество лосей на квадратный литр, так цокнуть. Эта Жирная нужна для баланса, иначе придётся другую доставать, ну и всё такое...

- А, это да, это да... - закивали ушами грызи, знавшие, что баланс надо соблюдать.

Что касается корма, то тут Сырень и не думал соблюдать вообще что-нибудь, жрал сколько влезет, так что отвалился от пищеблока в изрядно отяжелевшем состоянии. Вдобавок небо затянуло уже плотной облачностью, из которой полило, так что грызь вшуршал в суръящик, набитый сухим мхом, и не побаиваясь, расплющил харю. Бояться было ровным счётом нечего, так что и. Когда уже стемнело, а темело в это время года очень рано, Сыр кое-как вспушился, осведомился у Тектрисы, не надо ли чего помочь с лосихой, и поскольку ничего не требовалось, пошёл добиваться кормом дополнительно. Такая зима - это самое сонное время в году, когда из дома особенно не высунешься. Грызи сурковали, почитывали буквы, и копались в ЭВМ, благо имелась и числовая информационная сеть.

Сыр таки чаще всего гонял сельскохозяйственный симулятор. Для этого суръящик превращался в кресло и подвигался к столу, на котором зижделся монитор от ЭВМ. Пухов симулятор отличался изрядной сложностью, так что приходилосиха как следует поломать голову, сколько вносить фосфора на сотку, иначе программа нещадно резала урожайность и выдавала неизменную табличку "ты облажался". Сырень не только просиживал сотни часов дождливыми вечерами, гоняя виртуальные трактора, но и вваливал в программу своего крео, подправляя технику по своему разумению. На почве интереса к этой пухне он знал по сети нескольких грызей, также плотно занимавшихся симулем, поэтому не счёл лишним оставить сообщуху о том, что скорее всего, будет минусить в ближайшие месяцы. "Гусиной удачи, чо" - ответили грызи, наверняка хихикая.

На оконное стекло наваливался порывами ветер, стучали капли дождя, да погромыхивал где-то лист жести. Некоторое волнение, которое пришло к грызю в связи с предстоящим песком, полностью растворилосиха. Возможно, он забивал бы себе голову и ворочался ночью, если бы ему было в два раза меньше лет - но теперь Сыр уже научился не делать лишнего. Вслуху этого он поглубже забился в мягкий мох, пахнущий хвоей родного леса, и подумал, что всё просто точно в пух. Ну и заржал слегка, само собой.

До плавбазы Сырню пришлосиха добираться обычным способом, тобишь на экраноплане. Эти крупные гидросамолёты с особой геометрией крыла повсеместно возили пассажиров в океане, потому как подходили для этого. Грызя слегка сдавила хваткой зашейная Жаба, когда он посчитал, сколько всего дензнаков отдал за проезд, а получилось там не по пуху. Сначала поездом до Мурмурска, потом самолётом до Шифтеня, и только оттуда экраноплан летал непосредственно на плавбазу Густопорожняя. Если считать чисто как есть, то таким образом от зарплаты ничего не останется, или даже больше, чем ничего. Однако таким образом работала вся океаническая промышленость, так что имелись определённые механизмы эт-самого, всмысле компенсации каждому отдельному работнику затрат на поездки. Главное, не забыть сохранять билеты, чтоб всё было пух в пух. Не то чтобы Сырень особо зарился на зарплату, но ситуация с уходом в минус его точно бы напрягла. Вслуху этого грызь вспушился и проверил, что билеты на месте.

На месте был и пух, особенно в ушах: через некоторое время кажется, что уши плотно забиты им, потому как их закладывает от постоянного и весьма сильного гула двигателей. За узким окошком летела сплошная стена воды, где кое-как различалось более тёмное море внизу и более светлое небо сверху. Фигачил дождь, а сильный ветер поднимал брызги с многометровых волн. Даже большую и тяжёлую машину ощутимо мотыляло порывами, но по крайней мере, экраноплан с задачей справлялся.

- Внимание, это пЫлот, - цокнул пЫлот через громкую связь, - Погодка дрянь, поэтому садиться будем в волновую тень от плавбазы. На всякий случай повторяю для тех кто в пуховике, что машина имеет положительную плавучесть, и покуда корпус цел, на дно не пойдёт. Ну и если что, спасательные жилеты в жёлтых шкафчиках... нормально цокнул, да?

- Дууу, что ты, - заржал второй пилот, - Цокнул просто в точечку!

Сырень практически не опасался, потому как экранопланы зарекомендовали себя надёжными телегами. Они могли повредиться и лишиться способности к передвижению, но не было ни одного случая, чтобы такая машина пошла на дно. Да и штормового моря грызь опасался, но не более чем следует, потому как проходил натаскивание на учебном судне и макался за борт в пятиметровые волны. Втихорька оглядевшись на грызей рядом, он понял, что остальные находятся в таком же состоянии пуха, и бояться не собираются.

- У Густопорожней, правда, волновая тень узкая, - цокнул один грызь с заднего ряда, - Но для такой клячи должно хватить.

- Нутк сейчас и проверим, - резонно ответили ему.

Соль состояла в том, что машина сильно наддувала воздушным потоком себе под крылья, и приводнялась на маленькой скорости, так что никаких особых ударов или тряски пассажиры не ощутили, только изменился звук движков, а экраноплан плавно закачался в воде. Хотя по сути, стоял светлый день, Сырень не увидел в окно нипуха, кроме того же водяного тумана, только небо затемнилось, когда транспорт подгрёб к плавбазе и ушёл в закрытый док. Сырень уже бывал на плавбазах, поэтому знал сдешнюю топографию и способы перемещения, так что в первых рядах выбрался из летательного аппарата... и снова встряхнул ушами, потому как сверху летела вода. Док был закрыт только по периметру, но крыши у него не имелосиха, и дождь поливал почём зря. Выйдя на бетонный причал, Сыр отчётливо ощутил качку, причём не такую, какую он ожидал от плавбазы - раскачивало весьма прилично, так что нельзя стоять, поставив ноги рядом. Сквозь шум дождя и ветра различался постоянный тяжёлый скрип и лязг, когда работали крепления, соединявшие отдельные блоки плавбазы.

- Пуха качает, а? - ожидаемо цокнул кто-то из пассажиров.

- В рамках климатической нормы, - со спокухой ответил докер, - Десятка сейчас.

- Грызаный поперёк лиственницы случай!...

Под десяткой он имел вслуху высоту волны - это, практически, вровень с пятиэтажкой. Сырень невольно вспушился, проходя вместе со всеми к трамваю, но припомнил, что высота волновых стен на Густопорожней - четырнадцать метров, и сало быть, не достанет даже дотуда. С плавбазой ничего не будет и при больших волнах, но вот с якорей может сорвать. Нагрузка получалась невгрызяческая, когда десятиметровые волны накатывались на стену плавбазы шириной в двести метров, передавая ей громадное усилие. Густопорожняя, как и все плавбазы в штормовых районах, имела вид корабля с усиленым носом, и вытягивалась в длину, прячась от волн за этим рылом. Сырень ради интереса прикинул в числах, сколько это будет - по работе ему наверняка придётся часто прикидывать, и нужно тренироваться.

- Вы бесформенные комки шерсти и пуха! - безаппеляционно заявила грызуниха, когда грызи набились в вагончик трамвая.

- У нас и справочка есть! - замахали бумагой с одной стороны.

- Это так, но мы не виноваты! - ответили с другой, вызывая очередной смешок.

Трамвай быстро перевозил шерсть и пух от дока к жилым блокам, а рядом с ними располагался и компост, как это называли бугогашечек ради, тобишь Командный Пост, который на самом деле был административно-бытовым корпусом. Сырень недолго думая вспушился, и пошёл к дежурному, получать разнарядку. Изнутри помещения компоста, как и вообще любые на плавбазах, ничем не отличались от зданий на суше, по крайней мере, на внешний вид. Однако, забыть о том, где находишься, никак не светило из-за раскачивания пола. Привыкнув, грызь этого почти не замечал, но качались светильники и горшки с растюхами, закреплённые соответствующим образом.

Дежурная по компосту грызуниха, которой Сыр предъявил документы о том, что он Сыр, отправила его в соответствующий кабинет, и там пришлосиха просто усесться на кушетку в коридоре, и обождать некоторое время. Грызь не знал, куда ему следует толкаться дальше, поэтому ему было необходимо таки дождаться кадровика, чтобы эт-самое. Тупо сидеть и ждать - одно из наиболее утомительных занятий, особенно для достаточно подвижного зверя, каковым является белка. Тем не менее, Сырень уже умел отлично делать и это: он подремал, перекусил загодя запасённым в рюкзаке кормом, потом вытащил комм. Хотя отсюда сигнал проходил куда как дольше, но всё равно он мог получать информацию с собственных датчиков, установленных на кабанах - сеть тащила. Нутк это в пух, а не мимо, подумал грызь, и захихикал.

- В пух, а не мимо? - хмыкнула грызуниха, сидящая на кушетке рядом.

- Именно так, в запятую, - заржал Сырень.

Он также втихорька облизнулся, потому как грызуниха была первосортная, пушинка к пушинке, как это обычно называется.

- Зверьки? - уточнила она, кивнув на комм.

- Не, - усмехнулся грызь, - Это не зверьки, это зверюги! Кабаны.

- А, ну это тоже в пух, - привспушилась белка, - А ты это, грызун-пуш, каким песком сюда?

- Да вот, неожиданный поворот, собрался трясти.

- Да понятно, что не выжимать, - улыбнулась грызуниха, - По какой части?

Сырень расцокал Ольше, что трясти - по части нафигации и радиооборудования, а конкретно, он намеревался отправиться на "нуле" в первый поход.

- Омойпух! - цокнула Ольша, - На нуле! Да это просто кровельная жесть!

- А мне норм, - пожал ушами Сырень, - Ну всмысле, до этого этапа было норм, а там уж одному пуху известно, как пойдёт. А Ольша-пуш?

- Да вполне пуш, - помяла лапой свой хвост белка, - Ну всмысле, йа на буксир. Там всё-таки простору куда как больше, даже в закрытых помещениях. Даже не знаю, как вы там будете.

- Ну, трясут же, - резонно цокнул грызь, - И ничего, пух с хвоста не выпадает.

- Ну это ещё не доказано, - скатилась в смех Ольша, - Слух, пошли посмотрим на волны? Тут сидеть ещё пух знает сколько, а с носовой палубы такой видок! Сейчас там творится сущий песок, судя по качке.

Сырень непроизвольно распушил хохолок, однако тут же спушил его обратно. Идея прогуляться по плавбазе в компании симпатичной грызунихи ему более чем нравилась, однако жеж.

- Йа бы с гадостью... тоесть, с радостью, - цокнул он, - Но надо высидеть.

- Да ладно тебе! - пихнула его лапкой Ольша, потом поводила ушками, и согласилась, - А вообще да, надо высидеть. А то мы так до весны на свои корабли не попадём. Впух, это косяк.

- Да ладно тебе! - ответно пихнул её Сырень.

- Да нет, действительно косяк, - захихикала она, - Никак не привыкну.

Расцокаться более подробно помешало прибытие местных бюрократов в составе грызя и грызунихи; белка схватила Ольшу, а белкач потащил за собой Сырня, проявляя явную спешку.

- Сейчас много пушей привалило, - пояснил бюрократ, - Надо в темпе. Первый раз на нуле?

- Абсолютно в дупло, - кивнул Сырень, - На нуле первый раз. Проходил тряску на "Фальшъеже", если что.

- Ну это в пух, - серьёзно цокнул грызь, - Значит, где у корабля нос, представляешь.

- А большего не потребуется?

- Пока - нет. В команде сто пятого - два натасканых грызя, они и сами вполне справятся на две морды. Так что ваша задача будет помогать им и хватать на лету, чтобы эт-самое.

Грызи в темпе шлёндали по длинным, тускло освещённым переходам между сооружениями плавбазы, каковые местами заливало брызгами и дождём. Пол продолжал мерно раскачиваться, и стоял фоновый гул от работы сцепок между блоками. Сырень не только таращился ушами вокруг, но и слегка ловил волнение от того, что они стремительно приближались к следующему этапу. Нет, ясное дело, что подлодка типа ПЛ-0, погоняемая во флоту "нулём", стоит на месте и никуда не денется. Никакой неслыхали там быть не может, Сыр провёл немало времени в её макете на тренировочном корабле. Неожиданность могла быть в другой стороне песка, так цокнуть.

Соль в том, что ПЛ-0 весьма маленькая посудина, всего тридцать шагов в длину, и вмещает не более четырёх пушей экипажа. И если цокнуть достаточно честно, а так обычно все и цокали, то Сырень раскатывал губу на то, что из трёх зверей одним будет грызуниха, причём без согрызяя. Практически, он воткнулся во всю эту возню по большей части именно из-за того, чтобы притереться хвостом к какой-либо грызунихе. В околотке с этим наблюдались сложности чисто из-за количества белокъ, так что и. Флотские бюрократы, которые понимали подобный песок, сообщили ему в своё время, что поймать белку таким образом вполне реально, хотя они и не обещают немедленного результата. Вслуху этого он и подёргивал ушами, когда подходил к "сто пятому".

"Сто пять" было начертано на рубке, а вообще подлодка, швартованная к причалу в доке, как и обычно, не поражала размерами. Впереди рубки торчали "бараньи рога" - две трубы-отбойника, предназначенные для защиты рубки от столкновения с чем-либо. Такой же бампер был приварен к носу, ибо бережёного хвост бережёт. Хотя лодки работали с включёнными радарами, бывало такое, что и на айсберги налетали на полном ходу, и тут как раз спасал отбойник, останавливая относительно лёгкую посудину до того, как она начнёт бодать препядствие корпусом. В уши бросались "урны" из красного пластика, навьюченные на борта лодки, как тюки на верблюда, каждая размером с двухсотлитровую бочку: дополнительные баки топлива, которые по мере опорожнения можно сложить один в другой, чтоб не мешались. Из палубы, имевшей деревянную обшивку, торчали два "пузыря"-полусферы с остеклением - один спереди, там где у боевых лодок находилось орудие, второй за рубкой. На корме торчали две стрелы подъёмника для сети и тралов. Вся посудина шириною не более трёх метров была выкрашена в широкие белые и оранжевые полосы, как и все "нули", работавшие вне полярных широт.

Как раз возле подъёмников уже возились грызь и грызуниха, катаясь по смеху и мотая хвостами, и Сырень совершенно точно определил, что эти - из бывалых морячков. Новоприбывшие не стали бы так лупить кувалдой и производить столько ржи на квадратный метр, образно цокая. На слух так это были совершенно обычные грызи, примерно среднего возраста, ну а уж там плюс-минус двадцать лет.

- Эй вы, пропушёночные узлы!! - заорал бюрократ, перекрикивая шум ветра, - Пополнюха!

- О, это в пух, в пух, - мелко затрясла ушами грызуниха, и захихикала, - Ну йа Елька, если что, а это Вося.

- Йа Сырень, - кивнул ушами Сырень, - Рад видеть, и вас в частности.

- О как вычурно выцокнулся, - удивился Восьмерён, и заржал; потом он огляделся, - Так, вон она!

Он ткнул пальцем в сторону белки, которая шустро сбегала по металлической лестнице, волоча пакеты. Грызуниха быстро оказалась на причале, а бюрократ, собственно, просто взял и исчез, потому как у него была возня, не терпящая отлагательств, а сдесь и без него справятся.

- Это Дирса, - показал на грызуниху в плаще-дождевике Вося, - Из недрологического, если что. А это Сырень... хотя сейчас никто особо не сухень.

- Рада видеть, - цокнула Дирса, и звонко чихнула, разбрыливая капли дождя, - Вот сухари, какие были заказаны, грызи-пуши.

- Пополни этими сухарями запас на судне, - дала чёткие инструкции Елька, - Остальные на борт, и выходим.

- Уэ? - удивился Сыр.

- Если нет возражений, - уточнила Елька, - А что, мы уже готовы, всё загрузили. Есть ещё чего сделать, но это можно и нужно сделать по дороге, нам недели две пилить.

- По местааам! - крикнул Восьмерён, мотая отсыревшим хвостом.

Сырень решил временно не таращиться на грызуниху, а сосредоточиться на принятии соли, дабы не накосячить в самом начале. Вслед за всеми он упаковался в гермодверь рубки, откуда можно было спуститься в нижний корридор, проходивший через всю лодку. Тут уже с рюкзаком на плечах не полазаешь, проходит только боком, потому как габариты узкие. Кроме того, лодка делилась на четыре отсека, разделённые переборками с довольно узкими люками, через которые грызи не проходили, а пропрыгивали, держась за турник над люком и бросая вперёд ноги. Даже при четырёх пушах экипажа, стоило быть внимательным, чтобы не вдарить по кому-либо ногами со всей дури - на тренировках случалось.

- Ну, йа так думаю... - цокнул Восьмерён.

- Выпей таблетку, пройдёт, - посоветовала Елька, хихикаючи.

- Да. Всмысле, думаю разместить вас в кормовом отсеке, вы как?

- Мы не как, мы кто, - машинально цокнул Сырень, - А так, это уж как пушеньке угодно, вам слышнее.

- Тогда шуршите в кормовой, а мы в носовом. Предметы, особенно тяжёлые и хрупкие, будьте бобры закрепить достаточно тщательно, чисто цокнуто?

- Чисто! - цокнули Сыр и Дирса.

Собственно, Вося и Елька и так уже заняли носовой отсек, так что обсуждать тут особо нечего. Впрочем, отсеки эти практически одинаковые, в плане сидеть в них. В носовом есть ещё и шлюзовая камера для выхода водолазов, в кормовом она маленькая, только для приборов. Таким образом, Сырень стал шуршать по тускло освещённому корридору между пластиковых панелей; приходилосиха ещё и пригибаться, потому как потолок был низко. Снизу аккумуляторы, машинально представил себе схему лодки грызь, потому и потолок низко. Прошуршав по этому проходу, он попал в кубическое помещение с гранью почти в три метра, каковое и было основным на этой посудине. Сверху шёл мутный синий свет через прозрачную полусферу, укреплённую стальными лепестками. В стенках примерно на уровне сидений были два иллюминатора, смотрящие под воду. Помимо этого, отсек занимали стойки с приборами, шкафы с запасным оборудованием, и два весьма компактных суръящика - но настоящих, из досок, набитые сухим мхом. По большому счёту, помещение весьма уютное, хотя и тесное, особенно если учесть, что тут придётся провести долгое время.

- Так, это... - глубокомысленно цокнул Сырень, включая свет.

- Это отсек? - предположила Дирса.

- Сто пухов, - кивнул грызь, - Какой ящик тебе больше приглянулся?

- Левый! - сразу ответила грызуниха, и бухнула рюкзак в правый ящик, потом сдержано захихикала, тряся отсыревшими от дождя ушками.

Мне уже начинает нравиться эта грызуниха, подумал Сыр, улыбаясь и также засовывая поклажу на место. Он отметил, что теперь постоянно будет тереться с ней хвостами, причём вне зависимости от пожеланий обоих. Просто в отсеке мало места, и огромные пуховые хвосты всё время соприкасались, когда грызи поворачивались. Дирса тоже это заметила, и глянула на грызя искоса. У неё были зелёные глаза и очень симпатичная мордочка с пушистыми щеками и светлым пухом на самом носу, а также недлинная тёмно-каштановая гривка волос, которую белка собирала в отдельный от основного хвост. Попырившись друг на друга, грызи скатились в смех, но Сырень и не думал начинать болтать - он действительно стал закреплять все предметы, чтобы они не улетели при качке; увидев это, Дирса встрепенулась, и занялась тем же. Впрочем, зубы были не заняты, так что, можно и цокнуть.

- А ты это, Дирса-пуш, по недрологии, сало быть? - цокнул Сыр, упихивая рюкзак в ящик. - Хотя, тупь цокнул. Из нас двоих кто-то должен быть по недрологии, и это не йа.

- Да, точно, - катнулась в смех грызуниха, - А ты по приборам?

- В запятую. Ну, надеюсь и вообще поднатаскаться, - вспушился грызь, - А ты на каком пароходе эт-самое?

- Ни на каком, - повела ухом Дирса, - Как училище-ухомоталище прошла, так и сюда.

Сырень слегка округлил уши. Он натурально не думал, что сюда может попасть кто-то, кто не проходил полоскание на учебном "пароходе" - оказалось, ошибался.

- А что, это мимо пуха? - уточнила белка.

- Не знаю, - честно ответил Сырень, - Но лично йа бы поостерёгся.

- Ну, всё-таки йа тут не в одну морду, - захихикала Дирса.

- Тут уж поперёк не цокнешь. Давай завязывай и пошли в рубку, послушаем, как оно.

И собственно, подумал грызь, обратив внимание на свою спецовку. Эту блекло-синюю куртку и портки ему выдали как раз на "пароходе", в ней он и таскался на службу. Однако внутри корабля не было никакой надобности таскать на себе толстую брезентуху, так что Сыр остался в лёгких коротких портках, считай как дома, а спецовку повесил в шкафчик для одежды, где также имелся утеплённый комплект и плащ-дождевик. Упихав тряпки в крайне узкий металлический ящик, Сырень обратил внимание, что Дирса избавилась от дождевика и оказалась весьма стройной молодой белочкой с темноватым цветом рыжей шёрстки. Пушнину она прикрывала только маленьким топиком и шортами, вслуху чего пушнины было предостаточно; хвост так вообще... Грызь мотнул головой, чтобы не уставиться, как баран на новые ворота. Впрочем, и смолчать он тоже не собирался.

- Ты такая пуша, Дирса, - хихикнул Сыр.

- Да ты тоже далеко не лысый, - резонно ответила она, смущённо прижимая ушки, - Далеко не.

- Это в пух, - погладил её по пушнине на плече грызь, - Пшли?

Песок песком, а эт-самое, как цокает народная мудрость. Они пшли, и одолев путь шагов в десять, пролезли через люк в переборке и поднялись по лесенке в рубку. Как и ожидалосиха, Восьмерён вовсю крутил вентили, потому как ничуть не шутил, когда говорил о выходе в море.

- Йа ничуть не шутил, говоря о выходе в море, - цокнул он, пырючись одним глазом на Сырня, а другим на Дирсу, - Вы одуплились?

- Да, мы одуплились, - кивнул ушами Сыр, - Во всех смыслах. Лично йа готов вкалывать.

- Ну, так не раскатывай, - фыркнул грызь, - Сейчас от базы выйдем, там послушаем.

- А мне ч... - цокнула было Дирса, но Сырень слегка подёрнул её за хвост, и она поняла, почему, - ...ч-ч-часы перевести стоит, на этот часовой пояс.

Соль в том, что произносить фразу "а мне что делать" на борту "нуля" было весьма неумно и считалось косяком. Потому как на самом деле, делать ей будет нечего, пока лодка не придёт на место выполнения задания. Восьмерён внимательно позырил на неё, но только заржал, и вернулся к своим приборам.

Рубка была освещена тусклым зелёным светом, чтобы не отвлекать глаз от приборов и экранов. Через толстые стёкла, шедшие вокруг всей надстройки, проливалось весьма немного света, потому как высокие стены дока вкупе с плотной облачностью делали своё дело. Тут, почти как в кабине тепловоза, было одно основательное кресло для дежурного, и откидные сидушки для тех, кто зашёл поржать. Дежурный водитель судна, как это называлосиха, мог не вставая с кресла дотянуться до приборов и до вентилей, непосредственно управлявших балластом.

- Вот и смотрите на гуся, - цокнул Вось, - Сейчас волна уже двенадцать метров.

- ОмойпуХ! - фыркнула Дирса, а Сырень подумал не вслух.

- Отвойпух, - кивнул грызь, - Представляете себе, в такую погодку на катере отсюда выходить?

- Да расколошматит об стенку, и все дела, - зевнул Сыр.

- Абсолютно в дупло. Поэтому, ради такого дела можно и потерпеть тесноту.

- А мне даже нравится, - цокнула грызуниха, - Уютно так.

- Ты запиши это в журнал, - заржал Вось, подавая ей журнал, - Запиши-запиши. Под дату только.

Сырень покатился по смеху, увидев, как она быстро записывает карандашом "А мне даже нравится, уютно так" напротив текущей даты. Тем временем водитель проверил лампочки датчиков, которые показывали герметичность наружних люков - все светились зелёным, как на пуху. Восьмерён протянул лапу и потащил за тросик, отчего сверху раздался натуральный свисток.

- В такую погоду канаты отпускают докеры, - пояснил он, - Воизбежание.

Через несколько секунд в туманных сумерках за окном несколько раз махнул белый флажок - стало быть, швартовые отпущены.

- Так, теперь надо нырнуть строго вниз почти до упора, - сообщил грызь, - База ворочается, и можно попасть под понтон... Поехали!

Раздалось мощное шипение воздуха, выходящего из балластных цистерн. У "нуля" цистерны куда больше, чем у боевых субмарин, чтобы сильно подниматься над водой, когда надо, и развивать хороший ход. Поэтому "тонула" лодка медленно, за несколько минут, пока вода заполняла балласт. Слева заскрежетал борт о причал, а потом в окне вместо площадки оказалась глухая стенка, так как окно вместе с лодкой опускалось вниз, к воде.

- И когда хватит воды? - поинтересовалась Дирса.

- Это просто, - рыгнул Вось, - Как рубка уйдёт, так и хватит. Как раз небольшой минус плавучести, чтобы убрать его при достижении заданой глубины.

Сырень и Дирса невольно шебуршили ушами, ловя звуки, которые становились глухими, как из бетонной трубы или из бочки. Стал слышен рокот волн - теперь не через воздух, а через воду, потому как корпус полностью погрузился в неё. Когда свет из окон сильно притух, почти до полного нуля, водитель вывернул вентили в обратную сторону, закрывая балласт. Ворочать лодку следовало аккуратно, потому как максимальная глубина, на которую "нуль" нырял без проблем, составляла всего двадцать пять метров. Помятуя об этом, Сырень постоянно косился на указатель забортного давления.

Восьмерён же вспушился, и включил экран акустического локатора - вблизи он рисовал картину лучше, чем радар. В серой мути сразу проступили грани стенок, обрисовывая габариты подводной части дока. Периодически пищал зуммер, и грызь сбрасывал звонок нажатием кнопки.

- А это куда? - не удержалась любопытная белочка.

- Предупреждение, что рядом другое судно, - пояснил Сырень, - Судя по всему, подлодка, дует на нас сонаром. На всякий случай, чтобы не вписаться.

- Это девяносто девятый, - цокнул Вось, не отрываясь от экрана, - Возвращается с песка. Уж с ним как-нибудь разойдёмся.

Когда лодка ушла в глубину достаточно, чтобы не цеплять днище плавбазы, Вось включил двигатели. Электродвижки гудели негромко, но достаточно заметно - тут никто не ставил задачу обеспечить скрытность, так что и прятаться нечего.

- Сыр, возьмёшь уши? - цокнул вбок грызь.

- Беру уши, - кивнул тот, подвигаясь к стойке гидрофона и напяливая наушники.

Эта пухня была ему знакома, так что грызь уверенно переключил аппарат в нужный режим, и медленно прокрутил лапку приёмной головки по полному кругу. Через гидрофон уже слышался отчётливо и тяжёлый грохот волн, и шум качающихся блоков плавбазы, и гудение электромоторов "нуля" на расстоянии в километр.

- Ну как? - осведомилась Дирса.

- Рыбы... рыбы пока молчат, - сообщил Сырень, вызвав смешки, - Подводная цель на десять, приближается.

- Держи его в ушах, - цокнул Вось, - Очень много пузырей в воде, нипушнины не слышно.

Пузыри образовывались из-за того, что вода взбивалась у стенок плавбазы, а при таком волнении процесс шёл крайне активно. Глянув на экраны, Сыр убедился, что толку маловато и от сонара, и от радара - оба показывали "снег". Если направить вниз, картина будет другая, но надо не вниз, а в горизонт.

- Приближается, - грызь посмотрел на шкалу, мерявшую силу звука, - Пятьсот метров.

- Впух, - Вось выкрутил штурвал вправо, и потянул за свисток.

Свисток работал и под водой, так что сигнал подать можно. Раздался булькающий свист, казавшийся не особо громким. Лодка слегка накренилась, поворачивая.

- Должны разойтись уже... Как оно?

- Приближается, - уверенно цокнул Сыр, потому как слышал это своими ушами, да ещё и видел стрелку на шкале, - Двести метров.

- Шустрые где не надо, а? - фыркнул Вось, - Как?

Сырень сглотнул, потому как гул двигателей резко оборвался. Этот умник остановил двигатели, так что его теперь ещё и не слышно! А лодка по инерции пролетит двести метров - ухом мотнуть не успеешь.

- Выключил движки, - сообщил Сыр, - Не слышу.

- Ладно, попуху, - выдохнул Вось, - Мы уже развернулись.

"Сто пятый" уже набрал скорость в направлении, противоположном опасности, так что догнать его однотипная лодка никак не сумела бы. Хотя, судя по всем маневрам, желание такое имела. На экране сонара только проступил среди помех нос лодки, но затем он быстро исчез позади.

- Долбаные подберёзовики... - выдохнул Восьмерён, протирая запотевшие уши.

- Что там у тебя всё не слава пуху? - цокнула Елька, взлетая по лесенке снизу.

- У меня всё! - фыркнул он, - А вот у других олушей... Сыр, как думаешь, вернуться и отпухячить этого морячка по морде?

- Думаю, не стоит, - цокнул Сырень, - Но сообщить диспетчеру следует.

- Это уж поверь мне, - показал на себя Вось, - Будет сделано просто в лучшем виде. Кстати, хорошо сработал с ушами, огурец.

- Даст пух, не последний раз, - хмыкнул Сыр.

- Ну и курочки... - пробормотала Дирса, поёживаясь.

- Теперь ты во флоте, - захихикала Елька, пихнув её лапой.