На обочине горной дороги

— Два талера. Точка. Это и так слишком много за такую безделушку.

— Два талера за этот редкий экземпляр? — торговец наиграно взмахнул полными руками. — Да это произведение искусства стоит в пять раз дороже!

— Ну да, — Вильгельм растянул губы в неприятной ухмылке. — И поэтому ты продавал его себе в убыток с самого начала.

— Но я не могу отдать его так дешево! — Торговец опустил голову и весь как-то сразу осунулся, стал меньше.

Вильгельм вздохнул и с напускным сожалением положил кулон на прилавок.

— Тогда удачи вам, господин продавец. Возможно, эта вещица ждет другого покупателя.

Развернувшись, стрелок пошел прочь, неспешно рассматривая прилавки. Впрочем, не успел он пройти и десятка шагов, когда сзади раздался окрик. Засунув в карман резной кулон, Вильгельм пошел к воротам. Все-таки хорошо, что некоторые люди так предсказуемы. И Гретель будет рада новому украшению.

Вильгельм забрал свою лошадь из конюшни и стал надевать на нее седло. До моря отсюда еще далеко, ехать недели четыре, но если он поторопится, то к завтрашнему полудню сможет выехать на равнины. Эти горные перевалы и узкие дороги уже набили ему оскомину.

В дверях стоял конюшонок, ожидая платы за простой лошади. Вильгельм отсчитал монеты, мальчонка сгреб их грязной рукой и не оглядываясь помчался к дому.

Стрелок последний раз окинул взглядом город и повернул лошадь на дорогу.

Вильгельм задумчиво рассматривал сгоревшую деревню. Ее сожгли уже давно — над почерневшими стенами не вился дым, площадь перед колодцем поросла бурьяном. Но шесть лун назад, когда он проезжал здесь, это была самая обычная деревушка на десяток домов. По замерзшей земле бегали дети, под ногами сновали куры и собаки. Он тогда сошелся с одной девицей и хотел посмотреть, прижилось ли его семя.

Остановиться здесь или поехать дальше? Небо уже потемнело, лошадь устала, а у него самого ныла спина от долгой дороги. Где-то далеко в лесу завыли волки.

Он вылез из седла, прошелся, выбирая место для ночевки. Вот этот дом подойдет — каменные стены обуглились, но не сгорели, и лошадь можно привязать так, чтобы с дороги не было видно.

Вильгельм резко проснулся и тут же приставил кинжал к горлу вора. Мальчишка, даже в темноте видно. Черт.

— Ты откуда взялся? — спросил стрелок.

— Это ты что тут забыл?

Вот наглец.

— Отвечай на вопрос. — Вильгельм нажал на кинжал. Не достаточно, чтобы порезать, но хватит, чтобы напугать.

— Я голодный.

Понятно. Хотел вытащить мешок из-под головы. Перерезать бы ему горло, да жалко. Вильгельм убрал кинжал.

— Воров вешают, парень. Ты знаешь об этом?

— Это ты без спроса пришел ко мне домой, — ответил мальчонка и сел у дальней стены.

Домой? Вильгельм еще раз посмотрел на сырые стены, черные от золы, на сгоревшую крышу, на обломки вещей и мусор, устилавшие пол…

— Ты жил тут до пожара?

— Это был не пожар.

— Ну разбойники, не важно. — Вильгельм поворошил угли и кинул в них охапку тонких прутьев. Свет костра выхватил из темноты фигуру паренька. Кожа да кости! Одежда старая, грязная, и висит как на ветке.

Стрелок порылся в мешке, нашел там круглый хлеб. Он еще не успел зачерстветь и Вильгельм легко разломил его пополам. Мальчишка удивленно посмотрел, но хлеб взял и тут же впился в него зубами.

— У тебя родственники остались?

Парень качнул головой, не переставая жевать. Потрясающе. И как теперь с ним поступить?

— Что ты собираешься делать дальше?

Мальчишка пожал плечами.

— Жить, — ответил он после паузы. — Раз уж умереть не получилось.

Все его движения были медленными, и говорил он тихо, растягивая звуки. Долго не ел, решил Вильгельм.

— Как тебя зовут?

Парень замер, глядя в одну точку.

— Ганс. Раньше звали Ганс. Теперь… Теперь некому меня звать.

Надо бы отдохнуть перед дорогой, но спать совсем расхотелось. Стрелок пошарил в мешке, вынул флягу с вином и глотнул.

— Ты веришь в призраков? — спросил вдруг парень.

— Нет. — Вильгельм сделал еще глоток и протянул вино мальчишке. Тот помотал головой. — Ну как хочешь. Ни в призраков, ни в гремлинов, ни в троллей… — Из леса опять долетел волчий вой и стрелок показал рукой в ту сторону. — Они — настоящие. А призраки — ерунда.

Мальчишка смотрел на него, тени падали на его лицо, превратив глаза в темные провалы.

— Я много раз видел, как умирают люди, — продолжил Вильгельм. — От них ничего не остается, кроме тела. Если ты думаешь о том, что должен отомстить за родных, чтобы их души успокоились, забудь. Считай, что тебе второй раз подарили жизнь и не отказывайся от такого подарка.

Ганс рассмеялся, тихо, нервно и немного жутко.

— Я уже отомстил, — сказал он. — Я сжег их лагерь ночью.

— Ты? — Вильгельм с сомнением посмотрел на паренька. — Такой заморыш? И что, тебя никто не увидел?

— Я умею быть незаметным. И еще они в тот день ограбили торговца шнапсом и напились в стельку.

Вильгельм усмехнулся. Кто его знает, может и не врет. Говорят, дуракам везет, но Вильгельм никогда не думал, что настолько.

— Легче стало?

— Нет.

Кто бы сомневался.

— Расскажи мне что-нибудь, — попросил Ганс

— Сказку на ночь?

— Что хочешь. До рассвета еще далеко.

Вильгельм стал рассказывать про море. Про волны, то темно-синие, то зеленые, а на закате — почти красные. Про огромные корабли с английскими и шведскими флагами, идущие мимо. Про рыбаков, ставящих сети вдоль всего берега. Про шторма, которые как бешеные звери разносят все на своем пути. Про что угодно, только бы не думать о том, что произошло в этой деревушке и что пришлось пережить мальчишке, сидящему напротив.

Сквозь остатки крыши было видно звезды. Стрелка снова стал морить сон и он прикрыл глаза.

— Я бы мог подбросить тебя к аббатству, до него пара дней верхом и мне по пути.

— Там мне уже не помогут, Вильгельм.

Очень хотелось спать. А откуда он знает его имя? Вильгельм же не называл себя.

Стрелок приподнялся. Похоже, он все-таки заснул — когда они разговаривали было темно, а сейчас уже рассвело. Ганса нигде не было.

Вильгельм подошел к тому месту, где ночью сидел мальчишка. Что это? Похоже на подпол. Стрелок отодвинул упавшую балку, поднял половицу и вздрогнул. Тело. Оно высохло, его погрызли крысы, но лохмотья до сих пор можно узнать. Вильгельм попятился назад, споткнулся, быстро вскочил на ноги. Схватив мешок с вещами и ружье, он опрометью бросился бежать.

Стрелок гнал лошадь до самого края леса. Только когда деревья поредели и впереди показались поля, Вильгельм позволил себе остановиться, спешился и виновато погладил запыхавшееся животное. Сейчас он чувствовал себя дураком и трусом, но ни одна вещь на свете не заставила бы его повернуть назад.

Надо успокоиться. Вильгельм сунул руку в карман, и понял, что кулона там нет. Он пошарил по куртке, проверил мешок… Нет, точно обронил. Ну и черт с ним. Жаль денег, но он найдет для Гретель что-нибудь еще. Взяв лошадь под уздцы, Вильгельм пошел в сторону моря.