На потеху той публике...

Поломанные пальцы пустились в пляс по барной стойке, ноги пританцовывали в такт музыки, а сальные волосы пошли волной. Салли сидела в ожидании своего бокала и всем видом прятала своё нутро. Постоянные в баре знали её, но говорить с ней боялись. Нелюдимая девка. Волосы вечно грязные, одежда одна и та же, запах духов не в силах перебить ту вонь, что от неё исходит, с ногтями просто ужас.

Салли уже давно преуспела, в попытках найти себя на дне бутылки. Но и преуспела узнать, что на дне ничего. Чем только она не расширяла своё сознание, но всё не могло придать ей то самое, ради чего всё затевалось, – счастья. Ни любовь, ни алкоголь, ни препараты, не могли ей помочь в подавление того несчастья, что исходило от неё.

За счастливой улыбкой и лёгкой походкой – нельзя спрятать горя; по глазам всё видно. Глубокие – как океан, тёмные – как пучина, мёртвые – как у жертвы удушения, глаза передавали застывший ужас её жизни.

Но у Салли не было особой жизни. Она не теряла родственников; родители её живее всех живых, она не попадала под каток несправедливости или не переживала больших несчастий. Жизнь её мало чем отличалась от многих: родилась в семье среднего класса, родители ссорились, но не больше других, друзья водились до двадцати лет, а после как волной накрыло. Салли сначала мучилась в своём городе, а потом не выдержала и переехала в другой. Деньги приходили регулярно, с продаж стихов, и на её образ жизни хватало с головой.

Этот её приход в бар не был исключительным или особенным. Да и мыслей лишних у неё в голове не было, как обычно, она утопала в идеях для новых строк и в поисках счастья.

– Угощаю.

По старой традиции бармен ставил первый бокал ей бесплатно, но не от доброты души, а от скупого эгоизма. Салли всегда оставляла чаевых больше остальных и этим он лишь набивал себе цену.

– Спасибо, Хор. – Одарила она его играющей улыбкой.

Саллин образ жизни был саморазрушительный, но он позволил ей хорошо разобраться в людях. Она была знакома со стольким количеством людей, что многие и в жизни столько прохожих не видели, а сближалась с сотнями, но истинного друга она так и не завела. Она понимала, что никакой бармен ей не друг, да и, честно говоря, плевать ему было на нутро Салли, но она тоже играла в этот спектакль, под названием жизнь.

Опрокинув один стакан, она взялась за второй и подняла его до уровня глаз, смотря в темноту напитка.

– Что знает только пепел? – В её голове всплыла цитата из стиха Иосифа Бродского.

Второй бокал уже стоял пустой, а улыбка Салли сошла с лица. Она припустила на себя свой настоящий, искренний облик.

– Что знает только пепел? – Вдохновлённо повторила она, прожигая стойку взглядом.

Хорос принёс ещё один бокал и жестом Салли попросила сразу второй, но уже покрепче.

Салли выложила все деньги, что были у неё в карманах, на стойку. Поднялась на стул и переступила выше.

Пролей ты стакан свой на грудь,

Выпей на грудь,

Подожги свою грудь.

Слетело с её уст и два бокала абсента пролились на шерстяную кофту и безбедную голову. Люди приковали свои взоры и она продолжила:

Сгори на потеху той публике,

Что о строчках забудут.

Салли одарила всё помещение своей улыбкой, осветив даже самые тёмные углы бара, как это делают только самые чистые и искренние эмоции.

Зажигалка дала искру и в миг её тело охватило пламенем.