На птичьих правах

В курятнике было довольно грязно. Хоть помещение было очень просторное, свежего воздуха не хватало. Обилие птичьего помета резало глаза при входе. Однако местным жителям это уже не мешало. Привыкли.

— Ты сколько сегодня яиц снесла? — поинтересовалась рябая курица у рыжей соседки справа, — а то у меня сегодня только одно вышло. Пернатые бури, наверное…

Рыжая соседка тяжело вздохнула:

— Ни одного. И вчера и сегодня, — тревожно кудахнула правая соседка, — какие там бури… оглянись вокруг. Год назад тут чистота была, свежий воздух… У меня блох никогда не было, а тут загрызают просто!

— Да-да, — возбудилась левая соседка с хохолком, — а кормили как?! Кукурузка... макуху даже давали, пшеницу. Зёрнышки одно к одному. А эти безумно вкусные арбузные корочки… А сейчас? Отруби почти каждый день, да трава.

Она недовольно заерзала. Снизу подхватили согласные соседи.

— Да и как тут можно кушать?! — перебивали они друг друга, — не убрано, воды мало… посмотрите на мои перышки!

Загалдели они возмущаясь.

— Ну, не перегибайте палку, — укоризненно посмотрела рябая курица на хохлатку, — слышали? Кризис за курятником. Потерпеть надо и нестись с усердием. А как иначе?

— А иначе перья обдерут, — раздался голос бройлеров сверху, — если толку с вас не будет.

Они свесили толстые шеи вниз, прислушиваясь к разговору. Снизу опять возмущённо зашушукались.

— А ты вообще помалкивай, — наконец нашлись некоторые, — с тебя этого не требуется. Сиди себе и бока нагуливай.

— Тише вы, девочки, — испуганно кудахнула рыжая курица, — услышат ещё. Вы же помните, как исчезали девчата, что нестись не могли? Только перья в разные стороны.

Голоса на полках затихли. В курятнике действительно периодически заходили люди и забирали плохих несушек в неизвестном направлении. Больше никто их не видел.

— Так оно и потише можно, — прошептала курица с хохолком, — а если нас нормально не кормить, то как же мы нестись будем? Я не могу из воздуха их делать.

— «Как-как», — передразнила рябая, — скрепя клювом. Несутся другие же, не жалуются. Что-то раскудахталась ты дорогая…смотри…а то в глаз клюну.

— Так пока молодые, так и несутся, — пробормотала отворачиваясь хохлатка, — через месяц от такой жизни сами «сдуются». Что не так я сказала? Ещё и угрожает…и без тебя смотрителей хватает…

— А кому тут жаловаться? — не унималась рыжая соседка, — вмиг перья повыщипывают… что остались. Вон, на молодых посмотри. Сидят молча, не ропщут. Потому что здоровье позволяет по два-три яйца нести. Я тоже такая была. Совсем недавно ещё. А теперь и одного осилить не могу.

— Ну, не знаю, — не соглашалась рябая с ними, — слышали про программу «Бульон»? Говорят, тех, кто не может нестись, туда отправляют. На пенсию. А вы говорите, никто о нас не заботится.

— Молодая ты ещё, — с сожалением вздохнула рыжая, — а я уже повидала тут всякого.

На входе скрипнула дверь и курятник затих, закончив бессмысленный спор. Внутрь зашли двуногие: Петух и Курица в платочке. Она набрала в ведро зерна из бочки и высыпала в кормушку. Петух прошёлся по полочкам, собрал в корзинку яйца.

— Вот эта уже неделю не несётся, — показал он на рыжую курицу, — что делать с ней будем?

Двуногая Курица поправила платок и шмыгнула носом:

— Да «что-что» — на бульон, — она набрала в ведро воды и наполнила поилку, — все равно нездоровая какая то. Облезлая.

Двуногий Петух подхватил соседку справа и под громкое ее возмущение, вынес за дверь. Разлетевшиеся в разные стороны перья оседали…

«Вот повезло…» — с завистью подумала рябая наседка, — «в программу «Бульон» попадет. Там и почистят, и перья отрастут».

Она вздохнула и нырнула головой в кормушку, отодвигая крыльями неуклюжих старушек.