На пути к вершине

Люди любят планировать. Загадывать, строить планы, тянуть метафорическую шею в попытке заглянуть в будущее и узнать, что же их ждет. Это нормально. Такова наша натура, так мы устроены. Более того, ученые-социологи по этому самому горизонту планирования разные теории строят и графики с корреляциями. Так выяснили, что у богатых и бедных этот самый горизонт разнится. Да-да, у богатых он дальше и шире, чем загадать на завтра макарошки, а на послезавтра пюрешку. Там еще какие-то выводы были, жаль, не запомнил, но суть понятна: планирование — это нормально и даже хорошо. Люди любят.

А я вот не особо. И на ставший мемным вопрос эйчаров: «Кем вы видите себя через пять лет?» ответить вряд ли смог бы, завалив тем самым не одно собеседование, которые, к счастью, ни разу не довелось проходить. Я был музыкантом — лидером собственной группы с чутка пафосным названием «DrugMetal», и почти каждый день был заполнен событиями и интересными людьми. И это все позволяло мне наслаждаться настоящим, оставив думы о будущем продюсеру и концерт-менеджеру — специально обученным людям. И знаете, когда профессионалы реально профессионалы, стратегии, вроде моей, очень даже работают, разве что, за исключением форс-мажоров.

За исключением зомбиапокалипсиса.

Еще не зомби, но вполне себе апокалипсис начался для меня, когда я отказался лететь в Токио с популярным тревел-блогером Максом Туда-Сюда. Мало того что канал этого умника назывался «Вторая там», так он еще начал встречаться с одной из моих бывших. О каком, блин, совместном промо могла идти речь?

— Все пиар, кроме некролога, — Алекс, наш басист, на мою отповедь лишь меланхолично пожал плечами.

Несмотря на броскую внешность — вечно лохматые синие волосы и зеленую бороду, он умудрился не только не засветиться ни в одном скандале, еще и остепениться собирался, сделав не так давно предложение Лёле, вокалистке рок-группы «Первая волна». Алекс изначально с ними тусил, они нам и старт хороший потому дали. Странно, что играть у них не стал. Впрочем, здесь у него была младшая сестра Наташа — наша барабанщица. Он вроде как ее охранять от поклонников собирался, а в итоге не углядел за нашим же гитаристом Ромкой. Бывает, чо.

— А давайте Ромку отправим? — вспомнив про друга, предложил я, из-за чего на меня уставились три пары недовольных глаз.

— С фига ли Ромку? — возмутилась Наташа. — Лицо группы кто? Ты! Вот и соответствуй!

— В смысле «лицо»?! Я, вообще-то, голос!

— Угу-угу, а визжащие фанатки на меня приходят посмотреть, — Натка усмехнулась, но палочки, зажатые в правой руке, не двусмысленно хлопнули по левой ладони.

— Давайте тогда Алекса побреем и пострижем нормально! Даже перекрашивать не придется — для Японии так сойдет!

— Э! — возмутился Алекс, но снова как-то лениво, будто и сам собирался сообразить чего-нибудь поприличнее на морде лица, а то там за предложением поди и знакомство с семьей Лёли запланировано.

— Блин, Илюх, — встрял, наконец, Ромка, видимо, тоже считал удары палочками по ладони намеком, что Наташа на грани, и если она взорвется, прилетит не только мне — всем нам, — чо ты ломаешься? Тебе уже и визу сделали.

— В смысле визу сделали? — офигел я от такого произвола с моими документами.

— В прямом! Меньше на баб отвлекаться надо, а то вместо виз кредиты оформлять начнем!..

В общем, слово за слово, получил я палочками по башке, причем ни разу не метафорически, хлопнул дверью, решив свалить со студии, в глубине души понимая, что по итогу сдамся и поеду давить лыбу в объектив в ответ на тупые шутки Макса Туда-Сюда. Но пока гнев кипел, надо было еще повоевать, чтобы в следующий раз они трижды подумали, прежде чем такое устраивать.

Отец решил подлить масла в огонь и очень вовремя позвонил, чтобы напомнить о моем отчислении из универа, ради восстановления в котором он в прошлом году неплохо так заплатил. Тоже мне новость дня. Я еще пару месяцев назад, когда мы начали записывать новый альбом, предполагал подобный исход. Давно стоило от этого бесполезного времяпрепровождения избавиться, а лучше и не начинать вовсе — не было на него ни времени, ни желания. Да и что это за профессия такая — лингвист? Чего с ней делать? В НИИ штаны просиживать и то не возьмут, какую-нибудь степень ученую потребуют, на получения которой еще меньше времени и желания вообще в минус. О чем я и поведал отцу, за что и был послан жить эту жизнь, как хочу. Правда, с небольшим условием:

— От армии я тебя отмазывать не стану! И за квартиру платить тоже — можешь сразу съезжать! — и как маленький, бросил трубку.

Тоже мне угрозы. Из-за аварии, случившейся два года назад, я все равно был негоден для воинской службы, а пожить пару дней мог и у Полины, моей нынешней девушки. Собственно, в телефон полез с целью спросить, не против ли она, когда меня опередило ее сообщение в ВК: «Ты серьезно из-за Ксюши в Японию ехать отказался? К блогеру этому приревновал? То есть ты ее все еще любишь? Я тебе тогда зачем?» Вот и пришлось вместо запланированного писать: «Что за глупости? Люблю я свои Schecter Hellraiser, Gibson и Fender [1], а вас просто трахаю».

И по-хорошему, надо было ехать домой, собирать вещи и искать какого-нибудь приличного риелтора. Или как-нибудь напрямую на хозяйку выйти, чтобы договор перезаключить. Вопрос, только где номер ее взять?

Пока думал, к студии подъехала машина Славика, нашего нового продюсера. Так-то по возрасту он был сильно старше нас, не вот прям в отцы, но в младшие братья отцов точно годился, и его стоило бы называть по имени-отчеству или дядей. Но отчество у него сложно произносимое, а за дядю Славик, пожалуй, по башке пропишет, чего совсем не хотелось — туда и так уже Натка палочками набарабанила. Да и зачем вообще обижать хорошего человека, который к тому же был очень крутым менеджером и продюсером? И единственным, кто согласился нас взять после Леры… Ромкин отец года три назад для Славика опеку над сыном отсудил при разводе, и Славик от большой благодарности, когда приспичило, согласился взять нас под свое крыло, и «DrugMetal» на реактивной тяге взяли резкий старт со дна музыкальных чартов per aspera ad astra [2]. Да, хоть кому-то из нас с родителями повезло. И сам Ромка молодец, что вспомнил про то дело и уговорил отца связаться с бывшим клиентом. Зря я его в Японию сослать собирался.

— А ты чего тут баклуши бьешь? — Славик вылез из машины и протянул мне руку.

Рукопожатие состоялось, но отпускать он не торопился.

— Да с Полинкой вышел поругаться, — я пожал плечами и помахал телефоном.

— И чего тебя вечно на стерв тянет?

— Так это, — я снова пожал плечами, радуясь, что после первой брошенной мною девушки после Леры Леха отлично пошутил по этому поводу, — инстинкт самосохранения. Отсутствующий.

— Давай уже, чтобы присутствовал, — не оценил шутку Славик, но руку отпустил и сам тут же полез в портфель, достал оттуда мой паспорт, судя по обложке, и еще какие-то документы. — Держи, кстати. Паспорт и виза в Японию. Билеты, правда, пока не брали и отель не бронировали — там еще с командой Макса согласовать надо. Он тоже, как ты, тот еще фрукт… В общем, давай доругивайся и шуруй обратно. Нам еще дофига чего обсудить надо.

— Ладно. Ща буду. Буквально одна нога тут.

К счастью, этот прикол был оценен по достоинству. Славик, сквозь смех, погрозил мне пальцем и скрылся за дверью студии. И вот тут точно надо было сваливать да побыстрее, чем я и занялся, успев выехать с парковки ровно в тот момент, когда он высунулся из окна второго этажа и заорал:

— Ты чего, сучок мелкий, устроил тут? А ну!..

Я вдарил по газам, не став дослушивать угрозу. На адреналине проехал пару кварталов и припарковался на обочине. В висках все еще пульсировала последняя выходка, руки на автомате потянулись к жужжащему телефону, чтобы совсем его выключить. Нафига только? Да и побег этот — по-детски как-то, если не сказать прямо, что тупо. Надо было сразу топать вслед за Славиком, еще раз огрести от Натки палочками по башке и соглашаться со всем сразу. Ну, что дурак и что, конечно, полечу в Японию с Максом Туда-Сюда. Да куда я, блин, денусь, пусть и не на подводной лодке? Не, так-то деться дофига куда можно, однако ж все равно найдут — меня, в отличие от девок из ванильной цитаты [3], найти-то как раз легко. Разве что…

Взгляд уперся в валяющиеся на торпедо паспорт и визу.

Бар, где я приземлил свою пятую точку той ночью вместо того, чтобы искать себе отель, был настоящим оазисом самурайской эпохи в сердце современного Токио — одним из тех тематических заведений в районе Акасака, где туристы и местные смешиваются под приглушенным светом, попивая саке и жуя якитори. Снаружи выглядел скромно: неоновая вывеска с иероглифами «侍酒屋» (Samurai Izakaya) [3], ничего особенного, но обстановка внутри погружает тебя с головой в Эдо-период. Полы были устланы татами-матами, пружинящими под ногами, как будто ходишь по облакам. Посетители, скрестив ноги, сидели на подушках за низенькими столиками. На стенах из темного лакированного дерева свитки каллиграфии с цитатами из «Хагакурэ"[4] («Путь самурая — в смерти» и тому подобное) и картины с цветущей сакурой, чьи лепестки падают на землю, как снег. По периметру на специальных подставках висели аутентичные катаны и вакидзаси в ножнах. В углах стояли полноразмерные самурайские доспехи, словно стражи из прошлого, готовые ожить и покарать нарушителей, если таковые вдруг обнаружатся. Мягкий свет от бумажных фонарей, подвешенных к потолочным балкам, имитирующим бамбук, и масляных ламп на полках заставлял тени танцевать, создавая атмосферу таинственности. Барная стойка представляла из себя здоровый массив из кедра, заваленный бутылками саке в керамических кувшинах, виски в японском стиле и ингредиентами для тематических коктейлей: «Удар ронина» с имбирем и васаби, чтобы весь дух из тебя вышибить, или «Сэппуку-санрайз» с кроваво-красным гранатовым соком, намекающим на финал. В воздухе витал аромат жареного якитори, мисо-супа и легкий дым от благовоний, а из динамиков тихо звучала соответствующая музыка, создавая иллюзию феодальной Японии, где время остановилось. Мне, желающему затеряться в пространстве, идея затеряться еще и во времени особенно понравилась, потому я занял свободное место за барной стойкой, заказав ни разу ни японское пиво, тем не менее бывшее в наличие.

Однако расслабиться не получилось, потому что стоило мне сделать первый глоток и поставить бутылку на стойку, как кучерявый шатен, глушивший саке рядом со мной, сощурил глаза и с претензией в голосе спросил на кристально чистом русском:

— А ты какого хера здесь забыл?

Я мысленно помянул абстрактную гулящую женщину и постарался понаглее усмехнуться, потому что это был никто иной, как Макс Туда-Сюда собственной персоной.

— Тебя ищу. Вот. Нашел.

Макс выругался, уместив в одно-единственное слово крайнюю степень своего удивления. Получается, он тут в Японии скрывался, что ли? Прям как я…

— А че ты от своих сбежал-то?

— А ты бы не сбежал? — возмутился Туда-Сюда. — Мало того что случайно трахнутая на вписке деваха объявила по соцсетям себя твоей девушкой и фотки совместные выложила, так еще и продюсер заставляет потом с ее бывшим ролик снимать! Аудитории переопылить, ага. После такого только никнейм переопылится с Туда-Сюда на… — он не договорил, махнул бармену рукой и залпом опрокинул очередной шот только что поставленного перед ним саке.

— Подкаблучника? — закончил за него я.

Макс снисходительно усмехнулся и зажмурившись покачал головой.

— Это ты чет дохрена мягенько. Кароч, нихрена я с тобой снимать не буду, так что вали отсюда. Вон, хоум видео со своей… как ее там… голос русской чо-то там… вот с ней кароч снимай.

— Полина? Не, я ее послал, — я сделал большой глоток пива, чтобы отметить осознание, что я ее реально послал — Добби теперь свободен!

— Ну и правильно, — неожиданно поддержал Макс. — Дофига она… голос чо-то там… Ну, ты понял. И сиськи у нее маленькие.

Сиськи и впрямь можно было и побольше, так что я снова кивнул. Макс опять позвал бармена и, получив новый шот, стукнулся им о мою бутылку. Негласный тост нельзя было не поддержать, ибо сиськи — эт святое, и я сделал очередной глоток.

— А ты чего Ксению не послал сразу, как только она свои посты лепить стала? У нее на тебя компроматное хоум-видео, что ли, с той вписки осталось?

Туда-Сюда совсем погрустнел, посмотрел на барную стойку перед собой, и показалось, что сейчас об нее башкой ударится, но он просто вздохнул.

— Ты чо ее без защиты трахал и теперь станешь папкой?

И Макс таки треснулся лбешником о кедр, привлекая внимание остальных посетителей и бармена. Я с успокоительным «He’s ok» поднял руки и не переставал это повторять, пока народ не вернулся каждый к своему занятию.

— Вот ты дебил. Тебя мама, что ли, не учила член в доспех паковать прежде, чем в каждую гейшу совать?

— Учила, — не поднимая голову, простонал Макс. — Я дебил…

— А никого знакомых нет, кто бы ее на показ какой позвать мог? Она ж та еще карьеристка, не откажется. А раз попрется по подиуму дефилировать, значит, никакого тебе потомства. Ну, в том плане, если беременна, то поправится и в шмотки дизайнерские просто не влезет. Да она к тому же вроде на таблетках сидела… В общем, есть подозрение, Ксюха от кого-то узнала, что переговоры про видео совместное идут, и решила конкретно мне подосрать, а ты тупо под руку попался.

Звучало не особо убедительно, сколько бы правдивым ни было, но пьяный Туда-Сюда поверил сразу, потому поднялся и долго смотрел на меня с благодарностью в мутных от саке глазах.

— Хорошая мысль, — выдал он свой вердикт. — А можешь мне потом на трезвую голову напомнить? А то ведь я ща догонюсь и ваще нахрен все забуду.

Я неопределенно пожал плечами, ибо таскать пьяную тушку, никоим боком ко мне не относящуюся, никак не хотелось. Разве что контрподосрать Ксюхе. С другой стороны, он-то по-любому себе номер в каком-нибудь приличном отеле снял, ведь, если верить словам Славика, потерялся раньше меня, значит, будет, где сегодня перекантоваться.

— Ты теперь домой свалишь, да? А то видоса-то все равно ж не будет, — жалобно протянул Макс, будто надеялся на обратное.

Отвечать не хотелось. Нечего было отвечать, потому что после всех ссор, случившихся днем ранее, возвращаться в Питер можно только после записанного с Туда-Сюда видео или вообще не возвращаться. Да и некуда к тому же — вопрос с квартирой так и остался нерешенным. Надеюсь, хозяйка до моего возвращения вещи не выкинет. Шмотки-то ладно, хрен с ними, а гитарки конкретно жалко. И ноут. Вернее, фотографии и видео с друзьями на ноуте.

— А-а, — протянул Макс, глядя, как я глушу пиво вместо ответа, — ты тоже колобок-сан. Только это, братишка, надо учиться катиться взад к мамке с папкой, а то так однажды придет кицунэ и, — он громко щелкнул пальцами, заодно подзывая бармена.

Одновременно с этим официантки, разносившие заказы по залу, вскрикнули и упали на пол, забившись в страшных судорогах. Вскоре к ним присоединились и посетители из местных. Неместные, кажется, американцы, орали, чтобы кто-нибудь вызвал 911, а им в ответ неслось «Сеть не работает!». Проверять на собственном смартфоне не хотелось, потому что тот все еще был выключен, и я перевел вопросительный взгляд на Макса и совершенно зря. Потому что Туда-Сюда с ужасом пялился на свои пальцы, произведшие тот самый щелчок.

— Да хорош уже, волшебник хренов, — я легонько треснул его по руке, чтобы он ее опустил, и услышал рычание из-за барной стойки.

Обернулся и сразу же на автомате схватил Макса и вместе с ним кинулся на пол ближе к стойке. Над нами пролетел бармен и приземлился с размаху плашмя на пол, продолжая злобно порыкивать, начал медленно подниматься. Ему как будто все равно было на падение, как будто ничего не почувствовал, хотя должен был, несмотря на татами. Остальные тоже переставали биться в судорогах и вставали на ноги, по-звериному рыча и пялясь мертвыми белесыми глазами на здоровых. И все это очень уж сильно напоминало хорошо поставленную сцену из какого-нибудь ужастика про зомби, даже мысль закралась, что Туда-Сюда все это подстроил, чудесным образом просчитав все: от моего психоза до выбора конкретного бара. Сомнительно, конечно, но щелчок этот… Я на секунду обернулся к Максу, но тот сидел, зажав голову руками, и бормотал:

— Не-не-не. Нет. Это все не настоящее. У меня просто этот… делирий! Алкогольный делирий!

— И ты такой молодец, что в алкогольном делирии вспомнил слово делирий, — от злости аж треснуть его по башке захотелось, но бросившийся на меня бармен получил первым барным стулом наотмашь по голове, из-за чего снова упал и все равно начал подниматься, пусть немного медленнее, чем в первый раз.

Времени разбираться, какого черта он такой крепкий, как и слушать матерные причитания Макса не было, потому что одна из официанток и пара посетителей со знакомым рыком полезли ко мне — то ли за бармена обиделись, то ли всех местных одновременно обуяло какое-то бешенство. Второе вероятнее, только верить в это не хотелось, иначе совсем треш получался. Жаль, что происходящее вокруг никак не походило на обычную драку. Я сбил с ног официантку, откинув ту на идущих ко мне местных, и все трое повалились на пол. Зато бармен-неваляшка был тут как тут. Разделался с ним быстро, в очередной раз треснув его по голове, жаль, снова не подействовало. И отвлекся на громко поминающую боженьку американку, что под прикрытием своего парня, отбивающегося от взбесившихся местных прям столиком, добралась до дверей и распахнула их, понадеявшись, что там-то и ждет спасение. Стоящие снаружи бесноватые тут же схватили ее и… начали кусать! Парень, как и я, остолбенел от подобного развития событий, пару секунд смотрел, как жрут вопящую подружку, потом захлопнул дверь и, развернувшись, подпер ту спиной. Где-то в глубине души я его осуждал, но на поверхности обрадовался, что вокруг нас пока ограниченное количество бешеных. Жаль только, сколько их не бей, даже по голове, им все до одного места. И это очень и очень плохо, ведь такими темпами я скоро выдохнусь, а они…

Отвлечение едва не стоило мне прокушенной шеи, но разинувшей рот официантке прямехонько в глаз прилетела розочка из недопитой мною бутылки пива.

— Вот так с ними надо! — прокомментировал довольный собой Макс и, подняв барную табуретку, стал думать, как бы оторвать от нее ножку. Его как будто совсем не волновало, что он только что убил человека. А меня вот, наоборот, очень даже.

— Ты, вообще, нормальный?! Это же!..

— Да это зомби! — возмутился в ответ Макс и, признавая поражение перед табуреткой, долбанул ею идущего к нему местного. — Все ж знают, что зомби надо в бошку стрелять, чтобы упокоить. Ну или ножиком туда же. Или вон, — он махнул рукой в сторону официантки и застыл с раскрытым ртом, потому что та за нашу короткую перепалку успела подняться и снова медленно, но верно переставляла ноги в мою сторону, и торчащая в глазу розочка ничуть ее не смущала.

Я в хрен знает какой раз треснул бармена табуретом по голове, отталкивая и заодно сбивая с ног, и скомандовал:

— Давай за стойку!

Уговаривать долго не пришлось, и так как хмель благодаря адреналину почти весь вышел, Макс ловко запрыгнул за кедр и прижался спиной к стоящей у стены стойки с алкоголем. Я поспешил за ним, на ходу раздумывая, что теперь делать, ведь выбираться на улицу тоже не вариант. Местные тем временем, судя по звукам, кого-то умудрились укусить… Нет, Туда-Сюда, хоть и не хотелось это признавать, прав: все местные отчего-то превратились в зомби, и называть их иначе глупо.

— И чо делать будем?

— А я знаю?

— Блин, я думал, у тебя план, — протянул Макс, дотянулся до стоящего на одной из полок кувшинчика с саке, вытащил пробку и глотнул прямо из горла. Все-таки оно относилось к слабоалкогольным напиткам, по крайней мере, Туда-Сюда ничуть не поморщился, пока пил, зато потом широко распахнул глаза и воодушевленно выдал: — Придумал! Мы их будем жечь! Ща ток зажигалку найду, — и принялся свободной рукой шарить по карманам.

— Вот ты дебила кусок! Мы ж с тобой первый сгорим! Ну или задохнемся.

— Ну тогда у меня идей больше нет! — обиделся он, но поиски прекратил, а потом и вовсе отшатнулся обратно к полкам и со злостью бросил недопитое саке в тянущую к нему руки одноглазую официантку.

Я последовал его примеру, потому что бармен и несколько других зомбаков медленно, но верно шли к барной стойке с вполне очевидными намерениями, от которых надо бы как-то защититься. Но как? Взгляд заметался по столу и ниже, в голове пронеслась шальная мысль, которую я не преминул озвучить вслух:

— А у бармена могло быть оружие для защиты от особо буйных клиентов?

— Чел, — Макс раздосадовано покачал головой, — ты в Японии. Какое нафиг оружие? Да и судя по розочке, тут надо что-то совсем мозговыносящее. Дробовик, например. Но для этого мы с тобой выбрали неправильное место, чтобы встретить зомбиап. Это в Штаты надо. Ну, или в Канаду хотя бы.

Я посмотрел на официантку. Так-то Макс постарался, и осколок сидел глубоко, раз уж не вылетел, несмотря на ее падение на пол и затем подъем — часть мозга точно задело. Однако ж вопреки ромеровскому канону, окончательно дамочка не умерла. Какого хрена, спрашивается?! Хотя имелся и другой, более здравый вопрос:

— А если голову совсем отрубить?

— Должно сработать, — Туда-Сюда неопределенно пожал плечами. — Но опять же, чем ты собрался рубить? Так-то в идеале бензопилу бы сюда, только мы ж в Токио…

Дослушивать я не стал, дотянулся до верхней полки стеллажей с алкоголем и схватил лежащий на подставке самурайский меч. Порадовался, что не муляж и ножны не заварены насмерть, и вытащил на свет сверкающий клинок — красивый, но вполне вероятно бесполезный. И чтобы не гадать, я рубанул наотмашь по тянущимся к нам мертвым рукам.

— Херасе ты ронин! — восхитился Макс. — А голову слабо?

— Сейчас проверим, — и рубанул еще раз, уже выше.

Мы рубили зомбаков — много времени прошло…

Да, дальнейшее я бы охарактеризовал как-то так, потому что это было не особо сложно, зато долго и муторно, ведь вылезать за пределы спасительной барной стойки мы с Максом не торопились. Впрочем, мы и не могли бы этого сделать долгое время, пока не отрубили последнюю голову собиравшемуся нас сожрать зомби. Потом еще долго высматривали: не может ли кто напасть из-за угла и какой другой слепой зоны, и обнаружили, что никого из живых, кроме нас двоих, в баре не осталось. Вылезти из-за кургана трупов оказалось той еще задачкой, правда, не такой сложной, как та, о которой мы предпочли пока не думать, вместо этого принявшись шататься по залу, проверяя развешанные по залу мечи. Почти все из них, что попались мне, оказались муляжами, а тот единственный настоящий не таким острым, как найденный за барной стойкой, но я все равно решил его забрать, на всякий случай. Еще бы придумать, как его на поясе закрепить, чтобы не мешался. Или за спиной.

— Прикинь, — отвлек от размышлений Макс, — сожранные бедолаги не обратились.

Он стоял у стойки с доспехами, которые надевал на себя. Странно, что начал не с шлема.

— Может, инкубационный период не прошел?

— Может… А может, и не обратятся вовсе. Я вот чет прям уверен, что не обратятся. Хотя опять ни разу не канон.

— Ну, предъяви при случае Джорджу Ромеро.

— Как? Он умер.

— Ну тогда челу, нарисовавшему комикс про Валькиного деда [6].

— А ты, смотрю, оптимист, — вздохнул Макс и, нахлобучив на голову на голову рогатый шлем, уточнил: — Мы с тобой кандидаты предъявить все лично Ромеро.

— Да кто тебя такого красивого в этой консерве прокусит? — я невесело усмехнулся, не желая признавать его правоту. — У меня вон и меч для тебя есть, чтобы отбиваться.

Туда-Сюда без слов поднял свой и вынул лезвие из ножен. По блеску не понять — острое то или нет, но даже так лишним не будет. Я уже собирался сказать это, как вспомнил о сожранной американке. Толку-то от этих мечей, если их там не счесть?

— Пошли кухню проверим? — предложил Макс. — Там наверняка есть зомбаки, но явно поменьше, чем на улице. Плюс там можно будет запасы сделать. А еще запереться понадежнее и поспать. Утро-то вечера по-любому мудренее, да?

Я кивнул. И мы пошли зачищать кухню.

[1] Schecter Hellraiser, Gibson и Fender — электрогитары.

[2] per aspera ad astra (лат.) — сквозь тернии к звездам.

[3] Илья имеет в виду цитату «Меня трудно найти, легко потерять и невозможно забыть».

[4] «侍酒屋» (Samurai Izakaya): изакая — неформальный японский бар, где пьют сакэ, пиво и едят закуски (якитори, эдамамэ и т. д.), аналог нашего паба или трактира; приставка «самурайская» указывает на тематику заведения.

[5] Хагакурэ — «Записи о сокрытом в листве», практическое и духовное руководство воина, представляющее собой собрание комментариев самурая Ямамото Цунэтомо.

[6] Валькин дед — шуточное название комикса «Ходячие мертвецы» (The Walking Dead) за авторством Роберта Киркмана.