На семейном фронте без перемен

На заре ты ее не буди,
На заре она сладко так спит;
Утро дышит у ней на груди,
Ярко пышет на ямках ланит.
(Афанасий Фет)

В полседьмого привычно пропищал будильник, возвещая наступление очередного будничного семейного утра.

Утро у мужской части нашей семьи уже который день началось с усиленной физподготовки.

У сыновей ожидались серьезные соревнования по мордобою, и если у мелкого еще так – детский лепет, то старший шел на разряд, а там все по-взрослому.

Хотя он сам еще тоже маленький, конечно, но высокий и данные хорошие, поэтому тренер его продвигает.

А на прошлой неделе изловил мужа и попросил дополнительно погонять сына дома: пресс, отжимания, растяжка. Если можно – немного по технике.

Вот и пришлось папе слегка напрячься.

Мы с дочерью отправились на кухню готовить завтрак: я готовила, а она сидела рядом с планшетом и оказывала моральную поддержку. Что еще взять с трехлетнего ребенка?

Точнее, поддержка была аморальная, потому как дочь без конца ныла:

- Мама, я кушать хочу!

Однако, после очередной выволочки на родительском собрании в садике я была непреклонна.

Мол, приводите наеденных детей, они завтрак не кушают, а завтрак у нас и вкусный, и полезный, и… Я вздохнула и дала малой яблоко.

Садик у нас действительно хороший и кормят там вкусно. Персоналу ведь тоже обидно – готовили-готовили, а никто не ест. По себе знаю.

- Ты, мама, жадина – говядина! – презрительно выдала дочь, засовывая в рот яблоко. - Пойду к папе, он конфетку даст.

Папа и впрямь в отношении дочери проявлял душевную слабость и моральную неустойчивость, поэтому я быстро схватила ее за руку:

- Не ходи, там опасно! Мальчики удары отрабатывают!

Из-за закрытой двери детской действительно доносились команды мужа и какие-то резкие звуки.

- И я хочу удары! – воодушевилась дочь, вырвалась и вприпрыжку понеслась к детской.

Она подергала ручку, но дверь не поддалась – очевидно была закрыта на защелку.

- Папочка, любименький, открой! – жалобно проскулила она под дверью. – Я так сильно-сильно хочу к тебе!

- Подожди, Светлячок! – ласково отозвался голос мужа. – Мы скоро закончим.

- Быстро открой! – рявкнула дочь. – А то написяю под дверь, упадешь и чуть-чуть сдохнешь!

- Светлана! – строго произнесла я. – Что за слова? По губам хочешь?

Но дверь уже открылась.

- Заходи, шантажистка, - вздохнул муж. – Горшок только не забудь. Вот же ж, блин, мамины гены.

- Папиных там больше! – фыркнула я.

Но у меня на плите все кипело и скворчало, поэтому особо задираться было некогда.

Дочь с победным видом сбегала за горшком и проникла в мужской клуб.

- Только сидеть у окна и никуда не лезть! – предостерег ее муж.

- Если конфетку дашь, буду сидеть тихо!

- Ладно, сейчас…

Дверь закрылась. Какое-то время все действительно было спокойно: дочь не ныла, сыновья что-то отрабатывали на счет.

Я уже закончила приготовления и накрыла на стол на троих: завтрак был мужской и довольно сытный, для двух учащихся и одного работающего.

Мне же по утрам заходило исключительно кофе с молоком, и то, когда все разбегутся: чтобы с чувством, с толком, с расстановкой, истинно наслаждаясь процессом.

Я бросила взгляд на часы и уже хотела пойти поторопить спортсменов, как вдруг из детской раздался грохот и звон бьющегося стекла.

- Дебилы!!! – взвыла я и со всех ног помчалась на звук.

Воображение уже рисовало перед глазами картины одна другой страшнее.

- Все живы?! – выкрикнула я, врываясь в комнату. – Где Света?!

- Мама, я тут! – отозвалась дочь от окна. – Сижу тихо, пописяла в горшок. Я хорошая девочка и красавица!

- Все целы, - виновато признался муж. – Точнее, личный состав без потерь, а люстре хана.

Пол и в самом деле был щедро усыпан осколками битого стекла. И еще почему-то посередине комнаты растекалась здоровенная лужа.

Я посмотрела на понуро стоящих сыновей и не сдержалась:

- Да в кого ж вы у меня такие неадекватные! На вас все горит, вокруг все горит, земля под ногами пепелится! Скоро в квартире одни голые стены останутся! Если вообще дом не рухнет!

- И еще они мой горшок разлили! – подтявкнула дочь от окна.

- Два де… - начала было я, но вспомнив про педагогику, психологию младшего школьного возраста и прочую лабуду, осеклась.

Но мое юное воплощение еще не было испорчено такими вещами.

- Два дебила – это сила! – радостно угадала дочь. – Правда, мама?

- Правда! – со стоном признала я.

- А три дебила – это мощь! – вздохнул муж. – Это я люстру разбил. Хотел один удар пацанам показать…

Я развернулась и мстительно посмотрела на него. Руки сами собой сжались в кулаки.

Он стоял тихий-тихий и смущенно хлопал ресницами. Этакий зайчик. Белый и пушистый.

- Блинна! – взвыла я. – Как же мне сейчас охота отработать удары!

- Бей, - тихо произнес он и опустил голову.

- Ну уж нет! – многозначительно усмехнулась я. – Я не мужик, чтобы все решать мордобоем. Исправительные работы! Всем!

Я оглядела комнату внимательным взглядом:

- Быстро все убрать, пол вылизать, и чтобы ни одного осколочка! Старший – собрать в школу оба портфеля, свой и брата. Если чего-то забудешь – огребешь по полной. Папа, когда все тут закончишь – погладишь мелкому рубашку.

- Да пофиг, мама! – скептически отозвался младшенький. – Она не сильно мятая.

- Но ты же первоклассник! – растерялась я. – Ладно старшему уже все по барабану. А ты должен выглядеть, как с иголочки.

- Так я же уже не первый раз, - философски хмыкнул он. – Я сегодня шестой раз в первый класс. Можно забить.

- Ладно, я забила! - фыркнула я. – Сами разбирайтесь. Закончите – завтрак на столе. А я – в душ. И не стонать мне под дверью, что у кого-то какие-то проблемы!

Я действительно взяла с полки свежее полотенце и отправилась принимать душ.

Теплые струйки бежали по лицу, шее, плечам, даря удовольствие и расслабление.

«Да и плевать на ту люстру, - думала я. – Новую купим, давно поменять пора. Или вообще, точечное освещение сделать».

За дверью была слышна какая-то возня, беготня, звон собираемых в ведро осколков.

- Светлана, быстро вышла отсюда! Порежешься! – командирским голосом выдал муж.

И дочь, как ни странно, подчинилась. Ее легкие ножки затопали по коридору в сторону кухни.

Я налила на ладонь любимый гель для душа с запахом кокоса. Жизнь определенно налаживалась.

Из ванной я вышла в махровом халатике и с замотанным полотенцем головой.

Мужики как раз закончили ликвидацию последствий катастрофы, помыли руки и отправились на кухню - завтракать.

Однако буквально через минуту оттуда раздался возмущенный вой:

- А где наша еда?!

- Как где? – я расчесывалась перед зеркалом. – На столе.

- Тут одни пустые тарелки, - обиженно прокомментировал старший. – Грязные.

- Не может быть!! – я влетела на кухню.

Тарелки действительно были пусты. Лишь на одной из них сиротливо примостился кусочек хлеба, а посередине стола лежало надгрызенное яблоко.

На краю мягкого уголка сидела дочь, увлеченно уткнувшись в планшет. Ее милая мордашка была перемазана.

Я посмотрела под стол. Потом на подоконник, в шкаф, в посудомоечную машинку, даже в мусорное ведро заглянула.

Нет, ну не мог же трехлетний ребенок… Девочка… Маленькая худенькая очаровашка с глазами цвета молочного шоколада… съесть… точнее СОЖРАТЬ! три мужских порции завтрака. Я бы не осилила и половины.

- Света!!! – простонала я. – Где еда? Скажи, куда выбросила, я не буду тебя ругать!

- Съела, - беззаботно призналась дочь, указывая пальчиком по очереди на каждую тарелку: - Один, два, восемь… Все съела.

Потом заглянула мне в глаза и, очевидно, прочитав там что-то, добавила быстро:

- Спасибо, мамочка! Было очень-очень вкусно!

Я плюхнулась на стул и закрыла руками голову.

— Значит так, - выдала я через минуту. – Папа, дай пацанам денег, пусть в школьном буфете что-нибудь перехватят.

- А как же я? – растерянно выдохнул муж.

- А ты вчера мечтал, как бы тебе сбросить килограммов пятнадцать, - съехидничала я. – Бойтесь своих желаний! И отвези уже это счастье в садик. Пока она меня не сожрала заживо!

- Не хотел говорить, - вздохнул муж. – Но вчера на Свету жаловалась воспитатель. Якобы наша дочь бьет мальчиков и забирает у них котлеты.

- Ох, и звездища! – я растерянно окинула ее взглядом. – И это только три года! Дальше-то что будет?

- Что-что, - хмыкнул муж. – Мамины гены. Не пропьешь.

Я схватила со стола недоеденное Светой яблоко и запустила в него, целясь в голову.

Но он, естественно, поймал. Левой рукой. Не напрягаясь.

- Мой завтрак? Спасибо и на этом.

Я выпроводила, сдерживаясь из последних сил, чтобы реально не вытолкать взашей, все свое обожаемое семейство, и отправилась на кухню пить кофе.

Но вдруг заметила брошенную на мягком уголке домашнюю футболку старшего.

- Вот же засранец! – выдохнула я. – Сколько не говори убирать за собой, как об стенку горох!

Я взяла футболку и отправилась к его одежному шкафу.

Но не успела открыть дверцу…

Бах! Хрясь! Тарарам! На меня вывалилась целая гора разнообразных вещей, засыпая собой, будто снежная лавина. В довершении верхняя полка качнулась, и что-то прилетело прямо на голову. Спасибо, хоть не тяжелое.

Я отошла в сторону и без сил опустилась на диван, разглядывая катастрофический разгром.

В груде хлама, лежащей перед шкафом, была одежда, скомканная и кое-где грязная, книги, рваные тетради, скакалка, пластиковые бутылки из-под воды, три сломанных клавиатуры, один кроссовок, с десяток непарных носков.

Венчал композицию хороший кожаный ремень.

- Да уж, без ремня тут, похоже никуда… - философски прокомментировала я. – И ведь всего три дня назад в этом шкафу все перебрала, разложила… И когда только успел насвинячить? Им что – вечернюю проверку шкафов устраивать?

Я машинально провела рукой по голове и нащупала что-то круглое, металлическое, с ленточкой… стащила и разжала ладонь.

В моей руке лежала золотая медаль. Старший заработал весной на соревнованиях, выиграв три спарринга подряд.

- А что - заслужила! – хмыкнула я. – И не раз. Троих мужиков уделать – раз плюнуть. А вот с дочерью лучше дружить.

Хотя девочка у нас тоже спортивная. Не зря она вечно голодная – постоянно в движении. И данные, муж говорит, тоже неплохие.

Бабушка советует отдать на танцы. А Света кричит, что хочет заниматься с братьями. В принципе, возможно, девочки там тоже есть. Посмотрим через год, на секции берут с четырех лет – хоть туда, хоть сюда.

Я вновь отправилась на кухню, решив перед спаррингом со шкафом все-таки выпить кофе.

Но отчего-то кофе перехотелось. Я достала из холодильника бутылку сухого вина, налила половину бокала, добавила минералки.

Да, уже можно. Почти месяц, как завершила кормить грудью. Честно до трех лет отработала.

Плюхнула в бокал кусочек льда, забралась с ногами на диван и уже хотела включить любимый плейлист, но почему-то передумала – нежные лирические композиции сейчас совершенно не подходили к душевному состоянию.

Вместо этого ткнула пальцем что-то совершенно противоположное и сама обалдела:

- Шикарная мать семейства! С утра пьет вино и слушает «Сектор Газа». Кому рассказать – не поверят!

А впрочем, тихое семейное счастье у всех разное.

Глупо было бы ожидать, что у нас оно будет каким-то другим. Гены не пропьешь.