На своих четырёх по иному миру

После стольких дней непогоды Алекс наконец видел небо — синей бездной расплескавшееся над чёрными клыками заснеженных хребтов. Ветер срывал с них выпавший за ночь снег и тянул призрачным саваном.

Да, верно, саван. Не вернутся, они с Катей. Алекс присмотрелся к бредущей впереди серо-рыжей куртке жены, точно такой же как у него. Слева пропасть, справа крутой склон, чуть что — поползёт снежная доска. А тут на гребне намело карниз. И надо идти по тоненькой невидимой границе. Катя чует такие штуки не хуже него, а он всё же тяжелее и лучше сможет подстраховать, на случай срыва.

Продукты почти закончились, газа один баллон, а снега навалило выше развилки. Нет времени ждать, а они устали.

Вчера Алекс задумчиво покрутил в руках спутниковый телефон, но Катя лишь покачала головой. Они друг друга понимают без слов — при таком ветре вертолёта не будет. А пешком они и сами спустятся быстрее, чем дойдут спасатели. Тогда Алекс отправил сообщением координаты и сказал, что жив здоров. Попрощался, на всякий случай. В ответ получил отборный мат, мол, нефиг с таким настроем в горы ходить!

Какое-то неясно чувство выдернуло Алекса из размышлений. Он ещё даже не понял, что фигура Кати исчезла из поля зрения, а уже бросился в вправо в сторону склона и всадил в снег рукоять ледоруба, наваливаясь плечом сверху и вбивая ботинки.

Слишком рыхло — пронеслось в голове. Через миг верёвка дёрнула его и словно котёнка за хвост протащила по снегу, да кинула в пропасть. Мелькнул белизной слоёный пирог обломанного карниза и понеслись вверх заснеженные чёрные уступы скал.

Интересно, найдут ли их тела?

Мир вдруг померк. И через неуловимый миг, длиною в сон без сновидений, раздался в сознании незнакомый женский голос:

— Найдут. Тело Катерины упало на заснеженную полку, а тело Алексея соскользнуло с неё и висит на зацепившейся верёвке. С дрона или вертолёта вас заметят.

Мех на загривке Алекса теребил тёплый ветерок, камень холодил подушечки лап, и рефлекторно хотелось облизнуть внезапно высохший нос, который обонял мириады чужих, но в тоже время знакомых и понятных запахов земли, листвы и себя-зверя. Не выдержав, Алекс распахнул глаза и увидел богиню Ньяррину — остроухую женщину будто бы сотканную из зелёных побегов, листвы и цветов. На голове её две веточки походили на рожки, а ноги завершались раздвоенными копытцами, но травы она не касалась, хоть и вышагивала в воздухе, словно по твёрдой земле.

— Остальное вы знаете сами, — ответила Ньяррину сразу же на все вопросы.

А ведь она права. Каким-то непостижимым образом он знал, что за миг до гибели Ньяррину перенесла их души в этот мир. Дала им тела серых лисиц, причём подогнала их разум так, будто они в этих телах и родились. Богиня природы не могла дать им человеческие тела, ведь разумные расы не принадлежат богам. Зато она может наделять разумом и благословением своих зверей и птиц или же просто благословлять разумных — назначая их своими посланцами. И Алекс с Катей теперь звери, которым привычнее ходить на четырёх лапах.

Поднявшись на лапы, он глянул на Катю, лежавшую рядом на боку. На её серой морде горели любопытством зелёные глаза, да выжидательно качался чёрный кончик хвоста. Алекс прошёлся по камню кругом, посмотрел через плечо на по-кошачьи гибкую серую спину, помахал хвостом. Все движения были не просто естественны — они были… привычны? Словно он действительно родился и прожил в этом теле все свои двадцать с хвостом лет… ха, с хвостом! Тут же он задумался, сколько живут серые лисы, и вспомнил, что до десятка лет, но следом же вспомнил, что они, как и все благословлённые Ньяррину звери, не стареют и живут сколь угодно долго.

— Вы даже не звери, а духи в звериных телах, — усмехнулась Ньяррину. Вздохнула, потёрла лоб рукой. — Простите, что я сейчас читаю мысли. Вы понимаете, что я вмешивалась в ваш разум. Поэтому мне надо убедиться, что всё получилось. Пусть вы не первые иномирцы у меня, пусть и местные разумные перерождались с моей помощью, так что ошибок не должно быть, но я всё равно каждый раз волнуюсь, словно вы все мои дети. — Она улыбнулась. — Сейчас я вижу, друзья, что с вами всё хорошо. Значит я могу уйти, надеясь, что вы поможете защитить наш мир от Империи.

Алекс даже не успел поблагодарить её за спасение, как богиня исчезла.

— Мы живы! — проорала Катя, подпрыгнув на месте. Чуть коснувшись камня, она снова оттолкнулась и, растопырив лапы, бросилась на Алекса. вцепилась зубами в гриву и кубарем скатилась с ним с камня.

Алекс лежал лапами к верху, виляя от радости хвостом, и смотрел через зелень листвы в небо. В обычное голубое небо с пятнышками облаков, пронзённых инверсионным следом самолёта, или что тут заместо него. Пусть не такое синее как в горах, не такое бездонное, но, блин, настоящее!

Он вытянул к небу рыжую лапу, как мог растопырил пальцы, выпустил желтоватые когти — у серых лис когти втягивались — а затем попытался её сжать. Держать вилку не получится, надо бы пятый палец отрастить и чуть подвижность… Идиот! Они оба чудом живы. В голове поковырялась какая-то богиня. Да и они ли это теперь? Сколько бестолковых вопросов! А он о вилках думает. Хотя, о чём теперь ещё думать-то?

Внезапно кто-то набросился на лапу и схватил её зубами. Катькин довольный зелёный глаз с круглым зрачком уставился на Алекса. Раздалось игривое рычание.

— Лиска, ты ведёшь себя, как животное, — проворчал Алекс. Катька бросила его лапу и с нарочитой внимательностью стала оглядывать себя, махнула хвостом.

— Слышь, зануда ушастая. Я и выгляжу соответственно!

Алекс перевернулся на бок:

— Ладно, ведёшь себя, как молодое животное.

— Мне всего пол часа от второго рождения! Через час детство закончится и я примусь с тобой уныло отращивать пятый палец.

Удивлённо прижав уши, Алекс уставился на неё.

“Мы читаем мысли друг друга”, — мысленно произнёс он.

“Ага”, — также мысленно ответила Катя и, нетерпеливо переступив лапами, затявкала на ухо:

— Харе валятся, давай бегать!

Алекс дёрнул ухом от крика и хмуро уставился на неё.

— Хорошо, Сидоров, — величаво задрала чёрный нос Катя, — нам необходимо получить практический опыт по управлению вверенными нам тушками!

Закрыв морду лапами, Алекс простонал:

— Телами!

— Тушками! — подпрыгнула Катя и мотнула хвостом. — Поймаешь меня, тогда исправлюсь.

Охота на чёрный кончик хвоста перешла в охоту сначала на подвернувшегося кролика, а потом на колючие кусты с ароматными чёрными ягодами.

Так что закат провожали сытые и уставшие, свесив лапы с толстенной ветви дерева. Катя сияла зелёными глазами и пыталась освоить лечебную магию, чтобы вернуть своему хвосту выдранный мех. Глаза её натурально горели в сумерках зелёным светом — признак благословения Ньяррину, который узнают все люди. Достаточно придти в адвенчур-гильдию, зажечь так глаза, и вакансия хилера гарантирована. Не врача — те знают анатомию разумных, болезни, долго учатся. Они и без магии на многое способны, а врачи-маги вообще на вес золота, так что не рискуют жизнью в гильдии. Хилерами же называют тех, у кого магии много, а знаний мало. Как раз дети Ньяррину — благословлённые звери — ничего толком не знают, имеют нюх и слух отменные, едят не много. Наилучшая ходячая аптечка первой помощи, с функцией сторожа. А если кто по-массивнее, под центнер весом, те ещё в бою помогут. Так что Алекс с Катей нацелились в ближайший посёлок записываться хилерами. Bсё равно, только что вышедших из леса зверей толком никуда больше не возьмут. А надо раздобыть какие-то деньги, получить у бога сети Ваввергу благословение, которое даст возможность пользоваться местным аналогом интернета.

Конечно, в этом развитом мире может и пригодятся их профессии, но судя по данным богиней знаниям, не стоит раскрывать свою прошлую жизнь с Земли.

“Твоя может и пригодится, а от зоолога тут какой толк”, — мысленно ответила Катя, понурив уши.

Нахмурившись, Алекс подумал много нехорошего про эту странную мысленную связь, все эти его мысли Катя естественно также услышала и показала язык. Потом облизнула нос и довольная собой потянулась от когтей передних лап до снова пушистого кончика хвоста. И, потеряв равновесие, начала боком падать с ветки.

Испуганно взвизгнула, царапнула передней лапой кору, но соскользнула вниз. Алекс рефлекторно рванулся к ней и, вонзив в ветку когти, попытался поймать зубами Катькину лапу, но поймал что-то невидимое.

Удивлённо моргал Алекс, сжимая что-то челюстью. Пучила горящие зелёным глаза Катя, запрокинув голову и вися на этом самом чём-то.

“Мы по прежнему связанны верёвкой”, — мысленно сказал Алекс и словно в ответ верёвка сама собой осветила сумерки неярким золотым сиянием, а потом стала материальной. Обычной такой альпинистской динамикой по ощущениям, но не привычной девяткой, а какой-то копией волшебным образом уменьшенной до наверное миллиметров трёх-четырёх. Грязно-белой с синими чёрточками. Верёвка эта шла из пасти и исчезала в меху на спине жены.

“Интересно…” — подумала Катя и попыталась, зацепив верёвку лапой, перевернуться животом к верху. Получилось, но верёвка теперь уходила ей не в спину, а в белый мех на груди, словно прикрепляясь к невидимой обвязке. Катя удивлённо воззрилась на это, и даже потрогала верёвку.

“Не вертись, лиска” — Катя чувствовала, что Алексу тяжело её держать. Подумала, что это всё от злоупотребления сырыми кроликами, но вовремя одёрнула себя. Если она начнёт трястись, то лучше не станет. Эхх, тут бы жумар в руки. Катя почему-то даже представила, как в упирает заднюю лапу в верёвочную ступеньку на жумаре, встаёт и протягивает прикреплённый к грудной обвязке зажим вверх.

И она поднялась на один шаг…

Катя ошалело посмотрела на верёвку прячущуюся в меху. Представила ещё раз, как поднимается, и увидела, как ползут цветные чёрточки верёвки, всячески доказывая, что оная втягивается. И ветка с удивлённой мордой Алекса чуть приблизилась. Всех ощущений — будто Катя на самом деле висит в грудной обвязке. Хотя нет, та стягивает и дышать там тяжелее, а эта магическая верёвка вообще не душит. Только усталость копится с каждым шагом, втягивающим верёвку. Словно взаправду работаешь руками и ногами… лапами, то есть.

“Фиг знает, что такое”, — подумал Алекс их общую мысль, когда Катя наконец выбралась на ветку.

Вывалив от напряжения языки, оба смотрели друг другу на серые морды и на верёвку, невозмутимо тянувшуюся от одной грудной клетки до другой.

— Ньяррину? — позвала Катя.

— Это не моих рук дело, — ответила голосом богини маленькая разноцветная птичка, мгновенно появившаяся рядом. Она подпрыгнула к верёвке, по птичьи глянула на неё одним глазом, другим. Подняла клювом и осторожно подёргала её от Кати.

Та сделала верёвку невидимой. Но птичка-богиня по прежнему сжимала что-то в клюве и ещё разок подёргала — верёвка была на месте. Катя представила, что нет никакой верёвки, и клюв птички тут же закрылся.

— Удивительная штука. — Птичка развела в стороны крылья и словно бы пожимая плечами.

— А мы могли это сами сделать? — спросил Алекс. Из данных богиней знаний выходило, что здешняя магия позволяла и не такое.

— Наверное, — птичка принялась рассматривать ветку. — Вы ещё на Земле были связаны, были готовы отдать жизнь друг за друга. Понимали друг друга без слов. Может быть уже тогда была какая-то нематериальная связь. При виде вас двоих, мне даже в голову не пришло спасать кого-то одного. Это не похоже на любовь, про неё у нас сочиняют множество небылиц, на как богиня природы, — хмыкнула птичка, — я знаю откуда и для чего она берётся. Может… может любовь тут всё же чуточку замешана, но вы ведь от неё не теряете голову. Тут что-то иное. Нет, я в самом деле не знаю, что это. Пусть это будет чудо, ваше личное чудо. В конце концов, одним чудом больше, одним меньше.

— Это обручальные кольца, — закрыла Катя лапами морду. — Мы их не сняли перед смертью!

Издала чирикающий смешок, Ньяррину покачала головой и исчезла. Катя моргнула от неожиданности.

“Ты богиню, уже как своих подружек кошмаришь”, — мысленно проворчал Алекс.

“Ну мы же не дети богини”, — парировала Катя.

“Ну да, мы друзья и вольны делать, что угодно. Даже если решим уйти от неё, то только лишь потеряем статус проводников её воли и благословение.”

“Как я поняла из этой каши в голове, благословение теряют только в совсем запущенных случаях. Как тот тигр, что начал убивать газелей и продавать людям. Я бы вообще его самого в газель превратила, а тут даже магии не лишили.”

“Вот поэтому, видимо, нас она и выбрала.”

“Ага, это ж надо. Загнать кролика и вдруг залипнуть над философским вопросом, о том, допустимо ли голодному лису кусать вкусного кролика!” — мысленно сказала Катя и прорычала в слух всё, что она думает по этому поводу.

“Извини, Сидорова, но я привык в непривычной ситуации сначала думать, а потом делать.” — Алекс поглядел, как засветились зеленью глаза жены, и мигнул своими в ответ. — “Нет, лиска, сейчас мы действительно непривычных условиях”.

Зелёные глаза вдруг приблизились и в морду ткнулся влажный язык. Когти Алекса вонзились в ветку и по телу прошла дрожь — его впервые в жизни цинично вылизывали.