На тёмной стороне

Хару очень удивился, когда узнал, что Наён решила уйти из проекта. Тэюн практически вынудил Хару посмотреть эту серию сразу после выхода и они были несколько ошарашены, особенно после мощного выступления Наён перед публикой. Получается, она так выложилась как раз потому, что хотела "уйти красиво"?

С другой стороны… Хару с самого начала не понимал Наён: с ее-то возможностями – и выбрать карьеру айдола. Скорее всего, она тоже поняла, что ей не нужен этот маразм под названием "индустрия развлечений". Жаль, что Сольги считает иначе…

Между тем, фит Дэхви и Чанмина привлекал все больше внимания общественности. На вершины чартов они не поднимались – хип-хоп треки редко становятся популярны у широкого слушателя. Но, благодаря поддержке молодежи, "Focus" поднялся на одиннадцатое место в Melon, а в чартах попроще даже выше. Но быстрее всего росли просмотры клипа, он стал мемным среди корейской молодежи.

Так как для Дэхви это был дебют (пре-дебют, ведь альбом выйдет чуть позже), а вот Чанмин уже был популярен, иностранные фанаты считали этот трек скорее сольным дебютом Чанмина. Фанаты привыкли восхвалять любые достижения участников группы, так что и тут весь успех фита радостно приписывали Чанмину, временами полностью игнорируя Дэхви. Дэхви это не особо заботило – его полноценный дебют будет чуть позже, к тому же, он больше сосредоточен на обучении. По словам Дэхви, он не чувствует ни этот фит, ни альбом целиком, полностью "своим" творчеством. Он пока не знает, что будет делать дальше, поэтому хочет поскорее разобраться в том, как все устроено, и выпустить следующий альбом уже с меньшей помощью Ынсоль-щи.

Чанмину, что ожидаемо, комментарии фанатов были особенно приятны: льстило, что успех фита приписывают именно ему. Настало его время. Выступление на Water Bomb, затем фит, плюс – вышла журнальная фотосессия и реклама корейского бренда одежды. Он был на виду, о нем многие говорили. Хару казалось, что успех сделает Чанмина спокойнее. Он хотел славы – вот она, наслаждайся. Но Чанмин счастлив был только с телефоном в руках, читая комменты о том, как его любят и восхищаются. Как только начинались репетиции, да и просто при общении в общежитии, Чанмин становился нервным, раздражался из-за мелочей, иногда словно специально нарывался на конфликт.

До вылета на Kcon Лос-Анджелес, где они будут выступать в первые выходные августа, оставалось не так уж много времени. Через четыре недели после Kcon – их концерт в Сеуле в рамках первого мини-тура. Первую неделю после выступления на Water Bomb они репетировали без подтанцовки, поэтому прогонять могли не все номера. Практически все это время они вместе репетировали выступления из дебютного альбома, доводили до автоматизма хореографию к Star и еще двум трекам из полноформатного альбома. И еще готовили кавер для Kcon. Они решили исполнить "Rock You Like a Hurricane". В Encore сделали аранжировку в поп-рок звучании, Шэнь ставил хореографию.

Казалось бы – творческий процесс кипит, группа на подъеме, но при этом уже нет ощущения гонки, потому что к следующему релизу они начнут готовиться только через два месяца, уже после тура. Все наслаждались работой, мечтая о скорых выступлениях. Но Чанмин и тут был тем, кто вечно портил всем настроение. Ворчал по поводу хореографии, агрессивно воспринимал критику, все время требовал закончить побыстрее. Несколько раз уходил, когда они репетировали еще час-полтора, отрабатывая хореографию.

Но усложнилось все именно в тот понедельник, когда группа начала ежедневно репетировать с девушками из подтанцовки.

Девчонки, танцевавшие с группой во время съемок клипов и продвижения альбома, были временным вариантом. К слову, не дешевым. Взрослых девушек, которые уже сделали себе имя в танцевальном сообществе, брали не просто так – так легче было приучить фанаток к тому, что группа вообще танцует с партнершами. Но после продвижения альбома было принято решение нанять другую команду, с которой заключили контракт уже до февраля – они вместе поедут в тур и будут выступать на всех новогодних премиях и фестивалях.

Найти нужное количество танцовщиц удалось не сразу. Две самые заметные – Джесс и Энни. И обе – не из Кореи. Джесс родилась в Канаде, она очень экспрессивна в танце, плюс просто красивая девушка. Энни выросла в Австралии, как и Ноа, но нанимали ее специально для Шэня – во время тура она будет танцевать с ним интро к "Salty skin". У Энни хорошая база спортивно-бальных танцев, только она и может хотя бы частично заменить оригинальную исполнительницу этого интро. Как это часто бывает с иностранками, Энни в танце более раскована, поэтому тоже привлекает много внимания.

Партнерш распределял продюсерский состав, выбирая по росту и типу внешности – Сухёну, например, в пару поставили девушку с таким же бэби-фейсом, как и у него. Партнерша Чанмина, Ынён, не выделялась ни навыками, ни внешностью. Миленькая, быстро разучивает хореографию, Хару она казалась просто хорошей коллегой. Но Чанмин почему-то ее невзлюбил сразу после WaterBomb. До фестиваля они нормально работали, но после…

Чанмин придирался ко всему. Любая ошибка пары в танце – виновата Ынён. И неважно, кто был главным виновником этой ошибки – Чанмин все равно ругал Ынён за неловкость, низкую скорость, отсутствие навыков и так далее. Хару из-за этого с ним ссорился постоянно – и потому, что Чанмин был неправ, и потому, что Хару в принципе раздражало такое хамское отношение к девушкам. Он-то даже перед уборщицей может распахнуть нужную дверь, причем сделает это не задумываясь, где-то на уровне рефлексов. А тут… бесило так, что впору пафосно вызывать Чанмина на дуэль за оскорбление дамы.

Чем больше придирался Чанмин, тем больше ошибок делала Ынён. Знакомое многим чувство – ты должен собраться, сделать все хорошо, но почему-то становишься еще более рассеянным. В среду нервы девушки не выдержали: после очередной ошибки она выбежала из танцевального класса в слезах еще до того, как кто-то успел ее остановить. Поднялся страшный гвалт, остальные девчонки начали отчитывать Чанмина за грубость, тот огрызался в ответ, а итоге сорвался уже Хару.

– Хватит! – рявкнул он так, что все разом замерли.

Главное – замолчали. Хару прикрыл глаза, глубоко вздохнул, напомнил себе, что бить людей запрещено законом… а еще тут все физически развитые, могут дать сдачи.

– Джесс, сходи за Ынён, – сказал он ровным голосом. – А ты – со мной.

Он не слишком вежливо дернул Чанмина за рукав футболки и подтолкнул к выходу. Удивительно, но тот не возмущался. Они вместе зашли в первый же кабинет для практик.

– Ты что творишь? – возмутился Хару, закрывая дверь.

– Я? Это она…

– Что – она? Танец давно выучили, ошибок не было. Что тебя в ней не устраивает? Что Джесс и Энни симпатичнее и их больше обсуждают?

Чанмин так посмотрел, что стало понятно – Хару попал в цель.

– Замечательно! – недовольно выдохнул Хару, – Теперь тебе еще и партнершу нужно популярную подбирать, абы какая не подойдет! Ты в своем уме? Мы не на веселой прогулке с девчонками, это работа!

– Но почему-то в этой работе ты всегда получаешь все самое лучшее! – зло усмехнулся Чанмин. – Лучшие партии, лучшие части хореографии, лучшие кадры клипа… самую красивую танцовщицу.

Хару прикрыл глаза. В груди клокотала настоящая злость. Хотелось просто взять Чанмина и постучать головой о стену, в надежде, что так вся дурь выйдет… но бить людей запрещено законом.

– Ну что за бред… Извинись перед девушкой. Она свою работу делала хорошо, ошибок не было.

– Извиниться? Сделать вид, что мне, по случайному стечению обстоятельств, досталась самая неопытная и некрасивая девчонка?

Хару захотелось зарычать в голос.

– По стечению обстоятельств? Мне кажется, менеджер Квон при всех объяснял, как искали танцоров? И вообще… тебя на ней жениться, что ли, заставляют? Еще раз, Чанмин, – это работа, а не свидание.

– Вот именно. Работа. На которой я имею полное право требовать лучшего к себе отношения.

Хару устало прикрыл глаза. Он мог бы, конечно, продолжить спор, но… это ничего не изменит.

– Иди сам к Им Минсо, – сказал Хару. – Ей объясняй, где и в чем тебя обделили. И без ее решения не приходи, потому что я уже тоже на взводе.

Чанмин открыл было рот, чтобы что-то возразить, но Хару его прервал:

– А если такими вопросами занимается не она, то иди к менеджеру Ку или к госпоже Хван – но без руководства даже не заходи в танцевальный зал.

Хару развернулся и первым вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. Он не сразу вернулся к остальным. Зашел в туалет, намочил руки холодной водой и прижал влажные ладони к шее, потом к ушам. Казалось, он сейчас закипит от злости.

Когда он вернулся в танцевальный класс, то застал девчонок в одной стороне, парней – в другой. Партнерши Чанмина не было. Джесс расстроенно пояснила:

– Я не смогла ее вернуть. Она сейчас у госпожи Хван.

Хару тяжело вздохнул. Замечательно. Сейчас всем достанется – Минсо хотя бы относится к ним, как к взрослым, а вот госпожа Хван реально как учитель в школе, за любой проступок отчитывает как детишек.

Дело не только в том, что Чанмин поступил по-человечески некрасиво. Он айдол, требования завышены. Да, все люди из подтанцовки подписывают NDA, напрямую они не могут рассказать, что Чанмин на репетиции довел девушку до слез своими придирками. Но могут пойти слухи, а Black Thorn, с такими-то сценическими образами, подобные слухи могут заметно подмочить репутацию.

– Возвращаемся к репетиции, – вздохнул Хару.

– К репетиции? – удивилась Джесс.

Хару недовольно кивнул. Без одной пары репетиция, конечно, выйдет неполной, но не тратить же столько времени впустую?

Они снова разошлись по парам, начали прогонять номера для тура – те, хореографию к которым уже разучили. Хару отчетливо видел в зеркале брешь из-за отсутствия Чанмина, но в остальном в давно разученной хореографии почти не было ошибок. Так, мелкие помарки, которые не портят общее впечатление.

Только к моменту, когда они закончили прогон уже разученных номеров, в танцевальный класс зашла госпожа Хван. Она попросила Хару выйти на минутку.

– Что Чанмин наговорил девочке? – строго спросила она, когда дверь танцевального класса закрылась.

– А она не рассказала?

– Рассказала, хочу услышать другую точку зрения, – спокойно сказала госпожа Хван.

– Называл ее деревянной, неуклюжей, медлительной, сказал, что она плохо танцует, а еще – что ей нужно похудеть, – честно ответил Хару.

Он не видел смысла прикрывать Чанмина в такой ситуации.

– Она плохо танцует? – спросила госпожа Хван.

– Четыре танцовщицы примерно на равных, три по навыкам чуть лучше. Ынён в список лучших не входит.

– Я поняла, – кивнула госпожа Хван, – То есть, прямо худшей ты ее назвать не можешь?

– Я не профессионал, но – нет, не могу. В танце она ошибается не больше, но и не меньше остальных. Как и Чанмин.

Они простояли в молчании секунд тридцать, потом госпожа Хван тяжело вздохнула:

– Ынён сказала, что хочет уйти. Я была очень удивлена, пыталась ее отговорить, но она только плачет и повторяет, что работать с Чанмином больше не будет.

Хару удивленно посмотрел на госпожу Хван.

– Уйти? Несмотря на неустойку?

– Она из обеспеченной семьи, – пояснила госпожа Хван. – Как я поняла, девочку отговаривали от этой работы, но она настояла. Теперь вот жалеет, что не послушала родителей.

Хару видел, что госпожу Хван раздражают в этой ситуации все – и Чанмин, который довел девчонку до истерики, и сама девочка, которая при первых же проблемах хочет сбежать обратно под крылышко к родителям. Хару даже по-хорошему позавидовал Ынён – это очень ценно, когда родители готовы тебя поддержать в такой ситуации. Особенно в Корее, где "страдай и работай" – это правило всех столичных жителей. Ему, правда, тоже когда-то дедушка говорил, чтобы он все бросал и возвращался домой, с неустойкой они как-нибудь разберутся… вот только у родителей Ынён есть деньги, чтобы закрыть неустойку, а Хару бы постыдился вешать на семью такие долги из-за одного скандала на работе.

– То есть, она уйдет? – спросил Хару.

– Я не могу ее удержать, она уже позвонила отцу, завтра приедет их адвокат и все оформит.

Хару тяжело вздохнул: чудесно, теперь надо искать новую танцовщицу. Это, вообще-то, не так просто. Из-за того, что хореография парная, девчонкам все равно достается в социальных сетях, их активно хейтят за близость к группе. А тут, вдобавок к хейту, еще и меньше времени на подготовку.

– А продюсеру Им вы уже говорили? – спросил Хару. – Я послал к ней Чанмина.

– Да, я уже была у нее, – кивнула госпожа Хван, – Просто хотела понять, насколько сильно ситуацию преувеличивает Ынён.

Хару понимающе кивнул и вернулся в класс. Коротко обрисовал ситуацию остальным – Ынён уходит, Чанмин на ковре у начальства. До момента, когда придет хореограф, оставалось совсем мало времени, все были рассеянными из-за произошедшей ситуации, поэтому Хару объявил перерыв.

– Чанмин как будто бессмертный, – немного шокированно сказал Шэнь. – В китайском агентстве за такое бы… ну, не убили, конечно…

– В корейском тоже, – тихо произнес Сухён, – Почему он так странно себя ведет? Скандалы… плохо влияют на карьеру. Даже если эти скандалы не стали известны фанатам…

Хару вздохнул. После слов Сухёна он и сам задумался: откуда это все у Чанмина? Ведь раньше такого не было. Да, у него свои тараканы. Как и у всех, в принципе. Хару тоже наверняка многих раздражает своими придирками. Да и главный суетолог Сухён иногда так выводит из себя, что хочется связать, чтобы не мельтешил. И Хару точно знает, что не он один так думает. Такие моменты есть у всех, но при этом они как-то уживаются вместе, нормально общаются…

И ведь Чанмин реально был другим во время шоу. Что случилось?

***

Минсо жутко злилась на Чанмина. Сначала, когда он только зашел к ней в кабинет, Минсо была, скорее, в недоумении – что он требует, с чего решил, что имеет право на это? А потом приходила госпожа Хван, рассказала про слезы Ынён…

Хотелось накричать на него, потому что такой поступок… был ужасен и с точки зрения морали, и с точки зрения корпоративной этики, а еще – это недостойное поведение для медийной личности. И то, что об этом знают только люди, подписавшие NDA, его не оправдывает.

– Полгода как дебютировали, – отчитывала его Минсо, когда госпожа Хван вышла из кабинета, – Ты думаешь, что сейчас вправе что-то требовать? Твоя слава в данный момент всецело зависит от решений продюсерского состава. Если я захочу – ты будешь год сидеть вообще без контрактов и какой-либо личной активности. У меня есть такое право. И я им воспользуюсь, если подобное еще раз повторится. И! Сделаю это даже не потому, что хочу, чтобы ты страдал, а потому, что подобные поступки испортят не только твою репутацию, но и репутацию всей группы!

Чанмин насупил брови, глядя на нее недовольно. Минсо думала – промолчит и выслушает до конца. Но Чанмин угрюмо буркнул:

– Своему любимчику Хару вы позволяли быть невежливым со стаффом, а мне нельзя замечание танцовщице сделать?

Минсо удивилась. Обычно молодежь в Корее не перечит. Чанмин же сейчас нарушил десяток неписанных правил, но все равно считает себя правым.

– Хару был с кем-то невежлив? – холодно уточнила Минсо.

– Стилистка в январе, – с усмешкой напомнил Чанмин.

Минсо резко выдохнула.

– Если ты вдруг забыл, я там присутствовала, – напомнила она. – И что-то я не помню, чтобы та стилистка плакала из-за слов Хару…

Она хотела продолжить, а Чанмин добавил:

– Тот ведущий, который на него орал. Вы тогда скрыли тот факт, что Хару повел себя вовсе не как "воспитанный мальчик из хорошей семьи". Хару может быть гордым и требовать к себе особого отношения, а я – нет? Ынён плохо танцует, у нее нулевое сценическое присутствие, она некрасивая и ей не мешало бы похудеть, мне тяжело ее поднимать.

Минсо начала закипать. Если она сейчас начнет орать на Чанмина, самой же потом будет стыдно. Поэтому она прикрыла глаза, несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Она не психолог, не в ее силах понять, что именно стало причиной такого срыва Чанмина. И да, по меркам трейни и айдола – это срыв. Чанмин начал тренироваться с детства, ему сотню раз объясняли, насколько важно вести себя прилично в любой ситуации. А он даже в разговоре с Минсо позволяет себе называть девушку, по сути, "страшной и толстой".

А еще он дерзит начальству, что тоже недопустимо. Минсо предпочитает не кричать на сотрудников, а наказывать их. Обычно это работает. Кроме того, сейчас Чанмин все, что она скажет, воспримет в штыки. Нужен другой подход.

– Значит, так, – устало заговорила Минсо, – Если ты сам не видишь, в чем разница между твоим поступком и решениями Хару – это очень плохо. Раз Ынён уходит, новой партнерши пока нет, ты можешь подумать об этом в общежитии. Уйди, пока я тебя не прибила. У меня просто слов не хватает, чтобы выразить, насколько я зла и разочарована. Свободен.

Чанмин зло фыркнул и, явно демонстрируя свое недовольство, вышел из кабинета.

Минсо, на самом деле, видела подобное не впервые. В США это называют "звездной болезнью" – первый крупный успех делает молодых артистов слишком самоуверенными, у них появляется ощущение, будто им все должны, что весь мир крутится вокруг них и их желаний.

Как с этим бороться? Собственно, механизмов мало. Психолог, много серьезных разговоров, ограничение деятельности, в Корее – вызов родителей. То, чем Минсо ему угрожала – это крайняя мера, пойти на такое – это навсегда испортить отношения с артистом.

Поэтому Минсо вызвала менеджера Ку, чтобы обсудить некоторые изменения в расписании. Во-первых, попросила самого менеджера поговорить с Чанмином. Тот понял все с полуслова, пообещал вежливо, но доходчиво объяснить парню, что так поступать нельзя. Во-вторых, Чанмина придется снова – принудительно – отправить к психологу. По весне он сходил туда один раз и больше не появлялся, но теперь будет должен сходить на пять встреч – менеджер Ку обещал найти свободного специалиста, который умеет работать с теми, кого отправили насильно. Другая мера – частичные ограничения. Это прописано в контрактах : агентство может запрещать айдолам покидать общежитие вне расписания, требовать полного отчета обо всех действиях, проверять переписку в их телефонах. Этот пункт с самого начала был страховкой, добавленной Минсо на случай сложности с управлением. Менеджер Ку не обрадовался необходимости мониторить переписку Чанмина, но отнесся к этому с пониманием – для взрослого парня это унизительное наказание, которое хорошо дает понять, что рабочий контракт подписан не просто так и агентство может соблюдать все пункты дословно. Ну, и последнее – на субботу нужно пригласить родителей Чанмина. Не факт, конечно, что родители смогут повлиять на взрослого сына, но пусть Чанмину хотя бы будет стыдно.

– Мне аннулировать его съемки для журнала и сольное появление в шоу "Прогулки по Сеулу"? – спокойно уточнил менеджер Ку, – Мы еще не говорили ему, что он приглашен…

Минсо тяжело вздохнула:

– Я не хочу рушить его карьеру. Давайте будем надеяться, что принятых мер хватит, чтобы он осознал, что поступает неправильно.

– Хорошо, я понял, – менеджер Ку слегка поклонился, не вставая. – Это все?

– Да, спасибо. И я буду очень благодарна вам за разговор с ним.

– Не стоит, это моя работа, – улыбнулся менеджер Ку, – Но я рад, что мое вмешательство потребовалось вам впервые.

Он встал, поклонился и ушел. Минсо устало потерла виски. Даже голова разболелась.

Менеджер Ку – не "ее" сотрудник. В смысле – не она его привела. Его прислала телекомпания, он даже не скрывает, что сливает данные начальству Минсо. И артисты тоже об этом знают. Хару, по мнению Минсо, относится к этому достаточно легкомысленно. Но вот для Чанмина, который давно в индустрии…

У Минсо, как у исполнительного продюсера, много свободы. Но это – творческая свобода. Большая часть административных проблем все равно решается сотрудниками, которых нанимали боссы NBS. Минсо привела с собой креативный и аналитический отдел, но даже там NBS настояли на включении своих сотрудников. Их опасения понятны – никто не хочет отдавать Минсо слишком много власти. Менеджер Ку тоже был добавлен, чтобы и у телекомпании была возможность наблюдать за развитием группы. Минсо не противилась этому назначению – хороший специалист, вежливый, в общении обманчиво мягок. Он прекрасно справлялся со своей работой и никогда не пользовался тем, что у него есть прямой выход на директоров.

Слухи по агентству, конечно, все равно ходят. Парни знают, что менеджер Ку все докладывает не Минсо, а сразу директорам. А те могут быть менее терпимы к проступкам. Поэтому Минсо надеялась, что серьезный разговор с менеджером Ку повлияет на Чанмина. Он ведь не совсем дурак, просто… сейчас немного неадекватен.