Наблюдатель

Виктор Краус не любил аномалии.

За сто восемьдесят лет существования он выработал в себе редкое для вампира качество — терпение. Он пережил инквизицию, пережил две мировые войны, пережил момент, когда Совет Старейшин решил, что смартфоны представляют угрозу для их конспирации. Последнее, признаться, далось тяжелее всего.

Но сейчас он стоял на крыше торгового центра в Москве, смотрел на переулок внизу и чувствовал, как его терпение трещит по швам.

— Подтверди ещё раз, — сказал он в телефон, не отрывая взгляда от асфальта.

— Портал класса «Ноль», — ответила женщина на том конце. Голос у неё был усталый. Такой бывает у людей, которые слишком долго занимаются тем, чего официально не существует. — Виктор, я понимаю, что это звучит—

— Порталов класса «Ноль» не существует со времён Раскола, — перебил он. — Восемьсот лет, Ирина. Восемьсот.

— Я знаю математику, спасибо.

— Ирина.

Пауза.

— Семь минут назад в секторе 7-Г зафиксирован энергетический всплеск. Сигнатура совпадает с архивными записями Раскола на девяносто четыре процента. Система засекла его раньше нас — она уже отправила запрос на регистрацию нового субъекта.

Виктор закрыл глаза.

Система.

Вот кто его по-настоящему раздражал. Не люди, не оборотни с их вечными территориальными претензиями, не ведьмы, которые в последние двадцать лет зачем-то начали вести подкасты. Система. Безликий механизм, который существовал раньше любого из ныне живущих существ, который никому не подчинялся и никому ничего не объяснял. Который просто был — как гравитация, как смерть, как пробки на Садовом кольце в пятницу вечером.

И сейчас эта самая Система нашла кого-то.

— Где именно? — спросил он.

— Переулок Кривоколенный. Между мусорными баками и стеной бывшего кинотеатра.

Виктор посмотрел вниз.

Между мусорными баками и стеной бывшего кинотеатра что-то лежало. Что-то в джинсах и куртке явно не по сезону. Что-то, вокруг которого воздух слегка мерцал — почти незаметно, если не знать, что искать.

— Я вижу его, — сказал Виктор.

— Не трогай до прибытия Наблюдателя. Протокол—

— Я знаю протокол.

Он убрал телефон в карман и спрыгнул с крыши.

Шесть этажей. Приземление бесшумное — многолетняя привычка. Асфальт даже не хрустнул.

Виктор подошёл ближе и присел на корточки, разглядывая находку.

Молодой. Лет двадцать пять, может чуть больше. Русые волосы, обычное лицо — из тех, что не запоминаются на улице. Дышит — значит, жив. Никаких видимых повреждений. Никакого запаха крови.

Но самым интересным было другое.

Над телом висело окно. Не метафорически — буквально. Полупрозрачный прямоугольник голубоватого света, который не отбрасывал теней и не реагировал на ветер. Виктор видел такие раньше — давно, очень давно. Но тогда они появлялись только перед своими. Перед теми, кто уже прошёл инициацию, кто уже выбрал сторону и получил класс.

Этот человек был никем. Пришельцем из ниоткуда.

А Система уже разговаривала с ним.

Виктор прищурился, читая текст в окне — на это у него было право Старейшины.

СИСТЕМА ИНИЦИАЛИЗАЦИИ Версия 7.4.1 // Субъект не идентифицирован

Добро пожаловать в Новый Свет.

Ваш статус: НУЛЕВОЙ Ваш класс: НЕ ВЫБРАН

Доступны следующие пути:(список заблокирован до пробуждения субъекта)

Ожидание...

Виктор медленно выдохнул.

Нулевой.

Он не слышал этого слова применительно к живому существу с тех времён, когда ещё сам был человеком. Нулевой статус означал одно — Система ещё не решила, кем этот человек может стать. Она не ограничила его. Не направила. Просто... ждала.

Это было либо очень хорошо, либо очень плохо.

По опыту Виктора, такие вещи всегда оказывались вторым вариантом.

Где-то за его спиной хлопнула дверь, и в переулок вошла женщина в сером пальто. Молодая с виду — хотя Виктор точно знал, что ей за триста. Ведьмы умели выглядеть.

— Наблюдатель прибыл, — сказала Ирина Вольх, даже не потрудившись поздороваться. Она посмотрела на тело, потом на светящееся окно. Её брови медленно поползли вверх. — О.

— Да, — согласился Виктор.

— Нулевой?

— Нулевой.

Ирина помолчала секунду.

— Совет нужно уведомить.

— Совет начнёт делить его раньше, чем он откроет глаза.

— Именно поэтому их нужно уведомить, — терпеливо сказала она. — Виктор. Если Система дала ему открытый выбор — это значит, что кланы уже знают. Или узнают в течение часа. Мы не можем просто—

Человек на асфальте пошевелился.

Они оба замолчали.

Пальцы сжались. Потом разжались. Потом незнакомец сделал то, что делает любой нормальный человек, когда приходит в себя в незнакомом месте, в темноте, рядом с двумя существами, которые технически мертвы или нечеловечески стары.

Он открыл глаза и уставился в небо.

Небо было обычным. Московским. Серым.

Потом его взгляд наткнулся на светящееся окно прямо перед лицом.

Потом — на Виктора.

Потом — на Ирину.

Пауза длилась ровно столько, сколько нужно человеческому мозгу, чтобы осознать, что ситуация совершенно ненормальная.

— Это... — начал незнакомец хриплым голосом. Он смотрел на синее окно с текстом, которое висело в воздухе перед его носом. — Это что?

— Хороший вопрос, — сказал Виктор. — У нас будет время это обсудить. Но сначала скажите мне — вы помните, как сюда попали?

Человек медленно сел. Потёр лицо. Посмотрел на свои руки так, будто проверял — его ли они.

— Нет, — сказал он наконец.

— Вы помните хотя бы своё имя?

Долгая пауза.

— Максим, — сказал он. — Максим Орлов.

Светящееся окно над ним мигнуло. Текст обновился:

Субъект идентифицирован. Орлов Максим Андреевич, 26 лет. Статус: НУЛЕВОЙ

Инициализация завершена. Ожидается выбор пути.

Виктор поднялся на ноги и протянул руку.

— Добро пожаловать в Новый Свет, Максим, — сказал он. — Меня зовут Виктор. И у меня для вас очень плохие новости.

Максим смотрел на протянутую руку ровно три секунды. Потом посмотрел на светящееся окно. Потом снова на руку.

— Плохие новости, — повторил он. — Это вы сейчас серьёзно сказали? Я лежу в переулке, передо мной висит... это, вы говорите «добро пожаловать» — и сразу плохие новости?

— Я мог начать с хороших, — согласился Виктор. — Но их нет.

Максим помолчал.

Потом всё-таки взял руку и встал.

Это само по себе было показателем — Виктор за свою долгую жизнь насмотрелся на людей в состоянии шока. Большинство из них не способны на нормальные двигательные функции первые минут десять. Этот встал, отряхнул колени и начал осматриваться с выражением человека, который пытается найти скрытую камеру.

Интересно.

— Вы не кричите, — заметила Ирина. Она стояла чуть в стороне, скрестив руки, и изучала Максима с профессиональным интересом энтомолога перед редким жуком.

— А надо? — спросил он.

— Обычно кричат.

— Я подумаю об этом позже. — Максим снова посмотрел на синее окно. Оно терпеливо висело перед ним, не исчезая. — Это видите только я или все?

— Мы тоже видим, — сказал Виктор. — Старейшины имеют право на просмотр системных окон. В обычных обстоятельствах окно субъекта закрыто для посторонних.

— Старейшины, — медленно произнёс Максим. — Хорошо. Я просто уточняю масштаб происходящего.

— Это разумно.

— Значит, это не глюк и не сотрясение.

— Нет.

— И вы реальные.

— Максимально.

Максим кивнул. Потянулся к синему окну рукой — и пальцы прошли сквозь него, не встретив сопротивления. Только лёгкое покалывание, судя по тому, как он поморщился.

— Оно интерактивное? — спросил он.

— Когда вы будете готовы, — сказал Виктор. — Но я бы настоятельно рекомендовал подождать с этим до более безопасного места.

— Безопасного. — Максим медленно обвёл взглядом тёмный переулок, двух незнакомцев и мусорные баки. — Это место опасное?

— Сейчас — умеренно, — сказала Ирина. — Через, — она бросила взгляд на часы, — приблизительно сорок минут станет значительно хуже.

— Почему через сорок минут?

— Потому что именно столько времени нужно, чтобы информация о нулевом субъекте разошлась по основным кланам и они прислали своих представителей.

Максим снова помолчал. У него была хорошая пауза — не паника, не ступор, просто человек обрабатывает информацию.

— Кланы, — произнёс он. — Каких кланов?

Виктор и Ирина переглянулись.

Это всегда был самый неудобный момент. Не потому что информация была какой-то особенно страшной — в конечном счёте, человечество придумало большую часть правды самостоятельно и оформило её в книги, фильмы и сериалы с неприлично высоким бюджетом. Неудобным был сам момент перехода — когда человек стоит по одну сторону черты, а ты должен сообщить ему, что черта уже пройдена.

— Вы верите в сверхъестественное? — спросил Виктор.

— До пяти минут назад — нет.

— А сейчас?

Максим посмотрел на синее окно.

— Спрашивайте конкретнее.

— Вампиры, — сказал Виктор. — Оборотни. Ведьмы. Существа, которых люди называли разными словами в разные эпохи. Они существуют. Они всегда существовали. И они живут в одном городе с вами — с той лишь разницей, что вы об этом не знали, а они знали о вас.

Долгая пауза.

— Окей, — сказал Максим.

Виктор моргнул. За сто восемьдесят лет он ни разу не слышал такой реакции.

— Окей? — переспросила Ирина с интонацией человека, который готовился к долгому разговору и теперь не знает, куда деть заготовленные аргументы.

— Ну а что? — Максим пожал плечами. — Передо мной висит светящееся окно с текстом. Вы спрыгнули с шестиэтажного здания и не сломали ноги — я слышал, как вы приземлились. — Он кивнул на Виктора. — Значит что-то из этого вы точно есть. Вампир, оборотень, ещё что-то. Остальное — детали.

— Детали, — повторил Виктор.

— Детали. — Максим снова посмотрел на окно. — Что написано про «выбор пути»?

— Это мы и хотели бы обсудить в безопасном месте, — сказал Виктор. — Максим, я понимаю, что у вас масса вопросов, и вы получите ответы на все. Но сейчас нам нужно уйти отсюда. Вы можете мне доверять настолько, чтобы сделать это?

Максим посмотрел на него. Потом на Ирину.

— А у меня есть другой вариант?

— Технически — да. Вы можете остаться здесь и встретиться с другими кланами самостоятельно.

— И это плохой вариант?

— Чудовищный.

— Тогда веду.

Он сказал это просто, без театральности — и двинулся за Виктором к выходу из переулка. Ирина пристроилась сзади, на ходу печатая что-то в телефоне.

Синее окно поплыло следом за Максимом, будто привязанное. Невидимое для посторонних — сейчас Виктор его уже не видел, привилегия Старейшины имела радиус действия. Но оно было там. Ждало.

Выбор пути.

Виктор шёл чуть впереди и думал о том, что последний раз нулевой субъект появлялся в Москве в 1917 году. Тогда это тоже казалось просто аномалией. Просто странным совпадением.

Потом случилась революция.

Правда, она и так должна была случиться — но нулевой субъект ускорил определённые процессы. Выбрал сторону неожиданно. Разрушил три клана и основал один новый — который, кстати, до сих пор существовал и держал под контролем большую часть Питера.

Один человек. Один выбор.

Виктор покосился на Максима, который шёл рядом с видом человека на утренней прогулке — разве что чуть более сосредоточенным.

Интересно, что он выберет.

Интересно, переживут ли они все этот выбор.

За два квартала от переулка Кривоколенного, в чёрном внедорожнике с тонированными стёклами, немолодой мужчина с глазами цвета старого золота убрал телефон и повернулся к водителю.

— Нулевой, — сказал он тихо, будто пробуя слово на вкус.

— Клан Краса уже там, — сказал водитель. — Краус лично.

— Конечно лично. — Мужчина откинулся на спинку сиденья. — Он всегда первый на чужих похоронах. — Пауза. — Едем. Тихо. Я хочу посмотреть на него раньше, чем он сделает выбор.

— А если Краус будет против?

Мужчина улыбнулся. У него было слишком много зубов для человека.

— Краус будет против. Это и есть самое интересное.

Внедорожник мягко тронулся с места и растворился в ночном городе.

Штаб клана Краса выглядел как антикварный магазин.

Не потому что это было хорошим прикрытием — хотя и это тоже. Просто Виктор за сто восемьдесят лет накопил достаточно вещей, чтобы заполнить несколько таких магазинов, и в какой-то момент решил, что прятать их бессмысленно.

Максим вошёл внутрь и остановился.

Три этажа, забитые стеллажами. Старинные часы, которые все шли — и все показывали разное время. Картины в тяжёлых рамах, между которыми угадывались двери. Запах старой бумаги, воска и ещё чего-то — тёплого, смолистого, чего Максим не мог идентифицировать.

— Уютно, — сказал он.

— Я живу здесь с тысяча девятьсот двенадцатого года, — сказал Виктор. — Привыкаешь.

— Снимаете или в собственности?

— Собственность. Я купил участок в восемьсот семьдесят третьем.

— Ипотека?

Виктор посмотрел на него с выражением, которое у людей обычно означает ты серьёзно.

— Живые деньги, — сказал он сухо. — Прошу.

Он провёл Максима через второй зал — мимо витрины с монетами, которые определённо были не просто монетами — и в комнату в конце коридора. Здесь уже было проще: стол, несколько кресел, камин, в котором горело что-то синеватое. Ирина шла следом и на входе щёлкнула выключателем — загорелся обычный электрический свет, который почему-то делал комнату менее уютной, а не более.

Максим сел. Синее окно устроилось перед ним, терпеливое, как хорошо обученная собака.

— Значит, — сказал он. — Рассказывайте.

Виктор сел напротив и сцепил пальцы.

— С чего начать.

— С начала. Что такое Система.

— Никто не знает.

Максим поднял взгляд.

— Серьёзно?

— Абсолютно, — сказала Ирина. Она встала у камина, грея руки над синеватым огнём. — Система существует столько, сколько существуем мы. Возможно, дольше. Она структурирует способности, присваивает классы, ведёт учёт — назовите это как хотите. Мы научились с ней работать. Но её природу, её происхождение, кто или что её создало — этого не знает никто. Даже Совет Старейшин, а они существуют несколько тысяч лет.

— Хорошо, — сказал Максим. — Тогда объясните, что она делает конкретно со мной.

Виктор открыл рот.

— Нет, подождите. — Максим жестом остановил его. — Я хочу сам прочитать. Вы сказали, что список заблокирован до пробуждения. Я проснулся. Значит, он уже открыт?

Пауза.

— Теоретически, — сказал Виктор осторожно. — Но я бы рекомендовал сначала понять контекст—

— Виктор, — сказал Максим. — Я понимаю, что вы хотите мне помочь. Или, по крайней мере, хотите контролировать ситуацию — это другое, но сейчас не важно. Важно то, что передо мной висит окно с моим именем, и оно ждёт, пока я его прочитаю. И я собираюсь это сделать.

Долгая пауза.

— Читайте, — сказал Виктор.

Максим повернулся к окну и потянулся к нему рукой. На этот раз не пальцы в пустоту — он как будто намерился, и окно отреагировало. Текст сменился. Развернулся. Стал другим.

СИСТЕМА // ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ ЗАВЕРШЕНА Субъект: Орлов Максим Андреевич Статус: НУЛЕВОЙ Особые параметры: ПЕРЕХОД (внешний источник)

Вам доступен выбор пути. В отличие от стандартной инициализации, ваш статус не был предопределён рождением или договором. Вы — чистый субъект.

Это означает следующее: ограничений по выбору нет.

ДОСТУПНЫЕ ПУТИ:

◈ НОЧНАЯ КРОВЬ — путь вампира. Бессмертие, физическое превосходство, иерархия клана. Высокая стартовая мощность. Жёсткие ограничения по образу жизни.

◈ ЗВЕРЬ — путь оборотня. Адаптивность, выносливость, звериное чутьё. Клановая система. Зависимость от цикла и эмоционального состояния.

◈ НИТЬ — путь ведьмы/ведьмака. Работа с магическими потоками, ритуалы, знание. Медленный рост. Высокий потолок возможностей при достаточном времени и обучении.

◈ СЕРЫЙ — путь охотника. Человек с системной поддержкой. Адаптация навыков, доступ к нейтральным ресурсам. Единственный путь, не привязывающий к клану.

◈ [???] — информация заблокирована. Требуется дополнительное условие.

Выбор необратим. Система рекомендует не торопиться. Система также информирует: на субъекта уже обратили внимание 4 активных игрока. Рекомендуется соблюдать осторожность.

Тишина.

Максим читал. Потом перечитал. Потом медленно откинулся в кресле и уставился в потолок.

— Четыре активных игрока, — произнёс он.

— Мы знаем о троих, — сказал Виктор ровно. — Клан Дикой Охоты — оборотни. Ковен Пустоши — независимые ведьмы. И... один субъект, личность которого мы устанавливаем.

— А четвёртый?

— Предположительно, Совет Старейшин, — сказала Ирина. — Но они редко действуют напрямую. Скорее всего, наблюдают.

Максим кивнул. Снова посмотрел на окно.

— Что за пятый пункт. Со знаками вопроса.

Виктор и Ирина снова переглянулись — у них явно была эта привычка, и Максим начинал её замечать.

— Мы не знаем, — сказал Виктор. — За всё время, что существует Система, заблокированные пути появлялись только у нулевых субъектов. Их было очень мало. Что скрывается за блокировкой — в архивах нет единого ответа.

— Версии есть?

— Есть, — сказала Ирина. — Некоторые историки считают, что это путь, который Система создаёт индивидуально. Под конкретного человека. Другие думают, что это реликтовый класс — что-то очень старое, что почти исчезло из мира. — Пауза. — Третьи думают, что это ловушка.

— Жизнерадостная третья группа, — заметил Максим.

— Они вообще пессимисты, — согласилась Ирина.

Максим замолчал. Огонь в камине потрескивал. Часы за стеной тикали вразнобой — у каждого было своё мнение о времени.

— Мне не нужно выбирать прямо сейчас, — сказал он. Это не было вопросом.

— Система не ставит ограничений по времени, — подтвердил Виктор. — Но чем дольше вы остаётесь нулевым субъектом, тем более... заметным становитесь. Нулевой не принадлежит ни одному клану. Это означает, что у вас нет защиты. Любой может попробовать склонить вас к выбору — или сделать его за вас.

— Сделать выбор за меня? Это возможно?

Пауза. Чуть более долгая, чем нужно.

— Теоретически нет, — сказал Виктор.

— А практически?

— Практически существуют ритуалы, которые... упрощают принятие решений.

Максим посмотрел на него.

— Вы имеете в виду — меня можно накачать чем-то и убедить выбрать то, что нужно вам.

— Грубо сформулировано.

— Но по существу верно?

— По существу — да.

Максим помолчал ещё немного. Потом встал и подошёл к окну — обычному, с видом на ночную московскую улицу. Машины, фонари, человек с собакой на другой стороне дороги. Всё как всегда. Всё абсолютно нормально с виду.

— Вы вампир, — сказал он, не оборачиваясь. — И вы хотите, чтобы я выбрал ваш путь.

— Я хочу, чтобы вы сделали осознанный выбор, — сказал Виктор. — Что вы выберете — это ваше дело.

— Это было бы убедительнее, если бы вы не были вампиром.

— Справедливо.

Максим повернулся.

— Окей. Тогда вот что. Я хочу понять, что означает каждый из этих путей по-настоящему. Не системное описание — живые примеры, последствия, детали. И я хочу поговорить с представителями каждой стороны. Включая оборотней и ведьм.

Виктор смотрел на него несколько секунд.

— Вы понимаете, что это означает переговоры с кланами, которые уже едут сюда с намерением вас использовать?

— Понимаю.

— И вас это не останавливает.

— Меня это пугает, — сказал Максим спокойно. — Но я не вижу смысла принимать необратимое решение о том, кем стать на всю оставшуюся жизнь, не зная толком, что мне предлагают. Это было бы глупо.

Ирина вдруг негромко засмеялась.

Виктор посмотрел на неё.

— Что?

— Ничего, — сказала она. — Просто последний нулевой субъект, которого я видела, первые два часа провёл в истерике и выбрал первое, что ему предложили. — Она посмотрела на Максима с тем же профессиональным интересом, но теперь в нём было что-то ещё. — Это было в восемьдесят девятом. Кончилось не очень хорошо.

— Для него?

— Для всех.

Максим кивнул, принял это к сведению и повернулся обратно к Виктору.

— Так вы поможете мне организовать переговоры или нет?

Долгая пауза.

Виктор думал о 1917 годе. О том, что нулевые субъекты меняют расстановку сил — всегда, без исключений. О том, что этот конкретный субъект за двадцать минут уже показал аналитический ум, эмоциональный контроль и редкую способность задавать правильные вопросы.

Он думал о том, что это хорошо.

И о том, что именно это делает его опасным.

— Да, — сказал он наконец. — Помогу.

За стеной кто-то негромко постучал в дверь.

Ирина замерла. Виктор встал.

— Мы ждали гостей? — спросил Максим.

— Не так скоро, — сказал Виктор тихо.

Стук повторился. Три удара. Пауза. Ещё два.

Виктор и Ирина снова переглянулись — но на этот раз без профессиональной невозмутимости. Что-то в этом обмене взглядами было другим.

— Что? — спросил Максим.

— Это условный сигнал, — сказала Ирина медленно. — Клана Краса. Внутренний. Его знают только...

— Только свои, — закончил Виктор. Он уже шёл к двери. — Оставайтесь здесь.

— Виктор, — позвал Максим.

Тот обернулся.

— Вы сказали, что у нулевого субъекта нет защиты. — Максим кивнул на синее окно, которое всё так же висело рядом с ним. — Это правда?

— Правда.

— А у нулевого субъекта, который уже начал выбор — есть?

Виктор остановился.

Это был хороший вопрос. Очень хороший вопрос — и то, что этот человек додумался до него за сорок минут после пробуждения в переулке, говорило о многом.

— Система защищает субъекта в процессе инициации, — сказал он осторожно. — Теоретически.

— То есть если я прямо сейчас начну читать описания путей и задавать Системе вопросы — она будет считать меня в процессе?

Ирина тихо и с чувством выругалась на старославянском.

— Возможно, — сказал Виктор.

— Тогда идите открывайте дверь, — сказал Максим и повернулся к синему окну. — Я займусь изучением вопроса.

За дверью стоял мальчик лет двенадцати.

Виктор смотрел на него секунды три. Мальчик смотрел в ответ — серьёзно, без малейшей нервозности, как смотрят люди, которые точно знают, что делают, и просто ждут, пока это поймут остальные.

Светлые волосы, старая куртка, рюкзак за спиной. Ничего примечательного с виду.

Кроме глаз.

Глаза были слишком старыми для этого лица. Не метафорически — буквально. Виктор за сто восемьдесят лет научился видеть возраст не в морщинах, а в глубине взгляда. В этих глазах было что-то такое, от чего у него впервые за долгое время появилось желание сделать шаг назад.

— Добрый вечер, Краус, — сказал мальчик. — Я от Совета.

Виктор не отступил. Но это потребовало усилий.

— Ты? — спросил он.

— Я понимаю реакцию, — сказал мальчик без малейшей обиды в голосе. — Это тело мне самому не нравится. Неудобное. Но обстоятельства не позволили выбирать. — Он чуть склонил голову. — Можно войти? Снаружи холодно, и это тоже неудобно.

Виктор посторонился.

Мальчик вошёл, огляделся с видом человека, который был здесь раньше — хотя этого не могло быть, — и безошибочно направился в комнату с камином.

Ирина увидела его в дверях и замерла.

— Нет, — сказала она.

— Добрый вечер, Вольх, — сказал мальчик.

— Ты не можешь быть здесь. Ты не можешь быть нигде — последний раз тебя видели в—

— В тысяча триста сорок восьмом году, знаю, — сказал мальчик и сел в кресло у камина. Сел так, как садятся только очень старые существа — с той особой экономией движений, когда тело давно перестало быть в новинку. — Я был занят. Время летит.

Максим оторвался от синего окна и посмотрел на вошедшего.

— Это тоже вампир? — спросил он у Виктора.

— Нет, — сказал Виктор.

— Оборотень?

— Нет.

— Ведьма?

Мальчик повернулся к Максиму, и впервые за всё время на его серьёзном лице появилось что-то похожее на интерес.

— Любопытный способ рассуждать, — сказал он. — Методом исключения. Быстро. — Пауза. — Меня зовут Аш. Я не подпадаю ни под одну из категорий, которые вам уже назвали. Я старше большинства классификаций. И я пришёл посмотреть на вас.

— Посмотреть, — повторил Максим.

— Совет обеспокоен, — сказал Аш просто. — Нулевой субъект появляется раз в столетие, если повезёт. Последний раз это плохо закончилось. Они хотели прислать кого-то с весом, но без угрозы.

— И поэтому прислали ребёнка, — сказал Максим.

— Поэтому прислали меня, — поправил Аш. — Тело — это просто упаковка. — Он посмотрел на синее окно рядом с Максимом. — Вы уже читаете описания.

— Изучаю варианты, — сказал Максим.

— До какого дошли?

— Застрял на первом. У системного описания вампирского пути написано «жёсткие ограничения по образу жизни» — хотел уточнить детали. — Он кивнул на Виктора. — Он явно заинтересованная сторона, поэтому спрошу вас. Что это означает на практике?

Аш помолчал секунду. Потом посмотрел на Виктора с выражением, которое у людей обычно означает ваш пациент.

— Кровь, — сказал он. — Солнечный свет в разной степени в зависимости от возраста и линии. Иерархия клана — вы не просто становитесь вампиром, вы встраиваетесь в структуру. Это значит обязательства, правила, старейшины над вами. — Пауза. — И потеря части себя в первые годы. Инстинкты берут своё. Потом привыкаешь. Но первые лет десять тяжёлые.

— Десять лет, — сказал Максим без особой интонации.

— Для вампира это немного.

— Для меня пока много. — Максим что-то пролистнул в окне. — Оборотень?

— Проще в начале, тяжелее в середине, — сказал Аш. — Клановая система у них жёстче, чем у вампиров — там всё строится на доминировании. Если вы не склонны бороться за место в иерархии постоянно, это утомительно. Зато физически — едва ли не лучший вариант среди всех путей.

— Ведьма.

— Ведьмак, если на то пошло — путь не гендерный, название условное. — Аш чуть качнул головой. — Долго. Очень долго. Первые двадцать лет вы будете учеником. Потом ещё двадцать — середнячком. Зато потолка практически нет. Ирина вам подтвердит.

Ирина, которая всё это время молчала с видом человека, переваривающего что-то неприятное, коротко кивнула.

— Охотник, — продолжал Максим.

— Единственный путь, который оставляет вас человеком, — сказал Аш. — Система усиливает то, что уже есть. Навыки, реакции, обучаемость. Вы не получаете сверхъестественных способностей — вы получаете поддержку в их изучении и нейтральный статус. Ни один клан не может официально тронуть охотника без последствий.

— Официально, — выделил Максим.

— Вы внимательно слушаете, — заметил Аш.

— Я стараюсь. — Максим помолчал. — А пятый пункт.

Тишина.

Другая тишина — не та, что была раньше. Более плотная.

Виктор, который стоял у стены и до этого момента молчал с каменным лицом, чуть выпрямился. Ирина снова замерла. Даже огонь в камине как будто притих.

Аш смотрел на Максима. Долго. Потом медленно поставил локти на колени и сцепил пальцы.

— Вы уже пытались его разблокировать, — сказал он. Не вопрос.

— Пытался, — согласился Максим. — Система говорит «требуется дополнительное условие». Не говорит какое.

— И вам интересно.

— Мне интересно всё, что мне не говорят. Это, наверное, недостаток.

— Или достоинство, — сказал Аш тихо. — Зависит от точки зрения.

Он встал с кресла. Для ребёнка двигался очень странно — слишком плавно, слишком точно, как будто тело было инструментом, которым он пользовался сознательно с каждым шагом.

Подошёл к Максиму и остановился рядом. Посмотрел на синее окно — так смотрят на что-то знакомое, с чем давно не виделся.

— Пятый путь называли по-разному в разные эпохи, — сказал он негромко. — Архивы Совета используют термин «Грань». Некоторые старые тексты — «Нулевой класс». Что само по себе интересно, учитывая ваш статус.

— Что это означает?

— Это означает отсутствие пути, — сказал Аш. — В том смысле, что вы не становитесь ни одним из существующих существ. Вы остаётесь тем, чем являетесь — но Система встраивается в вас иначе. Не даёт класс. Даёт... доступ.

— Доступ к чему?

— К механике. — Аш посмотрел на него. — К тому, как работает Система изнутри. К способности видеть классы других существ. Изучать их. В определённых условиях — заимствовать элементы.

Тишина.

— Это звучит, — сказал Максим медленно, — как читерство.

— Именно поэтому этот путь заблокирован, — сказал Аш. — И именно поэтому Совет обеспокоен. Последний субъект, выбравший Грань — тот самый, в семнадцатом году — в итоге стал проблемой для всех сторон одновременно. Он не принадлежал никому. Его нельзя было остановить стандартными методами, потому что не было понятно, к какому классу он относится и что на него действует.

— И что с ним случилось?

Пауза.

— Он исчез, — сказал Аш. — В тридцать восьмом году. Просто перестал регистрироваться в Системе. — Короткая пауза. — Мы до сих пор не знаем, жив ли он.

Максим смотрел на синее окно.

Пятый пункт со знаками вопроса смотрел в ответ.

— Вы сказали «дополнительное условие», — произнёс Максим. — Что это за условие?

— Система откроет его, — сказал Аш, — только если субъект сам придёт к нему. Без подсказок извне. — Он выдержал паузу. — Именно поэтому я не могу сказать вам больше.

— Или не хотите.

— Или не могу, — повторил Аш твёрдо. — Есть разница. — Он отступил на шаг. — Я скажу вам одно, Максим. То, что могу сказать как представитель Совета официально. Какой бы путь вы ни выбрали — у вас будут враги. Нулевой субъект с открытым выбором — это угроза для любого, кто держит власть. Потому что вы не предсказуемы. Вы не встроены в систему с рождения, у вас нет обязательств перед кланами, нет долгов, нет страхов, которые в вас воспитывали годами. — Пауза. — Это делает вас опасным для всех. Включая нас.

— Значит, зачем вы помогаете?

Аш помолчал.

— Потому что у нас был опыт с нулевым субъектом, которому никто не помог, — сказал он наконец. — И потому что Совет предпочитает опасность, которую понимает, опасности, которую не понимает. — Лёгкий наклон головы. — Пока вы принимаете решение осознанно — вы предсказуемы хотя бы в этом.

Он достал из кармана куртки карточку — обычную визитку, белую, без текста — и положил на стол.

— Если решите поговорить ещё — подержите её в руке и подумайте об этом разговоре. Я найду вас.

— Как?

— Я старый, — сказал Аш просто. — У меня много методов.

Он направился к выходу. На пороге остановился, не оборачиваясь.

— И Максим.

— Что?

— Когда будете читать описание пятого пути — а вы его прочитаете, я уверен — обратите внимание на формулировку условия. Система обычно не лжёт. Но она очень любит точность. — Пауза. — Иногда ответ находится не там, где его ищут.

Он вышел.

Три секунды тишины.

— Кто это был? — спросил Максим.

— Аш, — сказал Виктор. — Это всё, что мы знаем наверняка. Возраст неизвестен. Класс неизвестен. Совет привлекает его в исключительных случаях.

— Он сказал «тело неудобное». Что это означает?

— То, что означает, — сказала Ирина тихо. — Некоторые существа умеют занимать чужие тела. Временно. С согласия или без — зависит от существа. Что именно Аш делает с этим ребёнком и где сейчас настоящее сознание этого ребёнка — я предпочитаю не думать.

Максим посмотрел на дверь, в которую вышел Аш.

Потом на белую карточку на столе.

Потом на синее окно.

Пятый пункт по-прежнему был там. Три знака вопроса. Спокойные. Ждущие.

Дополнительное условие.

Максим медленно поднял руку и коснулся пятого пункта пальцем.

Окно мигнуло.

◈ [???] — ДОСТУП ЗАБЛОКИРОВАН

Условие разблокировки: Субъект должен самостоятельно сформулировать природу пути.

Подсказки недоступны. Система ждёт.

Максим читал это несколько секунд.

Потом закрыл глаза.

Самостоятельно сформулировать природу пути.

Не выбрать. Не согласиться. Именно сформулировать — своими словами, своим пониманием.

Система не даст класс. Система даст доступ.

Доступ к механике.

К тому, как всё это работает.

Он открыл глаза.

— Виктор, — сказал он.

— Да?

— Расскажите мне про Систему. Всё, что знаете. Как она работает, как взаимодействует с разными классами, как выглядят окна у вампиров, у оборотней, у ведьм. — Пауза. — Мне кажется, я начинаю понимать, в чём условие.

Виктор смотрел на него.

— Вы серьёзно рассматриваете Грань, — сказал он. Не вопрос.

— Я серьёзно рассматриваю все варианты, — сказал Максим. — Именно это я и говорил с самого начала.

За окном антикварного магазина тихая московская улица жила своей жизнью. Машины, фонари, поздние прохожие.

Где-то там, в ночи, три клана и один неизвестный субъект двигались в их направлении.

У них было время до рассвета.

Максим надеялся, что этого хватит.

Представитель клана оборотней приехал на велосипеде.

Максим увидел его через окно — мужчина лет тридцати пяти, рыжий, в мятой джинсовой куртке, пристегнул велосипед к фонарному столбу с таким видом, будто приехал на встречу с приятелем. Огляделся, нашёл вывеску антикварного магазина, кивнул сам себе и направился к двери.

— Это оборотень? — спросил Максим.

Виктор смотрел в окно с выражением человека, которого жизнь уже ничем не удивит, но иногда всё равно пытается.

— Это Серёга, — сказал он.

— Серёга.

— Сергей Павлович Волков. Старший представитель клана Дикой Охоты по Центральному округу.

— Волков, — повторил Максим. — Серьёзно?

— Они все Волковы, — сказала Ирина из угла. — Традиция. Раньше это было конспирацией. Теперь просто привычка.

Дверь внизу хлопнула. Послышались шаги — лёгкие, быстрые, через две ступеньки. Потом стук в дверь комнаты — три раза, коротко, без церемоний.

— Открыто, Сергей, — сказал Виктор.

Дверь распахнулась.

Вблизи Серёга выглядел примерно так же, как издали — обычный человек, каких в Москве миллион. Разве что двигался чуть слишком легко для своей комплекции, и глаза у него были янтарные — не карие, не жёлтые, а именно янтарные, такого цвета, который в природе у людей не встречается.

Он окинул комнату взглядом, остановился на Максиме и широко улыбнулся.

— О, — сказал он. — Живой. Хорошо, а то я думал — может, вампиры уже что натворили.

— Сергей, — сказал Виктор с интонацией человека, считающего до десяти.

— Краус, привет. — Серёга небрежно кивнул ему и Ирине и без приглашения сел на свободный стул. — Ирина, ты как всегда прекрасна. — Снова Максиму: — Максим, да? Я Серёга. Можно просто Серёга, без отчества, я его всё равно не помню.

— Как не помните своё отчество? — спросил Максим.

— Меня назвали в честь деда, деда — в честь прадеда, прадеда — в честь прапрадеда. В какой-то момент я перестал отслеживать. — Он пожал плечами. — Это не важно. Важно то, что я приехал первым, значит получаю преимущество честного разговора.

— Преимущество честного разговора, — повторил Максим.

— Ну. Первый говорит правду. Остальные уже вынуждены конкурировать с ней, значит, тоже врать не очень выгодно. Логично же.

Максим посмотрел на Виктора.

— Он всегда такой?

— К сожалению, — сказал Виктор.

— Я просто эффективный, — сказал Серёга без малейшей обиды. — Слушай, Максим, я не буду делать вид, что мне всё равно, что ты выберешь. Нулевой субъект с открытым выбором — это важно для всех кланов, и глупо притворяться иначе. Но я также не буду давить, потому что это не работает и вообще некрасиво.

— Тогда что вы будете делать?

— Расскажу, как оно есть. — Серёга откинулся на спинку стула. — Спрашивай. Что хочешь знать про нас.

Максим подумал секунду.

— Что значит быть оборотнем по-настоящему.

Серёга помолчал. Впервые с момента появления его лицо стало чуть серьёзнее.

— Знаешь, все почему-то думают, что главное в этом — превращение, — сказал он. — Ну, волк, зубы, всё такое. Это не главное. Главное — это то, что ты чувствуешь всё время. Запахи, звуки, настроение людей рядом. Ты знаешь, когда человек врёт — не потому что умный, а потому что у него адреналин. Ты знаешь, когда кому-то плохо, когда кто-то боится. Это сначала очень громко, — он покрутил пальцем у виска. — Как радио, которое нельзя выключить. Потом привыкаешь. Начинаешь использовать.

— Звучит как вторжение в личное пространство, — заметил Максим.

— Звучит — да, — согласился Серёга. — Но люди тоже это чувствуют. Просто хуже. И не осознают. — Он пожал плечами. — Мы честнее, если подумать.

— А клан?

— А что клан. — Серёга чуть помедлил. — Клан — это семья. Со всем, что это означает. Хорошим и плохим. Тебя не бросят, за тебя встанут, за тебя умрут если надо. Но и ты обязан. Это не контракт — это кровь. Буквально.

— Иерархия жёсткая?

Серёга скривился.

— Зависит от альфы. У нас нормальный. — Пауза. — Он иногда орёт, но в целом — человек.

— Он тут?

— Нет. Он не приехал, потому что если приедет лично — это уже давление, а не разговор. — Серёга снова улыбнулся, но теперь в улыбке было что-то чуть менее простодушное. — Мы не идиоты, Максим. Мы понимаем, что нулевого субъекта не берут силой. Его или убеждают, или теряют.

— А если я выберу другой путь?

— Тогда выберешь другой путь, — сказал Серёга просто. — Мы живём в одном городе со всеми этими, — он кивнул на Виктора, — уже несколько сотен лет. Один человек с другим классом не изменит расстановку сил настолько, чтобы из-за этого ссориться.

— Но изменит?

Пауза.

— Немного изменит, — признал Серёга. — Да.

Максим кивнул и снова повернулся к синему окну. Оно висело рядом, терпеливое, как всегда. Он пролистнул описание пути оборотня — там было больше текста, чем в первый раз. Система как будто подгружала детали постепенно, по мере того как он задавал вопросы вслух.

Это было интересно само по себе.

— Серёга, — сказал он, не отрываясь от окна. — У вас системное окно выглядит так же, как моё?

Серёга моргнул. Кажется, он не ожидал такого вопроса.

— Ну... похоже. Не такое же. У нас оно зелёное. И там другие разделы — характеристики, статус внутри клана, активные способности. — Он прищурился. — Зачем тебе это?

— Интересуюсь механикой, — сказал Максим рассеянно.

Серёга посмотрел на Виктора. Виктор чуть заметно покачал головой — не сейчас, не объясняю.

— Можешь показать мне своё окно? — спросил Максим.

— Это... — Серёга потёр затылок. — Ну, это немного личное. Как паспорт показывать.

— Понимаю. Тогда просто опиши — как оно структурировано. Разделы, навигация.

— Зачем тебе это? — повторил Серёга, но уже с другой интонацией. Более внимательной.

— Я пытаюсь понять, как Система работает с разными классами, — сказал Максим и наконец оторвался от окна. Посмотрел на Серёгу прямо. — У меня есть гипотеза. Я её проверяю.

Серёга помолчал. Потом медленно кивнул.

— Три раздела, — сказал он. — Статус — это кто ты и где в иерархии. Навыки — что умеешь, что можешь прокачать. И инстинкты — это отдельный раздел, только у нас. Там что-то вроде... текущего состояния зверя. Насколько близко превращение, что его провоцирует.

— Инстинкты — это отдельный раздел, — повторил Максим.

— Ага. Говорят, у вампиров вместо него — жажда. Отдельная шкала.

Максим снова посмотрел на синее окно.

У него в окне было четыре раздела. Статус. Пути. Параметры — пустые пока. И ещё один, который он до этого момента не открывал, потому что раздел был без названия. Просто пустая вкладка.

Он открыл её.

[РАЗДЕЛ БЕЗ НАЗВАНИЯ]

Этот раздел активируется после выбора пути.

Для нулевого субъекта — предпросмотр недоступен.

...

(Система фиксирует: субъект демонстрирует нестандартный интерес к механике. Параметр любопытства: высокий. Параметр осторожности: высокий. Параметр импульсивности: низкий.)

(Система наблюдает.)

Максим уставился на последние строчки.

Система его оценивала. Прямо сейчас, в реальном времени. Не просто ждала выбора — наблюдала за тем, как он думает, как задаёт вопросы, что его интересует.

— Виктор, — сказал он медленно.

— Да.

— Система интерактивная в обе стороны. Она не просто реагирует на выбор — она собирает данные о субъекте до выбора.

Виктор выпрямился.

— Покажите, — сказал он резко.

Максим развернул окно так, чтобы Виктор мог видеть — хотя это требовало усилия, как будто окно сопротивлялось. Виктор прочитал. Его лицо не изменилось, но что-то в нём стало другим. Более напряжённым.

— Этого не должно быть в нулевом окне, — сказал он тихо.

— Чего именно?

— Параметров личности. Это появляется после инициации. После выбора. — Он помолчал. — Система обычно не оценивает до того, как субъект определился.

— Значит, со мной она делает исключение.

— Или, — сказала Ирина медленно, — правила для нулевого субъекта другие. И мы просто не знали этого, потому что раньше никто не заглядывал в безымянный раздел.

— Или предыдущие нулевые субъекты не догадывались туда заглянуть, — добавил Серёга. Он тоже встал и читал через плечо Максима с видом человека, который пришёл по одному делу, а попал совсем в другое. — Слушай, а ты раньше чем занимался? До того как сюда попал.

— Программирование, — сказал Максим.

— Вот как.

— Примерно. Системный анализ, если точнее.

Серёга посмотрел на Виктора.

— Краус, — сказал он.

— Я вижу, — сказал Виктор.

— Нет, ты не понимаешь. Системный аналитик. В системе. — Серёга ткнул пальцем в воздух. — Это не случайность.

— У Системы нет случайностей, — сказала Ирина тихо.

Тишина.

Максим смотрел на экран. Параметр любопытства — высокий. Параметр импульсивности — низкий.

Система наблюдает.

— Она целенаправленно выбрала меня, — сказал он.

Никто не ответил.

Но никто и не возразил.

За окном антикварного магазина что-то изменилось — едва уловимо, как меняется давление перед грозой. Серёга вдруг поднял голову и посмотрел в сторону улицы. Его янтарные глаза стали чуть темнее.

— К нам едут, — сказал он.

— Кто? — спросил Виктор.

— Двое. — Он втянул носом воздух сквозь закрытое окно — просто втянул воздух, и этого почему-то хватило. — Не наши. Не вампиры. Запах другой. Незнакомый.

— Ковен? — спросила Ирина.

— Нет, — сказал Серёга медленно. — Ведьм я знаю. Это... — Он замолчал. Нахмурился. — Это что-то, чего я раньше не встречал.

Виктор подошёл к окну и посмотрел на улицу. Максим встал рядом.

Снаружи было тихо. Обычная ночная улица. Фонари, припаркованные машины, велосипед Серёги у столба.

А потом Максим увидел их.

Двое. Шли по тротуару — медленно, без спешки. С виду обычные люди, мужчина и женщина. Но что-то в том, как они двигались — синхронно, слишком синхронно — было неправильным. И ещё одно.

Синее окно перед Максимом вдруг сделало то, чего раньше не делало.

Оно предупредило.

ВНИМАНИЕ

Зафиксированы субъекты вне классификации. Категория: неизвестна.

Рекомендация: избегать контакта до идентификации.

Система не может гарантировать нейтралитет указанных субъектов.

— Виктор, — сказал Максим.

— Вижу предупреждение, — сказал Виктор тихо. — Да.

— Система говорит «вне классификации». Что это означает?

Долгая пауза.

— Это означает, — сказал Виктор, — что они не принадлежат ни к одному из известных нам классов.

— Сколько таких классов существует?

— Всё, что мы знаем, — вампиры, оборотни, ведьмы, охотники и несколько редких вариантов, — сказал Виктор. — Система знает их всех. Она никогда не пишет «неизвестна».

— Никогда?

— Никогда, — повторила Ирина.

Двое на улице остановились прямо напротив магазина.

Женщина подняла голову и посмотрела прямо в окно. С такого расстояния лица не было видно — только силуэт, только белое пятно лица в свете фонаря.

Но Максим почему-то был уверен, что она смотрит именно на него.

Синее окно мигнуло ещё раз.

(Система фиксирует: параметр интуиции — аномально высокий.)(Коррекция оценки субъекта производится.)

(Система пересматривает.)

— Серёга, — сказал Максим, не отрывая взгляда от улицы.

— Что.

— Ты сказал, что приехал первым, чтобы говорить честно.

— Сказал.

— Тогда честно — ты видел когда-нибудь, чтобы Система пересматривала оценку субъекта в реальном времени?

Долгая пауза.

— Нет, — сказал Серёга.

— И что это означает?

Серёга посмотрел на него. Потом на улицу. Потом снова на него.

— Это означает, — сказал он медленно, — что ты либо очень интересный человек, либо очень большая проблема.

— Или и то и другое, — сказал Максим.

— Или и то и другое, — согласился Серёга.

На улице двое в ночи стояли и ждали.

Система пересматривала.

Максим смотрел на пятый пункт в своём окне.

Три знака вопроса.

Ему кажется, или они стали чуть ярче?

Первой нарушила тишину женщина на улице.

Она просто подняла руку и постучала по воздуху — один раз, как стучат в дверь. Жест был странным, потому что между ней и магазином было метров двадцать асфальта, фонарный столб и велосипед Серёги.

Но звук удара в дверь раздался прямо здесь. В комнате. Чёткий, близкий, как будто костяшки пальцев коснулись дерева в метре от Максима.

Серёга тихо выругался.

— Пространственный резонанс, — сказала Ирина. Голос у неё был ровным, но пальцы, которыми она опиралась о стол, побелели. — Это очень старая техника. Я читала о ней только в архивных текстах.

— Насколько старая? — спросил Максим.

— Старше письменности, — сказала она. — Приблизительно.

Женщина на улице снова подняла голову. На этот раз Максим видел её лицо — фонарь как будто стал ярче специально. Молодая с виду, тёмные волосы, совершенно спокойное выражение лица. Рядом мужчина — старше, седой, с таким же спокойствием во взгляде, которое бывает только у людей, которым уже очень давно ничего не страшно.

Они ждали.

— Они хотят войти, — сказал Виктор.

— Это очевидно, — сказал Серёга. — Менее очевидно — зачем мы должны их впускать.

— Они не ломятся, — заметил Максим.

— Что?

— Они стоят и ждут. Та, что помоложе, постучала — вежливо, даже с учётом странного способа. Они не давят, не угрожают, не лезут. Они ждут разрешения.

Пауза.

— Это может быть тактикой, — сказал Виктор.

— Может, — согласился Максим. — Но синее окно написало «избегать контакта», а не «немедленно уходите». Разница есть. — Он помолчал. — И они вне классификации — а значит, ни один из кланов не знает, кто они такие. Это означает, что информация о нулевом субъекте дошла не только до вас.

— Это мы и так знаем.

— Нет, вы знаете, что до кланов дошла. — Максим кивнул на улицу. — Эти двое — не клан. Они получили информацию из другого источника. И если мы их не впустим — мы не узнаем, какого.

Долгая пауза.

Виктор смотрел на Максима с выражением человека, который начинает подозревать, что ситуация вышла из-под контроля, хотя формально он всё ещё хозяин в своём доме.

— Вы хотите их впустить, — сказал он.

— Я хочу с ними поговорить, — поправил Максим. — Это разные вещи. Можно поговорить через окно.

— Они использовали пространственный резонанс, — сказала Ирина. — Если разговор через стекло их устраивал, они бы уже начали.

— Значит, нет, — сказал Максим. — Тогда впустим.

— Максим, — начал Виктор.

— Виктор. — Максим посмотрел на него. — Вы сами сказали — они знают, где мы. Они могут постучать в воздухе на расстоянии двадцати метров. Если бы они хотели причинить вред — зачем ждать разрешения?

Серёга задумчиво почесал затылок.

— Он прав, — сказал он с явной неохотой. — Логика правильная. Тактически впускать их не лучше и не хуже, чем не впускать. А информация нужна.

Виктор помолчал три секунды.

— Впускаем, — сказал он. — Но уровень три.

— Что такое уровень три? — спросил Максим.

— Это значит, — сказал Серёга, — что сейчас я выйду за дверь и прослежу, чтобы они не делали по пути ничего лишнего. И если что-то пойдёт не так — среагирую.

— Оборотень как служба безопасности.

— Я многофункциональный.

Серёга вышел. Послышались его шаги вниз по лестнице, потом хлопнула входная дверь.

Максим снова посмотрел на улицу. Серёга вышел из магазина и остановился у входа, засунув руки в карманы куртки с видом человека, которому просто скучно. Двое напротив никак на него не отреагировали — посмотрели спокойно и стали ждать дальше.

Минута. Две.

Потом двое пошли через дорогу. Серёга проводил их взглядом и двинулся следом.

Шаги на лестнице — три пары, но слышно только две. Двое двигались почти бесшумно.

Дверь открылась.

Вблизи они выглядели иначе.

Не пугающе — нет. Скорее... несовременно. Не в смысле одежды или внешности. Просто что-то в том, как они стояли, как смотрели — было из другого времени. Как старые вещи в магазине Виктора: с виду обычные, но с историей, которая чувствуется.

— Благодарим за гостеприимство, — сказал мужчина. По-русски, без акцента, но с ритмом, который бывает у людей, для которых этот язык не первый и не второй. — Меня зовут Корвус. Это Мара.

— Что вы такое? — спросил Виктор без предисловий.

— Прямо, — заметил Корвус без обиды. — Это уважаемо. — Он помолчал. — Мы из тех, кого ваша Система не умеет классифицировать. Это не потому что мы опасны. Это потому что мы существовали до того, как у неё появились наши категории.

— До Системы, — сказала Ирина медленно.

— Мы современники её появления. — Мара говорила тише, но в тишине слышнее. — Это не одно и то же.

— Что вы такое конкретно? — повторил Виктор.

— Страж и летописец, — сказал Корвус просто. — Это наши функции. Не класс — функции. Класса у нас нет.

— Страж чего? — спросил Максим.

Оба сразу посмотрели на него. Не агрессивно, не с давлением — просто переключили внимание, как переключают фокус. Максим почувствовал это физически, как лёгкое изменение давления в ушах.

— Страж точек перехода, — сказал Корвус. — Мест, где один мир касается другого. Ваш портал сегодня ночью — это была наша точка. Мы её не создавали. Но мы за ней наблюдаем.

— Значит, вы видели, как я появился, — сказал Максим.

— Мы видели, откуда вы появились, — поправил Корвус. — Это разные вещи.

— И откуда?

Пауза.

Корвус и Мара снова переглянулись — быстро, почти незаметно.

— Это сложный вопрос, — сказал Корвус.

— Самые важные вопросы обычно сложные, — сказал Максим. — Это не означает, что на них не нужно отвечать.

Мара чуть улыбнулась. Впервые с момента появления — маленькая, острая улыбка.

— Вы появились не из другого места, — сказала она. — Вы появились из другого состояния. Ваш мир и этот мир — одно и то же место. Но в вашем мире Системы нет.

Тишина.

— Стоп, — сказал Серёга. — То есть он не из другого мира?

— Из другой версии этого, — сказала Мара. — Точки перехода не переносят людей между мирами. Они переносят их между состояниями реальности. В вашей версии, Максим, не было Системы, не было кланов, не было того, что вы называете сверхъестественным.

— Это была просто Москва, — сказал Максим.

— Просто Москва, — подтвердила Мара.

— А здесь.

— Здесь то же самое, — сказала она. — Но с надстройкой. Система существует поверх реальности — как слой. Вы перешли из реальности без слоя в реальность с ним.

Максим молчал.

Он думал о том, что это объясняло многое. Почему он не помнил перехода — нельзя помнить то, что не похоже ни на что из известного опыта. Почему синее окно появилось сразу — Система обнаружила субъекта, у которого нет записей, нет истории, нет класса. Чистый лист.

— Зачем вы пришли? — спросил он.

— Есть правила, — сказал Корвус. — Страж обязан уведомить субъекта перехода о природе его перемещения. Это не выбор — это протокол.

— Очень старый протокол, — добавила Мара.

— Вы уведомили, — сказал Максим. — Что дальше?

— Дальше — ничего, — сказал Корвус. — Дальше это ваша жизнь. Мы не кланы, мы не вербуем, не уговариваем и не угрожаем. — Он чуть склонил голову. — Но у нас есть информация, которой нет ни у кого из присутствующих. И мы готовы её дать. Не потому что хотим что-то получить взамен.

— А почему? — спросил Виктор с нескрываемым скептицизмом.

— Потому что летописец документирует, — сказал Корвус ровно. — А то, что происходит сегодня ночью, достойно документирования. Нулевой субъект с переходом — это событие раз в несколько столетий. Нам интересно, чем оно закончится.

— Вы хотите наблюдать.

— Мы уже наблюдаем, — сказал Корвус. — Вопрос только в том, будет ли это наблюдение взаимовыгодным.

Максим смотрел на него несколько секунд.

Потом кое-что щёлкнуло.

Тихо, но отчётливо — как щёлкает замок, когда подобрал правильный ключ.

Он повернулся к синему окну.

Пятый пункт.

Три знака вопроса.

Субъект должен самостоятельно сформулировать природу пути.

Он думал об этом всё время, пока разговаривал — фоном, краем сознания. Собирал информацию. Слушал Серёгу про инстинкты как отдельный раздел. Слышал Ирину про архивные тексты. Видел, как Система обновляет его оценку в реальном времени.

Система не даёт класс. Система даёт доступ к механике.

Корвус сказал: летописец документирует.

Страж наблюдает.

Мара сказала: Система существует как слой поверх реальности.

А он — системный аналитик. Человек, который по профессии смотрит на то, как системы устроены. Находит в них ошибки и закономерности. Работает не внутри системы — работает с ней.

Доступ к механике.

Он вдруг понял.

Понял так отчётливо, что удивился, почему не понял раньше.

— Это не путь существа, — сказал он вслух.

Все замолчали.

— Что? — спросила Ирина.

— Пятый путь, — сказал Максим. — Грань. Нулевой класс. Все остальные пути — это пути существа. Ты становишься вампиром, оборотнем, ведьмой. Система встраивается в тебя — даёт тебе класс, способности, ограничения. Ты существуешь внутри Системы.

— И? — сказал Виктор.

— А пятый путь — это путь наблюдателя, — сказал Максим. — Ты не существуешь внутри Системы. Ты существуешь рядом с ней. Смотришь на неё снаружи. Понимаешь, как она устроена, потому что ты не часть механизма. — Он помолчал. — Это то же самое, что я делал всю профессиональную жизнь. Только объект другой.

Тишина.

Долгая.

Синее окно мигнуло.

◈ [ГРАНЬ] — УСЛОВИЕ ВЫПОЛНЕНО

Субъект сформулировал природу пути самостоятельно. Описание пути разблокировано.

Читать?

[ДА] / [НЕТ]

Максим смотрел на два варианта.

Ирина подошла ближе и прочитала через его плечо. Тихо выдохнула.

Серёга присвистнул.

Виктор ничего не сказал — просто стоял и смотрел с выражением, которое Максим не умел ещё читать, но которое было явно сложным.

Корвус и Мара переглянулись.

— Быстро, — сказала Мара тихо. — Очень быстро. Предыдущий субъект разбирался с этим три месяца.

— У предыдущего субъекта не было внешних подсказок, — сказал Корвус.

— Мы не давали подсказок.

— Нет, — согласился Корвус. — Но мы дали ему слово «летописец». — Пауза. — Иногда одного слова хватает.

Максим смотрел на кнопки.

Да или нет.

Прочитать описание пятого пути — или закрыть и выбирать из четырёх известных.

Это ещё не выбор пути. Это только чтение. Он имеет право прочитать и отказаться.

Или нет?

— Если я нажму «да», — сказал он, — это необратимо?

— Нет, — сказала Ирина. — Разблокировка описания — это только информация. Выбор подтверждается отдельно.

— Вы уверены?

— Я работаю с системными протоколами триста лет, — сказала она сухо. — Да, уверена.

Максим кивнул.

Нажал «да».

◈ ГРАНЬ — ПУТЬ НАБЛЮДАТЕЛЯ

Вы не получаете класс. Вы получаете перспективу.

Субъект пути Грань существует вне иерархии всех кланов. Ни один клан не имеет над ним юрисдикции. Ни один класс не определяет его возможности полностью.

Механика пути: — Пассивное чтение системных параметров других субъектов при контакте — Анализ способностей без их активации — Постепенное освоение элементов чужих путей через длительное взаимодействие (не копирование — понимание) — Отсутствие базовых сверхъестественных способностей на старте

Ограничения: — Вы уязвимы как человек до развития собственных навыков — Вас нельзя классифицировать — это защита и слабость одновременно — Система не будет вести вас. Система будет наблюдать вместе с вами

Предупреждение: Субъекты пути Грань исторически становились либо значимыми фигурами в истории Системы, либо исчезали бесследно. Промежуточных исходов зафиксировано мало.

Последнее: Этот путь нельзя выбрать из страха или расчёта. Система примет выбор только если субъект выбирает его потому что не может иначе.

Вы готовы?

[ВЫБРАТЬ ГРАНЬ] / [ВЕРНУТЬСЯ К СПИСКУ]

Максим читал.

Перечитал.

Отложил — мысленно, как откладывают документ, который нужно обдумать.

— Интересная последняя строчка, — сказал он.

— Какая? — спросил Серёга, который тоже уже читал.

— «Система примет выбор только если субъект выбирает его потому что не может иначе». — Максим закрыл описание. — Это не условие для слабых людей.

— Нет, — согласилась Мара тихо.

— Это вообще не условие, — сказал Максим. — Это проверка честности. Система проверяет — ты выбираешь это потому что это ты, или потому что это выгодно.

— И если выгода? — спросил Серёга.

— Тогда Система, судя по всему, не засчитает выбор. Или засчитает — но не тот, который ты думаешь.

Виктор отошёл к окну. Смотрел на улицу, где стояли раньше Корвус и Мара — теперь, конечно, пустую.

— Максим, — сказал он.

— Да.

— Вы понимаете, что если выберете Грань — вы станете угрозой для всех кланов одновременно. Включая нас.

— Понимаю.

— И что Совет, клан Дикой Охоты, ковен и неизвестный четвёртый субъект — все они предпочли бы другой вашей выбор.

— Понимаю и это.

— И вас это не останавливает.

Максим помолчал.

— Виктор, — сказал он. — Вы спросили неправильно.

— Как правильно?

— Правильно вот как: останавливает ли меня это от выбора того, что является мной. — Пауза. — И ответ — нет. Не останавливает.

Тишина.

Серёга тихо выдохнул через нос.

Ирина смотрела в пол.

Корвус и Мара у стены были неподвижны — они вернулись в комнату так бесшумно, что никто не заметил когда.

— Тогда у меня один вопрос, — сказал Виктор. Он обернулся от окна. — Последний.

— Слушаю.

— Вы выбираете это потому что не можете иначе?

Долгая пауза.

Самая долгая за эту ночь.

Максим смотрел на синее окно. На две кнопки. На три знака вопроса, которых уже не было — вместо них светилось название.

Грань.

Он думал о том, что никогда в жизни не умел работать внутри чужих систем. Всегда смотрел на них снаружи — видел структуру, видел ошибки, видел то, что другие не замечали, потому что были частью механизма. Это раздражало людей вокруг него. Делало его неудобным. Не командным игроком.

Он думал о том, что всю жизнь его за это не любили.

И что он всё равно не умел иначе.

— Да, — сказал он.

Он нажал кнопку.

ВЫБОР ПРИНЯТ.

Добро пожаловать, Наблюдатель. Инициализация завершена.

Уровень: 0 Класс: ГРАНЬ Статус: активен

Система видит вас. Система ждёт, что будете делать вы.

Синее окно изменилось.

Стало больше. Глубже. Как будто раньше Максим смотрел на него с поверхности, а теперь заглянул внутрь. В нём появились новые разделы — пустые пока, но не заблокированные. Просто пустые, как чистые страницы.

А потом произошло кое-что неожиданное.

Он посмотрел на Виктора.

И увидел его окно.

Не так чётко, как своё — как будто сквозь матовое стекло. Но увидел. Синее с красным отливом. Разделы, которые Виктор не открывал специально. Цифры, которые что-то означали.

Он перевёл взгляд на Серёгу.

Зелёное. Три раздела. Инстинкты — второй, сейчас почти спокойный.

На Ирину.

Её окно было серо-фиолетовым и очень сложным — много уровней, много текста.

На Корвуса.

Ничего. Темнота там, где должно было быть окно. Как экран выключенного монитора.

— Интересно, — сказал Максим вслух.

— Что вы видите? — спросила Мара. Тихо. Очень заинтересованно.

— Всех, — сказал Максим. — Вас — нет.

— Мы вне Системы, — сказал Корвус. — Она не знает нас. Значит, и вы через неё — нет.

— Пока, — сказал Максим.

Корвус чуть склонил голову.

— Пока, — согласился он.

Виктор смотрел на Максима с тем сложным выражением, которое тот уже начинал понимать. Это была не угроза и не злость. Это было что-то вроде признания — нежеланного, но честного.

— Вы только что стали самым неудобным человеком в Москве, — сказал он.

— Это не первый раз в моей жизни, — сказал Максим.

За окном антикварного магазина начинало светать.

Очень медленно, почти незаметно — небо из чёрного становилось тёмно-синим. Москва просыпалась по своим делам, не подозревая, что в переулке Кривоколенного этой ночью что-то изменилось.

Не в мире.

В одном конкретном человеке.

Максим смотрел на новое окно — на пустые разделы, которые ждали содержания, на нулевой уровень, который нужно было с чего-то начинать.

Наблюдатель.

Уровень ноль.

Город за окном жил своей жизнью, и где-то в нём — он теперь чувствовал это краем нового, странного чувства — четыре клана начинали понимать, что нулевой субъект уже сделал выбор. И что этот выбор не понравится никому.

— Ну, — сказал Серёга, потянувшись до хруста в плечах. — И что теперь?

Максим посмотрел на него.

— Теперь, — сказал он, — вы расскажете мне всё о том, как устроен ваш клан. Не для того чтобы я к вам вступил. А потому что мне нужно понять, как вы работаете.

— Зачем?

— Потому что Наблюдатель, который ничего не знает — бесполезен, — сказал Максим просто. — А я не собираюсь быть бесполезным.

Серёга смотрел на него несколько секунд.

Потом засмеялся — коротко, искренне, как смеются над чем-то неожиданно хорошим.

— Ладно, — сказал он. — Уговорил. Но сначала кофе. У тебя есть кофе? — Это уже Виктору.

— Я живу здесь с тысяча девятьсот двенадцатого года, — сказал Виктор. — Конечно есть кофе.

Кофе у Виктора был хорошим.

Это было немного неожиданно — Максим почему-то ожидал чего-то готического. Кофе в чёрных чашках, возможно с черепами. Но нет: обычная гейзерная кофеварка, зерна из жестяной банки с итальянской надписью, и через три минуты в комнате с синим огнём пахло как в нормальной московской квартире утром в воскресенье.

Серёга держал чашку двумя руками и смотрел на Максима с видом человека, которому есть что сказать, но он пока решает — говорить или нет.

Максим смотрел в свою чашку и одновременно — краем нового, странного зрения — на окна всех присутствующих.

Это было похоже на двойную экспозицию в фотографии. Реальность обычная — стол, кофе, люди. И поверх неё — слой Системы. Цветные прямоугольники, цифры, статусы. Виктор сейчас читал что-то в своём окне — красно-синие строчки мелькали слишком быстро, чтобы Максим успел разобрать. Ирина своё окно закрыла и сидела с закрытыми глазами, но её фиолетово-серый интерфейс всё равно просвечивал — как экран телефона сквозь ткань кармана.

— Это неудобно? — спросил Серёга.

Максим поднял взгляд.

— Что именно?

— Видеть нас. Наши окна. — Серёга чуть наклонил голову. — Я вижу, что ты смотришь не совсем туда, куда смотришь.

— Пока непривычно, — сказал Максим честно. — Как новые очки. Первые несколько часов мозг не знает, какую картинку считать основной.

— Привыкнешь?

— Наверное. — Он сделал глоток. — Серёга, ты сказал, что у вас инстинкты — это отдельный раздел.

— Ну.

— У тебя сейчас этот раздел почти спокойный. Светло-зелёный. Но когда ты смотришь на меня — он чуть темнеет.

Серёга помолчал.

— Ты видишь это в реальном времени, — сказал он медленно.

— Да.

— И что ты с этим делаешь?

— Пока просто наблюдаю, — сказал Максим. — Но хочу понять — это реакция на меня конкретно или на Грань в целом? Ты чувствуешь меня как угрозу или как что-то незнакомое?

Серёга помолчал дольше. Потом поставил чашку.

— Незнакомое, — сказал он наконец. — У тебя нет запаха класса. Понимаешь? У вампиров — один запах, у ведьм — другой, у людей — третий. Это не то, что чувствуют люди. Это глубже. А у тебя теперь — ничего. Как дыра в воздухе. — Пауза. — Инстинкт не знает, как на это реагировать. Это не опасно — просто странно. Как смотреть на слепое пятно.

— Это полезно знать, — сказал Максим.

— Зачем?

— Потому что если я понимаю, как меня воспринимают другие существа на инстинктивном уровне — я могу это учитывать. — Он взял ручку со стола Виктора и блокнот, лежавший рядом. — Можно?

— Пожалуйста, — сказал Виктор без особой интонации.

Максим открыл блокнот на чистой странице и написал сверху: Грань — первые наблюдения.

Ирина открыла глаза и посмотрела на это с выражением, которое Максим уже умел читать — сложная смесь профессионального интереса и лёгкого беспокойства.

— Ты ведёшь записи, — сказала она.

— Я системный аналитик, — сказал Максим. — Это рефлекс.

— В нашем мире блокноты с такими записями имеют привычку становиться очень ценными, — сказала она. — И очень опасными.

— Тогда надо делать хорошие записи, — сказал Максим. — Чтобы ценность перевешивала опасность.

Корвус, который всё это время стоял у стены с кофе и молчал, вдруг сказал:

— Летописец одобряет подход.

— Рад слышать, — сказал Максим.

Он написал в блокноте: Оборотни — инстинкты отдельный раздел, реагируют на отсутствие запаха класса. Не угроза — незнакомость. Учитывать при первом контакте.

Потом поднял взгляд на Виктора.

— Виктор, у вас сейчас в окне что-то изменилось. Три минуты назад вы читали что-то быстро — это было похоже на входящее сообщение.

Виктор медленно поставил свою чашку.

— Ты видишь содержимое окон, — сказал он.

— Нечётко. Как будто сквозь непрозрачное стекло. Вижу структуру, активность, цвет. Содержания пока не разбираю. — Пауза. — Пока.

— Это быстро развивается, — сказала Ирина.

— Или это просто работает так с самого начала, и предыдущий субъект просто не знал, на что смотреть, — сказал Максим. — Что было в сообщении, Виктор?

Пауза.

Долгая пауза человека, который взвешивает — говорить или нет — и понимает, что скрывать бессмысленно.

— Четвёртый игрок, — сказал Виктор. — Мы идентифицировали его десять минут назад.

— И?

— Это не клан, — сказал Виктор. — И не Совет. — Он помолчал. — Это охотник. Одиночка. Его зовут Даниил Рост. Ему сорок два года, он работает независимо уже двадцать лет, и за это время у него не было ни одного провала.

— Охотник охотится на кого?

— На тех, кто нарушает баланс, — сказал Виктор. — Он не работает на людей и не работает на кланы. Его философия — равновесие. Если что-то или кто-то угрожает устоявшемуся порядку вещей, он вмешивается.

Максим медленно кивнул.

— И нулевой субъект с выбором Грани — это угроза равновесию.

— По его логике — возможно, да.

— Он едет сюда?

— Он уже здесь, — сказал Виктор. — Был здесь с самого начала, судя по всему. Просто наблюдал.

Слово повисло в воздухе.

Наблюдал.

Максим почти улыбнулся.

— Значит, нас двое, — сказал он.

— Аналогия не точная, — сказал Виктор. — Он охотник с двадцатью годами опыта. У тебя—

— Уровень ноль, я в курсе.

— Именно.

— И всё равно нас двое, — повторил Максим. — Просто с разным опытом.

Стук в дверь.

На этот раз обычный. Снизу, от входной двери магазина. Три удара — спокойных, без спешки.

Все в комнате переглянулись.

— Это он, — сказал Серёга. Он уже встал — бесшумно, инстинктивно, как встают звери перед чем-то незнакомым. Янтарные глаза чуть потемнели. — Другой запах. Человек, но не совсем.

— Охотник с системной поддержкой, — сказала Ирина. — Они пахнут немного иначе. Система оставляет след.

Виктор уже шёл к выходу.

— Я открою.

— Я с тобой, — сказал Серёга.

— Не надо. — Виктор остановился в дверях. — Если он хотел нападать — не стучал бы. — Взгляд на Максима. — Оставайтесь здесь.

Он вышел.

Максим остался сидеть с кофе и блокнотом. Слушал шаги вниз. Скрип входной двери. Голоса — два, негромкие, разобрать слова не получалось.

Он смотрел в окно Серёги — зелёный раздел инстинктов потемнел до оливкового. Напряжение, не агрессия. Готовность.

— Мара, — сказал Максим.

Женщина у стены посмотрела на него.

— Вы сказали, что видели, откуда я появился. Что видели точку перехода. — Пауза. — Вы видели только меня или там было что-то ещё?

Мара и Корвус снова обменялись быстрым взглядом.

— Что заставляет вас думать, что там было что-то ещё? — спросил Корвус.

— Потому что Система выбрала меня не случайно, — сказал Максим. — Вы это оба понимаете, иначе не пришли бы. Системный аналитик с низкой импульсивностью и высоким любопытством в момент открытия нулевого окна — это не совпадение. — Он сделал глоток кофе. — Система подготовила точку перехода под конкретного субъекта. Значит, она знала, кого ищет. Значит, был критерий отбора. И я хочу знать какой.

Тишина.

Корвус смотрел на него долго — с тем же выражением, что раньше. Смесь интереса и чего-то похожего на осторожность.

— Вы быстро думаете, — сказал он наконец.

— Это моя работа.

— Была вашей работой.

— Теперь просто расширился круг задач.

Корвус помолчал ещё. Потом сказал — медленно, как говорят, когда взвешивают каждое слово:

— Критерий был один. Система искала субъекта, который достаточно гибок, чтобы не сломаться от перехода. Достаточно аналитичен, чтобы понять Грань самостоятельно. И достаточно — он выбрал следующее слово с паузой — нейтрален, чтобы не принадлежать ни одной существующей стороне изначально.

— Нейтрален, — повторил Максим.

— Человек без сверхъестественного мира внутри себя — чистый носитель. Без предрассудков, без страхов, воспитанных в системе с детства. — Корвус смотрел на него ровно. — Вы пришли сюда без груза. Это редкость.

— И Система это использовала.

— Система всегда использует то, что есть.

Шаги на лестнице.

Виктор вернулся. За ним — мужчина, которого Максим ещё не видел.

Даниил Рост выглядел как человек, который давно решил, что внешность — это инструмент, и пользуется им осознанно. Сорок два года, как сказал Виктор, но выглядел на тридцать пять. Тёмная куртка, короткие волосы с сединой на висках, лицо — внимательное, закрытое, без лишних эмоций на поверхности.

Он вошёл и первым делом — раньше, чем поздороваться — посмотрел на Максима.

Максим посмотрел в ответ.

И увидел его окно.

Серое. Чистое, без цветовых оттенков — только чёткая структура. Разделов было много — больше, чем у остальных. И все они были активны. Не мигали, не светились ярко — просто работали, тихо и постоянно, как хорошо настроенный механизм.

— Значит, ты выбрал Грань, — сказал Рост. Не вопрос — констатация.

— Да, — сказал Максим.

— Сколько времени прошло с момента появления?

— Около четырёх часов.

Рост кивнул — коротко, как кивают, получив цифру, которую хотели услышать.

— Быстро, — сказал он.

— Все так говорят.

— Это не комплимент, — сказал Рост. — Быстрый выбор в таких вещах — это либо признак ясного ума, либо признак того, что человек не понял, во что ввязывается.

— Какой из двух вариантов вы ставите на меня?

— Пока не решил, — сказал Рост. — Поэтому пришёл.

Он не сел. Остался стоять у входа — не агрессивно, но и не расслабленно. Позиция наблюдателя: вижу всех, выход рядом.

Максим снова посмотрел на его серое окно. На раздел, который светился чуть ярче остальных.

— У вас один раздел активнее прочих, — сказал Максим.

Рост чуть прищурился.

— Описание.

— Верхний правый. Я не вижу, что там написано. Но он живёт отдельно от остальных.

Рост молчал несколько секунд.

— Это журнал угроз, — сказал он наконец. — Система ведёт список субъектов, которые могут нарушить баланс. Обновляется в реальном времени. — Пауза. — Твоё имя появилось там три часа назад.

— И вы пришли посмотреть на угрозу лично.

— Я пришёл оценить, — поправил Рост. — Это разные вещи.

— Оценили?

— Оцениваю.

Максим кивнул и открыл блокнот. Написал: Охотник — серое окно, много активных разделов, журнал угроз. Не клан. Работает на равновесие. Наблюдает.

— Ты записываешь, — сказал Рост.

— Это рефлекс.

— Что именно?

— Наблюдения. — Максим посмотрел на него. — Вы двадцать лет работаете в одиночку. Значит, у вас есть своя система сбора информации. Как она устроена?

Пауза.

Серёга негромко хмыкнул из угла.

— Ты пришёл оценить его, — сказал он Росту, — а он уже изучает тебя.

— Я заметил, — сказал Рост.

— Это не манипуляция, — сказал Максим. — Я правда хочу знать. Охотник-одиночка с системной поддержкой — это уникальная конфигурация. Вы единственный, кто работает между кланами без привязки. Грань и охотник — это ближайшие соседи по нейтралитету.

— Мы не соседи, — сказал Рост.

— Нет?

— Охотник служит равновесию, — сказал Рост. — Наблюдатель служит пониманию. Это не одно и то же.

— Это не противоположное, — сказал Максим.

Рост смотрел на него.

Долго.

Потом сделал то, чего, судя по реакции Виктора, не делал никогда раньше с незнакомыми субъектами — подошёл к столу и сел.

— Задай мне ещё раз свой вопрос, — сказал он. — Про систему сбора информации.

Максим открыл новую страницу блокнота.

За окном Москва окончательно проснулась — шум утреннего трафика, далёкий гудок, голоса. Обычный город, который понятия не имел о том, что происходило этой ночью в антикварном магазине в трёх кварталах от Чистых прудов.

Максим смотрел на людей за окном и видел — нет, чувствовал — что никто из них не светится. Никаких окон. Чистый мир без надстройки.

Он раньше жил в таком мире.

Теперь нет.

Странно — он думал, что это будет тяжелее. Что будет момент, когда он пожалеет. Но вместо сожаления было что-то другое — тихое, устойчивое.

Любопытство.

Самое надёжное из всего, что он знал о себе.

— Рост, — сказал он, — с чего вы начинали двадцать лет назад.

И охотник, который никогда ничего не объяснял незнакомцам, начал говорить.

Система дала первое задание в семь четырнадцать утра.

Просто появилось в окне — без предупреждения, без звука. Максим разговаривал с Ростом про методологию работы охотника-одиночки, краем зрения следил за окнами остальных, и вдруг синий прямоугольник перед ним вздрогнул и развернул новый раздел.

СИСТЕМА // ПЕРВОЕ ЗАДАНИЕ Субъект: Орлов М.А. // Класс: ГРАНЬ // Уровень: 0

Тип задания: НАБЛЮДЕНИЕ

Цель: Идентифицировать аномалию в радиусе двух километров от текущей позиции. Характер аномалии: неизвестен. Срок: до заката.

Подсказки: отсутствуют. Помощь Системы: минимальная.

Примечание: Задание разработано под класс ГРАНЬ. Инструменты — ваши глаза и то, что за ними.

Удачи.(Система редко желает удачи. Это значимо.)

Максим прочитал дважды.

Потом перечитал последнюю строчку.

— Система сделала шутку, — сказал он вслух.

Рост, который сидел напротив с третьей чашкой кофе, поднял взгляд.

— Что?

— Она написала «это значимо» в скобках. Про собственное пожелание удачи. — Максим развернул окно так, чтобы Рост мог видеть. — Это сарказм или что-то другое?

Рост читал. Его лицо не изменилось, но что-то в сером окне справа от него стало чуть активнее.

— За двадцать лет, — сказал он медленно, — Система ни разу не добавляла примечания к заданиям. Ни разу. Задания — это просто текст. Цель, срок, параметры.

— А скобки?

— Никогда.

— Значит, она действительно делает это специально, — сказал Максим. — Коммуникация через форму, а не через содержание.

— Система не коммуницирует, — сказал Рост твёрдо. — Она выдаёт задания.

— Раньше выдавала, — сказал Максим. — Со мной, похоже, что-то другое.

Рост смотрел на него. В первый раз за всё утро в его закрытом лице появилось что-то живое — не тревога, не злость. Скорее то, что бывает у людей, когда они сталкиваются с данными, которые не укладываются в их модель мира.

— Покажи остальным, — сказал он.

Реакции были предсказуемыми и от этого не менее показательными.

Серёга прочитал и сказал: — Ну и что? Первое задание. У нас тоже бывают задания. — Потом перечитал примечание в скобках, и его брови медленно поехали вверх. — Хм.

Ирина прочитала и сразу начала листать что-то в своём фиолетовом окне с видом человека, который ищет прецедент в архивах и очень не хочет его найти.

Виктор прочитал, поставил чашку и сказал:

— Аномалия в двух километрах. Это может быть что угодно.

— Или ничего конкретного, — сказала Ирина, не отрываясь от своего окна. — Задание класса Грань — это не задание найти. Это задание научиться искать. Система проверяет метод, а не результат.

— Откуда ты знаешь? — спросил Серёга.

— Не знаю, — призналась она. — Предполагаю. Логика класса такова: Наблюдатель не действует — он видит. Первое задание должно научить его видеть правильно.

— Как я должен искать аномалию? — спросил Максим.

— Через Систему, — сказал Виктор. — Твоё новое зрение — ты видишь окна. Аномалия, скорее всего, нарушает что-то в системной картине. Что-то будет выглядеть не так.

— Или, — сказал Корвус от стены, — аномалия вообще не имеет системного окна. И ты найдёшь её именно потому что не увидишь ничего.

Все посмотрели на него.

— Как я нашёл вас, — сказал Максим.

— Как ты нашёл нас, — подтвердил Корвус.

Они вышли в восемь утра.

«Они» — потому что никто не согласился остаться. Виктор аргументировал это безопасностью. Серёга сказал «интересно же». Ирина не аргументировала ничего — просто надела пальто. Рост сказал, что двухкилометровый радиус пересекается с его рабочей зоной и он пойдёт параллельным маршрутом.

Корвус и Мара исчезли — буквально: Максим отвернулся на секунду, а когда обернулся, их не было. Ни звука, ни открытой двери.

— Они всегда так? — спросил он.

— Всегда, — сказала Ирина.

Москва утром в пятницу жила своей деловитой жизнью. Люди с кофе на вынос, торопливые пешеходы, машины в пробке у Чистопрудного бульвара. Серёга шёл рядом с Максимом и смотрел по сторонам с видом человека, которому всё интересно и ничто не удивительно. Виктор чуть отстал — он не любил утреннее солнце, хотя вида не показывал.

Максим шёл и смотрел.

Двойное зрение работало иначе на улице, чем в закрытом помещении. В комнате все окна были рядом, компактно. Здесь — размыто. Люди мелькали, их окна мелькали вместе с ними, большинство — серые, человеческие, закрытые. У некоторых не было ничего — просто люди без системного слоя. Большинство.

Но иногда попадалось цветное.

Женщина у метро с фиолетовым краем — слабым, еле заметным. Ведьма или кто-то близкий к этому. Мужчина в деловом костюме с крошечной зелёной точкой — оборотень, давно и хорошо интегрированный, почти незаметный.

Город был полон существами. Они просто жили — ходили в метро, пили кофе, опаздывали на работу.

— Ты что-нибудь видишь? — спросил Серёга тихо.

— Много чего, — сказал Максим. — Но аномалии пока нет. — Он помолчал. — Как ты отличаешь нормальный запах от ненормального?

— Никак, — сказал Серёга. — Не отличаю специально. Просто что-то не так — и ты знаешь. Это не анализ. Это раньше анализа.

— Интуиция.

— Инстинкт, — поправил Серёга. — Тоньше.

Максим кивнул и записал в блокнот на ходу. Серёга покосился.

— Ты серьёзно ведёшь записи прямо на улице.

— У тебя есть инстинкты. У меня — блокнот. Каждый работает со своим инструментом.

Серёга хмыкнул.

Они свернули с бульвара в переулок — тихий, с плотными старыми домами, где первые этажи занимали маленькие кафе и мастерские. Максим шёл и смотрел. Серёга шёл и нюхал — незаметно, по чуть раздутым ноздрям было видно.

Ирина шла и молчала.

На углу переулка Максим остановился.

— Что? — спросил Серёга.

— Вон тот дом, — сказал Максим.

Обычный пятиэтажный дом. Серый фасад, частично облупившаяся краска, несколько окон с цветами на подоконниках. Дворник мёл у входа. Всё нормально.

Кроме одного.

В этом доме не было ни одного системного окна.

Совсем.

Ни серых человеческих, ни цветных. Просто — ничего. Мёртвая зона. Как выключенный экран в ряду работающих мониторов.

— Там нет окон, — сказал Максим.

— В смысле — нет людей? — спросил Серёга.

— Нет системных окон. Люди там есть — я вижу движение на третьем этаже. Но Система их не видит.

Серёга медленно повернул голову к дому. Втянул воздух.

— Запахи есть, — сказал он тихо. — Живые. Несколько человек. Но... — Он нахмурился. — Странно. Запах как будто старый. Не затхлый — просто... не сегодняшний.

— Ирина, — сказал Максим.

Она уже смотрела на дом. Её фиолетово-серое окно развернулось шире — Максим увидел это краем зрения — и несколько строк в нём мигнули красным.

— Экранирование, — сказала она. — Сильное. Кто-то поставил блок на весь дом. Система не может видеть внутрь.

— Кто умеет это делать?

— Ведьмы высокого уровня, — сказала она. — Некоторые вампиры-артефакторы. И... — Она помолчала. — Теоретически, никто другой. Это сложная работа.

— Но?

— Но этот блок не похож на ведьминский. — Она чуть склонила голову. — Текстура другая. Ведьминское экранирование — органическое, живое. Это — механическое. Как будто кто-то знает, как работает Система, и использует её собственные протоколы против неё.

Максим смотрел на дом.

Дворник у входа продолжал мести. Спокойно, методично. Не смотрел в их сторону.

— Дворник, — сказал Максим тихо.

— Что? — Серёга посмотрел.

— Он метёт уже пять минут. Один и тот же участок. Три квадратных метра чистого асфальта — он проходит их по кругу. — Максим не отрывал взгляда. — И у него нет системного окна. Совсем. Не серое закрытое — просто нет.

Серёга смотрел на дворника.

— Я чувствую, — сказал он медленно, — что он живой. Дышит, сердце бьётся. Но запах такой же — старый. — Пауза. — Это не человек.

— Не человек и не существо с классом, — сказал Максим. — Корвус и Мара тоже были без окон.

— Это не Корвус, — сказал Серёга.

— Нет. Но логика та же — что-то, что Система не умеет классифицировать.

Ирина вдруг положила руку ему на плечо. Лёгко, но однозначно — стой.

— Не приближайтесь, — сказала она тихо.

— Почему?

— Потому что если это то, о чём я думаю, — сказала она, — то блок на доме работает в обе стороны. Система не видит внутрь. Но и снаружи — тоже есть мёртвая зона. Если мы войдём в неё, наши окна исчезнут. — Пауза. — Для всех остальных мы станем невидимы для Системы.

— Как долго?

— Пока не выйдем, — сказала она. — Или пока нас не выпустят.

Максим смотрел на дворника.

Дворник продолжал мести. Три квадратных метра. По кругу.

— Он знает, что мы здесь, — сказал Максим.

— Откуда ты знаешь? — спросил Серёга.

— Потому что он начал мести быстрее, когда мы остановились, — сказал Максим. — Незначительно. Но я видел.

Серёга присмотрелся.

— Да, — сказал он тихо. — Ритм изменился.

В кармане у Максима завибрировал телефон. Он машинально достал — и удивился. Телефон был незнакомый. Простая Nokia, старая модель. Он точно помнил, что у него такого не было.

Одно сообщение. Без номера.

«Умно. Нашёл быстро. Но не заходи. Не сегодня. Сначала — поговори с тем, кто исчез в 38-м.»

Максим перечитал.

— Кто-то только что положил мне в карман телефон, — сказал он.

— Что? — Серёга развернулся.

— Не знаю когда. Не почувствовал. — Максим показал экран Ирине.

Она читала. Её лицо стало очень ровным — так бывает, когда человек старательно не показывает реакцию.

— Исчез в тридцать восьмом, — сказала она тихо.

— Аш говорил о нём. Предыдущий нулевой субъект, — сказал Максим. — Выбрал Грань в семнадцатом. Исчез в тридцать восьмом.

— Да.

— Как его найти?

Долгая пауза.

— Его нельзя найти, — сказала Ирина. — Мы искали. Совет искал. Рост искал — я знаю это точно. Его нет в Системе.

— Значит, он там, где нас нет в Системе, — сказал Максим. — Или туда ведёт путь.

Он снова посмотрел на дом.

Дворник остановился.

Поднял голову.

И посмотрел прямо на Максима.

Лицо у него было обычным — немолодой мужчина, щетина, усталые глаза. Но взгляд был такой же, как у Аша — слишком старый для тела. Слишком много всего видевший.

Они смотрели друг на друга секунды три.

Потом дворник чуть кивнул — один раз, едва заметно — и снова опустил голову к метле.

Максим достал блокнот.

Написал: Дом — мёртвая зона для Системы. Экранирование механическое, не органическое. Дворник — существо без класса. Знает о нас. Нейтрален. Телефон в кармане — источник неизвестен. Связь с предыдущим субъектом?

Подчеркнул последнюю строчку дважды.

— Возвращаемся? — спросил Серёга.

— Нет, — сказал Максим. — Идём дальше по маршруту. Смотрим. — Он убрал блокнот. — Аномалию я нашёл. Но задание не в том, чтобы найти. Ирина права — задание в том, чтобы понять, как искать. Значит, нужно больше материала.

— Ты анализируешь задание Системы, — сказал Серёга с интонацией человека, который только что увидел что-то неожиданное.

— Да.

— Это нормально?

— Это моя работа, — сказал Максим. — Была. Есть.

Они пошли дальше.

Дворник за их спинами снова мёл — три квадратных метра, по кругу.

Рост ждал их на бульваре — сидел на скамейке с видом человека, который просто отдыхает, но его серое окно было развёрнуто на три четверти и несколько разделов светились активнее обычного.

— Нашли? — спросил он.

— Да, — сказал Максим. — Дом в переулке. Экранирование.

— Знаю этот дом, — сказал Рост ровно.

— Как давно?

— Три года.

— И что там?

— Не знаю, — сказал Рост. — Три года наблюдаю — и не знаю. Система не видит внутрь. Я не могу войти — пробовал дважды. Оба раза терял несколько часов. Просто — потеря времени. Как анестезия.

— Кто-то хорошо охраняет, — сказал Максим.

— Или что-то, — сказал Рост. — Не факт, что там живые.

Максим сел рядом. Достал телефон и показал сообщение.

Рост читал.

Его серое окно справа сделало что-то необычное — несколько строк в разделе угроз стали ярче, потом вдруг погасли. Как будто Система обновила какую-то запись и убрала её из списка активных.

— Интересно, — сказал Рост.

— Что?

— Запись о тебе в журнале угроз только что изменилась, — сказал он. — Ты был в статусе «потенциальная нестабильность». Сейчас статус сменился.

— На что?

Рост посмотрел на него. Первый раз за всё утро в его взгляде было что-то похожее на удивление.

— На «наблюдатель активен», — сказал он. — Это не категория угрозы. Это информационная метка. — Пауза. — Система убрала тебя из списка угроз.

— За четыре часа работы, — сказал Максим.

— За четыре часа работы.

Серёга присвистнул.

— Это хорошо или плохо? — спросил он.

— Для меня хорошо, — сказал Максим. — Для тех, кто хотел меня использовать или устранить как угрозу — плохо. Система теперь официально считает меня функциональным элементом, а не нестабильным субъектом.

— Кланы увидят это изменение, — сказал Виктор. Он стоял за скамейкой и говорил тихо. — Они поймут, что ты уже работаешь.

— Это ускорит их решения?

— Да. У нас меньше времени, чем я думал.

— До чего?

— До того как кто-нибудь решит, — сказал Виктор, — что проще устранить наблюдателя, чем ждать, пока он станет проблемой.

Тишина.

Московский бульвар шумел вокруг. Голуби, дети с самокатами, пожилая пара с собакой.

Максим смотрел на Nokia в руке. На короткое сообщение без номера.

Сначала поговори с тем, кто исчез в 38-м.

— Рост, — сказал он.

— Да.

— Вы сказали, что искали предыдущего нулевого субъекта.

— Искал.

— Что именно вы искали? Человека или след в Системе?

Рост помолчал.

— Человека, — сказал он. — Системного следа не было — он исчез из неё полностью.

— Значит, вы искали его человеческими методами.

— Да.

— И ничего.

— Ничего.

Максим кивнул. Посмотрел на блокнот. На последнюю подчёркнутую строчку.

— А если он не исчез, — сказал Максим медленно. — Если он сделал то же самое, что тот дом. Поставил экранирование. Вышел из Системы добровольно.

Рост смотрел на него.

— Это невозможно, — сказал он.

— Три часа назад вы думали, что Система не делает шутки в скобках, — сказал Максим.

Долгая пауза.

— Невозможно для других классов, — сказал Рост наконец. Медленно, как человек, который пересматривает что-то устоявшееся и не торопится. — Для Грани — я не знаю. Там другие правила.

— Именно, — сказал Максим. — Другие правила.

Он встал со скамейки. Посмотрел на дом в конце переулка — отсюда была видна только крыша — и на серое небо над Москвой.

Где-то в этом городе был человек, который тридцать восьмом году решил выйти из Системы. Которого никто не мог найти восемьдесят лет.

Который только что положил ему в карман телефон.

— До заката ещё много времени, — сказал Максим. — Продолжаем работать.

Серёга встал рядом с таким видом, будто никуда и не собирался уходить.

Рост поднялся со скамейки молча.

Ирина поправила пальто.

Виктор посмотрел на солнце — с заметным неудовольствием — и тоже встал.

Они пошли.

Максим на ходу открыл блокнот и дописал под последней строчкой:

Предыдущий субъект — возможно жив. Возможно, выбрал исчезновение добровольно. Мотив — неизвестен. Связь — установлена.

Потом ниже, отдельно:

Вопрос: зачем он ждал именно меня?

Он не знал ответа.

Но чувствовал — и это было новое чувство, системное, тихое — что ответ где-то рядом.

Просто нужно смотреть правильно.

Драка началась из-за кофе.

Точнее — из-за кофейни на Покровке, в которую они зашли в половину одиннадцатого, потому что Серёга сказал, что умрёт без второго завтрака, и это была гипербола, но все решили не проверять.

Максим сидел у окна с американо и блокнотом. Серёга заказал что-то с горой взбитых сливок и поглощал это без малейшего стеснения. Рост взял воду и смотрел на улицу. Виктор и Ирина устроились у стены — Виктор ничего не заказал, что бариста воспринял с профессиональной обидой.

Всё было спокойно ровно восемь минут.

Потом вошли трое.

Максим увидел их окна раньше, чем успел осознать, что именно видит. Красное — густое, тёмное, не такое как у Виктора. У Виктора было красно-синее, благородное, с возрастом. Это было просто красным. Агрессивным.

Молодые вампиры.

Двое мужчин и женщина. Вошли как заходят люди, которые точно знают, что они сильнее всех в помещении, и хотят, чтобы это понимали остальные. Огляделись. Нашли взглядом Максима — не случайно, целенаправленно.

Серёга поставил стакан.

— Клан? — тихо спросил Максим, не поворачивая головы.

— Не знаю, — сказал Серёга так же тихо. — Запах незнакомый. Не московские.

— Приезжие, — сказала Ирина от стены. — Это хуже.

— Почему хуже?

— Потому что московские знают правила, — сказал Виктор. Он не смотрел на троих — смотрел в стол, но что-то в нём изменилось. Стало плотнее. Как сжатая пружина. — Приезжие считают, что правила — это чужая проблема.

Один из мужчин — высокий, светловолосый, с таким лицом, которое бывает у людей, привыкших нравиться — подошёл к их столику и остановился напротив Максима.

— Орлов? — спросил он.

— Смотря кто спрашивает, — сказал Максим.

— Меня зовут Леон. — Он сказал это так, будто имя должно было что-то объяснить. — Я представляю интересы клана Алой Цепи.

— Никогда не слышал.

— Услышишь, — сказал Леон без угрозы в голосе. Просто факт. — Мы приехали сделать тебе предложение.

— Я не выбираю клан, — сказал Максим. — Я уже сделал выбор.

— Мы знаем твой выбор, — сказал Леон. — Нас это не останавливает.

— Тогда я не понимаю, о чём разговор.

— Грань — это одиночный путь, — сказал Леон. Он говорил спокойно, почти дружелюбно, но стоял чуть слишком близко. — Ты видишь окна, понимаешь механику, читаешь чужие способности. Это ценно. Очень ценно для клана, который умеет это использовать. — Пауза. — Ты не обязан вступать в клан. Но ты можешь работать с нами. Соглашение. Не обязательства.

— Соглашение с условиями, которые вы определяете, — сказал Максим.

— Взаимовыгодными условиями.

— Нет.

Леон чуть улыбнулся. Нехорошо.

— Ты только четыре часа в этом мире, — сказал он тихо. — Ты даже не знаешь ещё, что умеет Грань по-настоящему. Ты уязвим как человек — это написано в описании пути, я уверен ты читал. — Пауза. — Подумай практически.

— Я думаю практически, — сказал Максим. — Практически — вы приехали из другого города, нашли меня за несколько часов после инициализации, и вместо нормального разговора сразу давите на уязвимость. Это не партнёрство. Это вербовка через угрозу.

— Я не угрожал.

— Ещё нет, — согласился Максим. — Но мы оба понимаем, куда идёт разговор.

Леон смотрел на него. Улыбка стала тоньше.

— Ты умный, — сказал он.

— Достаточно, чтобы сказать нет.

— Умные люди, — сказал Леон, — иногда забывают, что ум не защищает физически.

Вот тут Серёга встал.

Не резко — просто поднялся, поставил стакан со сливками и встал рядом с Максимом. Ростом он был одного с Леоном, но строже в плечах. Его янтарные глаза стали тёмными — почти коричневыми.

— Это интересный разговор, — сказал Серёга дружелюбно. — Но мне кажется, ты неправильно считаешь, сколько нас за столиком.

Леон посмотрел на него. Потом на Виктора у стены.

— Краус, — сказал он.

— Леон, — ответил Виктор. Он по-прежнему сидел, но пружинное напряжение в нём стало очевидным даже для обычного человека. — Клан Алой Цепи давно не появлялся в Москве.

— Соскучились.

— Это ошибка — соскучиться именно сейчас.

Леон оценивал расстановку секунды три. Потом чуть качнул головой — незаметно, назад — и двое за его спиной начали обходить столик с разных сторон.

Серёга среагировал раньше, чем они сделали шаг.

Он просто шагнул вперёд и ударил Леона в корпус — не кулаком, плечом, вложив в это весь вес. Для человека такого удара хватило бы. Для молодого вампира — нет, и Серёга это знал. Удар был не для того, чтобы причинить вред. Удар был для того, чтобы переключить внимание на себя.

Это сработало.

Леон отлетел на два шага и развернулся уже не дружелюбным. Красное в его окне вспыхнуло ярче. Женщина за его спиной прыгнула — буквально, через весь зал — и приземлилась на барную стойку, сбив три чашки.

Бариста исчез под стойку. Единственный правильный выбор.

Виктор встал.

Максим впервые увидел его в движении — настоящем, не прогулочном. Это было что-то вроде воды: плавно, быстро и без углов. Второй вампир из клана Алой Цепи тянул руку к Максиму — и вдруг Виктор был между ними, и рука была заломлена, и вампир согнулся с коротким звуком, потому что суставы не гнутся в ту сторону даже у них.

— Стоп, — сказал Виктор тихо. — Ты в Москве. В моём городе.

Женщина на стойке смотрела на это и медленно слезала обратно — не потому что испугалась, а потому что считала варианты.

Серёга и Леон стояли друг напротив друга в метре. Серёга улыбался — широко, почти радостно — и у него в глазах было что-то такое, что Максим уже умел читать в системном окне: раздел инстинктов горел тёмно-зелёным. Не агрессия — охота. Совсем другое.

— Ты оборотень, — сказал Леон.

— Наблюдательный, — сказал Серёга. — Это полезное качество. Особенно прямо сейчас.

— Ты не в своём клане.

— Я в кофейне, — сказал Серёга. — Ел завтрак. Ты мне помешал. Это личное.

Максим сидел и смотрел.

Он понимал, что нужно встать и отойти — инстинкт самосохранения работал нормально. Но что-то его держало. Новое зрение работало на полную, и он видел то, чего не мог видеть никто другой в этом помещении.

Окна троих вампиров.

Леон — раздел статуса мигал нестандартно. Не так, как у спокойного или даже агрессивного существа. Мигал ритмично, как таймер.

Максим смотрел на это.

Таймер.

— Серёга, — сказал он.

— Занят, — сказал Серёга, не отрывая взгляда от Леона.

— Они тянут время.

Пауза.

Леон на долю секунды посмотрел на Максима. Этого хватило.

— Серёга! — крикнул Максим.

Серёга среагировал на крик раньше, чем успел подумать — инстинкт, быстрее анализа. Он прыгнул в сторону от Леона ровно в тот момент, когда входная дверь кофейни слетела с петель.

Не открылась. Именно слетела — внутрь, через весь зал.

Максим упал со стула за стол — рефлекторно, не думая. Дверь прошла над ним и врезалась в стену. Посыпалась штукатурка.

В проёме стояли двое. Не вампиры — у них не было системных окон вообще. Совсем. Как дворник у того дома.

Но в отличие от дворника — они двигались.

Первый вошёл и ударил Серёгу, который ещё не успел приземлиться после прыжка — в воздухе, точно, без замаха. Серёга врезался в барную стойку и через неё, вместе с оставшимися чашками.

Второй шёл к Максиму.

Виктор отпустил вампира которого держал и встал между Максимом и входящим. Это было быстро — очень быстро, быстрее, чем Максим успел осознать движение. Но входящий был быстрее.

Удар прошёл сквозь блок Виктора — буквально сквозь, как будто рук не было — и Виктор отлетел в стену с таким звуком, от которого у Максима что-то сжалось в груди.

— Ирина! — крикнул он.

Ирина уже стояла. Её фиолетово-серое окно развернулось шире, чем Максим видел раньше — все разделы открыты, все активны, и что-то в нём светилось таким интенсивным белым, что он видел это даже обычным зрением.

Она произнесла что-то — одно слово, короткое, на языке, который Максим не знал.

Второй входящий замедлился.

Не остановился — замедлился. Как будто воздух вокруг него стал плотнее. Он шёл, но каждый шаг давался с усилием.

— Долго не удержу, — сказала Ирина сквозь зубы. — Делайте что-нибудь.

Рост появился из-за стойки — он перелез через неё где-то за последние секунды хаоса. В руке был предмет, который Максим не успел идентифицировать — что-то небольшое, металлическое. Он приложил это к замедленному существу и нажал что-то.

Звука не было. Вообще никакого.

Но существо остановилось.

Не упало, не исчезло — просто встало. Замерло как манекен с поднятой рукой. Потом очень медленно начало оседать.

Рост выдохнул и посмотрел на предмет в руке.

— Работает, — сказал он с интонацией человека, который не был в этом полностью уверен.

— Что это? — спросил Максим.

— Системный якорь, — сказал Рост. — Фиксирует существо в одной точке через его окно. — Пауза. — Но это работает только с теми, у кого есть системное окно. У этого не было.

— И всё равно сработало?

— Не должно было.

Они оба смотрели на замершее существо.

Из-за стойки поднялся Серёга. Медленно, с выражением человека, которому очень больно, но он не собирается это показывать. Потрогал скулу — там уже наливался синяк.

— Это что было вообще? — спросил он.

— Хороший вопрос, — сказал Максим.

Он смотрел на замершее существо через новое зрение.

Там было окно. Маленькое, почти незаметное — не в обычном месте, не перед субъектом, а как будто внутри него. Спрятанное. Закрытое несколькими слоями — как матрёшка, где снаружи ничего, а внутри — есть.

— Оно скрывает окно, — сказал Максим.

— Что? — Ирина шагнула ближе.

— У него есть системное окно. Но оно спрятано. Несколько слоёв маскировки. — Он смотрел внимательно. — Вот почему якорь сработал — в глубине есть зацепка.

— Ты видишь это? — спросил Рост.

— Да.

— Я использую якорь двадцать лет, — сказал Рост медленно. — Никогда не знал, почему он иногда не работает на существ без окон. — Пауза. — Если они все прячут окна под маскировкой — тогда это объясняет.

— Кто они такие? — спросил Серёга. — Леон?

Леон стоял у стены с видом человека, у которого план пошёл не по сценарию. Двое его соклановцев держались рядом — женщина слезла со стойки, второй мужчина поднялся после захвата Виктора. Никто не нападал.

— Мы не знаем, кто они, — сказал Леон. Первый раз за весь разговор он звучал искренне. — Они предложили нам плату — помочь изолировать субъекта. Мы не знали, что они будут использовать такие методы.

— Кто предложил? — спросил Виктор. Он стоял у стены — в нём что-то было сломано, Максим видел это по движениям. Но голос был ровным.

— Посредник, — сказал Леон. — Мы не знаем имени. Только условия.

— Вы работаете по контракту с анонимом, — сказал Виктор.

— Это бизнес.

— Это идиотизм, — сказал Серёга.

Максим не слушал. Он смотрел на замершее существо. На спрятанное окно внутри него.

Читать содержимое чужих окон он не мог — только структуру, только активность. Но здесь было что-то, что он мог попробовать.

Аш сказал: постепенное освоение элементов чужих путей через длительное взаимодействие. Не копирование — понимание.

Рост сказал: якорь работает через системное окно.

Если Максим видит скрытое окно — может ли он к нему обратиться напрямую?

— Рост, — сказал Максим.

— Да.

— Ваш якорь сейчас держит его?

— Да. Минут пять ещё.

— Мне нужно попробовать кое-что. Это может быть бесполезно.

— Или?

— Или я смогу прочитать, чьё это существо.

Рост смотрел на него секунду.

— Пробуй.

Максим подошёл к замершему существу на шаг ближе. Смотрел на скрытое окно — на матрёшку из слоёв маскировки.

Система наблюдает.

Он сосредоточился — не на том, чтобы взломать, не на том, чтобы пробить. Просто смотрел. Как смотрят на сложный интерфейс, который кто-то намеренно запутал — не злясь, не торопясь, просто ища логику за хаосом.

Логика всегда была.

Даже в самом запутанном интерфейсе — всегда была логика. Потому что его создавал кто-то. А любой создатель думает определённым образом. И этот способ мышления оставляет следы.

Он видел слои маскировки.

Первый — простой, стандартный. Второй сложнее. Третий — нестандартный, оригинальный. Четвёртый—

Там не было четвёртого.

За третьим слоем — окно. Маленькое. Тёмно-серое, почти чёрное. И в нём — одна активная строка.

Максим читал её медленно. Как читают что-то написанное мелко и неразборчиво.

Потом выпрямился.

— Ну? — спросил Серёга.

— Там одна запись, — сказал Максим. — Имя владельца.

— Чьё?

Максим посмотрел на Nokia в кармане. На короткое сообщение без номера.

— Тот, кто исчез в тридцать восьмом году, — сказал он. — Эти существа его.

Тишина.

Серёга открыл рот. Закрыл.

Виктор у стены застыл.

Рост смотрел на Максима без выражения — но его серое окно справа стало очень активным. Все разделы сразу.

— Предыдущий нулевой субъект, — сказала Ирина тихо. — Он жив.

— Он не просто жив, — сказал Максим. — Он только что проверял нас. — Он посмотрел на дверной проём — слетевшую дверь, утреннее солнце снаружи, московскую улицу. — Использовал клан Алой Цепи как приманку. Хотел посмотреть, как мы реагируем.

— Зачем? — спросил Серёга.

— Затем же, зачем Система наблюдает за мной, — сказал Максим. — Хочет понять, стою ли я разговора.

Он достал Nokia.

Набрал один символ — вопросительный знак — и отправил на тот же пустой номер.

Ответ пришёл через десять секунд.

«Стоишь. Кофейня на Маросейке. Завтра. Шесть утра. Один.»

Максим показал экран Росту.

— Один — это не вариант, — сказал Рост.

— Знаю, — сказал Максим. — Но других условий нет.

— Тогда один из нас будет рядом. Невидимо.

— Если он восемьдесят лет скрывался от Системы и умеет прятать окна своих существ, — сказал Максим, — то он почувствует слежку раньше, чем вы устроитесь.

— Возможно.

— Не возможно. Точно. — Максим убрал телефон. — Он позволил себя найти. Он написал первым. Он выбирает условия встречи. Это его игра, его правила.

— И ты просто согласишься?

— Я наблюдатель, — сказал Максим. — Моя работа — смотреть, а не контролировать. — Пауза. — Пока.

Серёга смотрел на него. Потом посмотрел на замершее существо. Потом на разгромленную кофейню. Потом на свой стакан с растёкшимися сливками на полу.

— Знаешь, — сказал он, — я только хотел позавтракать.

Рост неожиданно и коротко усмехнулся. Первый раз за всё утро.

Из-за стойки осторожно поднялась голова бариста.

— Вы... будете что-то заказывать? — спросил он.

Все посмотрели на него.

— Да, — сказал Серёга. — Мне ещё один с двойными сливками. И счёт за дверь выставьте вон тому, — он кивнул на Леона.

Леон открыл рот.

Закрыл.

— Хорошо, — сказал он.

Якорь Роста отпустил замершее существо через четыре минуты. Оно просто растворилось — тихо, без следа, как будто его никогда не было. На полу осталось маленькое тёмное пятно, похожее на след от сырости.

Максим смотрел на него и думал о завтрашнем утре.

О человеке, который восемьдесят лет смотрел на мир снаружи Системы.

О том, что именно он хочет сказать.

Синее окно перед ним обновилось тихо, без предупреждения.

СИСТЕМА // ЗАДАНИЕ ВЫПОЛНЕНО

Аномалия идентифицирована. Метод: прямое наблюдение + анализ скрытой структуры.

Оценка: нестандартный подход. Эффективный.

Уровень: 0 → 1

Новый навык разблокирован: ГЛУБОКОЕ ЧТЕНИЕ — способность видеть скрытые или замаскированные системные окна при непосредственном контакте.

(Система отмечает: субъект дерётся плохо. Рекомендуется исправить.)

Максим прочитал последнюю строчку.

— Система говорит, что я плохо дерусь, — сказал он вслух.

Серёга поперхнулся сливками.

— Она права, — сказал Рост.

— Я знаю, — сказал Максим. — Это следующий пункт списка.

Он открыл блокнот и написал внизу последней страницы, под всеми наблюдениями и выводами, крупнее остального:

Научиться драться.

Потом подумал и добавил:

Желательно до завтрашнего утра.

Учил его Рост.

Не потому что был добрым — добрым он не был, это выяснилось в первые пять минут. Просто когда Максим написал в блокноте «научиться драться», Рост прочитал через плечо и сказал: «У нас девять часов» — и это прозвучало как диагноз.

Они поехали на склад в Сокольниках.

Склад принадлежал охотничьей сети — не клану, просто нескольким одиночкам, которые скинулись на общее пространство. Большой, пустой, с матами на полу и стенами без окон. Серёга поехал с ними — сказал, что хочет посмотреть. Виктор отправился к своим врачам — у вампиров были свои врачи, и сломанные рёбра, судя по всему, это было именно оно — и Ирина уехала в архив искать всё, что было о предыдущем нулевом субъекте.

На матах Рост первым делом ударил Максима.

Несильно — открытой ладонью, в плечо. Максим отлетел на два шага.

— Ты не держишь равновесие, — сказал Рост.

— Я знаю, — сказал Максим.

— Это не критика. Это диагностика. — Рост встал напротив. — Покажи, что умеешь.

— Я умею немного, — сказал Максим.

— Немного — это сколько.

— Три года карате в школе. Потом бросил.

— Почему бросил?

— Неинтересно было бить людей.

— А сейчас?

— Сейчас мотивация появилась.

Рост чуть кивнул.

Следующие два часа были неприятными. Не жестокими — Рост работал точно и без лишнего, но каждое упражнение было выстроено так, чтобы найти конкретный изъян и ткнуть в него. Максим падал. Вставал. Падал снова. Рост объяснял — коротко, без повторов, один раз. Ожидал, что услышанное применяется немедленно.

Серёга сидел на ящике в углу и ел бутерброд.

— Ты мог бы помочь, — сказал ему Максим после особенно неудачного падения.

— Я помогаю, — сказал Серёга. — Морально.

— Ценю.

— Рост правильно делает, — сказал Серёга серьёзнее. — У тебя проблема не в технике. У тебя проблема в том, что ты думаешь.

— Думать плохо?

— В драке — да. Ты анализируешь. Пока ты анализируешь — противник уже двигается. — Серёга спрыгнул с ящика. — Дай попробую объяснить по-своему.

Рост жестом разрешил.

Серёга встал перед Максимом — расслабленно, руки в карманах.

— Смотри на моё окно, — сказал он.

Максим переключил зрение.

Зелёное окно Серёги. Три раздела. Раздел инстинктов — тёмно-зелёный, живой.

— Видишь инстинкты?

— Вижу.

— Они меняются раньше, чем я делаю движение, — сказал Серёга. — Тело решает быстрее, чем голова. Это и есть разница между мной и тобой в бою. Ты ждёшь, пока голова решит. Я уже двигаюсь.

— Я не оборотень, — сказал Максим. — У меня нет раздела инстинктов.

— Нет, — согласился Серёга. — Но у тебя есть кое-что другое.

Он кивнул на синее окно Максима.

— Ты видишь всех. Ты видишь, что происходит в окнах, прежде чем это происходит физически. — Пауза. — У меня инстинкт — у тебя информация. Это не хуже. Просто другое.

Максим смотрел на Серёгу. На его окно. На раздел инстинктов.

— Ты сейчас собираешься ударить меня, — сказал Максим.

— Нет.

— Раздел инстинктов потемнел.

— Я думал об этом, — сказал Серёга. — Подумал — решил не делать.

— Но я увидел до того, как ты решил.

— Именно, — сказал Серёга тихо. — Вот твой инстинкт, Максим. Не в теле — в зрении.

В три часа дня синее окно обновилось.

Максим как раз поднимался с мата в очередной раз, когда новая запись появилась в разделе, который раньше был пустым — том самом безымянном, который активировался после выбора пути.

СИСТЕМА // РАЗДЕЛ: АДАПТАЦИЯ

Система фиксирует: субъект осваивает физическую подготовку. Темп: человеческий. Недостаточный для текущего уровня угрозы.

Система предлагает: протокол ускоренной адаптации.

Механика: Система не даёт физических способностей. Система оптимизирует то, что есть.

Конкретно: — Мышечная память: ускоренное формирование паттернов движения — Реакция: синхронизация зрительного анализа с двигательным ответом — Порог усталости: временное повышение на период обучения

Это не сверхъестественная сила. Это максимально эффективное использование человеческого тела.

Активировать?

[ДА] / [НЕТ]

(Система добавляет: больно не будет. Неприятно — будет.)

— Система снова шутит, — сказал Максим.

— Что на этот раз? — спросил Рост.

Максим показал.

Рост читал. Его серое окно было очень спокойным — но Максим уже умел читать спокойствие Роста как отдельный язык. Сейчас это было спокойствие заинтересованного человека, который не хочет показывать интерес.

— Ускоренное формирование мышечной памяти, — прочитал Рост вслух. — Теоретически это возможно. Нейронные паттерны можно формировать быстрее при определённых условиях. Если Система работает напрямую с нервной системой—

— То это звучит пугающе, — закончил Серёга.

— Или эффективно, — сказал Максим и нажал «да».

Неприятно — это было мягко сказано.

Ощущение было такое, будто всё тело одновременно вспомнило что-то, чего никогда не знало. Как мышечная боль после тренировки — но в обратном порядке. Не после нагрузки, а вместо неё. Три секунды Максим стоял неподвижно и просто дышал.

Потом это прошло.

— Живой? — спросил Серёга.

— Живой, — сказал Максим. — Рост, ударь меня.

— Что?

— Так же, как в начале. В плечо.

Рост смотрел на него секунду. Потом ударил — то же движение, та же сила.

Максим увидел это в окне Роста за долю секунды до удара — раздел навыков, маленькая вспышка активности. Тело среагировало раньше, чем он успел подумать. Шаг в сторону, незначительный — но удар прошёл мимо.

Тишина.

Серёга медленно встал с ящика.

— Хм, — сказал Рост.

— Снова, — сказал Максим.

Рост ударил быстрее. Максим снова увидел в окне — и снова ушёл. Не красиво, не технично, но ушёл.

— Система синхронизировала зрение с движением, — сказал Максим. — Я вижу намерение в окне — тело реагирует автоматически. Без анализа.

— Это работает только против существ с системными окнами, — сказал Рост.

— Против людей и всего, у кого есть окно — да, — согласился Максим. — Против замаскированных — нужно сначала найти скрытое окно. На это уходит время.

— Значит, уязвимость остаётся.

— Остаётся. Но меньше.

Рост смотрел на него ещё секунду.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда работаем дальше. Уходить от ударов — это начало. Теперь учись отвечать.

Следующие три часа были другими.

Система не делала из Максима бойца — она не могла и не обещала. Но каждое движение, которое показывал Рост, фиксировалось быстрее. Паттерны складывались — не идеально, но складывались. К шести вечера Максим мог держаться против Роста минуты полторы, прежде чем оказаться на мате.

— Для одного дня — достаточно, — сказал Рост наконец.

— Это комплимент?

— Это факт, — сказал Рост. — Я видел охотников, которые тренировались год и не продержались бы против меня столько.

— Система помогла.

— Система дала инструмент. Ты им воспользовался, — сказал Рост. — Разница есть.

Серёга принёс воду из-за ящиков и сел рядом с Максимом на мат.

— Завтра в шесть, — сказал он.

— Да.

— Один.

— Да.

— Это плохая идея.

— Вероятно.

— Но ты всё равно пойдёшь.

— Да.

Серёга помолчал. Потом сказал:

— Я буду в квартале от кофейни. Не внутри, не рядом. В квартале. — Пауза. — Чтобы ты знал.

Максим посмотрел на него.

— Зачем? Ты сказал сам — он почувствует слежку.

— Почувствует, — согласился Серёга. — Но один квартал — это не слежка. Это я просто гуляю утром. — Пауза. — Случайно.

Максим кивнул.

— Спасибо.

— Не благодари. Я просто хочу знать, чем кончится, — сказал Серёга. — Профессиональный интерес.

Виктор вернулся к девяти вечера.

Рёбра были зафиксированы, двигался он почти нормально — только чуть медленнее обычного, и когда садился, на секунду появлялось то выражение, которое люди прячут, когда им больно.

Они собрались в антикварном магазине — все, кроме Корвуса и Мары, которые не появлялись с утра. Ирина разложила на столе распечатки — архивные записи, сканы старых документов, что-то рукописное на пожелтевшей бумаге.

— Его звали Артём Линский, — сказала она. — Тысяча восемьсот девяносто второго года рождения. Инициализация — семнадцатый год, как и говорил Аш. Выбрал Грань через две недели после появления.

— Две недели, — сказал Максим. — Я за четыре часа.

— Время другое было, — сказала Ирина. — И мира у него не было. Он разбирался один. — Она перевернула страницу. — В восемнадцатом году он уже работал — документально подтверждено пять случаев его вмешательства в конфликты между кланами. Всегда на стороне баланса, никогда на стороне конкретного клана.

— Как Рост, — сказал Максим.

— Похоже, — согласилась Ирина. — Но методы разные. Рост работает через Систему — якорь, протоколы охотника. Линский работал через понимание. Он не останавливал конфликты силой — он менял их логику. Находил точку, в которой конфликт терял смысл. — Она помолчала. — В архивах его называли «тихим». Это не значит, что он был мирным. Это значит, что его почти никогда не было видно.

— А потом тридцать восьмой год, — сказал Максим.

— Тридцать восьмой, — подтвердила Ирина. — Последняя запись о нём — март. Он появился на встрече Совета, сказал одну фразу и ушёл. И больше никто его не видел.

— Какую фразу?

Ирина нашла нужный лист. Прочитала:

— «Система задаёт не те вопросы. Я пойду искать правильные».

Тишина.

Максим смотрел на блокнот. На записи, которые заполнили уже половину страниц.

— Он нашёл что-то, — сказал он. — Что-то в механике Системы. Что-то, что не вписывалось в логику, которую все принимали как данность. И ушёл это исследовать.

— Восемьдесят лет, — сказал Виктор тихо.

— Восемьдесят лет, — повторил Максим. — И теперь выходит на контакт. С новым нулевым субъектом. С первым Наблюдателем за восемьдесят лет.

— Что это означает? — спросил Серёга.

— Это означает, — сказал Максим, — что он нашёл. То, что искал. И ему нужен кто-то, кто сможет это понять.

— Или использовать, — сказал Рост.

— Или использовать, — согласился Максим.

Рост смотрел на него с привычным закрытым лицом — но серое окно было очень активным. Журнал угроз справа светился несколькими строками. Потом — на глазах у Максима — строки одна за другой гасли.

— Что происходит? — спросил Максим.

— Система обновляет записи, — сказал Рост. — Несколько субъектов убрали тебя из списка угроз.

— Кто?

— Клан Дикой Охоты — официально, — сказал Рост. — Ковен Пустоши — официально. И... — Он замолчал.

— Рост.

— Совет Старейшин, — сказал Рост медленно. — Они не просто убрали тебя из списка угроз. Они присвоили тебе статус.

— Какой?

— «Независимый наблюдатель под защитой Совета», — прочитал Рост. — Это означает, что ни один клан официально не может тебя тронуть без санкции.

— Аш работает быстро, — сказал Максим.

— Или Совет принял решение ещё раньше, — сказала Ирина. — До того как Аш вообще появился. Они просто ждали, каким будет твой выбор.

Максим кивнул.

Встал и подошёл к окну. За стеклом Москва жила ночной жизнью — фонари, машины, люди, которые шли куда-то по своим делам. Невидимый слой Системы лежал поверх всего этого — тихий, постоянный, как радиоволны.

Он смотрел на город и видел его двойным зрением.

Там была жизнь обычная — и жизнь под ней. Два слоя одной реальности.

Он перешёл из мира, где второго слоя не было.

Теперь он стоял между ними.

Синее окно обновилось. Тихо, без предупреждения — как почти всё, что делала Система.

СИСТЕМА // ИТОГИ ДНЯ

Субъект: Орлов М.А. // Класс: ГРАНЬ // Уровень: 1

Выполнено за 16 часов: — Выбор пути: совершён — Первое задание: выполнено — Навык «Глубокое чтение»: получен — Физическая адаптация: начата — Контакт с предыдущим субъектом класса ГРАНЬ: установлен — Статус в Системе: стабилен

Незакрытые вопросы: — Природа дома с экранированием — Личность анонимного заказчика — Информация, которой владеет Линский — Что именно ищет Система в субъекте класса ГРАНЬ

Система фиксирует прогресс. Система ждёт завтрашнего дня.

(Система напоминает: кофе перед встречей не помешает.)

Максим читал. Дошёл до последней строчки.

— Система рекомендует кофе, — сказал он вслух.

Серёга расхохотался. По-настоящему, громко — первый раз так за весь день.

Даже Рост — почти незаметно — чуть качнул головой. Это, вероятно, был его эквивалент смеха.

Виктор смотрел на синее окно с выражением человека, который прожил сто восемьдесят лет и думал, что уже ничему не удивится.

— Система определённо что-то изменила в работе с тобой, — сказал он.

— Наблюдатель наблюдает, — сказал Максим. — Система наблюдает за наблюдателем. Логично.

— Не пугает?

Максим подумал.

— Нет, — сказал он честно. — Должно бы. Но нет. — Пауза. — Я всю жизнь работал с системами, которые собирали данные о пользователях. Разница только в том, что эта система хотя бы честна насчёт того, что делает.

— Это очень спорный взгляд на ситуацию, — сказала Ирина.

— Возможно. — Максим закрыл окно и повернулся к ним. — Мне нужно несколько часов сна перед шестью утра. Виктор, можно здесь?

— Вторая комната на третьем этаже, — сказал Виктор.

— Спасибо.

Максим взял блокнот и направился к выходу из комнаты. На пороге остановился.

— Один вопрос, — сказал он.

— Да, — ответил Виктор.

— Когда вы первый раз увидели меня в переулке — вы думали, что я справлюсь?

Долгая пауза.

— Нет, — сказал Виктор.

— Что изменило ваше мнение?

Виктор смотрел на него.

— Ты спросил, удобно ли мне, — сказал он. — В антикварном. После того как я сказал про плохие новости. Большинство людей в этот момент уже не думают о том, удобно ли кому-то ещё.

Максим кивнул.

— Спокойной ночи, — сказал он.

— Спокойной, — сказал Виктор.

Комната на третьем этаже была маленькой, тихой и пахла старыми книгами. Максим лёг на диван, не раздеваясь, с блокнотом на груди.

Смотрел в потолок.

Думал об Артёме Линском, который ушёл в тридцать восьмом году с одной фразой. Который восемьдесят лет искал что-то в механике Системы. Который сегодня ночью послал существ с замаскированными окнами посмотреть, как реагирует новый Наблюдатель.

Думал о том, что именно он нашёл.

И почему это потребовало восьмидесяти лет.

Синее окно висело рядом — оно не исчезало даже в темноте. Стало привычным за эти шестнадцать часов. Как второй источник света, тихий и постоянный.

Максим смотрел на него и думал о том, что сегодня утром он ехал на работу в метро. Обычное утро, обычный маршрут.

А потом всё изменилось.

Не плохо и не хорошо — просто изменилось. Стало другим. Стало больше.

Он закрыл глаза.

Система в окне тихо обновила последнюю строку раздела адаптации:

(Субъект засыпает. Система продолжает работу в фоновом режиме.)(Мышечная память: формирование продолжается.)(Параметр готовности к завтрашнему дню: достаточный.)

(Система отмечает: субъект не боится. Это хорошо.)(Система отмечает: субъект должен бояться немного больше. Это тоже хорошо.)

За окном Москва засыпала.

До шести утра оставалось семь часов.

До ответов — немного больше.

Но Максим Орлов, уровень один, класс Грань, впервые за этот странный бесконечный день — спал.