Наброски

Время. Оно неуловимо. Кажется, всего лишь неделю назад была прощальная вечеринка выпускников старшей школы. Просторный загородный дом, арендованный специально для этого мероприятия. Льющееся широкой рекой пенящееся пиво, ароматное виски и игристое вино. Громкие разговоры ни о чём и обо всём, шутки на грани фола и следующий за ними заливистый смех. Бойкая музыка в жанре инди-попа и зажигательные танцы без определённого стиля. Каждый из бывших учеников, принявший приглашение на вечеринку, нашёл себе занятие по душе в этом островке хаоса и веселья. Мои же мысли в тот раз были о более возвышенных вещах, а конкретно об одном небезразличном мне человеке.

Розалин, моя милая Розалин. Моя любовь расцвела ещё в начале старшей школы, как только увидел тебя на пороге двери класса географии в первый день учебы после школьных каникул. Ты зашла в кабинет одной из последних, задумчиво осматривая довольно скромное убранство помещения, в котором кроме парт, учительского стола да множества карт американских штатов толком ничего и не было. Мазнув взглядом по галдящим парням и щебечущим девушкам, ты нашла пустующую парту в ближайшем к окну левом ряду и направилась к ней. Я сидел прямо за этим, с этого момента уже счастливым, местом. Подобравшись и сделав серьёзное лицо, я поднял на тебя взгляд:

- Доброго утра! Моё имя Рассел, а как мне звать тебя?

Слегка удивленно хмыкнув, ты ответила подчеркнуто официальным тоном:

- Розалин.

С того дня я поставил себе целью завоевать тебя. Пронизанные завистью сплетни и фонящие пошлостью шутки ходили о тебе по школе, и неудивительно – ты была красива. Тёмные как ночь вьющиеся волосы, слегка загоревшая бархатистая кожа, прямой и узкий нос, карие миндалевидные глаза. Твой взгляд, поза и стиль общения отдавали холодом, которому могли позавидовать и потомственные аристократы. Казалось, такую девушку интересует лишь очередная заумная книга, читаемая в школьной библиотеке, но это было не так. Я видел тебя, увлеченно уплетающую десерты в кафе-кондитерской. Я слушал твои веселые крики на американских горках. Ощущал твой лёгкий мандраж перед заходом в зал выпускного бала. И, стоя на прощальной вечеринке, я почувствовал твой тёплый взгляд на своей макушке и обернулся:

- Отлично выглядишь, Розалин!

Ты улыбнулась и смущенно сказала:

- Спасибо, Рассел.

Время неумолимо. Каждый из нас поступил в свой институт – я отправился постигать азы медицинской науки, ты решила изучить библиотечное дело. Спустя немногим больше года мы обвенчались. Церемония прошла скромно: на сэкономленные деньги нам удалось купить небольшой домик в пригороде, куда мы впоследствии и переехали. Вступление в полноценную взрослую жизнь воодушевило нас, и казалось, что своё место в ней мы уже нашли.

Время безразлично. Дни незаметно сменялись друг за другом, складываясь в месяцы и годы совместной жизни. Юношеский максимализм постепенно уступил умеренности средних лет. Я поступил в резидентуру крупнейшей больницы города, а после обучения остался работать патологом. Ты устроилась на работу в библиотеку неподалёку от дома и со временем стала её главным секретарём. Наша страсть друг к другу улеглась, уступив место тихой любви, привычному укладу жизни и строгому расчёту. Или я уже привык так думать?

- Рассел, ты ещё не встал? У тебя всё хорошо? – слегка обеспокоенный оклик жены, появившейся в дверях спальни, прервал мои размышления. Я с удивлением заметил, что немного отклонился от своего привычного распорядка дня: подъём был полчаса назад. Странно, не замечал за собой склонности к утренней меланхолии.

- Доброе утро, Розалин! Всё в порядке, сейчас подойду завтракать. – ответил я, поспешив встать с кровати и направиться в ванную комнату.

Из зеркала на меня смотрел немного уставший упитанный мужчина средних лет. Круглое лицо со слегка заострённым подбородком, тёмно-каштановые волосы, карие миндалевидные глаза. Шёл 41 год моей жизни, из которой больше половины я посвятил медицине. Пять дней в неделю я провожу в больнице среди пробирок и микроскопов, анализируя присылаемые образцы и выдавая заключения по ним (клиническая патология), периодически занимаясь обработкой и описью органов, вырезанных по медицинским показаниям у пациентов (анатомическая патология). Монотонная и ответственная работа, требующая к себе огромного количества медицинских и прикладных к ним знаний, от которой с каждым годом я устаю всё сильнее и сильнее. Если бы рядом со мной не было Розы, если бы в свободное время я не разгружал себя коллекционированием различных интересных вещей, то я бы ушёл из этой профессии. Скопленных за года работы финансов было достаточно для того, чтобы потратить пару лет на поиск нового занятия по душе.

Это холодное январское утро пришлось на субботу, и не было необходимости ехать на работу. Конечно, в случае аврала меня могли вызвать и в выходной день, но такое на моей памяти происходило редко. Так что сегодня я собирался заняться своим хобби: съездить в несколько уже хорошо знакомых мне пунктов приёма старых вещей (или попросту барахолок) и на обратном пути заглянуть на пункт переработки твердых отходов, куда свозят строительный мусор. Раньше я искал вещи с историей в том числе на строительных площадках после сноса старых зданий и домов, пока на месте застройки меня не заметила охрана. Закончилась эта история двумя исками о мелкой краже, поданных на меня компанией застройщика, солидным денежным штрафом и запретом на приближение к участкам застройки под угрозой тюремного заключения. Розалин после этого сильно ругала моё «безответственное и аморальное поведение», а я переключился на бесхозные дома, выясняя информацию о них заранее, и более не попадался.

Почистив зубы и сбрив лёгкую щетину, я оделся и пошёл к столу.

- Припозднился ты сегодня с подъёмом, да и выглядишь бледнее обычного. Может, лучше останешься дома? Блошиные рынки работают и завтра, – заметила Роза, накладывая мне в тарелку яичницу с беконом.

- Говорю же, я в порядке. Сегодня обойду несколько барахолок, к выходным там могли появиться интересующие меня вещи. Затем поеду за город на технологическую свалку: чувствую, что сегодня найду там кое-что ценное, - ответил я, пододвигая к себе кружку свежезаваренного кофе.

- Ты это уже который раз говоришь, а тащишь в дом бесполезный хлам. Зачем тебе покосившийся комод, который ты приволок в прошлое воскресение?

- Это не какой-то там «покосившийся комод», это мебель ручной работы конца 19 века. Раритет!

- Который никому кроме тебя не нужен! Мне в гараж сложно заезжать, весь уже заставил своими «раритетами». Прошу уже месяц, давай выбросим ненужные вещи.

- Они все нужные!

- Да? Просвети меня, зачем нам нужен набор перьевых ручек, из которых большая часть надломана?

- Этими пишущими средствами когда-то пользовался самый экстраординарный учёный нашего города. Сколько научных трактатов вышло из-под них…

- А ржавая ручная газонокосилка?

- Она не ржавая, а винтажная. У моего деда была такая же.

- Сломанный пожарный топор?

- Именно этим топором в прошлом году был спасён из огненного плена действующий глава департамента нашей полиции.

- Кусок деревянной стены?

- Часть прошлого здания мэрии.

- Просто признай, что тебе нравится собирать никому более не нужное барахло.

- Другие просто не понимают всей его ценности.

- Раньше ты хотя бы нормальные вещи коллекционировал: статуэтки, монеты, марки. Теперь же тащишь всё подряд. Недавно читала зарубежную литературу, и в одном русском произведении писатель называл подобные действия «синдромом Плюшкина». Это не нормально! Поговори об этом с вашим дежурным психологом!

- Да что бы ты понимала! Это мой способ расслабиться после тяжелых трудовых будней.

- Займись чем-то менее экстраординарным, я тебя прошу. Или хотя бы не бери всё подряд, - тяжело вздохнула Розалин.

- Вот увидишь, сегодня мне повезёт в моих поисках, - проворчал я, поднимаясь из-за стола. Впереди меня ждал насыщенный день.