Набуанец

Среднее Кольцо, сектор Чоммелль, система и планета Набу; 942-й год и 8-й месяц после Руусанской Реформации (58 ДБЯ).

В ночном клубе «Лазурь» на окраине Тида, столицы Набу, было многолюдно и весело. Сегодня здесь тусила почти вся «золотая молодёжь» города — жизнь кипела, вино лилось рекой, музыка не умолкала.

В мягком свете неоновых огней, вольготно рассевшись на диване в отдельной ложе, я делал вид, что отдыхаю и наслаждаюсь вечером.

Я лениво отвечал на реплики и шуточки своих подвыпивших спутников, но мои мысли были далеки от праздного веселья. Раздумывал я о предстоящем визите Хего Дамаска, главы совета директоров холдинга «Капиталы Дамаска». Этот муун-банкир, один из самых могущественных и влиятельных финансистов и политических лоббистов Галактики, полностью и бесповоротно изменил мою жизнь семь лет назад.

В следующем месяце на планете должны состояться очередные выборы правящего монарха, и официально магистр Дамаск прилетит оказать поддержку правящему сейчас королю Бону Тапало, фавориту этих выборов. У лагеря его противников, консервативных изоляционистов, в этом избирательном цикле не было ни приличного кандидата, ни сколь-нибудь разумной программы — лозунгами «вернуть старые времена» вкусивший денег и роскоши электорат уже не купишь.

И вот под прикрытием этого визита должна произойти тайная встреча двух могущественных пользователей Силы из Ордена Ситхов — ученика и учителя. Я — его ученик, Дарт Сидиус. Он — мой учитель, Дарт Плэгас. Нас, ситхов линии Бэйна, всего двое в этом мире.

«Учитель обещал два сюрприза», — эта мысль не давала мне покоя, я с нетерпением ждал эту встречу.

Мы познакомились семь лет назад, когда после эпохального открытия залежей энергетической плазмы решалась дальнейшая судьба Набу, довольно периферийной планеты в Среднем Кольце. Тогда мне было семнадцать и я, сторонник интеграции планеты в систему галактической торговли, выступил против собсвенной семьи и консервативного политического лагеря, оказав неоценимые услуги Хего Дамаску и его ставленнику Бону Тапало из противоположного лагеря.

Движимый честолюбием, гордыней и желанием увидеть родной мир интегрированным в галактическое сообщество и процветающим, я стал на путь предательства политического лагеря консерваторов-изоляционистов и собственного отца.

Я тайно обнародовал чувствительную информацию о неприглядной роли аристократических домов Набу — включая мой собственный, о действиях наёмников во время локальной войны с гунганами, коренной расой разумных амфибий. Эта грязная и мрачная история шестидесятилетней давности нанесла серьёзный удар по репутации лагеря консерваторов и привела к грандиозному скандалу, который подорвал их шансы победить на выборах. Мой отец, Косинга Палпатин, сразу заподозрил меня в организации этого скандала, но доказать ничего не смог. Наши отношения ещё больше осложнились и я осознал: попадусь — и меня лишат наследства, а то и вовсе выгонят из дома.

Благодаря этой истории в конечном итоге магистр Хего Дамаск и вышел на меня, и с тех пор мы начали близко общаться.

Уже позднее я узнал от самого Дамаска, что у него имелся конкретный экономический интерес на Набу — госсамы из компании «Подтекст» рассказали ему о колоссальных запасах плазмы, которые были ими недавно обнаружены прямо под Тидом, столичным городом. После этого Дамаск поручил своему деловому партнёру и подчинённому, Ларшу Хиллу, разобраться в ситуации. Хилл связался с Боном Тапало и предложил тому поддержку его претензий на трон в обмен на исключительные права на транспортировку и реализацию плазмы Набу на внешнем галактическом рынке.

Бон Тапало благодаря поддержке муунов выиграл выборы и стал монархом. И вот когда Дамаск узнал о моей роли в грандиозном скандале, изрядно навредившем репутации консерваторов, он решил лично встретиться и пообщаться со мной. Ему было интересно узнать, почему я оказал его партнерам столь неожиданную, но крайне ценную помощь.

В дальнейшем это привело к тому, что Хего Дамаск, ощутив во мне огромный потенциал Силы, открыл мне свою личину Дарта Плэгаса — владыки Ордена Ситхов. Путём тонких психологических манипуляций — играя на моих амбициях, гордости, эгоизме и честолюбии, он поспособствовал тому, что я согласился стать его учеником под именем Дарт Сидиус.

Все эти события полностью изменили меня. Главное из них — уничтожение на яхте собственных родственников в порыве отчаняния и гнева, оставило глубокий след. А ещё невероятно жестокие тренировки на холодной планете Майгито, которые выковали из меня безжалостного к себе и к остальным ситха.

Именно в те дни, когда юный набуанец Шив Палпатин боролся за выживание, страдал от холода, голода и ран, в один из моментов длительной, почти что коматозной потери сознания, в его теле очнулся другой.

Это был я — Виктор Марков, другая личность из другого мира. Известный в узких кругах финансовый и инвестиционный аналитик, привыкший к масштабным проектам и игравший по-крупному.

Адаптация в новом мире выдалась для меня невероятно тяжелой, полной отчаяния и страданий, но я не сошел с ума и не погиб, а выжил на Майгито и в дальнейшие годы под руководством Дамаска-Плэгаса начал овладевать многими способностями Силы.

Отпив молодое вино и улыбнувшись одной из девушек напротив, я с содроганием припомнил свой мир, прежнюю жизнь — как я, люди из моей команды и пара клиентов, которым я обеспечил выгодное вложение капитала, поехали в одну из самых лучших городских саун. Там мы очень насыщенно отдыхали — пели караоке, обнимали девушек, ныряли в бассейн, напились до полнейшего изумления и вот на этом моменте мои воспоминания обрывались, поскольку очнулся я уже здесь — в другом мире, времени и теле. И это пробуждение не было райским, а совсем наоборот — напоминало классическое произведение Данте Алигьери, только без комедийной составляющей.

Я давно уже привык ассоциировать себя с личностью Шива Палпатина и довольно часто прежняя земная жизнь казалась мне сном.

Лишь поначалу, в первые месяцы, я замечал некую «двойственность личности», поскольку всё ещё чувствовал себя расщеплённым между двумя мирами, двумя жизнями: Виктор-финансист с его комфортной и богатой жизнью, плотным расписанием и креативными планами, и Шив-дворянин, юный ситх с его жёсткой реальностью, в которой каждый день — это борьба за выживание. Но чем больше проходило времени, тем сильнее «личности» сплетались, образуя какой-то новый сплав опыта, привычек и характеров. С годами очень многие воспоминания «личности Виктора» стали зыбкими и отрывочными, а часть переживаний так и вообще стёрлась из памяти.

«Что же могло со мной случиться там — сердечный приступ на фоне перепоя или ещё что?» — снова возник у меня вопрос, который я постарался сейчас отогнать. — «Со мной ли это вообще было? Жаль, что я так поверхностно увлекался фантастикой и конкретно Звездными Войнами — конкретные знания о будущем этого мира мне бы очень пригодились», — меня накрыла тоска.

Я смутно помнил из фильмов Лукаса, что человек по фамилии Палпатин должен стать сенатором, остальное витало в памяти зыбкими образами и я не мог ничего вспомнить конкретно, как ни старался. Не помогали даже длительные медитации.

— Палпатин, ты чего загрустил? — обратилась ко мне на набуанском языке Рена Тапало, сидящая напротив.

Стройная и весьма избалованная блондинка с зелеными глазами, на два года младше меня, она была племянницей короля Набу. Полгода назад, посетив пригородные гонки, она начала флиртовать со мной, и я решил присмотреться к ней поближе ради укрепления своего положения в королевской администрации. С тех пор я методично, но без особой спешки ухаживал за ней, соблюдая дистанцию и не давая роману разгореться.

— Думаю о предстоящей гонке, — ответил я с мягкой улыбкой.

Ночные гонки на западной окраине Тида были не то чтобы легальными, однако власти Тида закрывали на них глаза по той причине, что в последние годы столица начала купаться в деньгах появился богатый средний класс, обслуживающий инфраструктуру добычи и транспортировки плазмы, а потому люди хотели развлечений и острых ощущений.

— Ты хочешь гоняться после возлияний? — она засмеялась и красивым жестом показала на бутылку.

— Это будет весело, не так ли? — усмехнулся я, посмотрев ей в глаза.

Я старался поддерживать имидж дворянина, который только недавно и всё ещё не полностью оправился от семейной трагедии и ведёт скромный, насколько это возможно для приближенного к королю чиновника, образ жизни. Однако многие знали, что я с детства обожал гонки на лендспидерах и являюсь мастером в этом деле.

— Хотелось бы посмотреть на это, — раздались голоса остальных спутников. — На кого делать ставки?

— Попробуйте на меня, не прогадаете, — краем губ улыбнулся я.

— Ах, наш скромник Палпатин не такой уж и скромный! — это вызвало взрыв веселого смеха.

— У нас ещё остаётся пара часов на танцы, — ответил я, — и на вино!

— О, я бы не отказалась потанцевать, — потянулась Рена, ненавязчиво демонстрируя окружающим приятные округлости своей груди.

— Позволишь тебя пригласить? — я улыбнулся ей.

Она кокетливо протянула мне ладонь.

На танцполе оркестр играл живую, лирическую музыку. Я повёл в танце.

— Так приятно танцевать с принцессой, — прошептал ей на ушко.

— С принцессой?! Если смотреть под таким углом, то да… — Рена невероятно развеселилась. — Будешь называть меня Ваше Высочество, значит?

— Моё очаровательное Высочество…

Девушка прижалась ко мне своей шикарной грудью и томно вздохнула.

Монарха на Набу стали выбирать после изменений, внесённых в местную конституцию по итогам той давней войны с гунганами. До того монархия была наследственной, сейчас же король хоть и обладал очень большими полномочиями, но был ограничен многими сдержками, включая ограничение сроков правления. Поэтому Рена не была урождённой принцессой, конечно же.

Я знал, что ей не так уж и просто найти подходящую по статусу пару, а потому наслаждался её симпатией и влечением. А ещё знал, что для очень многих женщин я неотразим.

Танцевали мы долго. Я давал волю рукам, Рена совсем не возражала.

Конечно, на других планетах у меня были женщины разных рас, но то были интрижки, необходимые для реализации наших с Плэгасом текущих дел. Здесь же была искренняя страсть, однако я не торопил события, поскольку не желал связывать себя конкретными обязательствами.

*

Роскошный звездолёт производства «Хорш-Кессель» с делегацией муунов на борту приземлился в космопорте Тида на следующее утро.

Я был в числе встречающих, поскольку мой ранг «посланника короля по особым делам» обязывал сопровождать его. Должность весьма престижная, непыльная. Три года назад я формально получил её за своё участие в «Молодёжной законодательной программе», а реально — за свою деятельность семилетней давности по сливу информации.

Хего Дамаска и его сопровождающих приветствовал сам король Бон Тапало в сопровождении многочисленной свиты и почётного караула королевских гвардейцев.

Это нисколько меня не удивляло — и король, и его приближённые, да и многие на этой планете без помощи Дамаска никогда бы не получили те доходы, которые потекли на планету после начала реализации проекта по добыче энергетической плазмы. А сам Бон Тапало не выиграл бы выборы семь лет назад без активной финансовой и медийной поддержки Дамаска и его партнёров. И моей шпионской деятельности — я с большим для себя риском сливал штабу Тапало информацию из лагеря их конкурентов-изоляционистов.

Торжественные мероприятия продлились до пяти вечера, на следующий день была назначена совместная пресс-конференция. Одетый в роскошный набуанский деловой костюм серебристо-бордовой расцветки, на банкете я сидел недалеко от короля, который ещё до прилёта гостей поручил мне неотступно сопровождать их.

По окончанию банкета я подошел к Дамаску и остальным муунам, облаченным в черные банкирские одежды с темно-зеленым узорчатым шитьём и высокие головные уборы, которые визуально ещё больше удлиняли их и так узкие лица.

— Магистр Дамаск, господа! — я почтительно склонил голову. — Желаете в гостиницу или, может быть, хотите погулять по Дворцовой площади?

— Банкет был замечательный, пора отдыхать, — ответил Ларш Хилл, пожилой и сутулый муун с седой бородкой.

— Если вас не затруднит, посланник, проводите нас, — кивнул Дамаск.

— Я полностью в вашем распоряжении, господа! — снова склонил я голову.