Начало долгого пути

1953 г.

Гермес спал в комнате общежития, утомленный долгим учебным днем. Сегодня у него была новая тренировка с просыпающимся оружием, так что юный колдун был почти без сил. Наставники в один голос говорили, что оружие будет мощным, так что с ним нужно быть крайне аккуратным.

Однако сон едва ли можно было назвать спокойным. Гермес видел вокруг себя лишь темноту, в которой время от времени вспыхивали тонкие фиолетовые и синие нити магии. Тело было ватным, на висках блестели капельки пота, а сердце то начинало бешено колотиться, как у испуганного зайчонка, то наоборот затихало. Темнота и тишина давили на Аверина, тот зажмурился и сжал руками голову. А потом эту пронзительную тишину разрезал хлесткий звук удара. Гера закричал от боли.

Закричал и проснулся, рывком сев на кровати. Пытаясь унять сбившееся от кошмара дыхание, граф посмотрел на то место, куда пришёлся удар: рукав рубашки был прожжен, а под ним отчётливо виднелась длинная и довольно глубокая рваная рана с опаленными краями, простынь была заляпана каплями крови.

Аверин зашипел, зажал рану здоровой рукой и бросился в ванную: там есть аптечка. Промыв рану, колдун обработал её перекисью и перевязал.

"Эх, рубашку придётся заменить," — невесело подумал Гермес, рассматривая дыру на рукаве.

На всякий случай ещё и умывшись, граф вернулся в комнату и стянул с кровати испорченную простынь, чтобы утром отнести её в прачечную. Достав с полки чистое постельное белье и постелив в его, Гера наконец-то лёг спать.

Утром классный надзиратель, проводя ежедневный смотр юных колдунов, заметил у Гермеса выглядывающий из под формы бинт.

— Аверин, что у вас с рукой?

— Ночью проснулось моё оружие и оставила на руке рану, Геннадий Александрович, — начал объяснять граф, глядя в пол. — Я ещё только учусь контролировать свою силу, так что наставники предупредили, что такое может происходить.

— Они правы. Оружие требует огромного контроля и постоянной концентрации, — классный надзиратель тихо вздохнул. — Хорошо, что вы отделались лишь лёгкой травмой, Гермес, но в будущем они могут стать серьёзнее, если вы не научитесь брать под жёсткий контроль свои эмоции. Вам предстоит много работы.

— Конечно, Геннадий Александрович, я это понимаю и приложу все силы для грамотного управления оружием, — Аверин почтительно склонил голову.

Идя после завтрака на лекцию, Гера вдруг осознал, что до каникул осталось всего 2 месяца. И если раньше он ещё как-то радовался этим неделям, позволяющим ему пообщаться с братом и подготовиться к экзаменам в тишине, то сейчас, перспектива оказаться в поместье с неуправляемым оружием, способным причинить вред даже во сне - по настоящему пугала. А если он нечаянно навредит Василю? Или ночью во сне нанесет себе совсем уж тяжёлые увечья?

Страх захватил Гермеса с головой, заставив побледнеть и с трудом сглотнуть слюну в пересохшем горле. В ту же секунду синие гибкие нити вырвались у него из пальцев и, описав широкий полукруг, щелкнули и растворились в воздухе. В нос резко ударил запах паленной ткани: это сумка чуть обуглилась от коснувшихся её нитей.

"Главное - самоконтроль" — вспомнил Аверин слова наставника, который первым увидел у него намёк на оружие.

Граф отошёл чуть в сторону, чтобы не мешать другим студентам и начал медленно дышать, чтобы успокоиться. Наконец ему это более менее удалось, поэтому Гера прибавил шагу, чтобы не опоздать на занятия. На полпути к аудитории, Аверина остановила Диана и негромко сказала:

— Я слышала у вас просыпается оружие, Гера, с чем я вас и поздравляю. И сочувствую тоже. Настоятельно рекомендую пойти сегодня в библиотеку и взять там несколько книг по медитации - вам это поможет в дальнейшем. Всё, не смею вас больше задерживать. Хорошего дня, — дива обаятельно улыбнулась и, тряхнув копной светлых волос, направилась к выходу.

— Спасибо, наставница! — крикнул вдогонку Гермес и, окончательно успокоившись, вошёл в аудиторию.

Прозвенел звонок.