Начальник станции и попаданец

Начальника станции «Дребезги» зовут Степаном Степанычем, а фамилия его Шептунов. С ним в минувшее лето случился маленький скандал. Этот скандал, несмотря на свою видимую ничтожность, обошелся ему очень дорого. Благодаря ему он потерял свою новую форменную фуражку, веру в человечество, но взамен узнал, что случится через век.

Летом поезд № 8 проходил через его станцию в 2 часа 40 минут ночи. Время самое неудобное. Вместо того, чтобы спать, Степан Степаныч должен был гулять по платформе и торчать около телеграфистки почти до утра.

Его помощник, Алеутов, каждое лето ездил куда-то жениться, и бедному Шептунову одному приходилось дежурить. Большое свинство со стороны судьбы! Впрочем, он скучал не каждую ночь. Иногда ночью приходила к нему на станцию из соседнего княжеского имения жена управляющего Назара Кузьмича Куцапетова, Марья Ильинична. Дама эта была не особенно молода, не особенно красива, но, господа, в темноте и столб за городового примешь, да, кстати сказать, скука такая же не тетка, как и голод: всё сойдет! Когда Куцапетова приходила на станцию, Шептунов брал ее обыкновенно под руку, спускался с нею вниз с платформы и шел к товарным вагонам. Там, у вагонов, в ожидании поезда № 8, он начинал свои клятвы и продолжал их вплоть до свистка.

Так в одну прекрасную ночь стоял он с Марьей Ильиничной у вагонов и ожидал поезд. По безоблачному небу тихо, чуть заметно плыла луна. Она заливала своим светом станцию, поле, необозримую даль… Кругом было тихо, спокойно… Шептунов держал Марью Ильиничну за талию и молчал. Она тоже молчала. Оба были в каком-то сладостном, тихом, как лунный свет, забытьи…

— Какая чудная погода! — изредка вздыхал Шептунов. — Ты не озябла?

Вместо ответа она теснее и теснее прижималась к его форменному сюртуку.

В 2 часа 20 минут начальник станции поглядел на часы и сказал:

— Скоро поезд придет… Давай, Маша, глядеть на путь… Кто из нас первый увидит огни поезда, тот, значит, дольше любить будет… Давай глядеть…

Они вперили свой взгляд в глубокую даль. Кое-где на бесконечном пути ласково мигали огоньки. Поезда не было еще видно… Вглядываясь в даль, Шептунов увидел нечто другое… Он увидел две длинные тени, шагавшие через шпалы… Тени двигались прямо к нему и делались всё больше и шире… Одна тень, по-видимому, исходила от человеческой фигуры, другая — от длинной палки, которую держала фигура…

Тень приближалась. Скоро послышалась странная, похожая перезвон колокольчиков, музыка. Мягкий женский голос пел что-то на чужом, незнакомом языке.

— Не ходить по рельсам! Запрещено… — крикнул Шептунов. — Долой с рельсов!

— А, что?! — послышался ответ - Какой сейчас год?

Слабо понимающий вопрос Шептунов рванулся вперед; Марья Ильинична выкрикнула:

— Ты кто?!..

Не успела она это сказать, как незнакомец стоял уже перед удивлённым начальником станции.

Куртка из странного, непохожего на ткань материала ярко-синего цвета, набитая чем-то мягким. На поясе - чехол-кобура с прибором размером кирпича, из которого льётся музыка. На руке - браслет с циферблатом. Одет явно по-зимнему.

- Какой год? Вижу, что лето. И вижу, что Империя. А год, год?

Шептунов вскрикнул, ударился головой о что-то железное и нырнул под вагон. Выползши на животе из-под вагона, он побежал по полотну. Прыгая через шпалы, спотыкаясь о рельсы, он, как сумасшедший, как собака, которой привязали к хвосту колючую палку, полетел к водокачалке…

«Странный тип... Психованный... Вдруг у него пистолет?!» — думал он, улепетывая.

Добежав до водокачалки, он остановился, чтобы перевести дух, но в это время послышались шаги, заглушаемые громким симфоническим маршем и мужским хором, поющим на том же странном языке. Оглянулся он и увидел сзади себя быстро двигавшуюся тень человека. Объятый паническим страхом, он побежал далее.

— Погодите! Постойте! — услышал он за собой голос — Стойте! Берегитесь! Поезд!

Шептунов поглядел вперед и увидел перед собой поезд с парой страшных, огненных глаз… Волосы его стали дыбом… Сердце застучало и вдруг замерло… Он собрал все свои силы и прыгнул, куда глаза глядят… Секунды четыре он летел в воздухе, потом упал на что-то твердое и покатое и покатился вниз, цепляясь за репейник.

«Насыпь, — подумал он. — Ну, это ничего. Лучше с насыпи скатиться, чем дворянину принять побои от психа».

Через минуту возле его правого уха ступил в лужу большой, тяжеловесный сапог из непонятного иссиня-чёрного гладкого материала. По спине у него заходили ощупывающие руки…

— Это вы? — услышал он голос. — Вы, кондуктор?

— Пощадите! — простонал Шептунов.

— Дайте объяснить... Я Виталий Игоревич Свистунов, житель Аэрограда, гражданин Российской Федерации. Шёл с электрички на дачу к другу, упал... Очнулся тут... Год шёл двадцать пятый двадцать первого века... Февраль-месяц...

— Ах, не издевайтесь… Если убить, то убивайте поскорей… Я в ваших руках… — простонал Шептунов. — Бейте… увечьте…

— Гм… Что с вами? Я должен предупредить... Но сначала скажите, какой год... И проведите к Императору...

- Восемьдесят третий-с.

- Это хорошо. У нас в будущем хорошо... У нас люди по небу летают, как птицы, поезда на электричестве ездят, счётные машины сознанием обладают, в космос корабли взмывают...

Шептунов поднялся. Чувствуя себя поломанным, исковерканным, он поплелся к насыпи…

— У нас хорошо... Хотите видеоигру покажу? У меня с собой как раз планшет есть...

Шептунов, ничего не слыша и не видя, кое-как доплелся до станции и повалился в постель. Проснувшись на другой день, он не нашел своей форменной фуражки и одного погона.

Он и до сих пор не понимает, с чем столкнулся.

А. Чехонте, 1883. Модернизация И. Данилов, 2026.