Над бездной по лезвию клинка

От автора:

Все что изложено, в данном повествовании является авторским вымыслом, а любое сходство с реальными событиями и людьми - совпадением.

«Тот, кто не ожидает найти нечто неожиданное, не найдет его, потому что это будет для него непосильным»

Гераклит[1]

Год был первый от нового тысячелетия, а пиво было холодным, день жарким, кафе уютным, книга интересной. После проведения зачета у студентов, я поджидал своего коллегу, который преподавал в том же университете читая лекции по криминалистке и оперативно – розыскной деятельности.

Чтобы скоротать время до встречи я взял в университетской библиотеке произведение классика советской фантастики. С детства, со времён веры в «светлое будущее», я не перечитывал этого автора. И неожиданно, также как в счастливом вчера, увлекся жизнью героев идущих по лезвию клинка. Язык автора был великолепен, сюжет романа захватывающим.

Страницы шелестели, время летело незаметно, пиво уже стало теплым, а я все шел с героями романа по России, Индии, Африке и не заметил как:

- Романы почитываем? – спросил меня подошедший коллега и бесцеремонно взяв у меня книгу посмотрел на обложку,

- О! Знакомый автор. Ну и как тебе советская фантастика?

- Замечательно! – буркнул я и забрав назад потрепанную и зачитанную книгу бережно положил ее на край столика.

- Жизнь автора намного фантастичнее и интереснее, чем любой из его романов,- ухмыльнулся коллега присаживаясь за белый пластиковый столик и разглядывая мое недовольное его бесцеремонностью лицо, негромко заметил:

- Вот уж точно, не в сказке сказать, не пером описать.

- Верно, - добродушно согласился я, -красноармеец, геолог, ученый - палеонтолог, писатель. Такой интересной судьбе только позавидовать можно,

И тут же без паузы предложил:

- Пиво будешь?

- Пока нет, - отказался он, и тут же глядя на книгу заметил:

- А вот завидовать его судьбе? Вот уж не знаю, есть ли тут чему завидовать, - со странной и довольно неопределенной интонацией сказал мой помрачневший коллега. Достал из кармана и стал мятым носовым платком вытирать вспотевшее морщинистое немолодое лицо.

- Что ты имеешь ввиду? - чуть удивился я.

- А ты ничего не заметил, когда этот роман читал? – ответил он вопросом на вопрос, - Вот, например, - он раскрыл книгу пролистал и стал выборочно читать абзацы, - Что скажешь о содержании?

- Обычная сюжетная линия, рассказывается о научных исследованиях, ничего особенного, - выпив глоток пива и подождав пока оно скользнет в желудок ответил я, - только написано талантливо.

- Ничего особенного! – насмешливо передразнил мой тон, приятель, - А если и на самом деле в СССР такие исследования велись, с поиском и применением неизвестных науке органических минералов оказывающих воздействие на психику человека и с использованием наркотика ЛСД?

- Такие эксперименты если и велись, то их проведение и результаты составляют государственную тайну, - сухо заметил я, - об этом в романах не пишут.

- Вот именно, государственная тайна, -сразу подтвердил мой коллега, - а откуда автор мог знать о проведении исследований, а если знал, то почему об этом написал?

- Совпадение, предвидение, обычное для научной фантастики дело, - чуть улыбаясь сказал я.

- Раз совпадение, два совпадение, помилуй Бог, а где же разглашение и передача секретных данных? – перефразировал известное изречение Суворова[2], коллега, тоже мне генералиссимус от КГБ.

- Оставь свои глупые шуточки и домыслы, - я не шутя рассердился и обиделся за автора, - у тебя просто застарелая паранойя и профессиональная деформация. Всё свою службу в КГБ забыть не можешь. Чтобы такой человек, да еще и прижизненный классик советской фантастики был предателем? Быть такого не может!

- А, я и не говорю, что он был предателем, - спокойно ответил коллега, - он был профессиональным разведчиком и работал против СССР.

- Что теперь ты государственную тайну выдаешь? – не поверил я, и ехидно добавил, - меру даже во вранье знать надо.

- Какая тут тайна?! И у нас и у них об этой тайне давно знают, а чтобы скандала и ненужной шумихи избежать, дело огласке и не предавали.

- Ты еще скажи, что сам это дело вел! – уставился я на него.

Немолодой полноватый мужчина в светленьких чуть помятых джинсах в белой плохо проглаженной рубашке с короткими рукавами, иронически мне улыбнулся.

- Я был в составе оперативной группы, которая занималась расследованием этого случая, - все еще усмехаясь пояснил он, и лениво:

- Пойду себе пивка закажу.

И шаркая подошвами сандалий ушел к стойке бара заказать себе разливного пойла.

Мы познакомились, когда я преподавал гражданское право в университете, а он там же читал курс лекций по криминалистке и оперативно – розыскной деятельности. Представляя его преподавателям, ректор коротко сказал, что он имеет большой опыт работы в следственных органах и до выхода на пенсию служил в КГБ СССР[3]

Мы работали на разных кафедрах. Общих интересов не было. К общению с ним я не стремился. При встречах здоровались, вот собственно говоря и всё.

Наш коллега - преподаватель, отмечал юбилей. Как водится в кафе был накрыт стол с большим количеством спиртных напитков, собрались все работники факультетов. После юбилейных тостов, хорошо выпили, закусили, еще раз выпили, и все присутствующие преисполнились любви и дружбы ко всему сущему.

Веселый, хорошо поддатый я вышел из кафе на улицу освежиться и покурить, бывший чекист вышел за мной.

-Вы служили в …? – назвав воинскую часть и закуривая, спросил он.

-Допустим, - настороженно ответил я.

Я никогда не любил афишировать место своей службы. На работе о ней не рассказывал, а подробных анкет в то время при трудоустройстве, уже не требовали.

- Что тут допускать, - негромко рассмеялся подвыпивший отставной «козы барабанщик» и чекист, называя воинскую часть, в которой я служил и место ее дислокации.

-А твоё, собственно говоря, какое дело, где я служил и что делал? – начал грубить я.

Вот за это показное «всезнайство» я сотрудников из Контор Глубокого Бурения[4] и не люблю. Вечно они лезут, туда, куда их не просят.

-Могу успокоить твою чекистскую душу, Родину я не предавал, - раздраженным вызывающе пьяным тоном брякнул я и отвернувшись хотел вернуться в кафе.

-А разве я такое сказал? – заметно удивился он, - Я был там в составе оперативной группы КГБ и по линии контрразведки по вашей части контролировал реализацию оперативной информации, там в рапортах твоя фамилия и позывной несколько раз мелькнули, ты же в разведке служил, вот и я поинтересовался, ты это, или твой однофамилец.

-Какое еще дело? – резко повернувшись в его сторону начал трезветь я.

Он назвал несколько боевых операций в которых я участвовал в составе десантной роты.

Я хрипловато засмеялся. В разведке я не служил, а был самым обычным рядовым солдатом срочной службы. Так что извиняйте гражданин чекист, но вам в рапортах предоставили недостоверную информацию.

- Ну как же, - развел руками отставной чекист, - разведку местности - рекогносцировку проводил, языков брал, авиационным наводчиком был, а все это войсковая разведка.

Ответить я не успел, женщины звали нас обратно, они хотели танцевать и мы вернулись в помещение.

За столами коллеги – преподаватели выпивают и закусывают, в зале танцуют, болтают о работе, о семьях, о деньгах. Радостным фоном к общим разговорам звучит легкая танцевальная мелодия. Жизнь. Нормальная человеческая жизнь. Хоть и не такая, о которой мечтал на войне, но тоже ничего, жить можно. Слава Богу, что нет в ней крови раненых и убитых в скоротечных схватках людей.

Чекист поднял стакан до краев налитый водкой и предложил мне:

- Давай за ребят и за «дела давно минувших дней».

Выпили, до дна.

Вот так мы и подружились. Товарищ мой кроме общего для нас воспоминания, про службу особенно не рассказывал, только заметил, что был оперативным работником и служил в контрразведке.

-Уф! Какая жарища! Попей пивка холодненького, - предложил мне коллега, вернувшись из бара и поставив на столик емкие пивные бокалы с холодным, запотевшим, пивом.

-Лучший напиток в жару, это горячий чай, желательно зеленый, - машинально заметил я, и без перерыва продолжил прерванный разговор:

-Я не верю, что он, - я похлопал по обложке книги, - был иностранцем и нелегалом разведчиком. Можно прекрасно изучить язык, свободно на нем говорить, но так великолепно писать повести и рассказы на русском языке, иностранец не в состоянии.

-Ты почти дословно повторяешь слова моего первого начальника, - засмеялся коллега, отхлебывая из высокого бокала пиво, - он тоже не поверил, что твой подзащитный иностранец. Только наши эксперты установили, что тексты написаны не уроженцем России, а иностранцем. Что же касается: может не может. Английский писатель Джозеф Конрад[5], был поляком, в детстве жил в Российской империи, а книжки сочинял на английском языке и очень неплохо у него получалось. Пушкин, Лермонтов, Толстой свободно писали стихи и прозу на французском языке. Экспертная группа, составленная из филологов и психологов,дала однозначное заключение. Стиль мышления, метод и логика изложения принадлежит человеку англосаксонской культуры.

-И вы, основываясь на этой спорной экспертизе, туфте, проще говоря, установили, что он шпион? Это же ерунда! – насмешливо рассматривая пьющего пиво товарища хохотнул я.

- Вовсе нет, - поставив бокал на стол, он скупо и коротко как на семинарах по оперативно – розыскной деятельности стал разъяснять:

- Эта экспертиза была только одним из доказательств, там ещё много других фактов было. И все они неопровержимо доказывали, что Антон Иванович Ефимов, был профессиональным разведчиком и работал против СССР.

- Это ложь! Я тебе не верю, - я с возмущением смотрел на отставного чекиста, - Он чем - то власти не угодил, вот вы его память и порочите. У вас в КГБ специальный отдел был по распространению слухов, вот ты мне эти басни и повторяешь.

- А какой смысл, мне это делать? Особенно сейчас, - чуть пожав плечами, совершенно спокойно отреагировал на мое возмущение коллега и договорил:

- Я давно в отставке. СССР больше нет, КГБ тоже. Что же до памяти, так этот человек не один десяток лет эффективно работал против лучшей контрразведки мира в условиях почти тотальной слежки. До последнего дня, пока все факты не собрали, никто не верил, что такое вообще возможно. И можешь мне поверить к таким разведчикам, каждый профессионал кроме уважения ничего не испытывает. Если тебе интересно, как это было, то могу рассказать эту историю.

- А если я ее другим перескажу? – подначил его, я.

- Пересказывай, если желание такое есть, - коллега опять неспешно отхлебнул пива из высокого стакана, и все же предупредил:

- Но лучше не надо, тебе все равно никто не поверит.

[1] Гераклит Эфесский — древнегреческий философ, создатель первой исторической или первоначальной формы диалектики. Жил около 544–483 годов до н. э.

[2] «Сегодня – везение, завтра – везение. Помилуй Бог, когда-то надобно и умение» А.В. Суворов.

[3] Комитет государственной безопасности СССР (КГБ СССР) — центральный союзно-республиканский орган государственного управления СССР в сфере обеспечения государственной безопасности. Создан 13 марта 1954 года на правах союзно-республиканского министерства в результате выделения из состава МВД СССР органов государственной безопасности. Основные функции КГБ СССР: внешняя разведка; контрразведка; оперативно-розыскная деятельность; охрана государственной границы СССР; охрана руководителей КПСС и Правительства СССР; организация и обеспечение правительственной связи; борьба с национализмом, инакомыслием, преступностью и антисоветской деятельностью.

[4] Контора Глубокого Бурения – КГБ, там в шутку в СССР называли эту организацию.

[5] Джозеф Конрад (настоящее имя — Юзеф Теодор Конрад Коженёвский) — английский писатель польского происхождения. Родился 3 декабря 1857 года в селе Терехово Бердичевского уезда Киевской губернии Российской империи (ныне Бердичевского района Житомирской области Украины) Умер 3 августа 1924 года от сердечного приступа в Великобритании. Учился в Кракове и Львове. В 1874 году эмигрировал во Францию, служил во французском и английском торговом флоте, прошёл путь от матроса до капитана.