Надежда в сапфировом венке.

ЧАСТЬ 1 «Прогулка»

В густом полумраке, окруженный холодными бетонными стенами, одиноко стоял мужчина, запрокинув голову вверх. Пока на его умиротворенное лицо с намеком на улыбку падал свет, проникающий через люк.

— Дядя Гейл, собираешься подняться наружу? — запыхавшись, протараторил мальчик, выбежав из ниоткуда.

— Ты напугал меня, Ирис, — мягко ответил он. — Да, хотел выйти до темноты.

Лицо ребенка просияло.

— Можно с тобой?

— Конечно, — согласился мужчина, поднимая Ириса на руки. — Пошли, скажем твоей маме.

Мальчик покачал головой.

— Я уже сказал ей, что иду к тебе.

Мужчина улыбнулся и одобрительно кивнул. Так, с ребёнком на руках, он направился куда-то вперед по темному тоннелю, где единственными источниками света были редкие люки в потолке, а также фонари на бетонных стенах и в неказистых палатках, расставленных по пути.

— Не хочешь что-нибудь? — спросил Гейл, подходя к одной из них. — У меня есть немного яблок с поверхности, можем обменять их.

— Яблоки?! — воскликнул мальчик. — А чего молчал? Можешь просто отдать их мне. Давно не ел яблоки.

Мужчина поставил Ириса на ноги, а сам полез в старый, потертый от времени рюкзак, который всегда носил с собой на подобный случай.

— Держи, — протянул он руку. — На днях снова пойду на поверхность и наберу побольше всего.

Мальчик спешил и обхватил своими маленькими руками угощение. — Спасибо!

— Ну что, идем дальше?

— Да.

Гейл взял ребенка за руку и пошагал вперед, пока недовольные торговцы смотрели ему вслед.

— Ну и чего он таскается туда все время? Ему здесь работы не достает?! — пробормотала женщина из лавки с одеждой.

— Да он, видимо, из тех, что все еще думают, что смогут вернуться наверх. Полоумные, не могут смириться и понять, что это уже невозможно! — ответил ей мужчина из палатки напротив, потирая тряпицей кирку.

— Вот-вот, да еще и ребенка своей сестры туда таскает, пока она работает. Не стоит уповать на то, что дети редко заражаются, вдруг чего случится?

В выражениях эти двое не стеснялись, знали, что слова дойдут куда нужно. Но даже слушая все это, мужчина просто улыбался. Он знал, что их злость — это скорее бессилие.

— Не слушай их, — тихо произнес Ирис, подбрасывая в руке плод. — Они просто завидуют, что мы можем подняться, а они нет.

Мужчина потрепал мальчика по черным волосам. — Ты прав. — А про себя подумал: — Но и они кое в чем правы…

Минуя лавки и скромные, сколоченные из подручных материалов жилища, они продолжили свой путь. Изначально в распоряжении людей были только не действующие ныне ветки метро. Но потом, дабы расширить территории и обеспечить себе выходы наружу не только в черте города, было принято решение прорыть проходы. Благодаря этому образовалась своего рода сеть из многочисленных тоннелей, и обрела название — Зендариум.

Но, как ни странно, маленький город под землей почти не отличался от обычного маленького города, где все так или иначе друг друга знают.

Гейл прослыл чудаком, который больше времени проводит на поверхности, чем под землей. Обычно такие люди, когда приходит время, там и остаются, больше не возвращаясь. Но каким-то чудом ему уже много лет удается слоняться туда-сюда. Однако большинству это не нравится, поэтому его чаще всего сторонятся. Единственные люди, что остались на его стороне, — это сестра и восьмилетний племянник.

— Уже почти пришли, — произнес мужчина. — Не устал?

Ирис покачал головой.

— Нет, — оглянувшись. — Ты нашел какой-то другой выход?

— Да, — кивнул Гейл. — Если выйдем здесь, застанем прекрасный вид.

Остановившись рядом с крутой лестницей, мужчина приподнял ребенка, поставив его ногами на ступень.

— Поднимайся аккуратно, там достаточно рыхлая земля, — проговорил он, подперев удобнее рюкзак. — Я следом за тобой.

Протиснувшись сквозь узкий проход и оказавшись на поверхности, Ириса настиг мягкий, теплый свет. Солнце уже спустилось близко к горизонту, поэтому не так раздражало глаза. Мальчик поднял голову и устремил взгляд в небо. Оно казалось нереальным. Голубые, розовые и фиолетовые оттенки плавно перетекали друг в друга, образуя единое полотно.

А где-то вдалеке сквозь пушистые кроны деревьев проскальзывали золотые лучи.

— Ну как тебе? — спросил Гейл, положив руку на плечо мальчика.

— Это прекрасно! — воскликнул он. — Вот бы видеть это всегда!

— Да, зрелище правда захватывающее, — ответил мужчина, доставая из рюкзака потрепанную ткань. — Мы здесь задержимся, так что давай сядем.

Выход из подземного города пришелся на крутой холм, поэтому и вид открывался потрясающий: закатное небо и поле, усыпанное красными сияющими цветами.

— А сегодня мы их увидим? — усевшись поудобнее, спросил мальчик, сверкая голубыми глазами.

— Да, — ответил мужчина. — Думаю, увидим.

Гейл тряхнул кудрявой шевелюрой и улегся, глубоко задумавшись.

Но уже скоро Ирис дернул его за рукав, прошептав:

— Я их вижу!

Не без труда снова сев, Гейл посмотрел в сторону, указанную маленьким пальчиком. В паре километров у подножия холма бродили два человекоподобных существа. Их не сложно было заметить среди общего пейзажа, потому что с ног до головы они были покрыты сияющими кристаллами. Казалось, что это прекрасные статуи, созданные руками талантливого мастера. Пока они не приходили в движение, оставляя за собой две неестественно длинные тени.

Существа лениво перебирали ногами, словно прогуливаясь, совершенно не обращая внимания на зрителей, внимательно наблюдавших за ними.

— Дядя Гейл, а они нас видят? — словно завороженный, смотрел мальчик.

Мужчина закинул руку на плечо ребенка, будто показывая, что не о чем переживать. — Нет, отсюда не должны.

— Впервые вижу их так близко. Они и правда похожи на людей.

Гейл вздохнул. В его зеленых глазах мелькнула еле уловимая печаль.

— Они и есть люди.

— Что? — переспросил Ирис.

— Наверное, ты уже слышал от взрослых, что мир раньше был совершенно другим?

— Да, — улыбнулся мальчик. — Мама рассказывала, что мы раньше жили здесь, на поверхности, но потом что-то случилось, и теперь мы живем под землей. — Пожав плечами, он добавил: — Она говорит, я смогу узнать больше, когда придет время.

Гейл пересадил Ириса на колени и, достав из рюкзака второе яблоко, произнес:

— Думаю, время пришло. — Устремив глаза вдаль, он добавил: — Мы с твоей мамой договорились, что я расскажу тебе, когда посчитаю нужным.

Не отрывая взгляда от двух скитающихся существ, племянник ответил:

— Ладно, — надкусывая яблоко. — Но почему мама сама не рассказала? И почему для этого нужно особое время?

— Все по порядку, — ответил Гейл. — На счет первого вопроса: твоя мама… не хочет вспоминать то время. В отличие от меня, она потеряла намного больше. — Короткая пауза. — А чтобы ответить на второй, нужно вернуться на десять лет назад.

Закрыв глаза, словно погружаясь в прошлое, он начал свой рассказ.

— Это было время, когда технологии были неотъемлемой частью нашей жизни. Телефоны, компьютеры, автомобили… космические корабли. Полеты на ближайшие планеты из несбыточной мечты стали обыденной реальностью.

— Правда?! На другие планеты? А ты там бывал?

— Нет, — улыбнулся мужчина. — Я тогда был слишком юн, но при желании мог пойти учиться через пару лет.

— Здорово! — воскликнул Ирис. — Я думал, что это просто сказки. — Немного погодя: — И что же случилось потом?

— Потом из одной экспедиции космонавты доставили на Землю необычные образцы почвы. Но не прошло и месяца, как возникла утечка. К сожалению, до сих пор до конца не известно, что этому поспособствовало. Ходили разные слухи на этот счет: от трагической случайности до умышленного замысла.

Мальчик вопросительно приподнял брови.

— Тогда эта тайна была наименьшей из проблем, — продолжил Гейл, будто отвечая на немой вопрос. — Споры с чужой планеты с чудовищной скоростью распространялись по нашей.

Сначала они выглядели совершенно безобидно, как обычные луговые цветы. Но когда об этом узнали, было принято решение избавиться от них. Помню, как будто это было вчера — по всему миру вспыхнул огонь, поглощающий красные инопланетные бутоны.

— Но… это не помогло?

— Верно, со временем они появились вновь. Но уже видоизмененные, мутировавшие. Их лепестки сияли на солнце, словно покрытые хрусталем.

Ирис оглянулся и посмотрел на красное полотно, которым устлан весь холм. Ему и раньше приходилось видеть эти цветы, но никогда они не казались опасными.

— После этого многое изменилось. Люди стали слышать голоса в своей голове, будто кто-то поет. Но сами они больше говорить не могли. Целые города погружались в тотальное молчание. Чем дальше распространялись цветы, тем больше было таких случаев.

Мальчик внимательно слушал каждое слово. — Что случилось с этими людьми?

— Никто не знает. Для упрощения это назвали эпидемией. Вот только от человека к человеку это не передавалось, никакой закономерности. Просто в какой-то момент все замолчали, покинули свои дома и испарились.

— Испарились?

— Да, люди, какими мы их помнили, исчезли, — ответил Гейл. — Но появились они — существа с кристальной кожей. Молчаливые, холодные как камень, они бесцельно бродили по округе.

Уцелевшие люди, чтобы не искушать судьбу, искали убежище. Так и было принято решение спуститься под землю, потому что ни цветы, ни одержимые не покидали поверхность.

— Но… — перебил его Ирис. — Почему кто-то заражается, а кто-то нет?

— Не знаю, — ответил Гейл. — Даже те, кто долгое время жили под землей, но так или иначе стремились наружу, рано или поздно начинали слышать голоса и пропадали. — Вздохнул мужчина. — Единственные, кому лучше всего удавалось избегать заражения, — это дети.

— Словно… человек в какой-то момент сам решает уйти… — добавил он, на мгновение провалившись в раздумья.

— Ты тоже однажды уйдешь? — спросил Ирис без задней мысли. Но на сердце Гейла этот вопрос лег тяжким грузом.

«Нет», — хотел ответить он, но что-то не позволило этого сделать. Посмотрев в любопытные голубые глаза ребенка, он ответил:

— Не знаю.

На лице Ириса промелькнуло странное, ранее не виданное Гейлом выражение.

— Тогда не выходи больше наружу.

Мужчина вымученно улыбнулся.

— Не могу, — ответил он. — Понимаешь, для детей, что родились под землей, этот мир не изменился. А такие люди, как я, помнят его совершенно другим. И единственное, что нам сейчас остается, — это смотреть на то, что от него осталось.

Ирис долгое время молчал, а затем спросил снова:

— Тебе грустно?

Вроде бы ответ должен быть очевиден — «да». Но на самом деле Гейл и сам не до конца понимал, что чувствует. Его родители умерли еще до катастрофы, семьей он обзавестись не успел, так как тогда только поступил в институт. В то время как, например, Ванесса, его двоюродная сестра и мать Ириса, потеряла из-за этого вируса своих родителей и мужа.

Что касается общества, даже несмотря на такие колоссальные изменения, оно практически не изменилось, просто сменилась локация. Торговля, разногласия, устои, деление на «тех» и «не тех» — остались неизменными. А про Гейла что раньше говорили — «странный», что сейчас. Поэтому сожалений на этот счет у него не было. Он еще не успел понять, где его место в этом мире, как он прямо на глазах разрушился.

Но все же говорить, что его это совсем не заботит, будет лукавством. Есть одна единственная мысль, что тревожит его темными ночами, когда он вглядывается в бетонный потолок: «А правда ли у меня не было выбора?». Именно в поиске ответа на этот вопрос он и выходит на поверхность. Внутри словно что-то кричит: «Иди!». А он лишь теряется в догадках: то ли это цветы зовут его, то ли внутреннее «я».

Выдержав достаточно долгую паузу, мужчина ответил, пожав плечами:

— Не знаю.

Ирис приподнял бровь и совершенно серьезно спросил:

— Дядя Гейл, ты хоть что-то знаешь?

Гейл плеснул со смеху, потрепав мальчика по волосам.

— Знаю только, что ты поймешь в этой жизни явно больше, чем я.

— Почему это? — растерянно, но не без гордости спросил мальчик.

— Не боишься смотреть на вещи как оно есть. — Небольшая пауза. — И задавать вопросы.

Ирис насупил брови, обдумывая сказанное, но, несмотря на усилия, не уловил смысл. — А как можно смотреть не как есть?

Гейл усмехнулся и ответил:

— Поймешь потом. — Оглянувшись. — А теперь пойдем домой, становится темно.

Все еще держа в голове последний вопрос, Ирис помогал собирать вещи в рюкзак, пока Гейл зажигал фонарь у входа в подземный лаз. Закончив с этим, он направился к мужчине, но остановился в паре метров. Что-то ярко блеснувшее за спиной заставило его оглянуться.

Это был кристальный человек. В свете луны он переливался белым и голубым сиянием. У него не было четко выраженного лица, но два камня, напоминающие синие сапфиры, не могли не привлечь внимание. Он «смотрел» прямо в глаза мальчика.

К удивлению самого Ириса, он не испугался. Единственное, чего ему хотелось, — это понаблюдать за ним подольше, но Гейл поторопил его, крикнув из бреши в земле:

— Ты идешь?

Бродя по уже родным катакомбам Зендариума, мальчик заметно притих. Только рука Гейла на его плече смогла вырвать из пучины мыслей.

— Все в порядке?

Мальчик кивнул.

— Да.

— О чем думал?

Секунду помявшись, он спросил в ответ:

— Гейл, а ты подходил к ним близко?

— Нет, — немедленно ответил мужчина, сразу поняв, о ком речь.

Совершенно отстраненно Ирис продолжил:

— Почему? Боишься заразиться?

— Наверное.

— Но ты говорил, что неизвестно, как происходит заражение?

Гейл пожал плечами.

— Да, но думаю, не стоит искушать судьбу.

— Наверное… — протянул племянник. — Их глаза такие пустые и отстраненные, как у некоторых людей под землей. — Добавил он, вспоминая кристального человека. — Как будто смотришь в стену.

Мужчина остановился.

— Глаза? Ты их видел?

— Да, — ответил Ирис. — Они были ярко синими, как сапфиры.

Мужчина долго слушал впечатления Ириса о текущем вечере и кристальном человеке. В его голове промелькнули сотни разных мыслей. Все ранее появившиеся догадки начали обретать смысл.

В этот вечер Гейл принял одно очень важное для себя решение. Которое некоторое время назад представлялось чем-то полупрозрачным и туманным, но сейчас наконец обрело свои очертания. Он положил руку мальчику на плечо и тихо произнёс:

— Спасибо, что рассказал.

ЧАСТЬ 2 «Гейл»

После того случая Гейл каждый вечер выбирался на поверхность. После рассказа Ириса ему стало интересно самому посмотреть на сапфировые глаза. Никто ранее не рассказывал, что их видел. Казалось, это знание даст какую-то важную подсказку. Но вопреки ожиданиям, за все это время он не встретил ни одного кристального человека, словно, специально его избегали. Хотя мужчина и понимал, что так полагать глупо, но по какому-то удивительному стечению обстоятельств они пропали именно сейчас.

Сам того не понимая, он уходил все дальше от своего лаза с каждой новой вылазкой. Сначала это были всего несколько метров, а потом уже… километров.

Гейл хотел найти ответы, но получал только новые вопросы. Он смотрел на заброшенные дома, оставленные в спешке машины, которые уже покрылись коррозией. Совершенно пустые улицы, припорошенные обломками. Потрескавшиеся тротуары, в которых проросла трава. Бродил по ранее знакомым улицам до самой темноты, думая о совершенно разных вещах.

Например, что было бы, если бы он продолжил учиться? Работал бы по профессии или бросил вуз на последнем курсе, потому что понял, что не этого хочет? Начал бы с кем-нибудь отношения или так и остался наслаждаться одиночеством, как сейчас? Как далеко ушли бы технологии, если бы все не откатилось так далеко назад? Куда подевались все кристальные люди? Помнят ли они, кем были? Понимают ли, ради чего существуют?

Все эти вопросы сеяли много новых ощущений и чувств, которых, живя под землей, он не испытывал. Одни из них были приятными, а другие — пугающими. Иногда мужчина настолько утопал в этих мыслях, что приходил в себя уже дома, а его лицо было мокрым от слез. Прямо как сегодня…

— Гейл, — эхом прозвучал обеспокоенный женский голос. — Ты снова ходил наверх?

Это была Ванесса, они с Ирисом часто навещали его по вечерам. Однако сегодня она была одна, это, в свою очередь, предвещало серьезный разговор. Гейл это прекрасно понимал, а также знал, о чем именно он будет.

— Тебе не кажется, что ты уж слишком много времени там проводишь?..

— Да, ты права, — ему не хотелось врать, поэтому отвечал, как есть. — Находясь там, я наконец-то чувствую себя живым.

Ее глаза заблестели, а к горлу подступил ком

— Но ты же понимаешь, чем больше времени ты будешь проводить снаружи, тем больше шанс, что и ты… ты…

— Я понимаю, что именно тебя пугает. — В голове кинолентой пронеслись все воспоминания с вылазок.

— Но признайся себе честно, ты ведь и сама начинаешь понимать, кто именно заражается и почему. — Положив свою ладонь на ее, мужчина почувствовал, какой холодной она была.

— Поэтому ты не выходишь на поверхность и.… поэтому же не запрещаешь Ирису.

Ванесса с силой сжала его руку. — А еще я понимаю, что и ты скоро меня покинешь.

Гейл не знал, что на это ответить, поскольку тоже понимал — это всего лишь вопрос времени. Голос в голове становится все громче. Значит процесс уже начался. Но перед этим он захотел узнать как можно больше о зараженных.

От Ванессы это не могло скрыться, сестра с малых лет видела его насквозь. Именно по этой причине мужчина промолчал и просто обнял ее. Так они просидели довольно долго. В памяти Гейла это время осталось как одно из самых теплых воспоминаний.

На следующий день он снова отправился на поверхность. Прогулки уже давно выходили за пределы нескольких километров, поэтому приходилось брать все, что могло пригодиться. Помимо еды и запасной одежды, это также был блокнот и карандаш. Не то чтобы он хорошо рисовал, но кое-какой навык имелся.

Каждый раз, находя красивое место, Гейл устраивал привал и старался запечатлеть его на бумаге. В этот раз его взор привлекло дерево, поражающее своими размерами. Его массивные корни вылезли наружу, словно им тоже хотелось каждый вечер смотреть на закат, вдали виднелся город — пустой, одинокий, но по-своему прекрасный.

Устроившись поудобнее меж тех корней, мужчину неожиданно сморил сон. Долгая прогулка и тихая обстановка сделали свое дело. Под землей сон был крайне чутким. Но здесь — на свежем воздухе, в теплую и сухую погоду, под пение птиц, он заснул настолько крепко, что не сразу заметил, как кто-то подошел…

Сначала Гейл подумал, что это олень или еще какая-нибудь зверушка, но даже с закрытыми глазами почувствовал ровное, спокойное сияние. Медленно подняв, будто свинцовые, веки, он увидел их — сапфировые глаза.

Напротив мужчины сидел кристальный человек. Он не двигался, не наклонял голову, не делал ни одного лишнего движения. Два синих камня отражали свет, но в них не было ни страха, ни интереса. Ничего от былой человечности, и в то же время — ничего враждебного.

— Ты… — голос прозвучал хрипло. — Ты меня слышишь?

Никакой реакции.

Только легкое движение — будто ветер прошелся по граням его тела. Сияние на секунду стало ярче, затем снова выровнялось.

Гейл нахмурился.

— Почему вы… — он запнулся, решаясь задать свой главный вопрос. — Почему вы уходите?

Но он снова не ответил, ни единого звука. Его переливающиеся, полупрозрачное тело было почти статичным. Ни одного лишнего движения, никакой суеты, никаких признаков жизни. Этого мужчине было достаточно. Он не получил ответ, но понял, что не было смысла спрашивать.

Спокойствие и безразличие — вот что он увидел. Словно море, лишенное волн, пустая скамейка, заброшенный город. Словно ничего больше не имеет смысла.

Гейл медленно выдохнул, и в этот момент понял, что его рука поднята. Но не помнил, когда решил это сделать. Его пальцы почти коснулись кристального лица, но он остановился в миллиметре. Хотел отстраниться, что-то сказать, но не стал.

Кристальный человек, будто бы понял, и чуть склонил голову, давая разрешение. Гейл стиснул зубы и закрыл глаза. На мгновение в голове вспыхнули лица Ванессы и Ириса, голоса, туннели и подземный город. Было ощущение, что он застрял посреди озера, но не понимал в какой стороне берег. Поэтому выдохнул, стараясь успокоить мысли, и коснулся.

— Холодный. — прошептал мужчина.

Но ответа, как и ожидалось, не последовало. Ничего не изменилось, его глаза остались такими же безразличными. Ни удивления, ни отклика, ни боли. Гейл понял: для него это неважно, для него ничего не важно. В голове снова возникли образы сестры и племянника.

— Нет, — тихо сказал он. — Я не так хочу. — Когда снова открыл глаза, кристального человека уже не было.

После этой встречи Гейл возвращался домой как в тумане. Не помня, о чем конкретно думал, но чувствуя, что что-то внутри безусловно поменялось. Шагая по пустым коридорам подземного города, в абсолютном одиночестве, ему не хватало воздуха, стены казались давящими.

Пробравшись в свою каморку, мужчина улегся на кровать. Сколоченная из чего попало она казалась до жути жесткой. Раньше его это мало заботило, но сейчас, вспоминая о том укромном уголке под деревом, начало одолевать чувство тоски.

Обуреваемый этими новыми ощущениями, Гейл даже не сразу заметил «солнечного зайчика» на обшарпанной стене. Он прыгал с места на место в такт неспокойному пламени недавно зажженной свечи. Сначала ему это не показалось таким уж удивительным. Но потом сознание прояснилось: откуда может отражаться свет, если поблизости совсем нет зеркал?

Тогда, словно уже зная ответ, он посмотрел на свою руку. И оказался прав: на тыльной стороне, от пальцев до самого запястья, кожа переливалась.

Стоило повернуть руку ближе к свече, она сияла еще ярче, заполняя комнату множеством солнечных зайчиков. Мужчина понял — такова была цена. Он не почувствовал тревоги или сожалений, напротив — спокойствие, можно сказать пробуждение. Он наконец увидел берег.

Гейл долго смотрел на эти ровные, граненые огни. Не шевелясь и не произнося ни слова, пока до него не начали доноситься звуки возвращающихся с обхода людей. Это означало, что время близится к полуночи — самому уединенному времени.

— Наверное, так даже лучше… — шепотом произнес он, сжимая в руках тот самый блокнот и карандаш.

ЧАСТЬ 3 «Ирис»

Десять лет спустя. Утро. Сквозь приоткрытые люки можно увидеть весело порхающих птиц. Теплый, сладковатый воздух прогуливается среди подземных туннелей, как местный житель. Все это говорит о том, что после холодных зимних дней в Зендариум снова пришла весна.

— Даа… давненько я не выходил наружу, — устало проговорил молодой парень, любуясь небом через небольшой просвет. Пушистые облака, словно в озере, отражались в его голубых глазах.

— Ирис, — прокричала за спиной девушка. — С днем рождения! — Еще мгновение, и пара тонких, бледных рук сомкнулась на поясе парня.

— Илиза! — воскликнул он от неожиданности. — Ты меня напугала.

Девушка нарочито скорчила лицо, делая обиженный вид.

— Вообще-то, я тебя несколько раз звала, но ты не обращал внимания. — Но долго она не выдержала и снова заулыбалась. — О чем ты так задумался?

Ее карие глаза в редких лучах солнца казались почти желтыми, как свежий цветочный мед. За идеально прямой спиной, по обыкновению, покачивались две тугие косы цвета пшеницы.

— Да так, ни о чем важном, — ответил Ирис, обняв девушку в ответ.

Однако, прижавшись к груди, Илиза усомнилась в его словах и переспросила: — Ты уверен? — Будто уже зная ответ, она добавила: — Про Гейла думал?

От этой девушки невозможно было что-то скрыть. После ночи десять лет назад Ирис так и не смог его простить.

— Да, — ответил парень. — В последнее время я много о нем думаю.

— Расскажешь? — блеснули карие глаза.

Илиза не была знакома с Гейлом, только видела пару раз, как он мечтательно смотрел на небо через приоткрытый люк. Тогда он показался ей странным, но, познакомившись с Ирисом, девочка изменила свое мнение. Со временем, неожиданно для себя самой, она тоже начала глазами искать открытые люки, обнаружив, что небо может быть по-настоящему прекрасным.

— Спасибо, — парень крепко обнял Илизу. — Ты всегда готова меня выслушать.

Девушка улыбнулась и взяла его за руку. Так они скрылись в тени туннелей, снова улизнув от всех. У них было свое укромное место, о котором никто больше не знал. Они там прятались с самого детства, поэтому лучшего места для переговоров было не найти.

— Так что тебя беспокоит? — нежно спросила девушка, приминая туфлей густую траву.

— Мне… кажется, — ответил Ирис, занимаясь тем же самым. — Что я заблуждался.

Закончив, Илиза плюхнулась на подготовленное место и потащила его за собой. — Насчет чего?

— Ты… — начал парень. — Что-нибудь слышала об уходе Гейла?

На секунду девушка задумалась. Ирис никогда не рассказывал ей об этом и никак не комментировал. Единственное, что она слышала, — это слухи, что гуляли по корпусам. — Да, — ответила она. — Он заразился и ушел посреди ночи.

Парень хмыкнул.

— Не совсем так. — Откинувшись назад, он продолжил: — Я почти уверен, что он не был заражен, иначе не пришел бы попрощаться…

«Воспоминания»

В ночь перед уходом Гейла, Ирис не смог уснуть и пошел прогуляться. Время было позднее, поэтому он старался не попадаться на глаза. Но, несмотря на всю осторожность, столкнулся с кем-то по пути. Это как раз и был Гейл, он тоже крался, чтобы его не увидели.

— Что ты тут делаешь? — удивленно спросил мальчик.

— У меня к тебе тот же вопрос! — не менее удивленно прошептал мужчина.

— Мне не спится.

— Но это не повод слоняться по туннелям в такой час, — Гейл сменил тему. — Пошли, я провожу тебя обратно.

— Ну ты и зануда, — бурчал Ирис. — Я вообще-то даже лучше тебя ориентируюсь в этих проходах.

На это Гейлу было нечего возразить, поэтому остаток пути они прошли молча. Но когда добрались до нужного корпуса, мужчина тихо произнес, протягивая Ирису свой рюкзак.

— Дальше иди сам.

— Зачем мне это? — спросил мальчик.

— Небольшой подарок, — ответил он. — Блокнот, что там лежит, отдай маме, а небольшой сверток, перевязанный синей лентой, — это для тебя.

После чего Гейл обнял мальчика и, улыбнувшись напоследок, исчез в тени. Ирис не сразу понял сути произошедшего. Только когда Ванесса заплакала, получая утром блокнот с рисунками, мальчик осознал — эта встреча была последней, а подарок — прощальным.

Свой сверток он так и не открыл. Злость, обида, печаль утраты — все перемешалось в маленьком теле. Не зная, как на это реагировать, мальчик принял решение ненавидеть. Ненавидеть за то, как легко он ушел и не забрал его с собой…

«Надежда в сапфировом венке»

— Получается — протянула Илиза. — Ты думаешь, он нашел другой способ?

Ирис пожал плечами.

— Не знаю. Возможно, он просто решил бросить нас.

Девушка, прищурив глаза, улыбнулась, словно подловила его на чем-то.

— Но ты же и сам в это не веришь.

Парень лег на спину и раскинул руки.

— Я уже и сам не понимаю. Раньше я был совершенно уверен в своей правоте. Но что-то все же не складывалось. Словно кусочки пазла расставлены не в том порядке. До сегодняшнего дня мне даже удавалось это игнорировать, ведь если все не так, выходит, все это время я ошибался… — Выдох. — Но самое смешное, что я даже профессию выбрал, опираясь на него. Только став «искателем» я мог регулярно выходить наружу. Но ходьба по утвержденным маршрутам, в поисках провизии и разного хлама в какой-то момент мне стала чужда. Я думал… — Ирис на секунду прервался.

Но Илиза закончила за него.

— Что же там, вне дорог, которые нам указали? Что Гейл видит, когда открывает глаза?

Ирис изумленно на нее посмотрел.

— Я тоже пошла в искатели, чтобы не застрять под землей. – Добавила девушка и легла на его плечо.

— Даже если ты все это время ошибался на его счет, ничего страшного.

— Но… — растерянно протянул Ирис.

— Мне кажется, лучше понять, что ты ошибался, и попытаться что-то изменить, чем дальше убегать от этих мыслей и теряться в сожалениях.

Парень не торопился отвечать. Слова Илизы заставили его задуматься. Но она не оставляла ему и шанса на отступление, поэтому продолжила.

— Если он пришел попрощаться, — сказала девушка, — в таком случае ты уверен, что он вас бросил?

— Что ты имеешь в виду?

Илиза подняла глаза и посмотрела на его удивленное лицо. — Если так подумать, он ушел как раз тогда, когда у вас с мамой все наладилось, не так ли?

Вот как… Парень и не думал с такой точки зрения. Но это правда: Гейл ушел не в какой-то случайный момент. Он сделал это, когда Ванесса встретила своего будущего мужа и преуспела на работе в Зендариуме. Когда помог Ирису подготовиться к обучению в школе. Когда рассказал ему все, что знал о прошлом, чтобы у мальчика были самые полные представления. Он ушел, когда убедился, что его сестра и племянник справятся без него.

— Вот придурок, — после долгих размышлений ответил Ирис, рассмеявшись.

Илиза подобного ответа не ожидала, но он показался настолько искренним, что она тоже не смогла сдержаться. Они смеялись и смотрели на голубое небо и безмятежно плывущие белые облака. В высокой траве их было не видно. Только веселые голоса выдавали присутствие и две бабочки, которые с интересом парили над ними.

— Уходя, он обернулся. — добавил парень, мысленно возвращаясь в тот день. — На лице была его обычная чудаковатая улыбка, но глаза в тусклом свете фонарей блестели от слез. Тогда я на это не обратил внимания, но сейчас…

Видя, как в один момент лицо Ириса исказила печаль, Илиза тихо спросила: — А где сейчас этот сверток?

Парень выдохнул. — Дома… скорее всего. – Осознание. – Письмо! Точно, дома же лежит его письмо!

Ирис вскочил на ноги и протянул девушке руку.

— Пошли.

Вместе они снова направились под землю. Сектор, куда был проложен путь, находился далеко от выхода, которым воспользовались ребята.

Поэтому двое бежавших молодых людей не могли не привлечь к себе внимание. Кто-то раздражённо цыкнул, кто-то, напротив, улыбнулся. Но парень совершенно не обращал на это внимания. Он только думал о том, что Гейл написал там? Не поздно ли еще?

Только переступив порог своей комнаты, он ринулся к старенькому комоду.

— Тебе помочь? — спросила девушка, переводя дух после долгой пробежки.

— Да, — ответил он. — Я ищу маленький сверток, перевязанный синей лентой. Если найдешь, скажи мне, пожалуйста.

Теперь они оба рылись в ящиках в поисках сокровища. Пока за их спинами неожиданно не раздался слегка удивленный голос Ванессы: — Не это ищете?

Ребята тут же обернулись. В руке у женщины было то самое сложенное в несколько раз, пожелтевшее от времени, перевязанное лентой письмо.

— Мама? — растерялся парень. — Почему оно у тебя?

Ванесса вздохнула. На ее лице было странное выражение, словно произошло то, чего она ждала. Но неизвестно, рада она этому или нет.

— Я забрала его, — ответила женщина. — Чтобы отдать, когда тебе это будет нужно. — После чего протянула письмо сыну.

Ирис взял его и сел на кровать. Ванесса и Илиза встали рядом в ожидании. Медленно развязывая ленту, парень думал, что же он там найдет. Какой-то секрет? Или то, что поможет ему наконец разобраться? Вариантов было много, но то, чего он не ожидал, — это увидеть всего несколько строк:

Путь наверх всегда был открыт.

Спасибо, что показал мне это!

P.S. Я буду ждать тебя.

Брови Ириса еле заметно приподнялись, после чего он выдохнул и печально улыбнулся: — Вот как… Ради того, чтобы прийти к такому простому ответу, нужно было преодолеть такую непростую дорогу.

Глаза Илизы округлились. Ванесса, судя по всему, тоже догадалась, о чем идет речь. Она села рядом с сыном и положила руку ему на плечо.

— Ты же все понял, не так ли? — нежно поглаживая, спросила она.

— Да, — ответил парень.

— Неужели это правда? — добавила девушка.

Ирис поднялся и встал рядом с ней. Его голубые глаза казались такими безмятежными и ясными, будто ему и правда открылась какая-то тайна. В них больше не было сожалений, не было обиды — только надежда.

— Ты пойдешь со мной? — тихо спросил он.

Илиза какое-то время молчала. Ведь это не простой вопрос. По ее лицу было понятно, что в этот момент она многое для себя решает. Однако в конце концов, блеснув своими карими глазами, девушка дала ответ. Так же тихо она произнесла:

— Да.

Услышав это, Ирис широко улыбнулся и заключил ее в свои объятия.

Ванесса смотрела на них, пока по щекам текли обжигающие слезы. Но вопреки этому она тоже улыбалась, потом встала и обняла обоих детей. Эти объятия были теплыми, но дрожащие руки выдавали ее боль.

— Мам? — обеспокоенно произнес Ирис.

Заметив его тревогу, она наспех вытерла глаза и протянула ему кое-что. — Вам это понадобится.

В своей руке парень обнаружил тот самый блокнот, который оставил Гейл.

— Вы… — всхлипывала Илиза. — Не пойдете с нами?

— Нет, — ответила Ванесса.

Ирис не ожидал услышать такой ответ, отчего рассеянно произнес: — Но Гейл… он ждет нас…

Ванесса улыбнулась. — Он ждет вас. — Ее голос был спокоен и уверен.

— Тех, кто сможет начать все с чистого листа.

— А ты… — уже все понимая.

Потрепав сына по волосам, женщина ответила:

— А я не могу. — Выдохнув: — Единственное, о чем я вспоминаю, думая о поверхности, — это сожаления. Я не смогу начать заново, не смогу забыть. Знаю, что стоит мне выйти и увидеть все своими глазами — я сломаюсь. Оставаться здесь — значит сохранить то не многое, что от меня осталось.

Глаза Ириса заблестели от слез. Он понял, что приходит время прощаться.

— Ванесса, — обратилась к ней Илиза, понурив взгляд.

Женщина притянула ее к себе, поглаживая по спине, словно успокаивая.

— Не переживай, со мной все в порядке. Я давно сделала этот выбор.

Девушка хотела ей что-то ответить, но в последний момент остановилась. Нельзя заставить человека что-либо сделать, если он сам этого не хочет. Даже если тебе страшно. Даже если ты думаешь, что так будет лучше.

Ванесса будто услышала ее мысли и улыбнулась.

— Лизи, — нежно произнесла женщина. — Мы провели вместе не так много времени, но ты стала мне как дочь. — Короткая пауза. — К сожалению, твоих родителей не стало слишком рано. Поэтому, если ты не против, я дам тебе наставление в место них?

Илиза кивнула, зарывшись лицом в ее плечо.

— Делай как чувствуешь, — прошептала женщина, а затем уже громко добавила: — Гейл как-то сказал: «Я здесь как в клетке, что с каждым годом становится все теснее». Если вы чувствуете что-то подобное… идите.

Последнее напутствие Ванессы было таким же, как она сама, — сдержанным, но полным заботы. В то время как прощание — эмоциональным и полным слез. Думая об этом, проходя по родным каменным коридорам, Ирис неожиданно для себя понял, почему Гейл хотел уйти незамеченным: сказать «прощай» очень сложно.

— Она была права, да? — заговорила Илиза после долгого молчания. — Сейчас я чувствую это как никогда отчетливо.

— О чем ты? — спросил парень.

— Здесь и правда тесновато.

Ирис оглянулся по сторонам и коротко ответил:

— Да.

Минуя лавки и знакомые лица, что никогда не устают спорить между собой, двое поняли, как узки коридоры подземного города. Они шли не спеша, но чем дальше отдалялись, тем легче им дышалось. Проход за проходом, поворот за поворотом. Голоса людей за их спинами становились все тише и тише, пока не исчезли вовсе.

Они уже давно покинули главный тоннель и теперь шли по неизвестному ранее маршруту. Свет фонарей, коими увешан весь Зендариум, сюда не попадал. А мерцания свечей, что они несли в руках, было слишком мало. Передвигаться приходилось почти на ощупь. Но даже так ребята бесстрашно шли вперед. Ведь именно такой путь им проложил Гейл, нарисовав карту в своем блокноте.

Идти пришлось долго, по пути не было ни одного люка, чтобы понять, день сейчас или уже вечер. Они были в неведении, пока до них не донесся мягкий белый свет, а огонь свечи не погасил свежий, теплый ветерок. Впереди их ждал небольшой просвет в земле и сколоченная из подручных материалов лестница, ведущая к нему.

— Как думаешь, что нас там ждет? — остановилась Илиза в паре метров от нее.

— Точно не знаю, — ответил Ирис, сделав первый шаг. — Но это будет наш выбор.

Илиза улыбнулась, тряхнула пшеничными косами и последовала за ним.

За те мгновения, что Ирис пробирался сквозь маленькую брешь навстречу солнцу, в его голове словно по кусочкам, собиралась новая картина:

— Никто не знает, как все обернется. Мы можем столкнуться с трудностями, к которым были не готовы, можем бояться и сомневаться, можем раствориться в этом хаотичным миром, можем закрыться от него, а можем выйти наружу и принять его таким, какой он есть.

Со всеми недостатками, со всеми правилами, которые сами придумали, изменениями, к которым сами привели. Увидеть все своими глазами и жить в нем так, как сами захотим, меняя его… и меняясь вместе с ним.

Последние шаги он делал практически вслепую, глаза отвыкли от яркого света.

Когда парень почувствовал свежий ветерок и твёрдую землю под ногами, он, прикрывая лицо рукой, помог Илизе. Выбравшись, они стояли в обнимку с чувством выполненного дела и еле уловимой тревогой. Но когда глаза немного адаптировались, девушка удивленно посмотрела парню за спину и тихо произнесла: — Ирис, посмотри…

Осторожно повернув голову, он увидел то самое дерево, чьи корни, словно руки древнего духа, выступали из-под земли. Рядом стоял человек в лохмотьях, выгоревших на солнце. Заметив гостей, он мягко улыбнулся и произнес хриплым голосом: — С днём рождения, Ирис.

Это был Гейл. Но парень не сразу его узнал, нынешний Гейл разительно отличался, от того, что был в его память.

Кожа потемнела от загара, на лице прибавилось морщин и веснушек. Правая рука, повернутая к солнцу, переливалась, отбрасывая на траву идеально ровных солнечных зайчиков.

Но он по-прежнему стоял сутулясь. Глаза остались все такими же зелёными, как трава, и сияющими, как блики на воде. А каштановую шевелюру, которую уже тронула седина, обрамлял… сапфировый венок.

КОНЕЦ