Надвигается шторм

Едва колышется поле маков. Кровавые океанские волны будто застыли. И висят без движения тучи, багровые в закатных лучах.

Будет гроза…

Сколь символично закончить жизнь в этом месте — мы с тобой принесли столько горя!

Но я была молода — что я вообще понимала? Что знала о людях, в частности, о тебе? Ничего…

Конечно, ты не мог не воспользоваться наивной и юной девчонкой. В паре всегда есть один идиот.

Мы топили планеты в крови. Убивали, убивали и убивали…

Ты говорил — будь послушна, тогда после смерти мы отправимся в Рай.

Это место больше похоже на Ад. Но, я ведь ещё жива.

Появляется ветерок, свежеет. Цветы дрожат, гнутся к земле, боясь оказаться раздавленными безжалостным небосводом…

Я была готова ради тебя на всё, верила — мы одно целое. Не могла и подумать, что я для тебя — никто, что ты мной воспользуешься и выбросишь, будто потрёпанную одежду.

Не знаю, какой я была у тебя по счёту. Но в те годы, по простоте души, считала себя первой.

Что до меня…

Да, у меня было прошлое.

До тебя были Сергей и Настя. Потом, Агасфер с Ариадной. Пара придурков, подобравших меня на Ираклионе — не в счёт…

Но ведь всё это чепуха! Они для меня не значили ничего!

Сам знаешь, я была неспособна к истинной близости, до тех пор, пока ты это не изменил. А прикосновение рук — это не то же самое, что единство эмоций.

Да, им всем я была не интересна. Лишь ты захотел слиться со мной, стать единым целым, не жалея для этого средств. Втёрся в доверие, жестоко меня обманув. Я наивно решила, что ты — особенный, что я для тебя что-то значу.

Ветер крепчает. Тучи озаряют огненные сполохи чудовищных молний. Горизонт теряется за пеленой дождя. Волны бушуют, бросаясь пеной.

Я лежу на пока ещё тёплом песке, среди изъеденных солёным ветром и солнцем, полузасыпанных остовов звездолётов. Лупит в обшивку, шуршит, поднятый ветром песок.

Надо мной нависает причальная палуба какого-то крейсера.

Я и сама, будто эта ненужная старая рухлядь…

Чего бы ты достиг в одиночку?

Под защитой силовых полей и брони, ты герой. Лишь подумал — горят города, взрываются орбитальные станции.

Но без меня, ты — опутанное кабелями и трубками хилое тело, плавающее в гидростатической капсуле. Не видевшее солнечного света, сморщенное и полупрозрачное.

Дождь бьёт по антеннам и командному мостику, дюзам, узлам подвески. Голым, уже без оружия. Я раздета и брошена. Вода, вперемешку с пылью, стекает по белой обшивке. По красным буквам: «Зимнее солнце».

Когда-то, соединив наши личности, мы взмывали с тобой к небесам. Выше и выше — к звёздам! Нас обжигали потоки нейтронов, царапала межзвёздная пыль. Космические частицы прошивали меня-тебя-нас: где я, а где ты — не понять. 

Мы были неудержимы, всё казалось по силам. Перелёт через полгалактики — пустячок!

Я верила — так будет всегда…

Какая же я была дура!

«Homo homini lupus est», — выбито на твоей груди, возле сердца. Глупо ждать верности от почитателей этаких фраз.

Ты любил только себя, а единство было всего лишь удобной тебе игрой. Как я этого не разглядела, ведь всё время мы были вдвоём! Но ты был первой любовью, судила я по себе. Ослеплённая чувством, считала, что ты тоже любишь.

Но тебе на меня плевать! Настолько, что ты даже меня не убил, не заглушил реактор. Бросил здесь подыхать, будто старую псину, от которой нет больше толку.

Ветер усиливается, качает нависшую надо мной громаду. Она трещит, стонет, и наконец, отрывается. С грохотом падает на меня, истязая, калеча.

Сознание заполняет нестерпимая боль, но она меньше боли душевной.

Я знаю, в чём высшее счастье. Иметь примитивный, неспособный к жалости мозг.

Твой.

Воздух вибрирует от электричества.

Я знаю — конец. Хватит единственного разряда.

Молнии лупят в тела кораблей.

Всё ближе.

Ближе…

Но лучше уж так, чем гнить сотни лет, в твоём мире, который мне отвратителен.

Через века, на месте этого поля заплещутся волны.

А пока…

Пока надвигается шторм.