Дмитрий Бутрин
НАЛЕВО ОТ РАЯ
2024
Транспорт лежал, уткнувшись в землю, пропахав носом приличный ров. Правую плоскость он потерял еще метров сто пятьдесят назад. Задняя аппарель, оторвавшись от фюзеляжа, срубила дерево приличных таких размеров. Хвостовое оперение уцелело частично, верхний стабилизатор еще держался, нижние кусками материалов валялись, четко очерчивая путь, где аварийная посадка превратилась в неуправляемое падение. На пилота грешить нечего – получив две ракеты справа можно лететь только в одном направлении. Пилот - хорош. Держал машину до последнего, могли все лечь там, в фюзеляже или рядом. Пилот - красавчик! Десять лет, десятки миров, десятки десятков десантов, доставок, эвакуаций без серьезных ЧП. Везунчик Савва. Но все имеет начало и конец. Удача похоже, того, кончилась…
Десантура разбежалась вокруг, заняв круговую оборону. На гребне холма, до которого немного не дотянул борт № 405 лежали тела. Синты! Стандартная восьмерка. Разведка, не иначе. Десантники, даром что только что пережили крушение, покрошили синтов мгновенно. Почти... Но это ничего не значит. Синты, или синтетически модифицированные люди, постоянно на связи в составе группы. Успела группа скинуть информацию или нет принципиального значения не имеет. Жить нам всем тут недолго, час, если повезет полтора. Главное в плен не попасть, никак. Вообще.
…Вначале бионическая рука, затем еще какая замена, потом и в башку залезут. Вроде сильнее, дальше, быстрее. Командовать можно простыми устройствами. Но тут вот какая штука. Тобой тоже будут командовать, обязательно будут, полностью подавляя свободу воли. Сообщество общающихся безо всяких ограничений, морали, этики мозгов породило искусственный интеллект. Чудовищный, враждебный. Прогресс обернулся кошмаром. Первое что исчезло у синтов – милосердие, какая мелочь милосердие, сострадание, но оказалось без них никуда. Если попасть в плен, то никаких конвенций, лагерей, резерваций. Шунт в башку и вперед ловить бывших сотоварищей. Так что в плен нельзя!
Это не значит, что убивать не будут. Им только мозг нужен, а тело совсем необязательно. Будут убивать. Запросто. Не задумываясь. Просто смерть лучше. Мне так кажется...
- Савва! Ты что там дрочишь! – кричу я, лежа на земле между под аппарелью и деревом, выставив вперёд ствол карабина. Немного мешает перевязь с силовым мечем. Катана. Силовые мечи – одна из технологий, заимствованных у синтетиков, для клинка, окутанного силовым полем, не существует преград. Они рассекут все что встретится на пути: стальную балку, дерево, тело… Плевать! Кроме другого силового меча. Небольшой энергетический блок создает поле в плоскости клинка, так это работает если не лезть в дебри. В итоге мода на фехтование была подобна взрыву…
- Да иду я! Командный блок выдрать не могу. – отзывается Савелий
Отлетался карась. Вообще назвать пилота-транспортника карасем может только конченный отморозок. Драка неизбежна. Кто придумал назвать транспортный катер планета-ближний космос Ил-3.176 карасём осталось неизвестным. Земля ему, как известно, стекловатой. Правда силуэт корпуса чем-то напоминал рыбу, обычную, пресноводную. Но и пилоты, и персонал жутко на прозвище обижались. Десант из солидарности помалкивал, а то и в лоб мог зарядить...
- Гранату под блоки! Не тормози!
- Внимание! Четыре восьмерки. Синты. Идут ромбом. Контакт через 5 минут – оператор дрона выдал телеметрию
- Группа к бою! Летуны заканчивайте уже! – закричал в рацию командир десанта.
Савва выбежал из фюзеляжа, понесся ко мне. В руке командный блок. Там всё. Полетное задание, навигационные карты, пароли и прочая секретка. Командир экипажа, он же первый пилот, обязан предпринять все возможное для эвакуации этих данных, если эвакуация невозможна – уничтожению. Если командир не может этого сделать, то это заботить будет уже меня, второго пилота и бортинженера...
Взрыв ударил по ушам. Где бежал Савва на секунду плеснуло пламенем. Я вжался в землю, и до хруста в костяшках сжал карабин...
Тяжеленная аппарель взлетела в воздух, по ушам ударило второй раз, сдавило грудь. Светло, ярко! Бело! Или белое, или белые, или белая... с золотой каймой. Тишина. Кружится голова, будто упал в пропасть и звук в ушах: “И-и-и-и-и”...
***
Зуммер. Тварь! За что! Голова – как десантный рюкзак. Такая же неподъемная и пустая. Пьешь с утра плохо, не пьешь - ночью плохо.
… Госпиталь еще ладно, там химия забористая была. Долечивался на Земле, в санатории на озерах центральной Европы. Тоже нормально было: клюква, старка, драники с колбасками. Но вот когда первый раз Савва пришел, с лейтенантом десантников – Васей Забелло (Он тоже там остался, в том десанте на одной из планет в системе HIP 115162, или Валерии, в сотне с чем-то световых лет от дома.), я вместе с рамой в окно пятого этажа чуть не выпрыгнул. Сосед по палате, спасибо, сообразил, такой же бедолага, только он артиллерист с крейсера. Он и насоветовал: когда от “гостей” невмоготу – пей. Пей, чтобы не помнить. Вот от этого лекарства и с работой не очень. Война кончилась. А я все вернуться не могу. Да и кому нужен контуженный, даже не пилот, бортинженер. Который еще и запивает, как вся студенческая общага... Как-то решился на ментоскопическую терапию. И вместо гостей, получил сон. Один и тот же сон, меняются детали, а так все тоже. Полет, ракета в плоскость, падение, контузия.
Душ. Кофе. Шмотки. Шагом марш к Санчесу. Санчес – мой работодатель. Работает на компанию, возится с такими же как я.
- Саня! Ты меня конкретно достал. Тут с тобой уже никто работать не хочет. Спец ты классный, но пить надо меньше. Я решил тебя сослать. Завтра шаттлом на Луну. Там до Феникса уходит лайнер. Тебя довезут Аш Ди, погоди где-то цифирь записана… Там на орбите станция болтается, типа Титан. Она на консервации, им нужен инженер.
- Титан? Один инженер? Ты хоть представляешь Титан? Да они ж здоровенные. На Титанах авианосцы с крейсерами чинили. Чё там одному инженеру делать?
- Я знаю? В заявке нужен инженер. Ты инженер. Едешь? Не едешь – вперед в шлюз на харакири. Больше тебе все равно нечего делать и податься некуда...
- Ты пойми, я понять хочу. Что там такое, что ради одного инженера они транспорт погонят. Мутное дело.
- Не ради одного. Станция возле планетки. Ты с колонистами поедешь. Оттуда тебя заберут. Ну как с колонистами, там еще до войны люди жили.
- Обитаемая планета, сто полтинник световых, а про нее никто не сном ни духом?! Ты меня за одноклеточное держишь? Да еще в зоне, которая под синтами была!
- Пф-ф-ф! Все! Дверь закрой, с обратной стороны!
- Санчо! Ну мутняк же!
- Дверь! Я тебе сказал...
***
Обычный перелет, правда довольно далекий. Обычная каюта. Обычные бортпроводники: обычные почти идеальные фигуры, обычные голоса. Давным-давно сложилось впечатление что бортпроводников клонируют. Если бы клонирование не было запрещено. Клонирование полноценного организма, а не его частей, конечно. Обычная серия прыжков на полтораста световых лет. Конечно, военные корабли первого класса, типа моего авианосца “Претич”, преодолели эту дистанцию за один длинный прыжок часов в восемь-десять. Гражданским судам такие достижения пока недоступны. Вот и тащимся со скоростью в двадцатку световых лет за прыжок. Это хорошо. Можно выспаться и не представить на новое место лицо, со следами двухнедельного запоя…
Космопорт Ариэли не впечатлил. Обычное трехэтажное здание вокзала в конце летной полосы размером пару километров на километр. Типичная башня вышки командно-диспетчерского пункта. Затем зелень парка, всегда отделяющая космопорт от остального мира, на этой планете скорее синяя, чем зеленая. Ариэль, так называется планета возле точки прибытия - звезды в созвездии Андромеды со скучным названием HD 222155, которая даже название свое ещё не получила. Верный признак – захолустье. У солидной звезды названы не только планеты, но и сама звезда. В глухой провинции звезда довольствуется лишь каталожным номером…
На поле стоял катер типа “Скопа” – мелкий корабль с довольно мощным космическим пилотажным комплексом. В военной версии он даже располагал своим подпространственным двигателем. Функции у такого кораблика скорее представительские: товарищ адмирал, и прочие носители золотых эполет, будут перемещаться на планете и между судами в космосе на таком катере. Или похожем, Скопа модель старая, но всё ещё актуальная и на пенсию не собирается. На таком возили и грузы, но малый объем грузового отсека не привлекал, и в качестве грузовика Скопа выступала редко. Меня явно ждали – катер стоял с опущенной аппарелью, стоявший рядом пилот махал рукой, привлекая моё внимание. Это хорошо – не придется выслушивать лекцию по истории колонизации и любоваться очередным шедевром архитектуры, зевая не слишком часто.
Стоило мне подняться по аппарели, пилот прошел в кабину управления, бросив на ходу.
- Садись куда хочешь. Других пассажиров нет. Меня только за тобой послали. Через пару минут взлетаем.
Салон катера был устроен как грузопассажирский. После аппарели шло небольшое грузовое место. Его, длинной метров пять, ограничивали закрепленные рулоны с такелажными сетями, для перевозки негабаритных грузов. На стене закреплены бухты со стяжными ремнями, под потолком балка электролебедки. Всё это сильно ограничивало салон со стандартных тридцати пяти посадочных мест до десяти. Центральны проход делил пассажирский салон пополам. Один ряд перед пилотской кабиной два посадочных места слева и два справа, и второй ряд с шестью креслами по принципу три плюс три. Стоило мне сесть и пристегнуться, пилот закрыл аппарель. Взлет резкий, пилот резко задрал тангаж, почти по ракетному. Интересно, это проверку решил устроить или просто хулиган воздушный. Зачем задавать такой угол, если за тобой не гонятся, например истребители синтов, непонятно. Впрочем, приходилось и самому так стартовать. Ничего необычного…
В иллюминатор смотреть не хотелось, а лихим пилотажем уже давно не удивлялся, поэтому незаметно для себя задремал. Слава богу, ничего не снилось. Один и тот же сон почти каждую ночь, это способно свести с ума любого. Одно и то же: полет, ракета в борт, падение… и всё прочее в таком же духе. Детали разные, а в целом всё одинаково опостылело!
Раздался стук, затем шипение – прибыли. Катер заблокировали посадочными захватами, сейчас выравнивают давление в посадочном боксе.
Корабль коснулся посадочными опорами палубы. Заглохли двигатели. Затихая, свистит турбина. Все. Приехали. Голова пилота в летном шлеме просунулась в отсек.
- Не спишь? Хорошо, ты тут собирайся, я обесточусь и провожу тебя в кремль.
- Куда?!
- Ну если смотреть снаружи административный корпус он на Спасскую башню немного похож, только без звезды и курантов. Вот мы и шутим про кремль. Тебя ждут уже.
Ну собираться нам не привыкать, сумку на плечо. Потянуться, до хруста в суставах. Пилот как раз закончил. Быстро. Силовой комбез скинул, бросил, шлем бросил. Нет армейской выучки. Но опыта хватает.
Отсеки на Титанах для малой авиации большие, хватит всю нашу эскадрилью уместить, с техниками, транспортными тележками, тестерами и т.д. Но здесь было пусто. В углу, самом крайнем боксе, сиротливо примостился наш катер. Подсвечена только наша посадочная зона возле бокса, а ангар пустой. Это чувствуется, даже не спиной. Тишина, не бегают техники, нет вообще никого. Пусто, тихо, заброшено. На автомате отмечаю состояние палубы, нормально. Потеков технических жидкостей нет, коррозии не заметно, покрытие ровное. Значит нечасто пользовались, или аккуратно, не шлепались частично целым фюзеляжем, ломая ограждение и опоры. Кнопки пульта диагностики и контроля, потертые, но читаются. Герма выхода из отсека чистая. Все аккуратненько.
В коридоре темновато, горит дежурное освещение. На стене подсвечена зеленая линия. Следуем за ней.
Пилот – молодой парень: высокий, худой, слишком подвижный. Каждое слово обязательно сопровождает жестом, таким что рядом идти решительно невозможно. Иду чуть позади. Родной! А как же ты летаешь, там иной раз ручку по миллиметру двигать надо. Сосредоточенность и сдержанность в жестах, ничего лишнего не должно быть в движениях пилота, иначе может не хватить времени на необходимые. Эта особенность переходит и в обычную жизнь. Но Лёха оказался исключением из правила.
- Меня Лёхой зовут. Вообще-то я Железан, но имя свое не люблю. Вот и зовут все меня по фамилии – Алексеев, то бишь Лехой. Местный летчик. Чего куда надо, а зачем? Ха. Жить будем рядом. Кубрик тебе возле моего подготовили. Теперь все на инженерной живем, заняли две палубы жилых, все двести одиночных кубриков. И вместе все, ни за кем бегать не надо. И к кремлю близко... Только скучно тут теперь. Народу у нас мало. Мы на консервации. Занимались наукой. Теснотища была, суета. То туда, то сюда гоняли, как мяч по полю. Станцию мы готовим к переброске. Так что персонал сократили до минимума. Но ты не парься! Одному тебе впахивать не придётся. Есть тут бригада сантехников по электрической части. Только у них вечно ничего нет, и вечно типа серьезные. Очень все такие при деле...
- Александр Фомин. А куда предыдущий делся?
- Так никуда не делся. Сергеич возрастной сильно был. Вот и на пенсию и ушел. Все, мы почти пришли. Тебе туда. Я тебя проводил, теперь в диспетчерскую доложиться надо. Порядок, как в армии.
Центральный зал управления, или если хотите мостик, выглядел стандартно. Центральный подиум с “адмиральским” пультом управления, тактический стол, две аллеи ниже и вдоль подиума с индивидуальными местами операционистов и пилотажной нишей впереди и ниже подиума для одного или нескольких пилотов. Рядом со входом располагается офис капитана, капитана Зезуль Е.В. Завершал пункт управления иллюминатор кругового обзора. В общем стандартная схема для всех тяжелых кораблей и станций.
Сейчас почти все экраны были темны, а рабочие места пусты. Чуть в углу справа пара операторов лениво изображала деятельность болтая между собой и изредка посматривая на радар-сферу. Между ними стояли две кружки. Ставлю рубль против копейки, что в кружках кофе. Ни разу не встречал операторов, пьющих чай или какао. Может они его вместо воды пьют. Но мне до них дела нет…
Мне нужна группа возле центрального пульта. Трое, одежда – стандартные синие мундиры гражданского флота, нашивки классности: капитан, старпом, второй помощник. Капитан – средних лет девица, русые волосы заплетены в косу, круглолицая кареглазая, соболиные брови, тонкие губы, в общем производит впечатление человека, который любит пошутить иногда зло, иногда насмехаясь. Очень яркая, эффектная. Сидит за пультом. Старпом – среднего роста, широкоплечий, внешне сильный, крепко за сорок, начал полнеть, но сила еще не покинула тело. Глубоко посаженные глаза смотрят из-подо лба, как бы насквозь. Стоит так чтобы видеть всех и всё: вход, операторов, офицеров, меня. Второй помощник – так же девушка, форма обтягивает фигуру, фигурка очень даже! Вот вроде бы стандартная форма, но как у девушек без всяких изменений получается подчеркнуть свои достоинства и спрятать недостатки остается вековой загадкой. Хотя прятать тут вроде бы нечего. Ко мне стоит полубоком, перегнувшись что-то говорит капитану. Блондинка с большими голубыми глазами, такие нравятся всем без исключения мужчинам, а они этим любят пользоваться. Хотя не все так радужно, сиреневую прядь волос невозможно не заметить. Такую особенность делают себе те, у кого вся семья попала под модификацию синтами. У синтов вместо крови какая-то жидкость сиреневого цвета, обычная кровь уже не могла обеспечить усилившийся метаболизм оставшихся органов всем необходимым, поэтому ее тоже “модифицировали”. Те, у кого вся семья попала под такие улучшения, обычно красили волосы в сиреневый целиком или просто прядь в знак траура. Синтетик – всё равно что труп, только двигается. Нет чувств, воспоминаний, эмоций, как у роботов, как у гребаных зомби. Во время войны все пленные, все в захваченных колониях подвергались синтетизации, естественно насильно…
- Я Екатерина Валерьевна, капитан, Петр Аркадьевич и Тамара Владимировна. Вы – Александр Иванович. Квалификация ваша известна, как и репутация. Обрисую задачи: наша станция – “Теллур”, готовится к переброске. В точке выхода сейчас работает предварительная экспедиция на малом корабле научной разведки “Лучник” типа “Селена”. Вам понятно?
- Да. Селена – списанный и конверсированный ЭМЭ? Эскортный малый эсминец, или если хотите DDE по классификации синтетиков. Годы постройки...
- Хорошо, достаточно… Работать им еще неделю, максимум полторы. После предварительной разведки будут выполнять роль связного судна между нашей позицией и Ариэлью. Ваша задача: подготовить станцию к переброске, составить список необходимых и запасных частей и принять их на хранение, на новой позиции произвести развертывание научного комплекса и поддерживать его работоспособность все время проведения исследований в системе, произвести сворачивание экспедиции и сохранение результатов и собственно обратную переброску на орбиту Ариэли. Сроки: подготовка предварительная - девять дней, второй этап – тридцать пять сорок дней, третий – около года. Вы бывший военный, так вам будет понятнее. Где служили?
- Второй ударный флот. Эскортный авианосец “Ратмир” до его гибели, после “Претич” до моего списания по ранению.
- Гибель “Ратмира”? Значит вы учавствовали в “мясорубке при Центавре”. Специальная группа крейсеров “Витязь”. Старший артиллерист крейсера “Майор Гаврилов”, командир БЧ-2, капитан третьего ранга Снедзе Петр Аркадьевич. Вы, судя по авианосцу на карасе летали? – сказал, с обязательным пижонским щелчком каблуками.
- Товарищ кап три, а в глаз?
- Извини, не думал, что вы до сих пор обижаетесь.
- Петя, поясни что за мясорубка? – спросила Тамара, повернувшись ко мне. Большие голубые глаза смотрели заинтересованно.
(Командование флота тут специально красоток собирали? Вообще женщины на командных должностях гражданского флота не редкость, связано с выбытием мужчин вследствие гибели или инвалидности.)
- Синты…
- Петя, я тебя прошу!!
- Синтетически модифицированные люди смогли устроить передовую базу в системе Проксима Центавра. Туда же отступал потрепанный второй ударный. Немедленно возникла драка, пока крейсера и эсминцы пихались между собой, какой-то псих смог провести десантную группу прямо к наземным сооружениям синтетиков. Потери с обеих сторон были просто чудовищные. В итоге дело дошло до силовых мечей. Но главное – ячейка центрального процессора была захвачена неповрежденной. Для противника это было начало конца. Именно эта ячейка дала возможность разобраться в системе управления самостоятельными единицами. Моя группа крейсеров участвовала в финале сражения. Второй ударный слишком увяз в сражении и самостоятельно выбраться уже не мог. Наше появление стало решающим… Александр Иванович, можно Саша?
- Можно. Мы отлетали от самого начала, до вашего появления. Повезло. Псих, про которого вы говорите – командир пятой эскадрильи Северин Дмитрий Сергеевич, ботовой номер 513, личный позывной Грибник не вернулся из третьего захода, десант высадил, а на отходе попал под огонь противника. Сгорел...
- Герой! У вас футляре силовой меч, я полагаю, – спрашивает Снедзе – Мы тут тоже немного фехтуем. Я двуручным мечом, Катя и Тамарочка – шпаги. У нас хороший спортзал. Приглашаю к спаррингу.
- Вряд ли. Катана, четвертый ранг, должен был получать пятый.
- Ничего себе! Одним наставничеством можно зарабатывать.
- Можно, но я не хочу. Космос, лишь бы как, но я хочу остаться в космосе, сколько могу…
- Ну, рубить на станции у нас некого. Меч побудет у меня в сейфе. Станция у нас не военная, а значит ношение оружия строго регламентировано. – перебила Екатерина.
Тамара протянула индивидуальный браслет. (Браслет – это и связь, и определение местоположения, и маршрутизатор, и ключи доступа, и простейший пульт дистанционного управления, и система контроля биологических параметров – если все плохо, автоматически вызовет медслужбу, и много чего еще…) – Одевай и синхронизируйся с центральным компьютером... Доступ Старшего механика... Твой офис...
- Да стандартно, рядом с полетной палубой. Сам найду, заодно со станцией ознакомлюсь. И персоналом за одно. Вахтенные там же.
- К обязанностям приступаешь завтра...
***
Подъем, душ, завтрак, работа, обед, работа, ужин, спортзал, малый ужин, душ, сон. Вот такая романтика. Заполнение формуляров на ремонт, требований на запчасти, нарядов допуска, проверки участков, агрегатов и т.д. и т.п. – обхохочешься.
Спортзал тоже весело. Особенно когда превосходишь своих противников на голову. Леха не фехтует, Снедзе – фанат рубки, силы много на нее и надеется. После двух, иногда трех поражений в учебных боях психует и уходит таскать железо. Товарищ капитан Катерина Валерьевна – злится, а потому не может сохранять трезвость рассудка. Тамарочка – постоянно пытается хитрить, используя отвлекающий маневр в виде красивых длинных ног. Но это так не работает. Есть еще пара любителей, но еще менее ярких. Нет, команда-то нормальная, общение неформальное. По отчеству, по имени, или Леха... Ну это Леха, этим все сказано.
Подъем, душ, завтрак, работа. Станция в приличном состоянии. И проблем оборудование не доставляет. Обычная рутина подготовки к длительной экспедиции. Причем неспешная...
Подъем, душ, завтрак, работа. Можно посидеть в кают-компании. Почитать книжку, погонять в бильярд, есть шахматы, шашки, древнейшая Монополия и прочий раритетный хлам. Но там практически никогда никого не бывает. Леху туда не затащишь, он больше с ситемщиками общается. Мне кажется у него там роман. Девчонок там всегда много было. О чем они общаются? Эти чудики способны сидеть в информационной среде корабля, играть в древние цифровые игрушки, переписываться в каком-либо из множества мессенджеров и разговаривать с тобой, причем всё это одновременно.
Хотя иногда случаются разные забавные события.
***
Проверка грузового отсека затянулась. Обсудили с помощниками капитана место размещения провианта, запасных частей, прочего барахла и они ушли к лифтам. Мне проще вернуться другим путем. Заодно посмотрю на порядок в научной части грузовой палубы. Мне до комплектации контейнеров в отсеке дела нет, а комплектность пусть заботит старпома и зама по науке. Зам по науке ушел с экспедицией в систему Ананси. Его временно замещает начмед. С ним пока не знаком.
Проходя через отсек, наблюдаю безобразие.
Для хранения используются стандартные сорока пяти футовые контейнеры, известные с незапамятных времен. В каждый контейнер помещают отдельные боксы. Боксы бывают шириной восемьдесят сантиметров или метр двадцать, в контейнер помещается или восемнадцать или двенадцать боксов. Каждый бокс фиксируется в специальные защелки на задней стенке контейнера, крючки ответной части и защелки для следующего бокса находится на лицевой стенке бокса, там же можно задать условия хранения на специальной панели. Цвет контрольной лампы зеленый, означает что компьютер грузовой палубы контейнер на хранение принял и условия хранения, текущие соответствуют заданным. Красный цвет - бокс в контейнере установлен неверно. Синий – бокс заблокирован, снять блокировку может лицо, наложившее запрет, или более старший офицер в корабельном расписании.
Так вот на рукоятках лицевой панели почти висит женская крайне соблазнительная миниатюрная фигурка, пытаясь инерцией протолкнуть контейнер в защелки. Естественно, ничего из этого не выходит. Фигурка чуть пухленькая, такой степени, которую хочется обнять, причем со всех сторон сразу. Венчает фигурку светлые волосы шапочкой.
- Девушка давайте помогу.
- Спасибо, я самостоятельная!
Она, что, провоцирует меня? – Спорю, у меня получится быстрее.
- Если мужчина хочет помочь, он не будет предупреждать, а берет и делает!
Терпеть издевательство мне надоело. Аккуратно беру девушку за аристократические запястье одной рукой, мягко придерживая за талию отталкиваю от контейнера. Толкаю контейнер до ощутимого щелчка и фиксирую стояночный тормоз. Разворачиваюсь и… С округлого мягкого лица сердечком на меня смотрят огромные зеленые глаза. Глаза цвета вечнозеленого мха на болоте, и как сделав неверный шаг на болоте начинаешь тонуть. Так может смотреть мифическая русалка, заманивающая в омут, или еще более мифическая и прекрасная Медуза Горгона…
- Вот и все. Не нужно было сопротивляться.
- А кто вам сказал, что мне нужна помощь. Я и сама бы справилась.
- Ничуть не сомневаюсь.
- Ну и шел бы себе дальше.
- Коза! – не сдержался я и немедленно получил симметричный ответ.
- Сам козел!
Ах так! Ну посмотрим! Используя браслет, ставлю метку на грузовых контейнерах. Все! Синяя лампа блокировки загорелась. Теперь сделать что-либо с этой этими боксами в контейнере можно только с моего разрешения.
В ответ это небесное создание фыркает и уходит по направлению к лифту. Я стою и смотрю вслед. Что это было, вернее кто это был? Синяя лампа мигнула и погасла. Фига себе? Это что за приоритеты в субординации!
В столовой пересекся с Лехой. Вот кто все знает.
- Леха, я тут с одной ведьмочкой пресекся…
- Невысокая блондинка, с огромными глазами и шикарной задницей? Угадал? – перебивает Леха. – это Марта Декамененко. Сейчас наш начмед.
- Марта – знаменитость в определенных кругах, можно сказать звезда. Лихорадку голубой звезды помнишь. Так вот считай в одно лицо она описала заразу и разработала систему выявления и вакцину. Как-то так вроде… Потом влюбилась в штурмана, а это контингент сам знаешь. А этот так вовсе уникальный случай. Кличку Кузнечик за просто так не получишь. Он упрыгал отсюда, а она осталась. Ее за глаза Ёжиком зовут. Такая же ужасно милая, а хочешь погладить фыркает и колется… - Леха как пулемет. Слово вставить не получится.
***
Транспорт лежал, уткнувшись в землю, пропахав носом приличный ров. Правую плоскость он потерял еще метров сто пятьдесят назад. Задняя аппарель оторвавшись от фюзеляжа срубила дерево приличных таких размеров. Хвостовое оперение уцелело частично, верхний стабилизатор еще держался, нижние кусками материалов валялись, четко очерчивая путь, где аварийная посадка превращалась в неуправляемое падение. На пилота грешить нечего – получив две ракеты справа лететь можно лететь только в одном направлении. Пилот - хорош. Держал машину до последнего, могли все лечь там, в фюзеляже и рядом. Пилот красавчик! Десять лет, десятки миров, десятки десятков десантов, доставок, эвакуаций без серьезных ЧП. Везунчик Савва. Но все имеет начало и конец. Удача похоже, того, кончилась…
Деантура разбежалась вокруг, заняв круговую оборону. На гребне холма, до которого немного не дотянул борт № 405 лежали тела. Синты. Стандартная восьмерка. Разведка не иначе. Десант, даром что только что пережили крушение, покрошили синтов мгновенно. Почти... Но это ничего не значит. Жить нам всем тут недолго, час, повезет полтора. Главное в плен не попасть, никак. Вообще.
- Савва! Ты что там дрочишь! – кричу я, лежа на земле под аппарелью и деревом, выставив вперёд ствол карабина.
- Да иду я! Командный блок выдрать не могу. – отзывается Савелий
Отлетался карась.
- Гранату под блоки! Не тормози!
- Внимание! Четыре восьмерки. Синты. Идут ромбом. Контакт через 5 минут – оператор дрона выдает телеметрию
- Группа к бою! Летуны заканчивайте уже! – командир десанта.
Савва выбежал из фюзеляжа, понесся ко мне. В руке командный блок.
В наушнике вдруг раздался голос: “Здесь Марта. 409. У меня максимум минута, ваше место падения вижу. Шевелитесь!”
ИЛ лихим маневром завис над землей, маневрируя на двигателях вертикальной тяги начал разворачиваться, одновременно опуская аппарель. Пыль взметнулась завесой. Хоть какая-то маскировка.
- Марта!! Совушка ты наша! Ежик наш ласковый! Я тебя люблю! – орет в эфир Савва. На самом деле нет, и Марта его не выносит, терпит скорее...
- Тут все сейчас тебя любят. – вставляю фразу я. Но подымаюсь и бегу.
Взрыв ударил по ушам. Где бежал Савва на секунду плеснуло пламенем. Я полетел кубарем на землю, карабин, несмотря на ремень улетел в другую сторону. Продолжаю путь помогая себе руками. Что-то ставит меня вертикально – Вася Забелло, лейтенант десантников, вздергивает меня на ноги. Хорошо ему в экзоскелете. Бежим. До аппарели десять метров, семь…
По ушам ударило второй раз, сдавило грудь. Светло, ярко! Бело! Или белое, или белые, или белая... с золотой каймой. Тишина. Кружится голова, будто упал в пропасть и звук в ушах: “И-и-и-и-и”...
***
Чем кормят в космосе? Да тем же, чем и сто, и двести лет назад – сублиматы. И матрос, и пассажир, и капитан с адмиралом едят одно и тоже. Сегодня на завтрак омлет с жареной колбасой, кофе и печенье. Желтоватая пористая слегка солоноватая масса с вкраплениями чего-то бурого. Это не похоже на нормальный земной омлет, но съедобно. За двадцать с лишком лет в космосе надоело, конечно, но альтернативы не существует. Лехина болтовня немного скрашивала монотонность работы и отдыха на станции.
— Вот скажи! Все суда должны состоять в реестре. Так? А части судов? Спасательные капсулы и прочее? Так и с моими катером. Когда надо на Ариэль мне присваивается позывной Теллур К, катер Теллура типа. А если наоборот с Ариели на Теллур, то позывной Ариэль К, катер Ариэли. И вот теперь главное: ты много катеров с оборудованием для подпространственного прыжка знаешь? Далеко не смогу прыгнуть, десятку световых примерно. Курс рассчитать только мозги нужны нифига не тривиальные, как у Тамарочки.
- Так предложи ей круиз. Раз получается, что тебя в системе нет…
- Ага, и попасть в немилость к старпому? С Петьки станется и в морду дать… Ага. Да и Тамарочка не полетит, пообещает с три короба и не полетит... За ней вообще почти вся мужская половина станции... – Леха неожиданно замолчал. Да так, что едва не подавился печеньем.
Мимо столика прошла Марта. Села через столик от нас лицом ко мне. Я улыбнулся. Марта немедленно фыркнула и показала средний палец. Затем посмотрела в потолок и покачала головой. А Леха начал тыкать в меня пальцем и ухмыляться. Клоун!
Вот такой получился завтрак…
***
Возвращения разведчиков ждали все. И естественно, все, кто мог, под любым предлогом постарались оказаться на мостике. Строго говоря, я должен был готовить причальное оборудование. “Лучник” корабль слишком крупный, в одну десятую примерно основного модуля станции, поэтому придется швартоваться к внешнему модулю. Захваты пальцевых понтонов проверены, соединительный шлюз проверен, швартовочные захваты проверены, якорные захваты не получится проверить до стыковки.
Даже Марта пришла. Неожиданно для самого себя поймал ее взгляд и улыбнулся. Марта же показала язык. Дразниться — это наше все!
“Лучник” вынырнул из подпространства.
- “Теллур” “Лучнику” с прибытием! Как добрались? Причальный бокс три.
Молчание.
- “Теллур” “Лучнику” проверка связи. Как меня слышно?
Молчание.
- “Теллур” “Лучнику” ответьте.
- Екатерина Валерьевна, “Лучник” молчит. Сигнал проходит, просто они не отвечают. Ответчик у них в порядке. Спят они там все что ли? Продолжу вызывать.
- Вектор движения и скорость стыковочным не соответствуют. “Лучник” просто врежется в нас.
- Катя, а их браслеты со станцией синхронизированы? “Лучник” же приписан к нам?
- Саня! Ты гений! Удаленный доступ! – орет Леха – Свяжемся с их навигационным компьютером через браслеты. Даже если там все вымерли, на мостике точно должен быть кто-то. Браслеты авторизованы тут, на станции, значит радиостанция – браслет – навигационный и двигательный компьютеры. Задержка, правда, в передаче данных большая будет. Но это уже фигня.
Леха подбежал к пилотажному комплексу, плюхнулся в ложемент. С ним мгновенно произошло преображение. Остальные видели это, а я - впервые. Хаотичные размашистые движения исчезли. Пальцы быстро и точно защелкали по пульту. Ни одного лишнего движения, как у синта. Казалось, даже мимика застыла. Правда убедится в этом не получается. Одетый в последнюю очередь пилотский шлем, полностью скрывает лицо, от чего Леха стал еще больше похож на машину.
- Саня! Возьми на себя двигательный блок. Я со всем не справлюсь.
Прыгаю во второй пилотский ложемент.
- Старший механик Фомин – капитану Зезуль. Требую временной передачи административных пользовательских прав, для осуществления удаленного управления МКНР “Лучник”. Требую определить конечную точку маршрута.
- Передаю. Старшему помощнику Снедзе осуществить перехват управления и передачу телеметрии на пилотские места. Какие варианты?
- Уже, уже. Еще пару минут. Запускаю протоколы безусловного приоритета. – ответил Пётр.
На стекло шлема пошла телеметрия: мощность реактора, количество топлива, состояние двигателей. - Я против попытки стыковки, лучше сесть на планету. Капитан! Вам решать.
- Кто еще за планету? Все кроме Алексеева. Проясните ваш выбор!
- Я могу выровнять вектор движения “Лучника” с нашим. Синхронизируем скорость, а дальше я сманеврирую станцией. И все! – Леха всё не унимался.
- Слишком рискованно. То есть в случае ошибки ты разобьешь не только корабль, но и еще и станцию. В случае посадки на планету, насколько будет задержка с удаленным контролем?
- Что ж вы мне так не доверяете. Посадить смогу, жестко. Из-за задержки... Катастрофы скорее всего избежать удастся. Ну метров с 10-15 уроним. Это ж бывший эсминец, что ему станется... Я все-таки за стыковку…
- Ясно. Балабол. Сажаем на планету. Предупредите космопорт Ариэли.
Странное дело управление через удаленный доступ. Похоже на опьянение. Двигаешь рукой, а она двигается через пару вдохов. Только тут штука в сотни полторы метров и весом в десятку тысяч тонн. Хотя кораблик послушный, реактор работает штатно, топлива более чем достаточно. Вот это может быть проблемой. Если, конечно, будет не посадка, а плохо управляемое падение. Сменили вектор на орбитальный, затормозили. Поймали сигнал КГС порта Ариели. Леха молодец! Делает все спокойно, расчётливо. Не гонит кораблик лихим маневром в стиле пилота-штурмовика.
…На Земле, там, где долечивался, местные очень почитают птицу – аист, называется. Большая черно-белая птица с длинным красным клювом, летит медленно, неторопливо. Иногда, кажется, будто висит в небе, почти не взмахивая крыльями. Никогда и никуда не спешит. Гнездо всегда на дереве, или столбе, или башне. Садится в гнездо заходя всегда навстречу ветру, складывая крылья гасит скорость и выпуская длинные свои ноги оказывается в гнезде мягко и как бы даже с ленцой…
Леха пытался провернуть тот же фокус: маневрируя то тангажем, то двигательной установкой, выбирал высоту и расстояние по миллиметру. Ясно, что мягкой посадки не будет, не позволит задержка в скорости обмена данными. Главное уронить корабль с минимальной высоты. Выпустил посадочные опоры, включил двигатели на торможение. Моя же задача на этом этапе состояла в том, чтобы обеспечить выключение двигателей и остановку реактора максимально близко к точке касания поверхности. Нам удалось, почти. Высотомер показывал семь с половиной метров когда произошла посадка. Катастрофы, однако, удалось избежать.
- Капитан Зезуль Е.В. занесите в журнал мою благодарность пилотажной группе. Леха – ты мастер! Дайте связь с начальником порта мне в офис.
Руки немного дрожат от напряжения. Вспотел, почти как бою. Хотя, по сути, это и был бой, только с обстоятельствами.
- Ну ты дал! Зачет! Ты кто такой аист знаешь? Птица такая.
- Нет. Я ж на Титане родился и вырос. Земля для меня — это набор картинок, я там никогда не был. Вкусная, птица в смысле, вкусная?
- Ха-ха-ха! Нет, ее не едят, она для красоты. Я тебе потом покажу...
Подбежало довольно много народа. Пока обесточивали пульты, принимали поздравления ощущаю на себе взгляд. Повернув голову, поймал на себе взгляд Марты. Вот кто сверлил меня глазами! Стояла рядом с адмиральским пультом и улыбалась, чуть-чуть. Ведьма зеленоглазая! Стоило мне улыбнуться в ответ, как улыбка растаяла, и вообще Марта отвернулась – это я тут так, случайно… И вообще кто тебе сказал, что я тебе улыбаюсь или улыбаюсь вообще…
Вызов, с предложением пройти в офис капитана, отвлек от наблюдения. Поднявшись на подиум, намеренно прошел мимо Марты. Снова поймать взгляд стало невозможно, остренький носик направлен вниз. Конечно! Рассматривать рифление пола на диво как интересно!
Вошел. Екатерина традиционно сидит, забросив ноги на стол. Петр, так же, традиционно сидит слева от капитанского стола, рассматривает картину, а на самом деле внимательнейшим образом слушает. Тамарочка (ее все так зовут и в глаза, и за глаза) сидит спиной ко всем за своим штурманским компьютером, закопалась в картах, но это ничего не значит. У всех штурманов вырабатывается особенность мгновенно переходить от своих любимых карт к обсуждению сторонних вещей, не теряя ни нити разговора, ни точек на карте. Тамара в этом достигла невообразимых высот. Ей на линкоре или в крайнем случае крейсере было бы самое место.
- И так! Из порта пришли предварительные данные. Падение не привело к разрушению конструкции в целом. Возгорания не случилось. Данные компьютеров “Лучника” перешлют позже. Тамарочка на тебе навигационно-техническая часть, Александр, Саша – просмотри чисто техническую часть, Марта займется остальным…
Выживших нет. Предварительно – принудительная разгерметизация.
- То есть имеет место сброс дыхательной смеси в вакууме. Такое может сделать только капитан. Необходим его личный код. – встревает Петр
- Судя по шкале времени, это произошло в подпространстве. Выход из подпространства совершался автоматически. Далее “Лучник” двигался по первоначально заданному вектору с остаточной скоростью. Установлением причин более детально займется портовая служба. Судовый и бортовой журналы они перешлют вместе с официальным отчетом. Повторюсь, мне нужно отдельное заключение, даже если это будет противоречить официальному рапорту.
- Неофициально, спасательная группа упоминает о каких-либо странностях? – Тамара отвлеклась от компьютера – Подобное вообще странно, но может было еще что-то?
- Было. Сильный запах цитрусовых, лимона, в частности. Взяться ему вроде бы неоткуда. Осмотр помещений еще не закончен. Предлагаю подождать официального отчета. Нашу часть информации вместе с блоками памяти пришлют завтра – послезавтра стандартным дроном.
- Наш герой дня на месте не усидит. Могу выправить путевой лист.
- Если завтра не пришлют, оформляй на послезавтра.
Бот не прислали завтра, не прислали и послезавтра. Леха ходил и канючил. В итоге лететь пришлось ему…
После возвращения Леха отнес сумку с “Лучника” на медицинскую палубу, а за обедом рассказал странные вещи.
- Они там все будто спятили. Смеются постоянно, ходят совершенно веселые, будто влюбились все, или напились, или еще чего, или все сразу…
***
Вечером, после трагедии с малым кораблем научной разведки, почти все собрались в кают-компании. Ну как все. Заходил в спортзал, там никого не оказалось. Попробовал тренироваться - не пошло. Кое-как отработал комплекс и решил закончить. Спать не хотелось, да и опять вернулись кошмары. Пока нечасто я попадал под минометный обстрел возле сбитого транспортника, но тенденция, однако. Побродил немного по станции и решил идти в кают-компанию. Это самые верхние две палубы нашей станции, как раз над отсеком гидропоники. Самая верхняя устроена как антресоль, ведут на неё две лестницы налево и направо от лифта. Нижняя круглая размерами в десять метров радиусом была бильярдной и библиотекой. На верхней площадке – антресоли горел свет. Там стояли столики, между диванами и кресла.
Сегодня здесь было людно. В кресле напротив обзорного иллюминатора сидела Тамарочка, поджав под себя ноги и закутавшись в какой-то плед, смотрела в космос, станция как раз проходила ночную сторону планеты. Пётр что-то читал. Екатерина копалась в планшете, рядом стоял графин с термоподставкой и кружка. В графине была жидкость зеленовато-желтого цвета. Капитан у нас большой любитель чая.
Я посидел несколько минут и решил нарушить молчание.
- Капитан? Вы доложили в штаб о случившемся?
- Нет. Согласно уставу, я могу доложить после получения официального протокола от космопорта Ариэли. Согласно уставу, у них на это есть две недели. Нет смысла устраивать панику. Подготовка к переброске идет быстро, через две недели закажем танкеры, контейнера в соответствие с списком. Заодно пришлют новый корабль и людей…
- А вам не кажется, что это очень похоже на диверсию? Мне будет спокойнее, если сюда пришлют военный корабль и расследование прейдет к ним…
- Диверсию кем? Кому это нужно?
- Ну пусть синтетикам…
- Ха-ха три раза. – раздалось от лестницы. Марта поднялась и села в кресло рядом с Тамарочкой. – Вам, привыкшим только стрелять в других, совсем непонятно, кто это такие.
- Вот уж чего у меня нет, так это чувства вины. Эти создания меня всегда старались убить. В этот момент не до философий!
- Оно и заметно. Синтетически модифицированные люди – совершенно неверное обозначение такого явления. Только военные могли до такого додуматься.
- Ну куда уж нам тупым солдафонам! Ну так просветите нас!
- Синтетики – сборный крайне сложно устроенный коллективный искусственный разум. Низшая структурная единица – так называемый номер совершенно не способен к самостоятельному планированию своих действий. Номера образуют ячейки первого порядка…
- Да-да, восемь, шестьдесят четыре, двести пятьдесят шесть…
- Можно не перебивать?
- Можно не относится ко мне как к дебилу?
- Подумаю... Так вот, один отдельно взятый синтетик – только исполнитель в череде, таких же исполнителей, свободные информационные ресурсы уходят на формирование общего разума. Естественно, что базовые части личности: эмоции, воспоминания, предпочтения блокируются как мешающие. А при этом проявление изобретательности и фантазии номером будет невозможно. А в идеальном варианте, более одного синтетика на борту оказаться не могло…
- И откуда такие познания?
- От Поплавского.
- От самого Поплавского?
- А вы знакомы? Были знакомы?
- Второй раз слышу эту фамилию.
- Дебил!
Марта резко встала и быстро пошла к лестнице. Нужно было что-то сделать, но я не знал что. Да и подобного обращения я не заслужил. В растерянности наткнулся взглядом на Екатерину. Та с усмешкой смотрела на меня, а заметив, что я на неё смотрю, кивнула в сторону лестницы. Марту я догнал почти у лифта. Она знала, что я почти бегу следом, но останавливаться явно не собиралась.
- Марта подожди. Я не хотел тебя обидеть, но ты постоянно меня провоцируешь. – сказал я и взял девушку за предплечье.
- Провоцирую? А ты не подумал почему?
- Нет. Это всё не то. Ты мне нравишься. И мне неприятно, такое враждебное отношение. Ты же не в самом деле так относишься ко мне…
- К тебе! А что ты от меня хочешь? Я вам всем что? Переходящий приз? Кубок?
- Ты понимаешь, что сейчас оскорбляешь меня. Ишь что выдумала, приз блин переходящий! Это значит, что я дешёвка, поверхностная личность, на серьезные отношения не способен. Это не так!
Марта дернула рукой, мне пришлось её отпустить. Она села в лифт и поехала вниз. А я остался стоять, в душе клокотала злоба. Злоба на себя, на эту русалку, решившую меня утопить, на эту станцию, на все, на всех. Нельзя долго оставаться в таком состоянии, но и лекарства от него не существует. Кое-что можно сделать сейчас, но в долгосрочной перспективе это не поможет.
В спортзале было тихо и пустынно. Я скинул форму, оставшись в белье, как есть, лишь бы быстрее. Подошел к боксерскому мешку. Сходу нанес первый удар – прямой с проносом, голым кулаком. Затем маваши. И понеслось. Пришел в себя нескоро, от того, что на меня кто-то смотрит. Это оказалась одна из Иришек, девчонок врачей из Мартиных подчиненных. Красивая, высокая, шатенка с голубыми глазами и большой грудью. Кажется, я её напугал, ведь стояла она, слегка раскрыв рот, прикрывая его ладошкой.
Я посмотрел на свои руки, костяшки были стерты до крови, адреналин схлынул.
- Больно? – спросила Иришка.
- Терпимо. – соврал я, но боль от сорванной кожи с каждой минутой становилась всё сильнее.
- Давайте, обработаю. – сказала Иришка и потянулась к правой поясной сумке. В таких традиционно носят самое важное: врачи - медпрепараты и прочую ерунду, навигатор - мобильный вычислитель, я - набор инструментов. Можно туда положить и ещё что-то, места мало, но оно есть. В левой сумке – предметы для выживания: маска кислородного концентратора, это позволяет не дышать гарью, пылью, токсинами и сохранять жизнь даже при двух процентах кислорода в атмосфере, но ресурс её не бесконечен, как правило один час до замены патрона и от вакуума она не спасёт. От вакуума кроме скафандра вообще ничего не спасет…
- Марта? – спросила Иришка, поливая руку из баллончика, каким-то аэрозолем. Аэрозоль шипел и щипался.
- Вы не бойтесь, это не секрет, что вы в нее втюрились. Вся станция сплетничает. А она… Она пока сама не знает, как к вам отнестись. Мне кажется, она боится сама себя и своих чувств. – сказала Иришка, начала собирать аптечку назад. – Вас проводить?
- Что? Нет, нет. Не надо, я посижу тут. Один. Я почти успокоился. Спасибо за помощь. Не беспокойтесь…
***
Ночью долго лежал без сна, всё не шли события из головы. Странное поведение капитана, почему не доложила по командной цепочке. Гибель целого экипажа — это очень серьёзно даже по военному времени. Странная миссия. Почему комплектование и консервация проходят в диком захолустье, ведь инфраструктура планеты явно не в состоянии обеспечить хранилища станции всем необходимым. Придется гонять и грузовики, и танкера. Странное комплектование персоналом. Зачем привлекать двух специалистов звездной величины, да и только ли двух. Может к переброске привезут ещё кого-то. Персонала явно недостаточно.
Да и Марта не давала уснуть, чего греха таить. Вот почему из двух парней девчонки выберут законченного мудака, а потом считают всех такими же…
Вынырнул из серой хмари сна сильно раньше времени и долго стоял под душем. Нужно поговорить с капитаном. Преимущества стармеха позволяют отследить любого члена экипажа. Капитан оказалась на медицинской палубе, это хорошо, если сбежит к себе в офис идти сравнительно не далеко.
Не сбежала. Капитан Зезуль оказалась в офисе Марты. Войдя в отсек, я первыми увидел Иришек, те шептались между собой…
- Екатерина! Все это очень отвратительно выходит. Мне очень хочется понять, с чем мы имеем дело! Может хватит темнить. Я военный и что такое секретность понимаю. Если только в этом дело. Все шло нормально пока не вернулся “Лучник”, а значит проблема связана с его миссией. – пока я говорю спокойно, но готов взорваться. Точка кипения рядом.
- Марта расскажет лучше. Она заместитель Поплавского и в курсе всего. После его гибели на “Лучнике” она старший офицер по науке. В чем-то ее полномочия превосходят мои. – решила спихнуть с себя товарищ капитан.
Дождаться откровенности от Ёжика? Вы издеваетесь!
- Хорошо. Заварю себе чаю. Не кипятись, обожди пару минут...
Марта взяла кружку, уселась в кресло Петра, поправив локон светлых волос начала...
- В самом конце войны с синтетиками был захвачен архив. Данные были неполны. При просмотре их программы космических исследований есть запись об обнаружении планеты в “зоне златовласки”. Проект, касающийся этой планеты, предполагал создание там эвакуационной базы.
Очень удобное место: почти 910 световых лет, и она очень богата. Собственное имя Ананси. Двенадцать планет, из них только два газовых гиганта. Два пояса астероидов. Главная четвертая планета, Ананси четыре, имеет массу в один и одна десятая земной, температура двести семьдесят по Кельвину, в атмосфере азот, кислород, последнего двадцать три процента. Вредных примесей не обнаружено. Плюсом три крупных спутника. Такие условия нельзя не использовать. Предполагалось планету колонизировать. Этапов должно было быть три: первый предполагал создание опорной базы. Второй - туда должны были перенести центральный вычислитель. Третий создание - производств, последовательное наращивание производственных мощностей, восстановление ударного флота.
Политика, проводимая синтетиками, не предполагала мирное сосуществование с человечеством в какой-либо форме. А значит новый этап войны.
Но что-то пошло не так. Что неизвестно. Архивы неполны и имеют лакуны. Имеющиеся данные говорят о следующем: проводилась разведка системы астрографичесим судном AGS-3.L3. Мы обладаем частью их отчетов. В определенный момент, примерно через месяц в систему совершает краткий визит ударный фрегат FFG-7.H11. В тоже время из реестра кораблей астрографическое судно вычеркнули, а на систему наложили запрет на посещение. Запрет высшего уровня.
Второй частью отчётов мы не располагаем. Фрегат вскорости был уничтожен в системе Колхиды.
- Я был там. Группой фрегатов пожертвовали, для прикрытия отхода тяжелых судов. Наши крейсера разнесли их почти что на молекулы... Согласно протоколу после выполнения каждой миссии капитан обязан сдавать копию бортового и судового журналов представителям администрации в штаб флота.
- Копии судового журнала обнаружить не удалось. Даже записей о снятии копии нет. Либо явное нарушение, либо такое сделано намеренно. Косвенно это говорит о секретности их визита в систему. Бортовой журнал же содержит лишь технические данные. Можно только гадать что там произошло на самом деле.
Переходим от истории к современности. “Лучник” был направлен в систему Ананаси для предварительной разведки перед нашей экспедицией. Первичной задачей так же являлся поиск обломков. Пока все складывалось удачно. Основной объект исследований – Ананаси четыре давал надежду на колонизацию без муторной терраформации. Флора представлена лишайниками и грибами, проблем быть не должно. Нашли даже место падения. Природа там еще не успела взять своё. Эта планета может стать опорной базой в глубоком космосе. Мы почти двести лет посещаем звезды, а двести световых лет дистанции величина практически запредельная. А тут такие возможности.
- Но с помощью буксиров мы сможем преодолевать примерно по сотне световых за прыжок. Мы быстро израсходуем все запасы энергии.
- Ты просто не всё знаешь. После подготовки нам должны были притащить еще одно кольцо, с промышленными модулями. Ещё прибудут танкеры и прочие заправщики, часть заправит нас, часть состыкуется со станцией. Ещё нам должны будут повесить полноценный легкий крейсер на внешний стыковочный модуль. И таким табором через восемь прыжков станция должна будет оказаться в системе HIP 83550. Очень амбициозный проект, от того и секретность…
- Ясно. Я, пожалуй, пойду. Работы еще много.
- Так я тебя и не держу. Иди куда хочешь…
***
Пока Марта рассказывала. Екатерина ушла. Пришлось искать её повторно. Дело шло к обеду. Значит после обеда. На обед была темно-бордовая жижа, называемая борщом. В коридоре догнал капитана.
- Товарищ капитан! Екатерина! Проверка систем силовой защиты необходима сейчас! Делать это после переброски будет поздно. Оценка стабильности - 83%. Если опустится ниже 75 защита станет неэффективной. То есть один каскад, ну два, и все. Метеоритная активность тут стабильно низкая. Нам ничего не угрожает. Отключим поле. Протестируем эмиттеры, заменим модуляторы на новые. Потом отсортируем на рабочие и нет. Одни спишем, другие на склад положу. У меня будет чем чиниться сверх обычного количества. Запас карман не тянет. Каналы и коммутаторы проверены, везде норма. Мне то нужно час, максимум два.
- Убедил. Проверку назначим на завтра, нет погоди через день.
В день проверки на мостике было людно. Суета предстоящей проверки захватила, понесла. Капитан Катерина у себя в офисе, там же все заинтересованные.
- Саша? Твои готовы?
- Да, сидят возле дежурного поста в инженерном отсеке. На бригады разбиты. Одни тестируют, другие меняют. Васильев, Новицкий, Семенов, Шадрин в резерве.
- Итак, пройдемся по действиям.
- Я произвожу коррекцию орбиты. После отключения защитных полей контролирую окружающее пространство. – начинает Тамарочка.
- Снижаю мощность реактора, отключаю защитное поле, даю добро на отключение эмиттеров и модуляторов. – продолжает старпом Снедзе.
- После коррекции орбиты, снижения мощности реактора, произвожу обесточивание эмиттеров поля и модуляторов. Дистанционно контролирую работу бригад проверки. Производим замену частей, не совпадающих с тестом. Подтверждаю окончание работ. – продолжаю я.
- После подтверждения о окончании проверки, произвожу увеличение мощности реактора до штатной и включаю поле.
- Ну что, по местам. Саша доберешься до своего офиса. Поставь интерком в групповой режим: мостик, ты, бригады проверки. Я тоже хочу слышать, как вы там копаетесь…
Проверки шли штатно. Всё-таки станция в хорошем состоянии. Модуляторов с выгоревшими кристаллами не было совсем, поменяли наиболее уставшие, примерно десятка два. С эмиттерами было хуже, долго возились возле реакторной палубы, но с матюками и прочим работа пошла. Задержались дольше планируемого времени. Оставив своих убирать оборудование, пошёл на доклад.
На мостике было шумно. Екатерина глянула на меня с тревогой. Определенно что-то было не так. Связист с мостика почти кричал в микрофон.
- Спасательный бот “Сметливый” немедленно смените курс! Вы маневрируете в опасной близости станции!
- Спасательный бот “Сметливый” ответьте!
- “Сметливый”, вы в нас врежетесь!
- Спасательный бот “Сметливый”! Вы там заснули что ли!!!
Неожиданный удар пришелся снизу, в ноги. Замерцало освещение. Попадали незакрепленные предметы: кружки, папки. Сирена тревоги ударила по ушам. (Знакомая музыка!) Сейчас начнется. Пошла телеметрия.
- Падение давления на семь процентов в отсеках с седьмого по одиннадцатый, грузовая палуба один. Мы теряем воздух, незначительно. Питание в норме, гравитационная стабильность не нарушена. Силовой каркас стабилен. Нас что снизу таранили? Запросите порт Ариэли, что это было такое. Спасатель мог уйти от космопорта или базы спасателей, но диспетчер не знать не мог.
- Радар – пусто. Кроме этого катера ничего. Катер поднялся от космопорта.
- Получить объяснения с планеты не удаётся. Диспетчер космопорта Ариели не отвечает. Комплекс посадочной аппаратуры – ответ норма. Странно все это...
- Новицкий оденешься и наружу. Женя, мне нужна картинка, что нас задело и какие повреждения. Васильев – поможешь одеться, контроль шлюза. Семенов и Шадрин осмотреться отсеках. Кислородные маски. Камеры, буду за вами подглядывать. (это уже я)
- Я отправлю дрона. Он до точки столкновения доберется быстрее.
- Знаю. Отправляй. Выход в открытый космос матроса 2-й статьи Евгения Новицкого подтверждаю.
Как и ожидалось, дрон оказался быстрее, и несмотря на хорошее качество картинки, глаза заменить не смог.
- Иваныч, я добрался. Тут много мусора. Особенных повреждений не вижу, но их много. Нас таранили в район четвертого стыковочного шлюза. Люк на месте, есть течь воздуха, присутствует пробоина примерно метр на два. Поврежден четвертый стыковочный штуцер, вот отсюда слегка сифонит то же. Пусть мальцы пневму перекроют. Катер есть смысл осматривать? Здесь кстати каки-какие-тошарики болтаются, размером с виноградину, полупрозрачные внутри четыре шарика, как бы. Не зеленые, не голубые, что-то среднее. Тут кто-нибудь знает, что это такое? – Женя как раз держал один из таких в перчатке. – Я поплыл к катеру.
- Не советую. Там зрелище будет ещё то!
- Но я же обязан убедиться!
- Конечно обязан, Жень... Но я тебе честно скажу, живых там нет. Приказать тебе не ходить не могу. Можно отправить дрона, для очистки совести. Если пойдешь, смотри блевать в скафандре ещё то удовольствие…
Камера показывала целое облако шариков, несколько тысяч может больше. Листы обшивки выглядели будто кто-то лупил по ним молотком. Больше всего досталось люку, возле створок зияла пробоина, воздух уже не утекал, грузовой шлюз заблокировала автоматика. Люк позволяет состыковываться со станцией, а размер в несколько метров позволяет грузить контейнерами. По кругу были расположены стыковочные штуцера, они отвечали за плотную стыковку и расхождение со станцией после расстыковки. Один из штуцеров был практически вдавлен внутрь. Ещё несколько соседних просто срезаны подчистую.
Новицкий всё же решил осмотреть катер, но очень быстро рванул к шлюзу. Успел войти, выровнять давление и снять шлем. Крепкий желудок! Сейчас его утащил Рома Васильев в душевую привести себя в порядок.
Получив сообщение из отсеков, сидел и составлял план ремонта, когда пришёл вызов от Екатерины.
- Саша, ты чем занят? Можешь предварительно что-то сказать. Освободишься зайди. – вызвала капитан
- Пожара нет, возгорание затушил вакуум. Четвёртый загрузочный люк поврежден, ремонт своими силами невозможен. Наложим заплаты, оборудование заблокируем. Есть ещё три нижних. Хватит надеюсь. На катере выживших нет. Там такая каша, опознать тела можно будет только по карте ДНК. Собираюсь спуститься в отсеки первой палубы. Мои там нашли что-то, только опознать не могут…
- Хорошо. Тогда дождись Петра. Вместе осмотрите внутренние повреждения…
***
Пока ждал Снедзе пришел Новицкий. Совершенно зеленое лицо ясно говорило, о пережитом впечатлении. Его нужно выслушать, хотя бы пару минут. Мне, как и, наверное, старпому к таким видам не привыкать. Нас бросили сразу в огонь и кровь, привыкать пришлось быстро. Нас никто не утешал, не выслушивал. На это не было ни сил, ни времени. Никто не говорил: “Не бойся, парень! Всё обойдётся…” Это не значит что всегда удается оставаться безучастным, нет! Просто из-за шрамов редко видна душа...
Меня не впечатлила гибель экипажа разведывательного корабля, не впечатляет смерть парней в катере. Мне было жалко погибших парней парней, но иммунитет, полученный на войне, привычка проходить мимо, позволяла остаться безразличным, к тем, кому уже не помочь. Это отвратительная привычка, мерзкая, смотреть на смерть с легкостью, обыденностью бытия. Но что поделать - профессиональная деформация солдата.
Смерть сама по себе вещь страшная, вдвойне страшно, когда вот так. Раз и нет человека, и последним воспоминанием о нём служит не умиротворенное лицо усопшего, а разорванные или сожженные тела, глаза, с застывшим в них ужасом неотвратимого, скрюченные пальцы, которые ещё долго будут тянуться к тебе, то ли ища помощи и участия, то ли жаждущие схватить и утащить за собой. Поэтому нужно поиграть в старшего товарища, мудрого и сильного: “Не бойся, парень! Всё обойдётся…”
- Иваныч. Там, в обломках катера… Силовой каркас смяло, листы пластстали сорвало, внутри двое… Мёртвые… Сидят за ручки пультов держатся… Их разорвало почти совсем… У пилота башка от тела отделилась и на каких-то синих сосудах держится… Синие такие, нет зеленые… Я внутрь заглянул, а на меня штурман выплыл, верхняя половина, без рук, глаза чёрные-пречёрные!
Тихо подошедшему старпому это начало надоедать.
- Эх Женька, Женька! Вам повезло. Вы на войне не были, молодёжь! В мой первый бой, я тогда на эсминце “Гневный”, служил. У этих эсминцев полуактивная система ПВО. В нас синтовская ракета влетела, Атлатль – была такая дрянь, точная и шустрая. Я на палубе за экранами, а центральные две башни скорострелок плазменных будто молотом расплющило. Крейсер левый поворот сделал. А на нас наседают, нужно идти вперед, борт крейсера прикрывать, а гравитация отрубилась. Герметичность есть, в отсеке кровь шариками летает, шлепается во все, что ни попадя. Всё в кровище: я, экраны, оборудование, стены, палуба. А эта штука липкая, засыхать начала. Я думал это все часы продолжалось, а нет. Пол часа всего…
Мне показалось, Женьку сейчас опять вырвет. Пётр положил руку на плечо Новицкому.
- Ты ничего. Парень смелый. Знал ведь, что увидишь. Держи хвост пистолетом. Пройдёт время, сам себе удивляться будешь… Ну ты как нормально? Отдыхай до следующей вахты. Иваныч не против?
- Нет. Пусть отдыхает. Он здорово поработал. А нам пора.
Пока шли по коридору и ехали в лифте, Пётр ввел в курс дела.
- Мы сошли с орбиты, пока не критично, падаем. До точки невозвращения около трех-четырех суток. Но и поторопиться стоит. Нужно постараться скорректировать орбиту сразу. На второй шанс может не хватить топлива. Поэтому нужно оценить повреждения, отремонтировать что необходимо и сделать всё сразу. Мы на мостике решили, что двух суток достаточно. Хватит?
- Да. Шадрин Коля доложил, что повреждений особо нет. Спокойно залатаем пробоины. Завтра к вечеру проведем контроль силового каркаса станции. После завтра с утра или к вечеру можно будет произвести коррекцию. Сейчас войдем на первую грузовую. Маску одень, там давление как в горах. Главное в девятом отсеке.
Войдя в отсек, машинально посмотрел на браслет. На браслете горел оранжевый предупреждающий сигнал и мерцало сообщение: кислород девятнадцать и одна десятая процента, давление шестьдесят процентов, применение масок обязательно.
В отсеке рядом с несчастным четвертым загрузочным шлюзом стояли, ходили, работали люди. Был открыт люк технического коридора.
- Иваныч. Пневмоприводы от стыковочных штуцеров мы отсоединили. Подачу воздуха то же. Раз стыковочный узел починить мы тут не сможем, так и воздух к пневмоприводам качать не нужно. Шлюз заблокировали. Питание с гермодверей сняли. Пробоины заделываем. В тех помещении и коридоре закончили. Остались в фальшстенке, возле шлюза. Там Васька Шадрин командует. – доложил Марк Бломберг.
- Так. Это хорошо. А что странного?
- Когда мы вошли тут на полу какие-то-то черные шарики валялись, такие будто блестки внутри, маленькие меньше горошины. Колян один в руки взял, так он сразу лопнул. Там будто пыль какая-то. Колян прокашлялся.
- В смысле прокашлялся? А маска где? И где сейчас шарики?
- Так они лопаются. Пыль в космос через пробоины уносит. Да и дроны убирают, вон один ползёт.
- Ясно. – сказал я и набрав в рот воздуха через маску заорал – Старший матрос Шадрин. Ко мне!
- Ну что тебе надо? Чего орешь?
- Маска где? Муфлон лохматый. Ты приказ слышал? Давление ниже нормы, если ты тут гипоксию схватишь, кто отвечать будет? Об отравлении парами металлов слышал?
- Ты гипоксией меня не пугай, я пол жизни на Кавказе прожил. Что такое горная болезнь лучше вас всех знаю. Ты чего вечно ко мне докапываешься.
- Может потому, что ты разгильдяй? Работать надо, а не имитировать…
- Это я имитирую? Да ты, карась отлетавший, не тебе меня учить. Ты ещё космос на картинках разглядывал, когда я боевые корабли чинил!
Я начал закипать. Но тут вмешался старпом.
- Старший матрос Шадрин. Объявляю выговор. Основание: нарушение устава флота, статья четыре, пункт восемь, девять. Нарушение общих правил техники безопасности: параграфы три и пять. Статей вспомогательного устава – о проведении аварийного ремонта. Если подобное повториться вы будете отстранены от выполнения должностных обязанностей. Ваше дело будет рассматриваться служебной комиссией, а в случае вынесения положительного решения по вашему вопросу, вы будете списаны со станции, с соответствующими указаниями в личном деле. Приказываю! Продолжить устранение аварийных повреждений. Вы свободны.
Шадрин сжал зубы и кулаки, но ни на что не решился, развернулся и ушел. Пётр явно на моей стороне, и он не из тех, с кем можно скандалить. Как бывший офицер БЧ-2, Пётр привык к порядку, быстрому и точному исполнению приказов. А тут налицо явное небрежение. Вытерпеть такое для любого офицера сложно.
- Сергеевич был более демократичен. Вот и распустил механиков. А Шадрин в силу возраста перестраиваться не хочет. Ну я пошёл, если чего ещё, сразу докладывай. – старпом пожал руку и направился к лифту.
До отбоя удалось привести отсек в сносный порядок. Падение давления в соседних отсеках не являлось последствием аварии. Между отсеками не были перекрыты воздушные каналы вентиляции, как того требовали правила. Планом на завтра стали проверки в остальных отсеках, что, наверное, было формальностью, а вот стыковочные шлюзы с первого по третий нужно проверить досконально.
***
Транспорт лежал, уткнувшись в землю, пропахав носом приличный ров. Правую плоскость он потерял еще метров сто пятьдесят назад. Задняя аппарель, оторвавшись от фюзеляжа, срубила дерево приличных таких размеров. Хвостовое оперение уцелело частично, верхний стабилизатор еще держался, нижние кусками материалов валялись, четко очерчивая путь, где аварийная посадка превратилась в неуправляемое падение. На пилота грешить нечего – получив две ракеты справа можно лететь только в одном направлении. Пилот - хорош. Держал машину до последнего, могли все лечь там, в фюзеляже или рядом. Пилот - красавчик! Десять лет, десятки миров, десятки десятков десантов, доставок, эвакуаций без серьезных ЧП. Везунчик Савва. Но все имеет начало и конец. Удача похоже, того, кончилась…
Деантура разбежалась вокруг, заняв круговую оборону. На гребне холма, до которого немного не дотянул борт № 405 лежали тела. Синты! Стандартная восьмерка. Разведка не иначе. Десант, даром что только что пережили крушение, покрошили синтов мгновенно. Почти... Но это ничего не значит. Жить нам всем тут не долго, час, повезет полтора.
- Савва! Ты что там дрочишь! – кричу я, лежа на земле между под аппарелью и деревом, выставив вперёд ствол карабина.
- Да иду я! Командный блок выдрать не могу. – отзывается Савелий
- Гранату под блоки! Не тормози! Или Марту попроси помочь!
- Внимание! Четыре восьмерки. Синты. Идут ромбом. Контакт через 5 минут – оператор дрона выдал телеметрию.
- Группа к бою! Летуны заканчивайте уже! – скомандовал командир десанта, Вася Забелло.
Марта вылетела из фюзеляжа и плюхнулась на землю по другую сторону поваленного ствола. Подлинное удовольствие наблюдать за пробежкой, да и фигурка у стажера Марты Декамененко очень даже!
- Долго ты будешь пялится на мою задницу?
- Не очень. Скоро придут синты, будет не до того…
Савва выбежал следом и понёсся к нам.
Взрыв ударил по ушам. Где бежал Савва на секунду плеснуло пламенем. Я вжался в землю, и до хрустав костяшках сжал карабин...
Тяжеленная аппарель взлетела в воздух, по ушам ударило второй раз, сдавило грудь. Светло, ярко! Бело! Или белое, или белые, или белая... с золотой каймой. Тишина. Кружится голова, будто упал в пропасть и звук в ушах: “И-и-и-и-и”...
***
Вынырнул из очередного кошмара. Постель мокрая от пота. Давило в груди. Сердце, пульс за сотню…
Цветовые пятна сложились в картинку каюты. В центре нечто непривычное. Марта!?
- Привет. Кошмар, да? Расскажи!
- Да. Ты что тут делаешь? Шестой год одно и тоже. Суть не меняется, меняются детали. Катастрофа, круговая оборона, обстрел, контузия. И как ты узнала?
- Я дежурю сегодня по медотсеку. Ваши браслеты отравляют параметры жизнедеятельности на пульт дежурному: пульс, давление, ЭКГ, сатурацию и т.д. В определенных случаях могут поднимать тревогу. А дежурный имеет доступ в любую каюту. Поэтому я пришла… Одевайся и за мной. – Марта встает, поворачивается задвинуть стул на место, для этого приходится немного прогнуться вперед – дразнится, после выходит в тамбур каюты. – Это ПТСР, посттравматическое стрессовое расстройство, это ты и так знаешь. Как ты получил допуск к работе в космосе отдельная история. Меня интересует почему ты до сих пор в своём уме, не спился, не вышел в космос без скафандра – вы это вроде харакири называете. Так?
- Да. Говорят, первым был какой-то японец из первой ударной эскадрильи. Совершил сэппуку в шлюзе, а его товарищ выступил роли ассистента – кайсяку, так он называется, открыл шлюз. Все сочли это очень оригинальным. Да и смерть практически мгновенная… Сейчас обходятся без ножа, просто открывают шлюз. Я готов.
Тамбур при входе в медицинский отсек привычно пошумел дезинфекцией, посветил хитрыми лучами и впустил внутрь. Медицинский отсек встретил нас ярким светом. Неистребимая классика – темный пол, яркий свет, серое или белое оборудование. Марта ведет дальше. Лаборатория.
- Садись там. Сейчас я дам тебе препарат. Он вызовет искусственный стресс, в энцефалоскопе выясним что не так. Восстановим проводимость области, которая вызывает… - Марта говорит, что и как.
В глаза как будто песка насыпали.
- Ты меня вообще слушаешь? На! Пей и ложись туда! Постарайся не моргать. Нужно будет пять-шесть сеансов…
Туда - это на кушетку. Кушетка въехала в тоннель. Вначале темно, потом начинают возникать яркие световые сполохи: синие, красные, желтые зеленые. Слева, справа, в центре, кажется даже за затылком. Постепенно частота начинает увеличиваться. Стало совершенно невозможно разобрать цвета, их смену. Светло, ярко. Бело... С золотой каймой. В голове как будто что-то хрустнуло. Тело стало как будто ватное, невесомое. Затем наступила тишина. Тишина… Будто спал и снов не видел. Какое счастье иногда не видеть сны!
Кушетка заняла первоначальное положение. Не хотелось вставать. Состояние – как в детстве, когда просыпаешься у дедушки в деревне, вчера была баня, сегодня воскресенье, за окном зима и в комнате прохладно, бодрящая прохлада, голова свежая и пустая.
Марта пошла, а я встал, видимо слишком резко, потому что оказался вплотную к ней, ближе, чем на расстоянии руки. Близко, слишком близко. Что бы опустить руки пришлось провести по телу Марты. Она задрожала. Руки остановились на талии. Она не оттолкнула. Еще чуть и будет поздно, что-то менять. Еще чуть-чуть и менять ничего не захочется. Ее руки вдруг оказались у меня на плечах, на затылке. Я принят! Меня ждут! Зеленые озера ее глаз внезапно оказывались слишком близко. Тону, тону в них. Навсегда. Робкий, короткий поцелуй разделил ночь на до и после. Затем смелее. Как бы второпях, боясь не успеть, слетела одежда. В глазах, объятьях, влажной сладости губ, влажной коже, хриплом дыхании, ногтях, впившихся в кожу спины. Водоворот движений, чувств кружил и переворачивал. По кругу. Все быстрее, быстрее, быстрее. По кругу. Воронка его рядом и возвращение невозможно. Взрыв, падение, темнота, забвение…
Забвение и короткие светлые волосы на плече. Я слышал, как бьется сердце, не мое… Тук-тук, тук-тук, тук-тук – самый важный звук в этой комнате, на этой орбите, в этой галактике…
Тук-тук, тук-тук, тук-тук, помимо этого важного звука есть еще много чего, не настолько важного, но этого неважного очень много, их много... И все вместе они перевешивают важность. Пришёл страх. Как в восемнадцать лет. Дурак! Мальчишка! Сопливый пацан! Ты что сделал!
Марта встала и одела халат. Поднялась грациозно, как львица, сытая и довольная львица...
Почти три века в космосе, а халат у медиков никуда не делся.
- Не было ничего. Понял. Ничего не было. – Марта отходит к столу. Садится. Ставит локти на стол и кладет лицо на ладони.
Я внезапно понял, что она плачет. Когда мужчина самый беззащитный, правильно, перед плачущей девушкой. Нужно что-то делать, но что? Как поступить правильно, если правильно поступить невозможно? Может поступить честно?
- Марта! Ты неправа, по мимо твоих чувств есть еще и мои. Да! Не ты не я не виноваты в произошедшем. Это неправильно. Наверное да. Но мы можем вырастить что-то свое. Давай попробуем. Мы вместе, ты и я. Иначе и вправду лучше в шлюз. Я докажу тебе это, разреши мне это сделать. Я не идеален, совсем, но и не мерзавец. Давай попробуем? – говорил и обнимал Марту сзади за плечи. Она вначале дулась, пыталась оттолкнуть. Вот уж точно Ёжик. Но постепенно сдалась. Я ещё долго сидел рядом и медленно гладил Марту по рукам, плечам, спине, бёдрам…
***
Спустя несколько часов сидел у себя в офисе, сосредоточиться не мог совсем. Мои подчиненные меня спрашивали, я отвечал, что-то делали. Но я как будто не здесь. Как будто пьяный. Хотя кое-что случилось.
- Коля, Северин, ты чего от меня хочешь?
- Иваныч, ты сегодня как пыльным мешком прибабахнутый. Я тебе уже минут пять объясняю: я починил объемный принтер. Нужно проверить. Что будем печатать?
- Не выспался, извини. Так материал… Пусть будет латунь. Сто миллиметров. Напечатай цветок и принеси мне...
- Цветок? Не выспался? Ну-ну. – Коля хитро посмотрел и ушел.
Через час на столе у меня лежал цветок: пышный, как бы махровый, с плоскими немного завернутыми лепестками, образующими нечто вроде шапочки. Еще через час он был у Марты…
- Георгин? Спасибо! Есть одна очень древняя легенда. Георгин назван по имени молодого садовника Георгия. В далекие времена георгин был королевским цветком и мог расти только в дворцовом саду. И остался бы цветок королевским пленником, если бы не садовник Георгий… Несмотря на суровый запрет, садовник подарил этот цветок своей невесте, а затем посадил такой же цветок возле ее дома. Узнав об этом, король приказал бросить садовника в тюрьму, где он и погиб.
Ты знал об этом? Кому и когда дарят желтый георгин? Один желтый георгин?
Больше я в своей каюте не ночевал…
***
Зуммер тревоги вырвал изо сна. Привычка быстро одеваться и собираться еще не потеряна за годы службы. Застегивая ремень немного застыл на месте – из-под одеяла начала выбираться Марта. Вначале руки изящным движением вытянулись вверх, затем показалась голова с всклоченной шапкой волос. Руки сложились над головой, как у пловцов при прыжке в воду, затем расслаблено упали на одеяло.
- Что случилось?
- Не знаю. Тревогу просто так не объявляют.
- Учения?
- Нет. Сигнал подан в автоматическом режиме. Что-то действительно произошло. Вставай пожалуйста. Я побежал. – уже на выходе из каюты, развернулся, подбежал к Марте, чмокнул в щеку выбегая из каюты.
В коридоре столкнулся с Петром. Тот удивленно посмотрел на меня.
- Ты что тут делаешь?
- Потом. Что случилось?
- Не знаю. Все на мостике выясним.
Мостик встретил нас пустотой. Вахтенных нет. Куда все подевались? Над адмиральским пультом горели красные лампы тревожного вызова. Подошли к нему.
- Вахтенный, доклад! – из открывшейся двери закричала капитан, от нее на несколько шагов отстала Тома.
- Нет вахтенных. – ответил старпом. – Мы только что сами прибежали.
- Инженерную палубу вызывали, вычислительный центр, связистов, реактор? – спросила Тамара.
- Да нет же! Мы на полминуты вас опередили. – ответил за меня Петр. Неожиданно поймал взгляд, с каким он смотрит на Тамарочку. А между ними что-то есть!
- Вахтенный инженерной палубы, ответьте мостику! – Катерина, уже сидя за пультами защелкала клавишами. – Вахтенный инженерной палубы! Вахтенный! Твою мать!
- Петь, давай обойдем и осмотрим палубу, навстречу друг-другу. От Гермодвери, ты против часовой стрелки я по часовой. Окончим осмотр у нее же. Девчонки! В могли бы несколько минут не ходить по палубе, останьтесь на своих местах…
Идея принесла свои плоды почти сразу. Первый индивидуальный браслет мы нашли возле радарного поста, второй возле пилотского ложемента.
- Катя, что произошло?
- Все плохо! Кто-то сменил вектор орбиты, так же было включено торможение. Если не скорректировать орбиту мы упадем. Еще, у нас утечка кислорода. Может ваша заплата отошла. В любом случае, как капитан, объявляю режим чрезвычайной ситуации.
- Я бы одел кислородные маски. Объяви по громкой. Судя по тому, что я вижу у тебя на пультах, в некоторых отсеках атмосфера может быть для дыхания не пригодна уже скоро. Я к себе. Заодно разберусь почему молчит инженерный...
На инженерном собрались все.
- Иваныч! Я пришел первым. Васи Шадрина в операторской нет. Его браслет. Разбитый, он его похоже о пол разбил. А ты чего в кислородке? – Новицкий решил ответить за всех.
- По громкой слышали? Маски на мордочку, до отмены не снимаем. Задачи: поиск утечки дыхательной смеси, оценка запасов топлива, подготовка к включению двигателей орбитальной коррекции. Если кто не в курсе, какая-то сволочь включила двигатели на торможение. Если я его поймаю раньше Кати или Снедзе, он у меня из мальчика станет девочкой. Мы можем свалится с орбиты, если будем и дальше яйца чесать. А тому уроду они уже не понадобятся. Новицкий и Бабарико – проверка фильтровентиляционных установок. Васильев, Северин - проверка кислородных и топливных танков. Запасов и было немного, так и потратили часть. Танкер должен подойти через неделю. Бломберг, Семенов, Талалай – машинный зал, двигатели орбитальной коррекции.
Остальным быть тут, вы в резерве. Быть готовым выдвинуться на помощь. Сафиуллин, Тимур, - ты после смены, садишься за пульты, главное не спать. Справишься?
- Справлюсь, но Двигатели Орбитальной Коррекции лучше меня никто не знает. Может я с ребятами пойду. А Варчука за пульты?
- Ладно. Колян за пульты.
Варчук работал по-старинке, сказывался опыт службы двигателистом на корветах. Он достал из кармана очки дополненной реальности – это такая штука, на которую подчинённые устройства передают данные контрольной аппаратуры, управлять можно голосом или системой жестов. На кораблях малого класса приходится решать сразу несколько задач и работать руками и осуществлять контроль реактора, двигателей, прочего оборудования…
Сидя за своим пультом, решил проверить камеры наблюдения. Обана! Камеры отключены. Последняя запись за 3 часа до событий, как раз сразу после смены Сафиуллина и Шадрина. Так! Нужно вызывать мостик.
- Старший механик – капитану станции “Теллур”. Официально объявляю розыск и задержание матроса 1-й статьи Шадрина Николая Петровича. Причина – оставление места вахтенной службы без уважительных причин, уничтожение средств контроля – индивидуальный браслет и отключение камер наблюдения на оперативном посту. Екатерина, что у вас?
- У нас почти та же картина. Оба вахтенных, Патянин и Монтян, отключили систему наблюдения. С их пультов отправлена команда на изменение положения станции. Потом сняли браслеты и пропали.
- Без подтверждения это просто пустышка. Это кто-то с пилотским доступом. У меня алиби, если что…
- Знаю. Знаю я твое алиби. Только что запросила разрешение на разблокировку биологической лаборатории. Саша! Ты хоть что-то понимаешь?
Как пилоты зарегистрированы четверо человек: Я, Снедзе, ты и Алексеев. Его браслет находится у него в комнате уже последние 3 часа. Авдонин, Райлян и Швец погибли на “Лучнике”. Это не я, не ты, не Петя, не Леха, тогда кто? Все! Ладно, работай…
Не успел сесть за пульт вызов.
- Александр Иваныч. Тут такое дело… это Тимур. Хорошо, что я пошел. Короче, в камерах подготовки кто-то поменял местами шлейфа управления. Шина датчиков детонации переключена на датчики контроля мощности. Сменили протоколы с коррекционного на разгонный. При запуске двигателей…
- Ясно! Топливо нагнали бы полные дюзы, а компьютер бы этого не увидел. Запуск превратил бы двигателя в бомбу. Если обесточить ДОК, с ремонтом справитесь?
- Обесточивай. И это… Заблокируй отсек по максимуму. Не нравятся мне эти сюрпризы. Как бы в ракету не сыграть…
- Типун тебе на язык! Вы там аккуратнее…
- Коррекция орбиты невозможна. Намеренное повреждение двигателей. С ремонтом справимся. - Снова связываюсь с мостиком.
Пора опросить остальных.
- Васильев, Новицкий – доклад.
- Иваныч, все вроде норм. Проверку пока не закончили, вроде все показатели в пределах нормы. Но есть вопрос. Насосы с жилой палубы работают под нагрузкой. Конкретно тот, что отвечает за вытяжки с второй жилой палубы инженерного отсека. Такое ощущение, что-то мешает. Сейчас проверим фильтра. Отключи вентиляцию с центрального пульта. Нам хватит часа…
- Александр Иванович, это Северин. Мы сверились с контрольными замерами после предыдущей проверки. Все в норме, утечек нет, расход воды и воздуха совпадает с нормативом. Цифры нужны?
- Нет. Я хотел знать, совпадают данные у меня на пульте с данными приборов на месте. Если закончили помогите Сафиулину.
Ремонт занял больше времени, чем требовалось. Нашлись еще проблемы. Если бы не дотошность Тимура, дело могло закончится катастрофой. Повреждены были еще три двигателя, там были перевёрнуты клапана сброса обратного давления. При включении двигателей плазма не была бы ограничена двигателями, а по трубопроводам добралась бы до топливохранилища, с катастрофическими эффектами.
***
Станция представляет собой шар. Поперек шара проходит диск навесного оборудования. Возможно поэтому станции такого типа получили название Титан. Форма шар с диском по экватору напоминает Сатурн. Что отсылает к планете, спутником которой Титан и является – Сатурн. В шаре находятся основные помещения: жилые, управление, склады, реактор, запасы пищи, воздуха, воды, топлива, и прочее. Внешний диск – это всегда вспомогательные помещения, так сказать навесное оборудование. Это могут быть орудийные палубы, ремонтные и заправочные доки или как в нашем случае – лабораторные отсеки. Это и определило универсальность станций типа Титан. Еще мы ждали второй диск навесного оборудования, с промышленным добывающим комплексом, чтобы не зависеть от поставок из более обитаемых мест.
Был отдан приказ о разблокировки биологической лаборатории. Это значит, что мне, старпому, Марте, как заинтересованному лицу, и паре моих бойцов предстоит пара-тройка часов увлекательного занятия “втыкания” в приборы с кучей подтверждений. Сейчас шла закачка воздуха из внутренних запасов. Отсеки всех лабораторий полностью изолированы от основных систем станции, за исключением электричества. Там своя вода, свой воздух, свои системы удаления отходов, фильтры и вентиляция, там можно даже состыковаться минуя летные палубы основной станции. Крейсер припарковать не выйдет, но наш катер запросто, например. Вот нужно оценить качество работы агрегатов поддержания жизнедеятельности, количество запасов, разблокировать внешний шлюз.
Пройти к биологической лаборатории можно только через медотсек, что разумно. Двойной биологический шлюз: системы дезинфекции при входе в медотсек, попроще, и сильно серьезнее при входе в лаборатории.
Вошёл в медотсек. Меня встречают Иришки – два врача, приданных Марте. За время подготовки они вполне сдружились.
Очень выдающиеся, в плане фигур, молодые девчонки для которых — это первая экспедиция. По-доброму хитрые, знающие себе цену язвочки. В чем-то неуловимо похожие, в чем-то диаметрально разные, схожих судеб и разных мест рождения, одна с Марса другая стопроцентная землянка, представить их порознь было тяжело, как пальцы одной руки, чрезвычайно надо сказать очень симпатичные. Декольте всегда на пределе нормы, как говорит Леха, что бы сразу видно было, что врачи они выдающиеся. Своим появлением неизменно вызывали повышение активности у мужской части станции, хотя никому не отвечали взаимностью. Так, на уровне лёгкого флирта, не более…
- Где Марта?
- В офисе. – ответили Иришки, причем одна голосом, другая, махнув ладошкой в сторону офиса начальник медицинской службы.
В офисе оказались не только Марта, но и капитан с старпомом.
- Разблокирование отсека и запуск его в работу довольно муторное занятие. Есть какие-либо объективные причины на это.
- Есть. Я тут разбирала отчеты. С разведывательной экспедиции. Есть тревожный звоночек. Полной картины мне составить не удалось – не хватает данных. Но! Картина выглядит следующим образом. На Ананси четыре обнаружен растительный мир, представленный грибами и лишайниками. Это аномалия. Не может все биологическое разнообразие быть представлено только неполным десятком многоклеточных видов. Так не бывает. На Земле их четырнадцать миллионов. Тут, на Ариэли описано полтора миллиона и работы еще очень много. При этом на Ананси мир одноклеточных очень богат. Примерно, как на любой другой обитаемой планете. Леха привез часть материалов с “Лучника”. Так вот падение и последующий взрыв корабля синтетиков обнажило слой почвы. А токсичность и радиация обломков не позволили природе скрыть происходившее. Так вот, ответственно заявляю, на основании материалов Поплавского, на Ананси четыре были позвоночные. И теперь шок контент. – с этими словами Марта достала пробирку.
В ней лежал с десяток полупрозрачных шариков, размерами примерно с горошину бирюзового цвета, с четырьмя черными точками внутри. Два дня назад такие, только крупнее снимал Новицкий возле загрузочного люка четвертого шлюза.
- Еще вот что сняли, по моей просьбе, телескопы станции. Оптику направили в место откуда нас атаковали… – капитан положила стопку распечатанных снимков.
На снимках вроде обычная жизнь единственного города Ариэли, так и не выяснил его название. Но вот космопорт, особенно несчастный “Лучник” выглядели иначе! Корабль был как будто затянут местами маскировочной сетью бирюзового цвета.
- Все это многое объясняет, но есть одно, но. Вы хотите сказать, что некий биологический объект способен почувствовать объект в космосе, отсутствие у объекта защитного поля. Как этот объект смог заставить биологические объекты менее чем за час сформировать атаку? Мы что подвержены заражению этим объектом? Ересь какая-то!
- Определенно на это указывают косвенные данные. А эти объекты в пробирке - споровые мешки. Содержат несколько тысяч спор. Мне нужно попробовать смоделировать их биологический цикл. Все данные указывают, что, похоже мы столкнулись с чем-то крайне удивительным и очень опасным.
- Я связалась с администрацией планеты, рекомендовала обработать дезинфектантами корабль. Но у них проблемы, пропадают люди. Пока около двух трех десятков человек, но тенденция прослеживается. Это работники порта и спасательной команды. Режим биологической ЧС объявлять не хотят, ждут от нас подтверждения угрозы.
- Коли так, так давайте посмотрим, что в биологической лаборатории. Воздух из внутренних хранилищ закачан. Температура почти норма. Мне все равно нужны ваши отметки в протоколе осмотра.
- Леха. Кто видел Леху недавно? – мне в голову пришла жутковатая мысль. – Он же три дня назад летал на планету за материалами!
- Он вроде после того полета не выходил из каюты. Сейчас посмотрю параметры его браслета. – растерянно сказала Марта.
Судя по приборам браслет был в каюте, но приборы несли полную ерунду. Решено было разбираться на месте.
***
Каюта Алексеева оказалась заблокирована изнутри. Снедзе дал официальное распоряжение на вскрытие. Датчики атмосферы, установленные в каждой каюте, отреагировали на недопустимую смесь для дыхания при пониженном давлении. Браслет, находился в каюте, а на запрос о параметрах жизнедеятельности выдавал какую-то чушь.
Вскрытие панели много времени не заняло. Дверь мягко отъехала в сторону. Но свет в каюте не загорелся, включив фонари начали осматривать тамбур. Почти сразу нашлись странные вещи. Повсюду по полу, стенам, потолку, змеились какие-то нити, или трубки, или верёвки белесые, полупрозрачные, как старый силикон, будто светящиеся изнутри с бирюзовой прожилкой по центу. Эта бирюзовая субстанция-прожилка, казалось, двигается, медленно сокращаясь, из-за чего, создавалось ощущение, что вся нить пытается куда-то ползти. Они были то толще, то тоньше то сплетались между собой, образуя узлы, то оплетали предметы лежа параллельно, свисая с потолка. Сказать, что мы опешили, значит ничего не сказать. Петя уже было собирался шагнуть, но так и застыл с поднятой ногой, когда раздался резкий, будто хлещущий бич, окрик вбежавшей в коридор Марты.
- Стоять! Отойти от двери!
Буквально отставая от Марты на пару шагов, бежали Иришки, причем в костюмах биологической защиты, с какими-то агрегатами.
- Ты чего тут делаешь?
- На этаже объявляю биологическую тревогу. Твои миньоны могут отключить вентиляцию на этаже?
- Конечно. Можно полностью заблокировать движение воздуха в отсеке, каюте, этаже. Но ты поясни пожалуйста. Еще, тут почти тридцать человек живет с ними чего делать будем?
- Потом. У капитана в офисе. Иришки! Давайте!
Иришки почти синхронно скинули со спины какие-то приборы, похожие на старинные огнеметы и защелкали тумблерами на управляющей панели. А я внезапно узнал в приборе банальный генератор частиц.
- А чего это вы собрались делать? – находясь в состоянии офигения спросил Снедзе.
- Нам нужно стерилизовать каюту. Вначале пройдемся гамма квантами, потом быстрыми электронами. Нужно достать то, что осталось от трупа Лехи.
- А с чего вы решили, что Леха мертв?
- Когда вы решили, что идете вскрывать каюту Алексеева, я захотела просмотреть данные жизнедеятельности по браслету. Браслет снят. Далее я просмотрела параметры воздуха в каюте. Давление ниже нормы, кислорода одиннадцать процентов. Выживание человека в этих условиях невозможно. Так же это означает, что воздух из системы в каюту не поступает. Сейчас проверим на примеси. – Марта достала какой-то агрегат, похожий на портативный пылесос. – Ага. Тут много чего. Например - 1-метил-4-изопропенилциклогексен-1, он же лимонен. Лимонен отвечает за аромат в цитрусовых. Ничего не напоминает? Отойдите, дайте сделать дело…
Чтобы не стоять на месте, я решил пройтись по коридору. Взгляд упал на таблички на дверях. Старший механик Фомин А.И., дальше механик 1 класса Шадрин Н.П., дальше нашлись каюты Монтян и Патянина…
- В офисе у Кати мне тоже есть что сказать. – прокомментировал я.
- Вот и пошли, только оставь двоих своих миньонов помочь девочкам. Отнести тело в лабораторию.
Мои миньоны, конечно, были не против.
- Погоди, я хочу увидеть. Можно?
- После обработки можно. После такой дозы частиц там не останется ничего живого, но ты точно хочешь такое видеть?
Через полчаса все было кончено. Иришки вышли из комнаты, выключили генераторы, развернули черный герм мешок. Начали готовится к забору проб, доставая всякие банки, баночки и пробирки, пустые и с реактивами. А мы: я, Марта и старпом вошли в каюту. Под ногами раздавался хруст нитей. Они уже не блестели, бирюзовая субстанция внутри застыла будто желе. Хрустели нити, как будто насекомые, только в десятки раз громче. Вид Лехи был ужасен. Он сидел на своей кровати, с руками, прижатыми к стене каюты, полностью оплетенный этой гадостью. Несмотря на то, что нити полностью покрывали его тело, было четко видно, что растут они из носа, рта, ушей. Я за летную карьеру насмотрелся на тела, разорванные снарядами, сожжённые лазерами, особенно уродует тела взрывная декомпрессия. Но и то стало немного не по себе. Марта в норме, а вот старпом побледнел. Того и гляди стошнит. Похлопав его по плечу, потащил наружу…
- Марта, Петь, Эти каюты тоже надо вскрыть. Их жильцы пропали при таких же обстоятельствах.
- Даю добро. Занимайтесь… Я на мостик, доложите потом…
Иришки почти синхронно надулись, и уже собрались спорить. Но под взглядом Марты, как-то стушевались и потянулись к генераторам.
- Марта, я пойду к себе. Пойдешь к капитану, сообщи, я тоже подойду.
К слову, в каютах никого не оказалось.
***
На браслет пришел вызов от Марты. Вызов сообщением она отправила не только мне, но и капитану, старпому и второму помощнику. Идти мне дальше всех, поэтому в офис начмеда я вошел последним. Все прочие уже собрались. Я застал окончание спора.
- Марта. Ты понимаешь всю серьезность ситуации? У нас люди пропадают. Час назад еще пятеро сняли свои браслеты и растворились на просторах станции.
- Вот и я тебе про это говорю. Это все входит в часть процесса.
- Какого процесса?
- Так стоп! Марта? Тебе сколько времени нужно для объяснений. Мне кажется, у тебя единственной есть какое-то подобие объяснений. – пришлось вмешаться.
- Именно, что подобие. Мы с Иришками смогли восстановить биологический цикл. Мне кажется в этом ответ. Можно я продолжу? Спасибо! И так: спора попав в дыхательные пути оседает на поверхности альвеолярного мешка и немедленно начинает прорастать. Пока не достигнут синапсов. Далее мицелий начинает прорастать в головной мозг, чтобы хозяин не заподозрил, достигнув гипофиза паразит травит организм гормонами счастья. В теле Алексеева наличие гомонов составило: серотонин выше нормы в шесть раз, дофамин – два с половиной раза, эндорфина в полтора раза. С этого этапа будут наблюдаться аномалии в поведении. Это где-то часа полтора. И так до полного прекращения рассудочной деятельности. На этот этап уходит около пятидесяти часов. Примерно через двадцать часов от начала процесса, через естественные отверстия прорастают гифы со спорангиями, пораженный начинает выделять споры в окружающую среду, и так до полного истощения организма или его симбиоза с другим аналогичным грибом. Этот этап так же занимает около пятидесяти часов.
- Аномалии в поведении – это попытки диверсий…
- Да, любые варианты агрессивного поведения. На сколько они скоординированы отдельный вопрос. У подопытных мышей, при попытке изъять наиболее пораженную особь, уже начавшую выделять споры, только пораженные особи предпринимали попытки нападения на сотрудников. Лене Голдштейн прокусили руку в перчатке. Интересно то, что особь, начавшая первой выделять споры, будет минимально активна, я думаю, для максимально возможного увеличения мицелия. Пораженные спорами от этого мицелия некоторое время будут выполнять роль такую же, как и у питательных и иммунных клеток. Пораженные не только защищали главный мицелий, но и как бы гнали к нему не пораженных спорами мышей.
Есть в этом положительные моменты: Иришки заканчивают испытания ингибитора. Он не позволит поразить клетки альвеол.
- А лекарство разработать можно было?
- Можно, но действуя стандартными методами мы добились, того, что споровая клетка гибнет, на развивающийся гриб-аскомицет препарат воздействия не оказывает. Нужно более масштабное исследование. Вот только боюсь ничего никто не разрешит. Все это попадает под действие параграфов о биологической опасности. Все данные нужно отправить в штаб флота. Иришки закончат цикл исследований. Подготовят данные, и можно отправлять. Мой прогноз: систему заблокируют, возможно навсегда, возможно просто на карантин. Это из-за того, что эта дрянь уже на планете… - Марта закончила и села, сложила руки на столе и оперлась на них. Эту позу я уже знал – устала.
- А как, ингибитор – так это называется, подействует на уже пораженного? – спросила Катя.
- Скорее всего никак. Так что следим за поведением. Вначале беспричинное веселье, затем агрессивное поведение. Вначале они будут абсолютно счастливы, как в раю…
- Знаем. Как доберёшься до ворот сразу поверни налево. Как предполагаете раздать препарат? – я задал вполне логичный вопрос.
- Вам раздам сейчас. Остальным за ближайшим приемом пищи. Уверенно действовать препарат будет шесть-семь часов.
Я отошел к стенке. Там за окном на столе лежало тело Железана Алексеева, Лехи. Уже очищенное от нитей, худое, изможденное. Леха и так был скромного телосложения, хоть и высок, а сейчас выглядел так, будто из тела выкачали весь объем. Скелет, обтянутый кожей. Казалось, все это должно отталкивать, но почему-то Леха улыбался и сейчас, казалось, все это очередная шутка, дурацкая, но шутка. Жаль, что это не так. Совсем не так!
Неожиданно кто-то подошел сзади, встал за плечом и взял меня за руку. Даже не за руку, за пальцы, украдкой. Конечно же Марта!
- Завидую тебе! Ты очень смелая. Со стороны кажется, что тебе совсем не страшно…
- Ты думаешь мне не страшно? Нет! Нет, мне страшно. Мне страшно настолько, что, если мы остановимся ты увидишь, как дрожат мои руки… Мне страшнее всех, от того, что я прекрасно понимаю, что происходит. Вся эта суета, “Лучник”, авария, пропажи людей, Леха. Все куда-то спешат. Но я знаю все бесполезно. Что будет дальше, я тоже знаю…
- Отсутствие страха и смелость вещи разные. Только дурак ничего не боится. Смелый может преодолеть страх и делать дело, не смотря на всё.
- Со стороны так не скажешь. Ты иногда ведешь себя как… Как машина, без чувств, без эмоций.
- Есть немного. Устал. Перегорел. Привык терять друзей, потом жил с постоянным чувством потери. Я и сам думал, что уже ни на что неспособен. Но теперь мне страшно. Давно забытое чувство…
- И чего ты боишься сейчас?
- Потерять тебя.
- Фантазер. Работать не пора? – Марта привычно фыркнула, отпустила руку. Резко развернулась и ушла.
Я еще немного постоял, пытаясь сохранить уходящее тепло там, где стояла она, отражение зеленых глаз в стекле лабораторного бокса, ее запах и ощущение руки в руке. На секунду возникло очень странное ощущение, будто что-то незримое, всесильное и светлое в эти минуты стояло вместе с нами, погладив покровами своих одежд, погладило нас и ушло.
Вошедшая Иришка окончательно развеяла призрачное ощущение. Нужно идти к себе, еще раз проверить двигатели и готовиться к коррекции орбиты.
***
После обеда назначена была окончательная проверка двигателей. Тамарочка давно рассчитала последовательность включений и время работы. На сколько я могу судить, подобная последовательность вновь выведет нас на геостационарную орбиту мягко. Настолько, что большая часть экипажа ничего не заметит. Правда это потребует чуть большего количества топлива, но его можно сейчас не экономить. Все равно необходимо будет дозаправляться, а танкеры еще даже не заказаны.
Обедать пришлось в одиночестве. У Марты не получилось, что-то пошло не так с отправкой сообщения: возможно плохо откалибрована антенна, возможно слишком большой объем информации… Внезапно поймал себя на мысли, что пища не то, что невкусная. Когда десять лет ешь практически одно и то же не до оттенков вкуса. Тут явно чего-то не хватало. Не хватало болтовни Лехи, некоей чопорности Марты. Плюс ощущение надвигающейся беды, делало пищу практически несъедобной.
Обед состоял из красноватой жижи – типа борща, порошкового пюре с тушенкой, порошковый же сок. В этот раз была добавка – ингибитор, под видом витаминной добавки. Оператор пищевых автоматов, пухлая веселушка Татьяна, и слушать не захотела, что я уже принимал препарат, заставила выпить капсулу повторно.
Кое-что не заметить было невозможно. В дальнем углу сидела небольшая группка системщиков, это те, кто занимается обслуживанием центрального процессора и прочих компьютеров. Даже за обедом они не снимали очки дополненной реальности, эта особенность придавала им некоторое сходство с синтами. Бывало, особо зарвавшихся системщиков, колотили и обзывали, а уж заносчивыми засранцами считали просто все. Все они говорили, что очки им нужны для контроля параметров работы процессоров, на самом же деле даже за обедом играли в древние игры, путешествовали в мировой информационной сети или просто читали.
Системщики, обычно сидели тихо, ели молча. Сегодня было все иначе. Они смеялись, шутили. С их лиц не сходила мечтательное выражение совершенно счастливого человека. Кто-то из девчонок системщиков крутил роман с Лехой. Интересно с кем? Леха никогда не говорил, а спрашивать у замкнутых системщиков бесполезно. Но кто-то у него там был точно. А иначе зачем нашему пилоту сразу после сдачи полета диспетчерам бежать в операторскую центрального процессора.
Следующие четыре часа с чем-то были заняты проверкой всех систем двигателей. По итогам было принято решение о завтрашнем запуске. Пришедший старпом подтвердил готовность ДОК. С тем и пошли на ужин.
Ужинали вчетвером. Я, Марта, Снедзе и Екатерина Валерьевна. Примечательно, что оператор был другой.
- Еще несколько человек сняли браслеты и исчезли. Марта, это могут быть последствия поражения грибком?
- Могут.
- Куда они деваются? Еще почему они это делают, сознательно или нет?
- Не знаю. Там куда они уходят тепло и влажно. Может в отсеке охлаждения реактора? А сознательно или нет. Тоже не знаю. Могу подозревать наличие у пораженных второй сигнальной системы.
- Как у синтетиков?
- Нет. У тех вторая сигнальная система реализовывалась путем добавления устройства радиообмена. Радиообменом же и ограничивалась. На этом и основывалась этическая проблема самостоятельных поведенческих реакцией у синтетически изменённых людей. Было ли у них сознание вообще, или же мозг становился ячейкой сетевого суперкомпьютера. Принято считать, что втрое. Тут же все другое. Один из мощных участков мицелия, так называемых гифов, поражает речевой центр. Я искренне надеюсь, что пораженные не образуют единое сознание, через симбиотические связи. В этом случае мы уже проиграли…
- Почему?
- Все просто. Объём данных, которые могут быть переданы по каналам нервной системы превосходит то же самое через радиоканалы. А значит для формирования командной ячейки нужно меньше субъектов, и работать она будет эффективнее. Это как сравнивать домашнего кролика с снежным барсом. Завтра придет ответ из штаба флота. Может мы еще поработаем по этой проблеме…
На том и закончили и обсуждение, и ужин.
Утром практически после завтрака и очередной пилюли. Меня на ЦП вызвали. С утра информационные панели работали странно, то не реагировали на манипуляции, то выдавали не то, зависали.
Войдя в отсек центрального процессора, почувствовал странный запах, неожиданный в космосе. Пахло горелым мясом. Несколько лет не чувствовал этот запах, от того удивился.
Меня встретила капитан Зезуль. На ней не было лица, легко было заметить так же дрожащие руки. В углу возились двое человек из палубной команды возле темного мешка в которых обычно лежат трупы.
- Саша! Одна надежда на тебя. У нас ЧП. Дежурный системный администратор вошел в процессорный зал и взялся руками за разные стойки шин. Произошло короткое замыкание, он умер мгновенно. Выгорели процессоры ядра. Ты можешь починить?
- Ничего себе! А остальные где?
- Сняли браслеты и исчезли.
- Я не системщик ни разу. Одно скажу нужно обесточить поврежденное ядро. По идее, система должна перезагрузиться сама и отключить ядро. Его функции перераспределятся между оставшимися ядрами. – сказал я и вдруг понял, что сейчас произойдет. Я понял, что произойдет после перезагрузки. Предотвратить, наверное, еще можно.
- Кто на мостике?
- Тамарочка.
- Тамарочка! Ты загрузила программу работы двигателей в пульт управления? Немедленно отключи пульт! Не спрашивай делай!
- Я-то сделаю, зачем? Столько работы переделывать...
- Времени нет! ЦП сейчас уйдет в перезагрузку, операции будут потом перераспределены между другими ядрами, все команды начнут выполняться одновременно.
- Вашу мать! – заорала Тамарочка и, я уверен, бросилась к пультам.
Не успела. Вначале погас свет. Отключились контрольные экраны. Через секунду на них появилась надпись, свидетельствующая о том, что система перезагружена. Работоспособность ЦП составляет сорок процентов, функции поврежденного ядра перераспределены, начинается выполнение заранее загруженных программ. Напрасно мы с Катериной лупили по клавишам отмены, все уже свершилось и последствия сейчас начнутся.
По станции прокатилась вибрация, скрежет оповестил о начале настоящих проблем. Никто не устоял на ногах, вторично погас свет. Через секунду загорелось аварийное освещение вместе с тревожной сигнализацией. Из вентиляции брызнуло пламя, мгновенно объяв обоих палубных матросов. Один погиб мгновенно, второй закричал, недолго правда. Пламя быстро сожгло легкие. Я дернул за руку капитана, накрывая собой. Второй вспышки не последовало. Рефлексы великая вещь. Кислородная маска в мгновение ока оказалась на лице. Я сорвал со стены огнетушитель начал поливать противопожарной пеной несчастных матросов и оборудование рядом. Слава богу есть гравитация, будь невесомость, факел пламени раскидало бы по всем шахтам мгновенно. Пена, застывая заблокировала очаг горения. Остатки пены вылил в вентиляционную шахту. Полностью это огонь не заблокирует, прочность застывшей пены невысока, но лучше иметь шанс, чем его не иметь.
Екатерина села на полу, совершенно ошалевшими глазами оглядывая все вокруг.
- Нужно линять отсюда и быстро.
Зезуль кивнула, натягивая на бледное лицо кислородную маску.
- Куда идем?
- На мостик. Нужно понять, что произошло. Марта где?
- Напротив, у связистов. Мостик ниже этажом.
Открыть обесточенную дверь труда не составило. Взлом дверей – базовый навык у инженеров. Напротив нашей двери, в дверь кто-то неистово колотил. Я подбежал, откинул панель управления, замкнул блокирующие контакты. Теперь дверь можно сдвинуть в сторону.
- Саша?! Хорошо, помоги пожалуйста. Там связисты. Один мертв точно, разряд из пульта, второго приложило о пульты он без сознания, порезы, переломы. Порезы я биогелем обработала, но я его не вытащу. – Марта, что характерно в кислородной маске.
- Хорошо, на плечо его взять можно? Идем!
Взвалив на плечо несчастного связиста, довольно быстро доковыляли до гермодвери на мостик. Вскрываю и её. Вот тут пожар гуляет полноценно. Снедзе и девчонка-навигатор пеной из огнетушителей поливали пилотские кресла, но этого было явно недостаточно. Тамарочка, рискуя нарваться на разряд, выкачивала из навигационного компьютера данные.
- Всем! Всем! Всем! Говорит капитан Зезуль Екатерина Валерьевна. На станции “Теллур” произошел взрыв. Станция получила фатальные повреждения. Приказываю принять все меры к эвакуации экипажа. Блокировки с капсул спасения сняты. – Катя записала сообщение для внутренней связи, поставила на повтор, после чего побежала к себе в офис. Спасать журналы и прочую обязательную документацию. Как оказалось Катя успела сделать не только это, но и открыть сейф забросить в сумку наши силовые мечи и свой штатный пистолет.
- Все Петь, уходим, мостик скоро станет очагом пожара, огнетушителями не поможешь.
Все вместе выбежали из помещения мостика, и тут лопнул один из обзорных иллюминаторов. Вакуум мгновенно высосал весь воздух вместе с огнем. Нам повезло, Петя, замыкавший отступление, успел дернуть рычаг аварийного закрытия двери. Патроны со сжатым воздухом сработали штатно, отрезая мостик от остальной станции, навсегда.
- Ближайшие капсулы на медицинской палубе. – Снедзе сохранил трезвость мышления, вот что значит флотский офицер.
Спустились на этаж. Гермодверь в коридор медицинской палубы и соседней палубы гидропоники с огромной скоростью то закрывалась, то открывалась. Пройти через неё возможным не представлялось.
- Катя! Стреляй в пульт блокировки двери. Импульсные заряды закоротят управление, дверь либо закроется и заклинит, либо откроется и заклинит. В первом случае я ее вскрою.
Капитан не стала просить себя дважды. Для импульсного заряда тонкая жестянка, закрывающая управление, что просто бумага. Третьим выстрелом удалось закоротить его. Дверь открылась и следом закрылась уже медленнее, затем заклинила в промежуточном положении, что правда не помешало зайти нам на медицинскую палубу.
***
- Я так понимаю, выжившими можно назвать тех, кто сюда добрался. – Капитан обозначила проблему. – инженерной службе доклад.
- После потери центрального процессора, его функции стали брать на себя различные другие вычислительные центры. Возникла цепочка псевдокоманд. Которая привела к сбросу топлива в помещении двигателей орбитальной коррекции, рассинхронизация с контрольной аппаратурой вместо обесточивания отсека и сброса его атмосферы в космос, попыталась включить двигатели, либо произошло короткое замыкание, что привело к возгоранию и взрыву. В настоящий момент, с инженерной точки зрения, станции нанесен критический ущерб: ЦП – выведен из строя, функционал ограничен, на отдачу команд может отреагировать прямо противоположным способом, двигатели уничтожены взрывом, запасы воды, воздуха, пищи либо недоступны, либо уничтожены взрывом, отсек гидропоники разгерметизирован, мостик заблокирован, доступа туда нет, спасение выживших с мостика невозможно, если есть вообще кого спасать, обшивка повреждена во многих местах. Пожара удалось избежать, помогла разгерметизация. Реактор работает штатно, гравитационные эффекторы норма, но все это малое утешение…
- Псевдокоманд, от псевдоинженера! – капитан в бешенстве.
- Кать успокойся, Саша ни в чем не виноват. – встрял старпом.
- Помолчи, а! Не встревай! – бешенство Екатерины набрало обороты.
- Псевдоинженера?! Отлично! Кто должен был проверить очередь команд в компьютере ДОК? Капитан или старпом. Кто должен был вызвать военную полицию после получения информации о диверсиях, начнем с Шадрина? Снова капитан. Не надо перекладывать с больной головы на здоровую! Ты заигралась в секретность!
- То есть ты обвиняешь меня в некомпетентности? Я станцию угробила?
Раздался грохот. Тамарочка подняла огромную папку и намеренно швырнула её на пол.
- Заткнулись оба! Может хватит собачится! Никто не виноват! Мы столкнулись с тем, чего не понимаем, что одолеть не в силах. Нам выживать надо, спасаться. А у вас сейчас до драки дойдет. Хватит! Пять минут тишины!
Марта и Иришки закончили оказывать помощь парню, дежурному связисту, уже пришедшему в себя. Снедзе привычно пялился в пол.
- Ладно. Саша, Фомин, вы двое военных, поясните. Незадолго до взрыва пришло сообщение из штаба флота. С секретностью думаю можно уже не считаться. Читаю: Система Ариэли закрыта для посещения всеми судами. Биологический класс опасности А ноль. Покидать систему запрещено. Всем типам судов покидать систему запрещено. Все виды гражданского управления переходят под юрисдикцию военных. Для осуществления блокады выделяется оперативная группа “Фон дер Танн”.
- “Фон дер Танн” тяжелый ударный крейсер, головной корабль эскадры из эскортного авианосца “Зейдлиц”, шести крейсеров “фон Рёдер”, “фон Борке”, “фон Шверин”, и еще трое, тоже фон. Если ничего не поменялось в составе флота. Командующим был адмирал Фальцц, если еще не ушел в отставку. Во время войны эскадра занималась рейдерскими функциями. Подчинялась эскадра строго штабу флота. – эрудиция старпома выше всяких похвал.
- Эскадра повоевала крепко, но за ними тянется шлейф неприятных слухов. Реальная их боевая биография секрет. Почти ничего реального об их действиях не известно. Например, во время сражения на Центавре они в сражении участия не принимали, находились в резерве в Солнечной системе, на Титане. Но вот фокус! На Титане их в это время не было. После гибели “Ратмира” именно на Титане нас собирали на “Претич”, обновляли матчасть и прочее. Практически в конце нашего переформирования эта группа кораблей объявилась на Титане. Причем топливо, боеприпасы, воздух и вода были им отгружены вне очереди. – решил поддержать старпома я.
- То есть вас загружали, пришел “Фон дер Танн”, вас загружать перестали, загрузили их? Немыслимо!
- Да, после чего все суда организованно опять куда-то ушли. Без отдыха экипажей. Еще: в составе эскадры только ударные корабли, нет кораблей обеспечения: корветов, фрегатов, эсминцев и прочих. Для рейдерских операций слишком много секретности вокруг эскадры.
- Ваши выводы применительно к нашей ситуации?
На минуту установилась тишина.
- Не знаю, но надо отсюда линять. Это точно. – высказал всеобщие опасения Петр. – Через сколько они будут здесь? Тамарочка, посчитай!
Отвечать ему никто не стал. Марта, переставляла приборы на столе, Иришки собирали аптечку. Катя и Тамарочка уставились в планшеты. Но понятное дело, работала только Тамарочка. Остальные бездельничали, постепенно впадая в уныние.
- Если считать точкой старта, звёздную дату передачи сообщения, а базой спутник Сатурна Титан, прыжок через подпространство займет минимум пять часов. Расчетная погрешность девятнадцать минут. Смотря на сколько там хорошие навигаторы.
- Можешь не сомневаться, не хуже, чем ты. Значит, у нас осталось около трех с половиной часов. – подытожил старпом.
- Капсулами воспользоваться не вариант, они попадут на планету. Это отложенная смерть, через десяток часов абсолютного счастья? – спросил Снедзе
- Да. Если только эскадра не получила приказ на тотальное уничтожение. – ответила Марта.
- Сколько станция будет падать на планету? Александр Иванович? – поинтересовалась Зезуль.
- Я не силен в небесной механике. Но оборотов через пять мы попадем в гравитационный колодец планеты. Один оборот примерно час двадцать, значит у нас либо капсулы, либо нас разнесет флот, либо через почти семь часов мы войдем в атмосферу.
На палубе повисла мертвая тишина. Ощущение конца сдавило голову, грудь… Нужно что-то делать, не сидеть на месте. Не сидеть. Непоседа. Непоседа кто? Непоседа Лёха…
- У меня появилась идея. Как насчет сбежать? Леха как-то говорил, что его катер призрак в реестре. Тамарочка ты должна понимать, как это происходит.
- Да, такое бывает, это издержки военного реестра. Но как это нам поможет?
- Так вот на катере стоит оборудование для входа в подпространство. Слабенькое. Дальше десяти световых прыгнуть не выйдет, наверное.
- Да, все это здорово. Но в этих условиях, это все равно что на другой планете.
- Нет. Почему. Саня прав, могу пойти я. В нашем шлюзе одеваю скафандр для выхода в космос, в нем прохожу до летной палубы. Катер снабжен противометеоритной пушкой, ей вынесу шлюз ангара, станцию уже жалеть нечего. Потом разгерметизируюсь, через аппарель. Все споры вынесет в вакуум. Дальше состыкуюсь с нашим шлюзом тут, в лаборатории. – вступил в разговор старпом.
- Фиг у тебя что выйдет. Если не разомкнут силовой каркас шлюза пробить из метеоритки створку ты пробьешь, может, но шлюз не откроешь. Поэтому идти нужно вдвоем. Один готовит катер, другой в диспетчерской полетов выполняет все процедуры. Идти придется через станцию.
- Я буду присматривать за вами. Вентиляция заблокирована на всей станции, кроме медицинского отсека и биолаборатории. Чем могу вам помочь? Свет в отсеках по вашему пути? Компьютер еще местами меня слушается. – вступила в обсуждение капитан.
- Включи свет в отсеках вдоль нашего пути. Больше ты вряд ли чем поможешь. – Снедзе не может сидеть на месте и рвется в бой.
Человечество давным-давно выбралось в космос, освоило солнечную систему, добралось до звезд и никого там не обнаружило, научилось обманывать расстояние, раскрыв несколько секретов так называемого подпространства, но вакуум за бортом кораблей так и остался смертельно опасен. Поэтому скафандры, для выхода в космос так и остались крайне сложным сооружением, в чем-то по защитным свойствам превосходящим даже боевые экзоскелеты десанта. Но вот с эргономикой ничего особенного сделать не получилось. Скафандр так и остался сложным и не очень удобным. Надеть его самостоятельно практически невозможно.
Мне ассистировала, понятное дело, Марта. Тамарочка помогала облачится Петру.
- Петь, давай проговорим, что и как будем делать. – предложил я.
- Добро. И так: до инженерной палубы идем вместе. Это по этому этажу до лестницы. Дальше шахты лифтов, опускаемся до инженерной палубы, это третья Б палуба. На инженерную не заходим, разделяемся я иду на летную палубу, ты поднимаешься на этаж в диспетчерскую полетов. Как ты собираешься подать питание?
— Вот это как раз не проблема. Диспетчерская имеет альтернативное питание. А вот шлюз тут сложнее. Нужно подать питание на запоры шлюза, для этого придется вскрыть пульт топливной насосной станции, там тоже свой генератор. Вряд ли энергии хватит для полноценного открытия шлюза, нам нужно только разрыв силового каркаса. Ты главное в космос вырвешься , открой заднюю аппарель и лови меня. Станция встала на осевую циркуляцию, тебе придется маневрировать рядом со шлюзом справишься?
- Да. Воздуха на нашем пути почти нигде нет. Проще будет идти. Есть запасной путь, если что. Как думаешь выжившие будут?
- Не знаю. Надеюсь нет, хотя, а что они нам сделают. Про запасной фигня все, я за месяц станцию изучил хорошо. Доберемся до инженерного тебя проведу куда надо. Все! Погнали!
До лифтов добрались быстро. Хотя как быстро, вы пробовали бегать в шубе и ватных штанах. Легко? А теперь на это все одеть спортивный костюм и борцовские перчатки, а на спину рюкзак литров на шестьдесят. Да силовой комбинезон увеличивает физическую силу, но инерция никуда не девается.
А вот с лифтовой шахты начались проблемы. Дверь перевели в ручное управление и отжали. Сама кабина лифта не позволила спуститься, она не замерла в каком-то положении, а двигалась вверх-вниз относительно оси шахты в случайном режиме. Прыгать в шахту при таком режиме – полное безумие, пока будешь открывать дверь лифт размажет по стенкам шахты, не смотря на высочайшие защитные свойства.
- Вот что Саня! Есть идея, как ты говоришь, ждем кабину, запрыгиваем на крышу, едем вниз, внизу спрыгиваем, ждем, когда та уедет вверх, вскрываем нижнюю дверь. Полторы минуты у нас будет примерно. Мы где-то возле реактора окажемся?
- Да, возле охлаждающих систем, там есть технологическая шахта, проходит как раз возле инженерного. Ты псих! В курсе? Смотри, едет вниз.
Мы прыгнули, Петя первым, я следом. Приземлился неудачно, поскользнулся на соленоидах и почти свалился, если б не старпом. Силушки не занимать! Поймал за руку и поднял на ноги. Как только кабина лифта остановилась в нижней точке сразу спрыгнули в технологическую нишу, левее и ниже, она предназначена для двух ремонтников и оборудования. Нам в скафандрах как раз впритирку. Вовремя! Лифт в нижней точке не задержался, рванул вверх, наверное, даже входную дверь не закрыл.
Как только лифт уехал, я, не теряя времени подбежал к внешней двери лифта и воткнул ломик в стык. Следом воткнул свой ломик Снедзе. Как только появилась щель он вставил руки и потянул в разные стороны створки. Я оттолкнулся от стены запрыгнул в образовавшуюся щель, уперся спиной и ногами расширяя её.
- Быстрее, кабина вниз стартанула…
Петя подпрыгнул, я поймал его за предплечье и потащил вверх. Его нога попала на край, и он оттолкнулся кувыркнувшись вперед. Я кувыркнулся через правое плечо. Успел. Мы кубарем покатились прочь от лифтовой шахты. Кабина, разогнавшись, ударилась о пол шахты, брызнули осколки освещения потолка, дверь перекосило, вовнутрь сжав кабину, как одноразовый стаканчик от кофе, брызнули искрами от короткого замыкания, соленоиды. Все, лифт умер.
Мы поднялись на ноги и начали осматриваться, а осматриваться было на что. Петя разразился матерной тирадой, настолько грубой, что товарищ капитан, который присматривала за нами попросила не материться.
А сквернословить было от чего. По полу, потолку, стенам змеились трубки мицелия. В таком количестве, что смогли заблокировать дверь в отсек в открытом положении. Из-за наполовину сломанных панелей освещения, казалось, тысячи бирюзовых змей и змеек, двигаются, ползут или просто шевелятся. Марта называла это гифами, они двигаться не могут. Но все равно, картина совершенно инфернальная. Хуже всего, что нам предстояло пройти там.
- Чего-то мне наступать на это не хочется.
- Мне то же. Смотри, вдоль стенки можно пройти. Там сразу за поворотом лестница на галерею. Будем надеяться, эта дрянь до нее не дотянулась, как раз с галереи можно попасть в склад, там шахта как раз проходит.
Пройти удалось, реально держась вдоль стенки. Галерея оказалась чистой. Поднялись на галерею. Через десять метров Петя выругался еще раз. Внизу правее возле охладительных танков, почти погребенные под слоем нитей находились люди, или то, что от них осталось. Там торчит рука, там нога.
Света на палубе почти не было. Нити цеплялись за световые панели перекрывая свет. В неверном свете фонаря в боковом коридоре мелькнули фигуры. Люди стояли плотно прижавшись друг к другу, затылок в затылок. Кто по щиколотку, кто по колено был оплетен нитями. Из носа, рта, ушей, начали расти новые. Они свисали пучками рваного мочала, придавая лицам чудовищное выражение. Свет фонарей не позволял рассмотреть всех, но точно несколько десятков. Мне показалось я узнаю некоторых. Вон Серега, грузчик, это Танюха из столовой, там Юлька диспетчер. Вроде бы. Пучки бирюзовых нитей походили на спутанные, клочковатые бороды. Слепые, ничего не видящие глаза смотрят, казалось всюду и никуда, как бы внутрь тебя. От этого взгляда внутри зашевелился червячок страха. Иррационального, такого который в детстве ждал тебя под кроватью, в шкафу по дороге на кухню ночью…
Лешие! Лешие, как там, далеко, на Земле. Вот только дядька Леший, Лесавик добрый, хоть и страшный, он накормит, он напоит, он спрячет, если ты хороший человек и любишь лес и относишься к нему уважительно.
Эти же сожрут и не подавятся, сожрут сыто чавкая костями…
- Капитан! Вы это видите? — спросил я
- Видим, все видим, мы тут все видим… – ответила Марта, вместо капитана.
- Сань, пошли быстрее, иначе я сейчас заблюю весь скафандр. – сказал с совершенно бледным лицом Пётр.
- Надо сосчитать сколько тут человек. Воды попей. Вон у тебя мундштук справа.
- Знаю… Человек тут двое. Сань, вот не горел ты на крейсерах. Все, кто не добрался до точек эвакуации считаются погибшими. Да и не слышал я, что бы хоть раз кого-то с разбитых кораблей снимали живым. Мы пришли?
- Да. Вон та дверь.
В комнате стояли шкафы с контрольной аппаратурой. На контрольной панели не горели лампы, что говорило о том, что энергия на них сейчас не подается. Шахта, закрытая на четыре защелки, находилась позади. Провернуть защелки в перчатках удалось с большим трудом. В шахте находились кабели питания, собранные в отдельные каналы, прикрепленные к стене, проходили почти через всю станцию. На противоположной стене выступали обычные поручни лестницы. В темноте, разгоняемой светом наших фонарей, начинаем подъем. Нам нужно пройти почти сто метров, в скафандре это та еще задача.
- Вон люк на палубу три б. Частично на инженерной палубе вакуум. На полетной точно. Про диспетчерскую ничего не ясно. Петь, будь аккуратнее…
- Не учи ученого…
На инженерной палубе последствия взрыва были заметнее всего. Разбросанные по полу инструменты и запасные части, разлитые технологические жидкости, световые панели, то не горящие совсем, то мерцающие. Тела вахтенных Коля Варчук как раз сдавал смену Васе Бабарико, разряд убил обоих сразу. Убирать тела было уже некогда. И, наверное, некому…
Мне нужно двигаться дальше, а старпом должен открыть гермодверь в коридор, пройдя по коридору спуститься на этаж, оттуда попасть на летную палубу. У меня путь сильно короче, зато работы больше. Мне нужно пройти дальше до лестницы, подняться на этаж, там через техническое помещение попасть в диспетчерскую.
Во время запуска генератора в наушниках раздался резкий вскрик старпома. Радиоэфир немедленно взорвался вопросами от меня, капитана, Тамарочки. Докричаться получилось у меня.
- Петя! Что случилось?
- Выходил на летную, там вакуум, меня снесло потоком воздуха. Я похоже сломал ограждение и похоже пару ребер.
- Ты что магниты на ботинках не включил или сразу напротив входа стоял?
- И то, и другое…
- Блин. Ну ты и дебил, прости Господи…
- Согласен с критикой, но ты лучше сюда иди. Тут кусок обшивки вырвало. Дыра просто громадная. Шлюз не нужен… Я сейчас предполетную подготовку проведу…
Подойдя к обзорному окну, я посмотрел на летную палубу. Одной из створок шлюза просто не было. Часть обшивки, к которой крепились приводные механизмы то же отсутствовала. Размеры створки шлюза таковы, что уже этого нам достаточно. Прямо из диспетчерской можно попасть на летную палубу, но питание на гермодверь не подавалось. Значит нужен обходной путь, придется возвращаться. Хотя!
- Петь? Ты там как?
- Нормально. Птичка ничего, ухоженная. Вот только топлива немного. И заправиться не выйдет. Топливные танки недоступны… А ты чего интересуешься?
- Да лень мне обходить, а герма на палубу не работает. Ты в ангаре сможешь развернуться и из метеоритной пушки герму продырявить?
- Ты переоцениваешь мои возможности, я не ас ни разу. Вывести катер через шлюз смогу, по прямой смогу. Развернуться внутри ангара - это лихой трюк. За этим к Катерине.
- Ладно, хотел немного времени сэкономить…
Очень не хотелось идти мимо поста, вновь видеть мертвые тела. Но, видимо, альтернативы нет.
- Если не уверен, не поднимай катер, я сам. Подожди немного.
К моему приходу, катер был полностью готов к полету. Вывести через дыру в обшивке особенного труда не составило.
- Да, топлива маловато, только на посадку и все. На разгонный трек тоже хватит. Но потом баки будут пусты. Пошли чиститься, фиг знает сколько спор осело на скафандрах. Открываем аппарель вся пыль вылетит в космос…
Через пол часа пристыковались к биологической лаборатории со стороны внешнего кольца. В шлюзе нас ждали. Помогли снять скафандры. Я удостоился высшей похвалы от Марты, мне тихонечко пожали руку, так что бы никто не заметил. Обязательно нужно скрывать то, что и так всем известно...
Иду докладывать.
- Товарищ капитан! Катер к эвакуации выживших подготовлен. Состояние катера удовлетворительное. Заряд батарей семьдесят процентов, воздуха сорок три процента, топлива двенадцать процентов. Запасов топлива достаточно либо для разгона и выхода в точку прыжка, либо для посадки.
- Товарищ старший механик. Капитан Зезуль, доклад принят. Приказываю! Готовиться к эвакуации, произведя посадку личного состава станции “Теллур”.
И тут погас свет, в теле образовалась легкость, а желудок подкатил к горлу. Привет невесомость. Похоже отключились гравитационные эффекторы. Следом раздался скрежет. Пол слегка накренился, после чего появилась гравитация и освещение. Все что не закреплено полетело на пол. Правда еще через пару секунд пол принял горизонтальное положение.
- Все, время вышло. Я соберу людей. Ты за штурвал, Петя размещает пассажиров.
- У меня капитанский планшет отключился.
- Естественно, управляющие системы вот-вот отключатся окончательно.
Марта уже здесь, остались Иришки, раненный связист, Тамарочка и кто-то из навигаторов.
Иришек нашел быстро, они подняли раненного и вели его в направлении шлюза. Тамарочка стояла возле компьютера, зажимая кровоточащую руку – по-видимому порезалась разбившейся лабораторной посудой. Навигатор зажимала рукой кровоточащий нос.
- Быстрее. Мы должны стартовать немедленно.
Тамарочка кивнула, подняла портативный навигационный компьютер и побежала к шлюзу. Я поддержал за плечи девчонку-навигатора, мы вместе побежали следом. Возле шлюза есть инженерная панель, мне бы просмотреть параметры реактора, но вряд ли получится…
***
Станция перешла в режим неуправляемого падения. До входа в атмосферу остаётся сосем чуть-чуть. Она еще и перевернулась стыковочным шлюзом вниз. Полет обещает быть тем еще приключением, хотя после событий последней недели, возможно, самым спокойным.
- Все! Компьютер спекся. Расстыковка возможна только в ручном режиме. – пробегая мимо инженерного пульта пытаюсь считать параметры, безуспешно. Строчки параметров скачут, выдавая значение и ноль, и сто, и даже больше, процентов. Экраны сбиваются на машинный код. – Катя! Расстыкуемся, двигатели сразу не включай. Импульса шлюза хватит, что бы разойтись...
- Не учи ученого.
Шлюз открыт. Пётр, стоит и ждет. Капитан Катя стоит снаружи, пробежал мимо.
- Все! Я за рычаги. Девять. Чёрт! Девять!!! Из всего экипажа. – Катя закричала и готовая взорваться.
Я затащил её через соединитель шлюза.
- Ты не психуй. Я расстыкуюсь со станцией, а ты веди, нежно, не дергай… Все. Товарищ старший помощник, больше не будет никого. Иди пристегивайся.
Снедзе кивнул устало, тяжело ему пришлось, и ушел в салон. Так! Руки помнят. Пуль управления шлюзом: аварийный режим. Есть! Шлюз – закрыт. Есть! Расстыковка. Цепь контактов разорвана. Есть! Пиропатроны. Сработали штатно. Есть! Расхождение. Есть!
Включение двигателей, на пару секунд потеря равновесия, заставила схватится за поручни. Катя включила двигатели. Что она творит?
Пробежал по грузовому отсеку, попутно осмотрелся. Пристегнулись все. Вломившись в кабину, падаю в кресло второго пилота.
- Ты что творишь? У нас топлива кот наплакал. Дай я поведу!
- Нет. Коней на переправе не меняют.
- Тогда делай, что скажу…
- Я тоже пилот. И капитан, и отвечаю за экипаж!
- Не ори. Под таким углом мы четко попадаем в гравитационный колодец. Дай гравитации сделать свое дело.
- Я наберу скорость и выскочу.
- Тогда тебе нужно снизить скорость, пропустить станцию. Она создаст разряжение, и по ее вектору разгонишься.
- Знаю! Отстань!
- А потом садиться как будешь?
- А у нас будет потом!!!
- Не психуй, иначе ты нас угробишь! Передай управление! Кать! Ты молодец. Просто у меня получится лучше. Я почти десять лет в таких условиях летал…
- Ладно забирай… Передача управления. Три. Два. Один.
- Управление принял.
Пока препирались было упущено время, потрачено топливо. Хорошо хоть со станцией разминулись. Упадет она далеко от обитаемой зоны. Хотя это уже не важно. Особенно в свете предстоящих событий. Задрав нос катера нас начало выносит наверх, благо скорости хватает. Я решил высказать свои соображения.
- Есть предложение: с топливом напряг. Выйти на разгонный трек хватит. Далее баки пусты. Рядом с портом есть завод, что-то они там перерабатывают. Баржи уходят оттуда в автоматическом режиме. Там сменим батареи, зальем баки. Часа хватит. Параметры входа в подпространство? – похоже мой голос успокаивает всех.
- Давно готово. Вектор относительно КГС порта Ариэли уже в навигационном блоке. Точка выхода тут за углом, почти, в 21,49 световых. Это два прыжка, генератор должен выдержать. Там, на орбите и поверхности, было сражение с синтетиками. Одно из последних. На орбитах планет до сих пор утилизаторы работают. Кислородный мир этой системы… - Тамарочка, как всегда, великолепна.
- Прости. Это Валерия. Я знаю…
- У меня предложение. Ингибиторы будут действовать примерно еще с пол часа. Не больше… Кислородных масок хватит на час точно. Если захватить кислородные баллоны, можно будет очистить катер в космосе, за счет вакуума. Так сказать продуться. Лучше во время прыжка... – внесла дополнительное предложение Марта.
- Для экипажа “Лучника” это закончилось плохо. Никто так и не знает, что происходит в подпространстве. Убила разгерметизация экипаж, или силы, действующие подпространстве.
- А у нас есть выбор?
Завод стоял пустой. Совсем. Хорошо, что у нас катер - летное поле необязательно. Катер посадили между пунктом автоматического контроля ангарами, по-видимому, там размещались баржи перед погрузкой. Они хоть и автоматические, но обслуживать их все равно надо. А значит там должны быть батареи, топливные танки, кислородные баллоны.
Замок на воротах ангара продержался недолго. Снедзе просто разрубил запоры силовым мечем. Вламываюсь следом. Заправочная станция в порядке, топлива маловато, но все равно больше, чем надо нам. А вот батарей нет. Возле ворот, на отведенных местах стоят баржи, подготовленные к отправке. Снимем оттуда. И кислородные баллоны возьмем там же…
- Катя? Ты за рычагами?
- Да.
- Разверни катер хвостом к ангару. Тогда мы сможем рукава подачи протянуть.
- Хорошо. Пораженные тут есть? Марта интересуется.
- Нет. Пусто, да и ангар был на замке.
- Может быть открыт запасной выход или проход для персонала…
Скорость это наше все. Раскатали рукава, щелкнули заправочные штуцера. Пошло топливо. Следить за наполнением поставили Тамарочку. Мужчины занялись потрошением барж: в первой батарей не оказалось, их еще не установили. А вот вторая была вскрыта, ее как раз должны были подготовить к отправке. Инженерные экраны сняты, обнажая нутро. Снедзе подогнал погрузочную платформу. Я начал отсоединять крепления, Петр таскать и грузить. Уже заканчивали погрузку, когда из-за корпуса баржи показался пораженный. Уже довольно старый. Одежда оборвана, из носа, ушей и рта уже торчат зачатки мицелия, образуя пучки мочала бирюзового цвета. Беззрачковые, иссиня-чёрные глаза, казалось, смотрят прямо в центр груди. Петр не хотел, но закидывая последний баллон на плечо толкнул пораженного. Тот упал, поднялся на колени, вытянул руку в сторону старпома закричал. Ответный крик раздался от заднего входа, внутренней галереи, бытовых помещений возле левой стены ангара. С десяток фигур направились к нам, не переставая кричать.
Мы на платформе рванули назад. Тормознув под брюхом катера начали разгрузку. Остальные времени зря не теряли, под руководством капитана раскрыли батарейные и кислородные отсеки.
- Что там? - спросила Марта
- Пораженные, много. Займитесь батареями. Смотри: вставляешь в шахту, поворачиваешь по часовой до щелчка. Мы с Петькой займемся кислородом. – ответил буквально на бегу.
В момент, когда загрузка была уже закончена из ангара раздался крик. Петя зарычал, схватил свой двуручник и помчался в ангар. Страдающий лишним весом Снедзе помчался, все наращивая скорость. Я побежал следом. В ангаре тройка пораженных подходила к Тамаре. Снедзе набрав приличную скорость тормозить не собирался, вместо этого взялся за меч, как за посох и выставил впереди себя. Всех троих смело, как кегли. Один пролетев несколько метров, ударился затылком о стальное ограждение лестницы на галерею, упал и затих. Двое других поднялись довольно быстро. Зашипел генератор меча, и двуручное чудовище товарища старшего помощника одним движением прервало дальнейшую возможность движения этой пары, развалив их попрек туловища одним мощным, широким движением.
- Тамара. Тамара!! Приди в себя.
- Я… Они неожиданно выскочили. Я испугалась…
- Бывает. Сколько закачала?
- Ноль восемьдесят три и четыре макс.
- Нормально. Взлетаем. Петя отстань от этих!
Снедзе как раз зарубил очередного, располосовав от плеча до бедра. Поставив Тамару на ноги, вырубаю пульт топливно-насосной станции. Хватит за глаза. Петя прикрывает отход. Тамару приходится тащить за руку. На выходе нас встречает капитан. Предаю Тамару ей. А сам начинаю закрывать батарейные отсеки.
Батарейные отсеки расположены внизу фюзеляжа возле задней аппарели, три слева, три справа. С внутренней части панели находятся контрольные приборы, обязанность второго пилота проверить заполнение баллонов, состояние батарей и регенерационных патронов. Что бы замкнуть цепь нужно поднять внешнюю крышку отсека до щелчка. Загоревшаяся зеленая контрольная лампа означает - отсек закрыт, оборудование готово. И так шесть раз. Напоследок защелка заправочного штуцера. Убирать разбросанные баллоны, полупустые батареи, шланг подачи топлива времени нет. Скорее всего при взлете это может загореться, но это уже не важно.
Последним вбегаю в салон. Кресло Марты пустое… Внутри все оборвалось. Будто закончился воздух, будто села батарейка, будто закончилось топливо…
- Катя! Где Марта?
- Она за вами в ангар побежала…
- Я ее не видел. – сидя на полу глаза шарят вокруг, будто это что-то может изменить…
Глаза упали на стандартную спасательную укладку.
“…Согласно устава Звездного флота… Раздел - поведение в чрезвычайной ситуации… Подраздел – ситуации, угрожающие жизни экипажа… Статья номер…” Все решение принято…
Сорвав укладку со стены отсека, бросил ее на палубу отсека. Сдернул страховочную пломбу, вьюк раскрылся в приличный кусок ткани, его обычно используют как плащ. НАЗ – не то, вода в бутылках – не то, хотя запихнул одну в боковой карман штанов, аптечка в другой карман, мне нужно самое дно вьюка. Там, закатанное в полиэтилен, лежит творение легендарного концерна Калашникова. Смертоносное творение. Оно там не одно: помимо карабина, десять кассет по сто пятьдесят импульсных выстрелов. Каждый из которых превратит не защищенное тело в кровавое желе.
- Ты что собрался делать? - Катя смотрит растерянно.
- Без Марты я не полечу. – приходится подождать, пока на одетые очки загружается сетка виртуального прицела. – Спасай свой экипаж. Вам нужно только взлететь и выйти в точку прыжка. Времени хватит. Мы стали друзьями, но я не стал твоим экипажем…
- Дурак! Стал! Это ж самоубийство. Ты Марте уже не поможешь…
- Катя! Брось, я уже все решил. На Валерию я не хочу. Хоть и должен был там остаться… И вообще мы еще встретимся. Обязательно встретимся! – защелка кассетоприёмника карабина щелкнула. В очках загорелся указатель счетчика выстрелов и перекрестие прицела боевой тактической системы.
- Издеваешься?
- Нет. Как доберешься до Рая, в ворота не заходи, а поверни налево. Мы с Мартой тебя ждать будем… - я улыбнулся, самой доброй своей улыбкой, но похоже мне не поверили…
Накинув разгрузку поверх комбинезона, я повернулся и пошел, медленно разгоняясь переходя на легкий бег. Я точно знал Марту я найду. Иначе не может быть.
Её кислородная маска нашлась внутри ангара возле насосной станции. Значит моя мне тоже ни к чему. От заднего входа подошло уже десятка три пораженных. Ну что ж. Вам не повезло. Я вскинул карабин к плечу…
***
Фон дер Танн вывалился из подпространства на орбите Ариэли в расчетное время. От него отставая буквально на секунды остальные корабли эскадры. Адмирал Кристофер Фальцц уже был за главным пультом.
- Судам эскадры разойтись для блокады системы. Сбивать все что не принадлежит судам эскадры. Авианосцу “Зейдлиц” занять орбиту с превышением. Дежурную группу истребителей подготовить, запуск по моему приказу. Службам доклад
- Служба радиоперехвата: во всех диапазонах тишина. Невероятно!
- Радар: наблюдаем массированную группу объектов в верхних слоях атмосферы. Направление движение и скорость говорит – это станция развалилась в атмосфере и падает. Более объектов искусственного происхождения ни на орбите, ни в атмосфере не наблюдаю.
- Радарному посту замечание: докладывайте о том, что видите, не строя предположения. Пост оптического контроля – запуск дронов на орбиту. Я хочу посмотреть: что нам приказано сжечь. Будет картинка выдайте на обзорные экраны.
Все маневры заняли около получаса. За это время дроны растянулись по орбите и начали предавать картинку.
- Товарищ адмирал! Какой-либо активности на большинство дронов не выявило за исключением двух точек. Первая – зона падения массивного объекта, подвергшегося фрагментации в верхних слоях атмосферы. Могу включить. Другая интереснее: единственный город на планете.
- Давай вторую.
На экранах возник город с высоты примерно пятисот метров. Для обзора самое лучшее. Если нужно операторы могли рассмотреть текст на пачке печенья, но сейчас такое высокое разрешение не требовалось. Вначале…
Почти сразу обнаружились странности. На окраине, в промзоне, бушевал пожар, что-то там яростно горело и взрывалось. То тут, то там, то по одиночке, то группами на улице валялись тела убитых. Судя по жутким ранам от импульсной винтовки или карабина. Судя по всему, кто-то шел по городу убивая всех на своем пути. Направление его пути определялось четко. Там, где тел не было – он не проходил. Кровавый след заканчивался недалеко от здания, помеченного на картах как мэрия, на небольшом холме возле церкви, выстроенной в готическом стиле.
На вершине холма раскинув руки лежал мужчина в разгрузке поверх технического комбинезона. Рядом валялся карабин из спасательного набора. Голова с абсолютно счастливым лицом покоилась на коленях девушки из медперсонала космических кораблей, судя по одежде. Она гладила его по волосам. Рядом с её правой рукой что-то блестело.
- Что там такое блестит?
- Товарищ адмирал, это цветок!? Вроде георгин, и из металла!? Судя по цвету золото или латунь. Один желтый георгин. Символично…
- Как в раю. Отставить лирику! И так! Господа! Ставлю боевую задачу. В связи с особо опаснейшей биологической ситуацией из штаба флота получен приказ о применении особого оружия в системе Ариэли. Через час я должен доложить, что планета стерилизована. Выжившими пренебречь. Огонь по готовности! Да поможет им всем Господь, да простит он нас грешных!
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги