Нам нельзя

Маргарита Петровна — женщина улыбчивая и добрая. Мы ее любим, потому что мы взрослые. Младшие классы принимают доброту за слабость и хулиганят на уроках русского и литературы. Именно тогда они узнают, что у этой хрупкой сухонькой женщины ужасный визгливый голос, ломающий детскую психику на раз. Дети успокаиваются и к окончанию школы начинают Маргариту Петровну уважать.

— Ребята, познакомьтесь. Это новая ученица нашего класса, Анечка Куго, — с улыбкой протянула Маргарита Петровна, представляя девчонку нашему классу. — Садись, Анечка.

Одного взгляда хватило, чтобы понять, «Анечка» — это диагноз. Она была зашуганной блондинкой и краснела так, что в проборе ее жидких волос виднелись алые пятна. Она подкусывала тонкие губы и не решалась поднять на нас глаза.

— Вот рядом с Катей место есть.

Я недовольно убрала свою сумку со стула. Сидела я на последней парте среднего ряда, и свободное место было только рядом со мной.

Полгода назад меня так же представляли этому классу. Тогда была весна, и окна в кабинете биологии были открыты. В отличие от Анечки, я зверем осмотрела класс и всем улыбнулась . Села отдельно, хотя меня пытались усадить к идиоту Никитосу Савинову по кличке Трэш.

И хотя в класс я уже вписалась, раздражают абсолютно все.

В новенькую сразу же полетела скомканная бумажка. Трэш реально идиот.

Аня села рядом со мной, все так же не поднимая глаз. Пыталась, чтобы волосы укрыли лицо. От нее пахло стиральным порошком и шампунем.

Главное — юбка. Да еще такая ушлепочная! По колено, большая складка, большая клетка.

Весь класс в джинсах, а она пришла при параде, настоящая девчонка. Ну или предки заставили. Судя по ее забитости , второе вероятней.

Маргарита Петровна ушла, пришел Свин. Учитель биологии — высокий, толстый дядька со стогом светло-русых волос на голове. Предмет всеобщего троллинга.

Из-за плаката у раздевалки школы все по очереди посетили кабинет директора. Вывеску придумал Савинов. Нарисовал свинью с лицом нашего биолога, подписал фразами о пользе свинины и с дружками все это развесил. А таскали всех! И весь наш дружный класс Трэша выдал с потрохами. Одна я грубо заявила, что рисовать не умею и к этому творчеству отношения не имею, и вообще новенькая.

Анечка посмотрела на меня сквозь тонкие пряди волос. Глаза у нее были светло-голубые. Свет падал сверху, за окном хмурь осенняя, так что в этих глазах были только огромные черные зрачки. Как у кошки.

Опять прилетела скомканная бумажка.

— Савинов, иди к доске, — голос Свина, как и его фигура, тучный и басовитый.

Не учитель, а позор. Когда это неопрятное животное уже женится и перестанет приходить в школу с такой прической и в грязном пиджаке?

Пока Трэш шагал к доске, я раскрыла кинутую к нам бумагу. Там было написано: «Юбка зачетная. Под ней панталоны?»

Я оторвалась от своего творчества. На всех уроках я разрисовывала поля тетрадей густыми зарослями завитков и листьев. Так что я вполне могла бы нарисовать свинью с лицом нашего преподавателя. Но об этом никто не знал.

Написала ответ: «Там у меня пояс целомудрия с кодовым замком».

Трэш стоял ни живой ни мертвый. Биология — его очередной нелюбимый предмет, а Антон Иванович оказался не просто увальнем, а мстительным увальнем. Так что в выпускном классе Савинову придется поработать.

— Не надо, — неожиданно для меня пискнула Анечка.

— Надо, Аня, надо. Иначе забьет, — хмыкнула я и стала ждать, когда Савинов вернется.

Моя соседка вздрогнула. Как будто вот уже забивают.

Впереди меня сидела Сашка Верещагина, она же Куча. Прозвище получила, когда в одно лицо смогла справиться с кучей подростков.

Сашка исподтишка снимала видео на телефон. Тихо хихикала. А как же! Такие кадры! Гроза всей школы Никита Савинов бледнел, краснел и зеленел, понуро втянув голову рядом с высоким Свином. Трэш не мог связать двух слов и противно губы. Скалил зубы в полном унизительном конфузе. Такая растерянность на лице и негодование на грани паники, что хотелось в голос смеяться.

Весь класс хихикал, Сашка это все зальет в интернет обязательно. И ничего ей за это не будет. Потому что Верещагина — местная бойцовская девка. Она всегда ходит в спортивном костюме, стрижет волосы и все время с кем-то дерется. У нее и подруги такие.

Когда я пришла в этот класс, то попала на проверочную работу. Уровень в поселке городского типа ниже, чем в городе, поэтому я без труда ее написала. Тогда ко мне повернулась Сашка и попросила списать. Я, как человек щедрый, без проблем ей это устроила. Оказалось выгодным вложением интеллектуального капитала. Меня никто никогда в этой школе не трогал.

Не считая Трэша и еще одного идиота — Макса Котова.

Савинов отмучился, получил свою честно заработанную пару и вернулся за парту. Я тут же кинула в него бумажкой. Он недовольно поднял ее и прочитал. Бросил на нас с Анечкой грозный, злой взгляд темно-голубых, почти синих глаз.

Я залипла.

Красивые у него глаза, всегда знала. И вот почему такие красивые глаза достались самому отпетому негодяю школы? Был бы Никита как задрот Бычков или как неприступный спортсмен Васин, я бы даже попыталась познакомиться. Но тут вообще лучше не приближаться, взрывоопасный.

Савинов большим пальцем провел себе по шее, показывая Анечке, что ей не жить. Рядом с ним сидел Ромка Шишков, облизываясь, как волк.

— Это я писала, — усмехнулась и повела бровью.

— Тугарина! — тут же позвал Антон Иванович. — Савинов нам ничего не смог рассказать, будь любезна к доске.

Я по биологии лучше всех в классе училась, потому что поступать буду в следующем году в городе на факультет психологии. Меня вызывали к доске, когда надо было создать контраст между бездарными двоечниками и полным «биологическим идеалом».

Я стояла перед классом и выдавала вызубренный материал. Взгляд охватывал незаинтересованных одноклассников. В серой толпе, как кровавое засохшее пятно, сидела Анечка в своем темно-багровом свитере.

Она не вписалась в нашу сразу, это было заметно.

Противная. Такая забитая , что хотелось стукнуть. Вот насколько я человек сдержанный, но она всем своим видом изображала жертву. Я с трудом переборола себя. Новичкам не всегда легко, особенно в таких школах, как наша. Наверно, стоило взять над этой несчастной шефство. Потаскать с собой пару месяцев, пока Савинов не успокоится.

Трэш развалился на своем стуле, смотрел, как я его уделываю своими знаниями. Жевал жвачку, активно работая челюстями. Сашка ему пыталась показать видео, которое сняла, но он не реагировал, сверлил меня взглядом. Вот он умеет от токсичных индивидуумов отмазываться. Куча, поняв, что не заинтересовала, скуксилась и забыла о своей идее всем показать Трэша у доски.

Я покосилась на Антона Ивановича. Свет над его столом падал сверху и так красиво ложился, что под бровями появилась тень, и глаза учителя стали пронзительными, а черты лица четкими.

А ведь ему всего двадцать четыре года. Он самый молодой преподаватель в школе.

— Все? — спросила я, обратив внимание на его руки.

Ни фига он не Свин, у толстых мужиков и пальцы толстые, а у нашего Тохи крупные, но изящные.

Идиот Савинов. Не знаю, с какого ляду выдумал этот конфликт. Мне вдруг стало стыдно за наш класс перед Антоном Ивановичем.

Да я во всем такая, и Маргариту Петровну защищала. А потому что, в отличие от этих сопляков, которым не всем семнадцать есть, мне через месяц восемнадцать. А это ответственность… В общем, я заносчивая в этом плане.

— Отлично, — Антон Иванович улыбнулся.

Прозвенел звонок. А я так и осталась стоять у доски.

Заревел, заорал наш класс. В общем грохоте слышалась нецензурщина. Орал Ромка Шишков, ссорился с парнями не из нашего поселка.

Народ рассасывался, уносясь на перемену. Осталась только я, потому что собралась поступать на психологический, Сашка Верещагина, мечтающая поступить в следующем году на отделение физкультуры в университет. Ей будет тяжело, она вообще не тянет по всем предметам. Но Тоха Иванович ее обещал подготовить.

Рядом с нами встала красавица, косметикой расписная, Соня Лядина. Эта своих восемнадцати ждать не стала и уже года три ведет взрослую жизнь, поэтому и выглядит на все двадцать, и размер груди недетский. Сонька у нас будущий медик. Хорошо учится, но плохо себя ведет. Ни один парень в школе к ней подъехать не посмеет, у нее такие мальчики… Возраста нашего биолога.

И Анечка осталась. Я так поняла, со мной за компанию.

— Биологический кружок и подготовка к вступительным экзаменам, — почесал висок Тоха Свин, глядя в свой планшет. — Вы как хотите? Я предлагаю три раза в неделю.

— Отлично, — жевала жвачку Соня. — Понедельник, вторник, четверг.

— В четверг у меня волейбол, — Сашка так на Соню посмотрела, что я почувствовала, еще мгновение — и вспыхнет адская битва с выдернутыми волосами, конечно же Сонькиными, и царапинами, конечно же на Сашкином лице.

— Суббота? — не успел предложить Никита.

— Нет!!! — в два голоса сказали наши главные биологички.

— Среда, — предложила я. Знала, что в пятницу Соня, естественно, едет в клуб за пределы поселка, а у Сашки вроде поздняя тренировка.

— Середина недели совсем пропадет, — поморщилась Верещагина.

— Давайте тогда два раза в неделю до Нового года оставим, а там решим, какой третий день.

— Отлично, — Сонька лукаво повела бровью и перед столом преподавателя вильнула бедрами, затянутыми джинсой. Покачиваясь, двинулась в сторону двери.

— Анечка, ты тоже будешь ходить? — спросил Антон Иванович, не обратив внимания, что Соня вроде как ему попой помахала.

— Да, — пискнуло странное существо.

— А поступать куда думаешь?

— Химико-биологический.

— Вот и отлично, тогда со следующей недели на седьмом уроке ко мне в кабинет. Вас будет десять человек.

Я вернулась за своей сумкой. Покидала в нее тетради. На столе лежала записка от Трэша.

«Киса сегодня получит тапкам по морде».

Киса — это я. А записка — черная метка. Либо этот придурок проколет шины на моем велосипеде, либо порежет куртку в гардеробе.

Я взяла свой телефон и набрала в поисковике «Как избавиться от чужого внимания».

У входной двери меня ждала Анечка. Я ее понимала. Одной в этом месте не выжить.