Намеренно и случайно

Наш коллектив выступает в театре. Ставим восточную историю с элементами хореографии. Актёры одеты соответствующе — блестящие костюмы, звенящие украшения.

В какой-то момент понимаю, что хочется в туалет. Пробую постучаться в ближайший — на двери табличка «Для сотрудников». Не пускают.

— Много вас таких, приходящих, — ворчит охранник. — Идите в общий.

Ну ладно. Мне, собственно, всё равно — лишь бы быстрее. Проблема только в том, что хочется так, что глаза из орбит вылезают.

Бегая по дальним коридорам, наконец-то нахожу заветный «общий». Перед входом — канат и полная тётенька за столом. А рядом табличка: «Цена — 2 доллара».

— Сколько?! — я даже глаза протёрла. — Тут, наверное, валюта другая? А «доллары» — это так, шутка?

— Смеяться дома будешь, деточка, — тётенька поджала губы. — Ты хоть знаешь, сколько стоит мыло? Бумага? А её воруют, между прочим! И я ваше дерьмо убираю. Мне зарплата положена. А уборщицы у нас — на самообеспечении.

Поспорить бы, конечно, стоило. Но зацепил момент с «зарплатой». Да и честно говоря, мочевой пузырь ждать отказывался. Скрипя зубами, достаю деньги — те, что прихватила

на буфет. Перекусить всё равно уже не успею.

Тётенька нехотя принимает купюру и бурчит:

— Я вам тут мелкие печатаю, что ли? Хоть бы раз кто ровно принёс!

Чем закончилась её тирада — не слышала. Канат, наконец, убран, и я влетаю за поворот, попадаю внутрь… и замираю.

Передо мной — десять дырок в полу, разделённых перегородками в половину человеческого роста. Дверей нет. Между "кабинками" бегают дети — разного возраста и пола. То есть туалет ещё и общий.

Один плюс — каким-то чудом нет запаха.

Отворачиваясь и краснея, стараюсь не смотреть ни на детей, ни на таких же взбешённых, но смирившихся женщин. Делаю то, ради чего пришла. Возмущение и стыд — это, конечно, печально, но мочевой пузырь и так ждал слишком долго.

Утешаю себя мыслью об отзыве — только кто ж поверит, что в театре может быть такой туалет. И телефон, как назло, не взяла.

Мою руки. В этот момент заходит женщина. Кривится, оглядывается, потом рыщет в сумочке, стараясь спрятать улыбку. Достаёт кошелёк, демонстративно готовит пару купюр и громко объявляет:

— Внимание! Время пребывания лимитировано. Каждая следующая минута — два доллара. Недовольных прошу на выход.

Оглядываюсь — женщин, кроме меня, не осталось. Только дети тянутся верёвочкой к двери.

— Но папа сказал тут посидеть до начала! — тянет мальчик лет семи.

— А деньги он тебе оставил? Нет? Вот и на выход.

Я в полнейшем шоке подхожу к женщине. Она, дождавшись, пока все выйдут, достаёт телефон и, напевая себе под нос, что-то строчит, направляясь к выходу.

— Простите, — спрашиваю, — что здесь вообще происходит?

— А? — поднимает глаза. — Судя по всему, это импровизированная детская комната. Ну, и бизнес заодно. Нормальный туалет сейчас на ремонте, а кто-то решил подзаработать.

Видя мои округлившиеся глаза, женщина улыбается:

— Сейчас я отправлю сообщение подруге из администрации — это безобразие скоро закончится.

Поворачиваем за угол. Тётеньки уже нет, таблички тоже. Только стол сиротливо стоит у стены, а канат валяется на полу.

— Какое продуманное преступление! — вздыхает женщина. — Ничего, у меня её фото есть.

А мне уже не до этого — звонок прозвенел.

— Простите, время, — говорю и срываюсь с места. Тут уже другая драма — успеть к началу.

Чем всё закончилось?

После выступления к нам зашли, извинились и, в качестве моральной компенсации, предложили безлимитный доступ к буфету. Денежной, правда, не предложили.

А тётеньку всё ещё ищут.

Жаль. Очень хотелось бы пообщаться — и узнать, как ей вообще пришла в голову столь гениальная идея.