Напарники поневоле

Меня зовут Анастасия Вельская, и если бы кто-то сказал мне в детстве, что я буду проводить большую часть своей жизни в компании мёртвых, я бы, наверное, рассмеялась — громко, зло и с вызовом. Тогда мне казалось, что я стану архимагом, разрушу пару древних теорий, докажу одному самодовольному мальчишке, что ум — это сила куда более опасная, чем он может себе представить .

В итоге я действительно доказала, но уже самой себе , что чего-то стою.

Мой рабочий день начался, как обычно, с запаха алхимических реагентов и тихого шелеста защитных печатей, которые я активировала на дверях секционного зала. Мертвые не нападают — это живые любят устраивать сюрпризы. Я провела ладонью над телом, лежащим на каменном столе, и тонкая сеть серебристых нитей вспыхнула в воздухе, проявляя остаточный след заклинания.

— Интересно, — пробормотала я, склоняясь ближе.

Смерть никогда не бывает случайной, если в неё вмешивается магия. Она оставляет вкус — металлический, терпкий, как кровь на языке, — и шёпот, который слышу только я. Последняя эмоция умершего вспыхнула в моём сознании всплеском ужаса, настолько ярким, что на мгновение перехватило дыхание. Это был не просто страх. Это было узнавание.

Кто-то, кого он знал.

Я выпрямилась, снимая перчатки, и сделала пометку в кристалле памяти. За последние две недели это уже третье тело с одинаковым почерком: тонкое вмешательство в структуру ауры, почти ювелирное, словно убийца любовался своей работой. Меня это раздражало сильнее, чем должно было. В этом было что-то демонстративное, почти вызывающее.

— Анастасия Сергеевна?

Голос лаборанта прозвучал осторожно, как будто он боялся потревожить не меня, а саму смерть. Я повернулась.

— Да?

— Вас вызывает начальство. Немедленно.

Я вскинула бровь. Немедленно — это всегда плохо. Либо кто-то из высших решил вмешаться, либо дело оказалось гораздо глубже, чем нам показывали. Я сняла защитный фартук, погасила печати и направилась к выходу, чувствуя, как внутри поднимается знакомое холодное предчувствие.

Коридоры Управления магических расследований были стерильно-белыми, будто сама система пыталась убедить нас в своей чистоте. Иллюзия. Под этим фасадом всегда гниёт политика, амбиции и страх.

У двери кабинета начальника я на секунду задержалась. Никаких причин для волнения не было. Я лучший судебный маг в столице. Моё дело — факты, а не интриги.

Я постучала и, не дожидаясь ответа, вошла.

И мир качнулся.

Он стоял у окна, будто всегда имел право там находиться. Высокий, в форменном мундире дознавателя, с тем же упрямым разворотом плеч и той же насмешливой линией губ, которую я помнила слишком хорошо. Тёмные волосы стали короче, взгляд — холоднее, но это был он.

Артём Воронцов.

Моё детство в концентрированном виде. Моя вечная проблема.

Он повернулся, и наши взгляды столкнулись — резко, как клинки. В его глазах промелькнуло узнавание, затем что-то похожее на удивление, и наконец — эта проклятая, едва заметная усмешка.

— Вельская, — произнёс он, будто пробуя фамилию на вкус. — Не знал, что ты работаешь с трупами.

— А я не знала, что тебя всё-таки взяли на службу, — ответила я спокойно, хотя внутри что-то болезненно сжалось. — Думала, такие как ты , не работают на таких должностях.

— Достаточно, — сухо произнёс начальник.

Я перевела взгляд.

Глава Управления, Александр Николаевич Ракитин, сидел за столом, сложив пальцы домиком. В его кабинете всегда было слишком тихо — даже магия будто притихала, когда он смотрел.

— Рад, что вы знакомы, — продолжил он без тени улыбки. — Это сэкономит нам время.

— Сомневаюсь, — пробормотал Воронцов.

Ракитин открыл папку, и на столе вспыхнула проекция трёх аур — искажённых, разорванных в одних и тех же точках.

— За две недели — три убитых мага. Почерк идентичен. Работа чистая, профессиональная. Следов почти нет. Пресса уже шепчется о серийнике.

Он поднял на нас взгляд.

— Дело передано в особый отдел. Воронцов назначен ведущим дознавателем.

Я почувствовала, как что-то внутри напряглось.

— А я? — спросила ровно.

— Вы, Вельская, — лучший специалист по вскрытию аур. И вы будете работать вместе.

Тишина в кабинете стала плотной.

— Вместе? — переспросила я.

— Это приказ, — отрезал Ракитин. — Личные конфликты меня не интересуют. Меня интересует результат. Убийца действует аккуратно и хладнокровно. Если вы двое не научитесь делать то же самое — я найду тех, кто сможет.

Воронцов усмехнулся, но в его взгляде мелькнуло напряжение.

— Не переживайте, Александр Николаевич. Мы справимся.

Я медленно посмотрела на него.

— Разумеется. Мы же профессионалы.

Ракитин закрыл папку.

— Через час выезжаете на новое место. Четвёртая жертва. И ещё, — его взгляд стал жёстче, — по предварительным данным, все погибшие так или иначе связаны с Академией магии.

В кабинете стало холодно.

Слишком много совпадений.

Слишком много прошлого.

— Свободны.

Мы вышли одновременно.

В коридоре он остановился первым.

— Ну что, Вельская, — тихо сказал он, — похоже, судьба решила, что нам пора доиграть.

Я посмотрела на него.

— Мы ничего не доигрываем, Воронцов.
Мы просто работаем.

— Ничего личного?

Я улыбнулась.

— Конечно нет.

Просто если ты снова решишь спорить на чью-то жизнь — на этот раз я не уйду молча.

И, не давая ему ответить, пошла по коридору.

Четвёртая жертва.

И, судя по всему, это расследование вскроет гораздо больше, чем просто чужие тела.