Привет, моя хорошая, родная…
Как хочется услышать голос твой
И рук твоих почувствовать тепло…
Не надо, небо, не напоминай, я знаю,
Что время для земных свиданий истекло.
Ах, если б на минутку было можно
Мне заглянуть в твои глаза!
Ведь показалось сердцу невозможным
В путь вечный отпустить тебя.
А помнишь, как на летней кухне,
Когда на небе плыли облака,
Внезапно пламя языки потухли?
И наступила тишина...
Держа в руках буханку хлеба,
Что ты сама недавно испекла,
В глаза твоих, бездонных, словно небо,
Застыла вдруг печальная слеза.
-Бабуля, что случилось?
Огонь погас? Какая ерунда!
Я деда позову, чтоб спичкой чиркнул,
И ты чтоб не грустила никогда!
- Нет, подожди… Присядь… Вот хлеб…
- Я знаю! Ведь ты сама его пекла!
Он вкусный и душистый, самый лучший,
Что есть когда-то я могла!
- А знаешь, есть еще вкуснее…
- Испеки!
Бабуля лишь вздохнула, а слезинка
Уже коснулась ласковой руки.
- Из лебеды, опилок, клея,
Из слез, из горя, из тоски
По тем, кто не вернулся с поля боя,
Кого не смогут никогда найти.
- Постой, бабуля, разве мог быть
Хлеб вкусным из травы и клея?
Кому такое в голову могло прийти!
Какая странная затея…
Вдруг сжали руки хлеб еще сильнее,
Румяный хлеб, душистый, из муки.
Глаза бабули вовсе потемнели…
- Смогли вот выдумать, смогли…
Бабуля, помолчав, смахнула слезы,
- Сейчас беги и деда позови,
О слабости минутной ты ему ни слова!
Пожалуй, и про хлеб не говори.
Мы разожжем огонь с ним снова,
Поставлю тесто я теперь на пироги.
***
Я помню, как сидели мы на летней кухне,
И как по небу плыли облака,
И хлеб тогда был таким вкусным,
Какого я не ела никогда…