Нарисуй мою тень

— Держи вора!

Меня толкнули в спину и, неприятно проехавшись носом, я растянулась на брусчатке. Грохот, звон, крики. Мимо пронеслись огромные ноги в сандалиях. В носу стало неприятно тепло и мокро. Хлюпнув, я вытерла его тыльной стороной ладони — на руке осталась кровавая полоса. Моя первая самостоятельная вылазка в Кварталы Невидимок закончилась вполне ожидаемо – я заблудилась. Теперь еще и нос разбила. Все просто замечательно.

Наверно, надо представиться. Меня зовут Неко Акира. Сколько мне лет? Если между цифрами моего настоящего возраста поставить запятую, то почти пять. Место нынешнего рождения и проживания — Шихонкин. Вам это о чем-нибудь говорит? Нет? Ну что же, объясню.

Когда-то меня звали по-другому. Жила я в Москве, читала книжки, смотрела мультики и тихо-мирно работала редактором в газете. Обычная жизнь, обычная биография: родился, учился, женился, имеет детей и собаку. Фантазировала помаленьку, мечтала о несбыточном. Вот и домечталась… Правильно говорят: «Четче формулируйте свои желания». Сама себе я напоминала того негра из анекдота, который в пустыне нашел джина и пожелал стать белым, чтобы вокруг было много воды и женщин. И что из этого вышло? Ага, и стал он белоснежным унитазом в женском туалете. Вот так и я…

Теперь, наверное, надо перейти на напевно-интригующую интонацию закоренелого рассказчика. «Давным-давно в одной далекой-далекой галактике…». Или так: «Эта история началась, когда…». Вот честно – не знаю, в какой галактике и когда началась эта история. Иногда мне кажется — все в Мироздании предопределено, а иногда – раз уж существует такая штука как свобода воли, то не просто же так, верно? Чего-то меня на посторонние философствования потянуло. К черту умствования, вернемся к биографии.

Однажды мне в руки попал комикс – за какой-то надобностью притащил коллега. Это оказалась история мальчика, путешествующего в компании балбеса-наставника, ну и – понятно – вляпывающегося в разные приключения. Сюжет стандартный и незатейливый, персонажи под стать, но что-то в нем зацепило. Коллега тогда сказал, что по этому комиксу сняли мультик. Я посмотрела и… влюбилась. Нет, не в мальчика – в его мир, нарисованный так, что он казался живым.

Красивая архитектура и восточный колорит, воины и монахи, немного магии и необычное общество. Вроде ничего особенного, но так переплетено, а – главное – нарисовано, что затянуло с головой. Персонажи, по большей части, были невыразительны, и я пачками придумывала новых. Сюжет очень простой – и я просто фантанировала, а что было бы, если бы. Оружие и обилие военщины меня не смущали – эдакий приправленный перчиком фон, придающий остроту и дополнительную яркость.

Потом… потом жизнь дала трещину: неполадки в организме, личная драма и профессиональный коллапс. К черту, не хочу об этом вспоминать. Слезы-сопли, шок и неверие – все это осталось в прошлом. Вот пусть там и упокоится вместе с сухими строчками диагноза. От наваливающихся проблем я бежала в нарисованный мир, где жизнь была простой, яркой и насыщенной. Не могу сказать, что это были мечты, скорее фантазии. Но видимо в Небесной Канцелярии грань между этими понятиями слишком тонка. И не всякая плановая операция идет по плану.

Помню темноту. Помню ощущение тепла и покоя. Помню, как мне было хорошо и никуда не хотелось уходить. Боль и ритм. Сжимающееся пространство и узкий проход. Помню, как мне было плохо и страшно; как я рвалась, сама не зная куда, протискиваясь, поворачиваясь, извиваясь, подчиняясь ритму. Помню, как разом обрушились свет, холод, звуки и запахи. Помните Лунтика: «Я родился!». Аплодисменты, пожалуйста. Я танцую всеми конечностями и пою букву «А-а-а».

Бывает же такое: жил-жил человек, да помер, только душа и осталась курить у свежей могилки. В Православной церкви я крестилась в сознательном возрасте, но, несмотря на это, концепция всяких индуистов-буддистов с их Колесом Сансары и прочими Перерождениями вызывала у меня симпатию. Что же, ребята оказались правы. Молодцы. У меня только один вопрос: какого такого бога лично я прогневила и чем так уж сильно нагрешила, что при перерождении мне оставили память? Вот что такого я совершила, чтобы меня так наказывать? Как по мне, это уже не перерождение, а какое-то издевательское попаданчество или попаданское издевательство. А-а, хрен редьки не слаще, и от перестановки мест слагаемых ничего не изменится.

Какое-то время еще теплилась надежда, что все это понарошку. Что вот сейчас я засну, а потом проснусь в больничной палате и добрый доктор улыбнется мне всей маской: «Добро пожаловать в реальный мир». Но нет. От открывания и закрывания глаз ничего не менялось. Я, взрослая тетенька возраста сорок плюс, оказалась в теле новорожденного младенца, полностью сохранив свои личность и память. Обгаженные пеленки и грудное вскармливание с позиции пользователя – это, скажу я вам, отдельный вид спорта. Нет, спасибо, конечно, что пол оставили. Если бы я родилась мальчиком, то точно спятила в первые месяцы жизни и до сих пор тихо-мирно пускала слюни в подушку. Низкий поклон за это.

Наверное, вы уже догадались, к чему я веду, и в чем соль этой истории? Да, мне не просто любезно вручили новенькое, еще не потрепанное табаком и алкоголем тельце, но и засунули в новенький, еще не испохабленный разливами нефти и горами не разлагаемого пластикового мусора мир. И плевать, что он нарисованный – подумаешь, это ж обычное дело, верно?

Красивая архитектура и восточный колорит, воины и монахи, немного магии и необычное общество. Ключевое слово – «Шихонкин». Так назывался главный город в моем любимом, снятом по комиксу, мультике. Так он называется и здесь. Это город, в котором я родилась и живу. Сомнения и неверие еще пузырились, пока меня не начали вывозить на прогулки. Первый же взгляд за пределы стен дома сказал: да, это он. Это он, ленинградский почтальон.

Проведу небольшую экскурсию. Грузимся на пароходик, вооружаемся напитками и биноклями, пялимся по сторонам и впитываем атмосферу места. Итак. Шихонкин – это не только столица страны, но и, можно сказать, столица всего мира. Крупнейший город, настоящий мегаполис. Он поделен на две неравные части: Небесные Сады и Кварталы Невидимок. Первая – в масштабах города совсем небольшая, но на самом деле – огромный дворцовый комплекс. Место обитания государя всея Варудо с семейством и сосредоточение властей всех сортов и мастей. Вторая… Вторая-то и сделала Шихонкин тем, что он есть. Кварталы Невидимок – это сложенный из поместий кланов кира лабиринт.

Следующий логичный вопрос: что еще за кира? Отвечаю: помесь ужа с ежом. Полумаги, полувоины с закосом под ниндзя. Одной рукой кастуют, другой какой-нибудь железякой размахивают, ходят бесшумно, рубилово стенка на стенку не одобряют, предпочитают диверсии и точечные убийства. Работают по заказам и, надо сказать, без работы не сидят. У каждого клана своя специализация, но это отдельная тема.

Помните, я представлялась? Так вот, Неко – это не мое фамилиё, а название моего клана. Клана кира. Офигеть, какая смешная шутка, правда? Меня – редактора – человека сугубо мирной профессии запихнули в местечко, где производство убийц методом штамповки налажено давно и со знанием дела. Старт дается с рождения, и никого не волнует, что я человек-антиспорт и неодобрительно отношусь к насилию.

Помню, когда я была совсем юна и относительно невинна, но уже жила самостоятельно, у меня в квартире завелась крыса. К родителям обращаться гордость не позволяла, друзья были столь же юны и невинны: короче, эпопею с добычей и раскладыванием крысиной отравы я опускаю — перейдем сразу к финалу этой драмы. Вечером или уже даже ночером — за давностью лет плохо помню — я тихо-мирно пила чай на кухне. И тут вялой, шатающейся походкой на середину кухни вылезает та самая крыса. И замирает. Думаю, она нажралась отравы и уже умирала, но ведь в тот момент была еще жива и вполне могла куда-нибудь сныкаться. Зверюшку, которая сильно попортила мне жизнь и имущество, надо было непременно прибить. Я даже вооружилась чугунной кастрюлей. Она хоть и небольшая, но тяжелая. Даже если с высоты моего роста уронить на неподвижную крысу — мокрое место гарантировано. Но знаете, я не смогла.

Да, это была мерзкая ничтожная крыса. Да, она уже и так умирала. Но вместо того, чтобы уронить кастрюлю, я просто накрыла ею крысу, чтобы та не уползла. И, да, к утру зверюшка сдохла, а мое милосердие весьма сомнительно — вряд ли смерть от отравы была легкой. Я все понимаю. Но убить своей рукой — не смогла.

Тот случай с крысой — одно из самых ярких воспоминаний моей юности, и теперь оно преследует меня. Я. Не смогла. Убить. Я — ребенок клана кира. Булгаков знал, что говорил, когда предупреждал: «Будьте осторожны со своими желаниями — они имеют свойство сбываться». Вот так лежишь, бывалоча, на диване, рассматривая на потолке грезы, как ты такой крутой и бесстрашный спасаешь мир с пушкой наперевес, а потом – бац! – и потомственный убийца с нечитаемым взглядом и едва уловимой полуулыбкой протягивает тебе острый кунай и, расставляя твои маленькие пальчики на рукояти, объясняет, как его нужно держать, чтобы вот под таким углом было удобно дырок наделать.

Теоретически интересно послушать, вот только тут теоретиков не до фига, все больше практики. Зеленоглазый полуулыбчивый Хотэка как раз из таких и, как я подозреваю, не последний в своем ремесле. Наверное, про него надо рассказать подробнее, да и про других тоже. Я же тут все-таки уже почти пять лет болтаюсь, обросла какими-никакими знакомствами. Ну что же, вернемся к началу.

Не знаю, сопровождалось ли мое рождение в этом мире громом, молниями и прочими стихийными бедствиями, но факт остается фактом — я родилась. На осознание положения, в котором оказалась, потребовалось какое-то время. Какое — не скажу, не знаю. За календарем следить не было возможности, да и видела я странно и довольно хреново. За осознанием пришла реакция: истерика-проклятья-матерщина. Можете себе представить, как это выглядело в исполнении новорожденного младенца? Подскажу — я орала. Оно и понятно, дикция ни к черту: что проклинай, что благодари — все равно на выходе получается буква «А-а-а». Жестикуляция тоже не помогает: действия верхних и нижних манипуляторов совсем не скоординированы и постоянно путаются. Поэтому я орала утром, днем и вечером, периодически засыпая от усталости прямо на середине трели. Перерывы делала только на то, чтобы откушать. Наверное, еще ни одного младенца во всех мирах не кормили так часто и так много. Бедные мои местные родители.

Правда, мучились они недолго. Оба отправились на задание, с которого не вернулись. Вопрос: каким образом свежеродившая женщина оказалась на миссии, остается открытым — это не ко мне. О судьбе своих местных родителей я узнала, когда мне было года два, просто задав соответствующий вопрос. Не сказать, чтобы это сильно интересовало, но из уважения к биологии спросить надо было, и я спросила. Поймите правильно — я не то, чтобы совсем сухарь бесчувственный, но эти люди для меня незнакомцы, с которыми нас не связывают никакие узы. Мои настоящие родители остались ТАМ, но об этом мы сейчас не будем.

В клановом квартале от местных родителей мне достался небольшой дом. Честно говоря, не знаю, как тут обстоят дела с правами собственности на недвижимость, но мои родители жили в этом доме, а после их гибели меня никто выселять не стал. Вместе со мной в доме жила Чика — женщина средних лет, которая, сколько себя помню здесь, всегда рядом. Не знаю, приходится она мне родственницей или занимается этим на добровольно-общественных началах, но, особо не докучая, заботится обо мне. На мой взгляд, единственный ее талант — кулинарный, а больше от нее ничего и не требуется. Я тоже не наглею и по мере сил помогаю с уборкой. Так что, мы друг другу не мешаем и живем вполне гармонично. Откуда берутся деньги на житье — не знаю. Мне по возрасту не полагается задаваться таким вопросом, я и не задаюсь.

Второй человек, который хоть и не живет с нами, но ежедневно приходит – тот самый Хотэка. Мой Кошмар. Приставленный ко мне мента, то есть обучальщик и тренер. Тоже уже немолодой, омерзительно невозмутимый, бесцеремонный, совершенно не интересующийся моим бесценным мнением. Говорила ведь уже, что я — человек-антиспорт? Так вот, этот изверг (иначе и не скажешь) с самого нежного возраста, когда нормальные девочки еще манной кашей на доступных поверхностях рисуют, берет меня за шкирку и относит на ближайший полигон, где, собственно, и приступает к процессу. Если со всякими там отжиманиями, прыжками, бегом, приседаниями и прочей подобной ересью я просто вынуждена смириться (вспомним юность, не беда, физкультура, тра-та-та), то вот освоение эфри… Это одно большое ОЙ, если придерживаться нормативной лексики.

Эфри – это та самая хрень, что делает кира нечто большим, нежели качками с острыми железяками в карманах. Такого добра навалом в любой деревне по всему этому миру. Тут вообще народ помешан на военщине, а главным пороком считается слабость. Но я опять отвлекаюсь.

Если верить мультику и тому, что мне сейчас в уши дуют, эфри – вырабатываемая всем живым энергия, циркуляцию которой в себе отдельные личности могут почувствовать, а самые одаренные – преобразовывать и управлять. Но опять же, все не так просто. Местная магия — что нефильтрованная вода из колодца: много чего содержит, но не все из этого нужно и полезно. Так и появились разные кланы – каждый «отфильтровал» из эфри что-то свое, преобразовывал и получил что-то уникальное. Мой клан, например, управляет тенями и больше на такое, даже близко, не способен никто. Впору, прям, возгордиться. Правда, кроме этого, ничего другого мы не умеем, и эфри у нас какая-то неправильная. Но – правильная или неправильная, а учиться ей управлять приходится. Это неприятно.

Вот до сих пор не могу понять, как Хотэка этого добивается? Я же, мягко говоря, не пай-девочка. А он на меня ни разу голос не повысил, не говоря уже о рукоприкладстве. Ни угрозы, ни посулы не использует. Просто смотрит с этой своей полуулыбкой (Джоконда, блин, местного разлива) и доброжелательно так говорит, чем мое драгоценное тельце в данный конкретный момент времени должно заняться с энтузиазмом и полной самоотдачей. Ну энтузиазма от меня хрен дождешься, да и самоотдача заметно прихрамывает, но ведь делаю же.

Секрет Хотэки я не разгадала, но метод борьбы нашла. Заявила, что желаю познать метательное железо, ибо чувствую в своей эфри его привкус. А для медитативного познания мне на хрен никто не нужен – уж он так точно, лишь уединение и покой где-нибудь подальше. Морально я была готова, что с такими заявами мента доброжелательно пошлет меня по известному адресу, но Хотэка лишь подарил свой «фирменный» взгляд и молча кивнул.

Подходящий уголок присмотрела давно. Шихонкин я почти совсем не знала. К мультику карта не прилагалась, здесь в город меня выводили всего пару раз. А вот территорию клана изучила вдоль и поперек. Не знаю, как у других, хотя подозреваю, что так же, но у Неко полное самообеспечение. У нас, как в Греции, есть все: больницы, детские сады, магазины, точки общепита, спортивные объекты. Можно прожить всю жизнь, не разу не выйдя за стены квартала.

Меня привлек заброшенный полигон, уютно заросший кустами и травой. Здесь имелся пруд с лягушками, оплывшие холмики укреплений и – главное – отдельно стоящее большое дерево с толстенным стволом и раскидистой кроной. Не знаю, к какому роду и семейству оно относилось, я его окрестила вековечным дубом. Вот под сень его ветвей я и удалялась после обязательного утреннего фитнеса и с полной самоотдачей предавалась греху уныния.

Почти пять лет назад я потеряла все. Кто-то скажет: было бы что терять. Было. Я очень скучаю по родителям, тоскую по друзьям, даже соседей иногда вспоминаю. Но я могла бы смириться, если бы… если бы…

Мой Котенок. Моя Недотрога. Мой Мерзкий Подросток. Когда дети хоронят родителей — это нормально, но не в пятнадцать же лет… Хотя… это никогда не бывает вовремя. Да, она не осталась одна. У нее есть любящий отец. И пусть мы расстались, для нее он всегда был и остается любящим отцом. У нее есть взрывная, со сложным характером, но надежная, как скала, Мася вместе со всем своим семейством. Бабушка с дедушкой, любимая тетка. О ней позаботятся, ей помогут, поддержат — она не одна. Да. Да! Да!! Но… У нее больше нет меня, а у меня ее. С этим я не могу смириться.

Рано или поздно родители уходят и покидают детей – это нормально. Но какие-то су… сущности лишили меня возможности наблюдать за моим ребенком с небес или из преисподней — да, плевать, хоть с Альфа Центавры или мира голодных демонов! Вместо этого мне подсунули конфетку из горького шоколада и оставили память. Я повторяю свой вопрос: за какие грехи меня наказали ТАК?!

Почти пять лет я оплакиваю потери, делаю то, что претит моей природе и пытаюсь найти хоть какой-то смысл в своей нынешней жизни. Я уже почти ненавижу этот мир, когда-то столь страстно мной любимый. Я не хочу его узнавать, не хочу его менять, не хочу в нем жить. Я хочу вернуть свою серую непутевую жизнь.

— Выпустите меня!

Голос взлетает и отражается от прекрасного в своей прозрачной чистоте и головокружительной недосягаемости неба. Заброшенный полигон молчит. По прозрачно-голубому, невесомо сияющему, как на древних фресках моего прежнего мира куполу, неторопливо плывут белоснежные облака, и солнце ни на йоту не отклоняется от своей траектории. Бессмысленный крик и несбыточное желание. Я знаю это. Фарш невозможно провернуть назад.

Вот так всегда со мной. Коплю-коплю переживания, а потом ка-а-ак бабахну. И давай направо и налево глупости совершать. Знаю же себя, но все равно продолжаю гордо маршировать по граблям. Да, мне очень страшно, больно и тоскливо, но это же не повод штурмовать окружающую квартал стену и на ночь глядя свершать побег из курятника... Это я задним умом такая разумная.

Кварталы Невидимок оказались тем еще лабиринтом улиц, переулков и улочек, внезапно распахивающимся зеленым сквером, глухой стеной или уютной площадью с кафешками и маленькими торговыми лавками. Если в Небесные Сады простые смертные просто допускались – погулять в открытых для посещения местах, восхититься и преклониться, то в Кварталах они жили, а кира скрывались за высокими стенами. Каждый клановый квартал – охраняемая частная территория, вход по пропускам. И вроде как идешь по городу наемных убийц, а вокруг одни обыватели.

Я бесцельно бродила по лабиринту Шихонкина, сравнивая то, что видела сейчас с тем, что видела в мультике. Если из всех органов чувств оставить только зрение – ничем не отличается. На мгновение меня накрыло ощущение нереальности – так просто не могло быть. Показалось, что город подернулся легкой рябью. Но лишь на мгновение. Стоило мне моргнуть, как все встало на свои места: давно перевалившее через зенит солнце грело, но не жарило; брусчатка под ногами была твердой, цветы пахли, деревья шелестели, люди занимались своими делами: ели в кафешках, покупали в лавках, прогуливались, просто шли или куда-то спешили.

На меня никто не обращал внимания. Подумаешь, пятилетний ребенок идет куда-то один. Хотя, если посмотреть с другой стороны… Рост у меня — типичный метр с кепкой, веса не знаю, но телосложение скорее можно назвать теловычитанием. Особой розовощекостью местный народ и так не отличается, но даже на общем фоне я какая-то полупрозрачная. Бухенвальдский крепыш, ей богу. Нет, вы плохого не подумайте — с питанием у меня все отлично, просто у нас в клане все такие. Особая пигментация кожи, что ли, что получается такой эффект.

На ногах красовались кира-галоши, как я их называю. Прикольная обувка. Толстая рифленая подошва, открытые пальцы и высокое, держащее щиколотку голенище. Сделанные из непонятно чего и – на мой вкус – довольно дикобразные они оказались на редкость удобными, но и стоили, как чугунный мост. В каждом обществе или даже расширим масштаб – мире, свои маркеры престижа. Где-то айфон, где-то золотые вензеля, а у нас тут галоши. В плане показателя статуса посоперничать с ними мог только символ клана.

Фирменной картинки на спине у меня не было – мала еще для такого роскошества. Выше супер-пупер галош болтались темно-серые штаны до середины икры, еще выше — свободная футболка, тоже серая, и венчала все это полностью скрывающая волосы бандана. Правильно — серая. Итого, галоши, цвет которых мой знакомый дизайнер иначе, как псивым, не называл, — самая яркая деталь моего гардероба. М-м-да… Если подумать — или мышь серая, или бледная немочь. Может, меня просто никто не видит?

Небо и шестое чувство на букву «ж» подсказывали, что пора бы поворачивать к дому. Но Кварталы оказались настолько замысловато застроены, что я уже давно потеряла направление и весьма смутно представляла, где нахожусь. Похоже, без подсказок из зала не обойтись.

Внезапно внимание привлекли звонкие голоса, и я заглянула за угол. Не самая оживленная, но вполне себе улица с вереницей простеньких открытых кафешек. Ну знаете, такие – стойка, несколько высоких стульев и тент над всем этим. Местный фастфуд. Фугу тут не вкусишь, а вот слопать что-нибудь рыбно-мясное попроще или чайку попить вполне. Возле одной из них стояли две девчонки – мои ровесницы.

Любопытство почти сразу сменилось удивлением: мы, конечно, взрослые пятилетние люди, но такой слет прогрессивной молодежи – нечто неожиданное. Ладно я – депрессивная перечница без мозгов и ветрил с запятой в цифре возраста, – но нормальные мелкие аборигены-то что делают в такое время вне стен родных домов? Вечереет уже, вообще-то.

Сюжет мультика, как и персонажей, я помнила довольно смутно – так, какие-то картинки, но девахи показались знакомыми, и я присмотрелась внимательнее. Прямо, янь с инем – у одной белые волосы, у другой черные. На ногах светловолосой красовались кира-галоши, да и вообще одежка на девчонке стильная. Ее темноволосая подружка куда проще, но она-то и издавала привлекшие мое внимание звуки. Уперев одну руку в бок и размахивая другой, девчонка что-то возмущенно выговаривала стоящему за стойкой молодому парню. В нем тоже было что-то знакомое. Куда это меня занесло? Как пить дать, какой-нибудь не отложившийся в памяти сюжетный момент.

Если бы на загривке у меня была шерсть, она бы встала дыбом. Вот так мы не договаривались! Не хочу ввязываться ни в какие истории и Истории. Лучше держаться подальше от сюжета и поближе к выходу. Я осторожно попятилась, но не успела дать деру, как сзади раздался топот.

— Держи вора! – завопил мужской голос.

Толчок в спину и, шмякнувшись носом, я растянулась на мостовой. Грохот, звон, крики. Огромные ноги в сандалиях едва не наступили на меня.

— Молодец, Юко!

— Попался, шельмец!

Утерев потекшую из носа кровь, я приподняла голову. В кафешке царил полный бардак – стулья перевернуты, все усыпано осколками и залито лужами. Темноволосая, вцепившись обеими руками, крепко держала худенького мальчишку – по виду еще одного взрослого пятилетнего. На него наступал огромный детина в длинном белом фартуке.

— Попался, — удовлетворенно повторил он. Одной рукой ухватил мальчишку за шиворот и, приподняв, встряхнул. – Вот ужо хозяин тебе щас задаст.

Потрепанная куртка угрожающе затрещала. На круглом лице детины растеклась дебиловатая ухмылка, он потрепал темноволосую по голове:

— Хорошая девочка. Юко, да?

Та кивнула. Мальчишка попробовал было дернуться и тут же огреб смачный щелбан, отчего закачался, как бумажный журавлик на ветру. Силищи детине было не занимать, в отличии от мозгов. И, похоже, кое-то крепко влип. Я присмотрелась внимательнее к добыче дебилоида в белом фартуке.

Узкое лицо с острым носом и тонкими, какими-то «лисьими» чертами. Прямые черные волосы, сейчас спутанные и взъерошенные. Золотисто-желтые глаза наполнены растерянностью. Губы кривятся в вызывающей усмешке.

Несуществующая шерсть на загривке заколосилась и пошла девятым валом. Мальчишку я узнала сразу, даже не пришлось ковыряться в памяти. Таи – главный герой когда-то пленившего меня мира. Тело само изогнулось, а ноги спружинили, подбрасывая. Я была готова пуститься наутек, но внезапно вспыхнувшее любопытство приморозило к месту. Мальчишка слишком мелкий, в мультике он был взрослее, и его История начиналась совсем не так.