Нарковойна в Мексике

Жаркий воздух Кульякана дрожал от марева. В небольшом частном ангаре, где пахло авиационным топливом и пылью, двое мужчин наблюдали, как заправляют легкий «Цессна».

— Знаешь, что самое странное в этой войне? — Педро, старый связной, сплюнул на бетон. — Мы всё ещё произносим имена тех, кого нет. Тебе не кажется, что мы живем в тени призраков?

Его собеседник, молодой парень в дорогой рубашке, сжал в руках планшет.

— Ты про Коронеля Игнасио или Насарио Морено? О них в горах до сих пор слагают легенды, Педро. Но легенды не платят по счетам.

— Я про то, как всё поменялось, — старик покачал головой. — При Фелипе Кальдероне и его генерале Гальване это была лобовая атака. Грохот на каждой улице. Мы думали, это ад. Потом пришел Пенья Ньето с его лозунгами, а Сальвадор Сьенфуэгос пытался навести свои порядки, но в итоге всё стало еще сложнее.

— Сейчас всё иначе, — перебил молодой. — Лопес Обрадор говорит «объятия, а не пули», а Луис Кресенсио Сандоваль держит армию в узде. Но посмотри вокруг: Эль Чапо в Нью-Йорке, Овидио забрали в Штаты, теперь и Майо Самбада «улетел» за границу. Старая гвардия в плену. Даже Немесио Осегера и Ласкано — одних нет в живых, другие стали тенями.

Старик усмехнулся, глядя на взлетающий самолет.

— В этом и беда, малый. Раньше мы знали лица врагов и командиров. А теперь? Раньше был один монолит, а теперь — тысячи осколков. Кальдерон начал эту партию, но никто не знает, как её закончить. Пули всё равно свистят, просто теперь они летят из-за угла, а не с броневиков.

— Мир изменился, — жестко ответил парень. — Теперь важна логистика, а не ковбойские налеты. Старые вожди ушли, но система осталась.

— Система не осталась, сынок. Она мутировала. И те, кто наверху, меняются именами, но пыль на этой взлетной полосе остается такой же кровавой.