Народный Избранник

Староста района — та самая старуха, что каждое утро приносила пирог бесу Эйфелю — объявила об отъезде.

— На полгода, — сказала женщина, собирая чемодан. — К дочери на побережье океана. Здоровье поправлять. А вы, хозяин, присмотрите за районом. И за петухом вашим.

— А кто будет старостой? — спросил Эйфель — Вместо вас?

— Выбирать будете. Всем районом. Собрание завтра в пять.

Эйфель точно не хотел быть старостой. Хлопоты, отчёты, комиссии, а у него ещё вывески, соцсеть, картошка и петух, который требовал внимания. И за это не платят — должность-то народная!

На собрание он пришёл с мыслью: откосить.

Ангелоиды уже обсуждали кандидатуры. Мужчина-гадюка с южного сектора вызвался сам. Бес из отдела контроля намекал на свои заслуги. Даже мясник Базил пришёл, хотя он был тагаем, а старосту всегда выбирали из правящего класса. Но тот, у кого нож, часто бывает прав. Связей у мясникак, как оказалось, предостаточно. Эйфель выдохнул — ему уэ точно не придётся занимать эту должность.

— У нас демократия, — начал председательствующий ангелоид. — Голосуют все. И рептилоиды, и тагаи, которые приглашены.

Эйфель поднял щупальце.

— Я хочу предложить кандидата.

— Кого?

Бес посмотрел на петуха, который сидел у него на плече (Кукарекс последнее время не слезал с Эйфеля, привык к статусу).

— Давайте выберем Кукарекса, — Эйфель демонстративно обернулся вокруг себя демонстрируя птицу. — Он лучше всех. И неприкосновенность у него есть, и права водительские, и дорогу пробил. Какой ещё нужен староста?

В зале засмеялись. Эйфель выдохнул. От него сейчас отстанут. Но ангелоид с ванильным лицом вдруг задумался.

— А что? Птица — символ анунака. Близкий родственник. Если петух станет старостой, это повысит лояльность тагаев.

— Это шутка была! — попытался возразить Эйфель.

Поздно.

Присутствующие, услышав про петуха, загудели одобрительно. Особенно Базил (которая даже нож спрятал). Он хлопнула в ладоши:

— Ой, а я за Кукарекса! Он хоть не врёт, в отличие от некоторых…

Эйфель сглотнул. По серой коже обильно заструился пот.

Объявили голосование. Эйфель поднял щупальце против. Остальные тридцать девять голосов — за. Ангелоиды, бесы, гадюки, тагаи — все проголосовали за петуха.

— Поздравляю, — сказал председатель, обращаясь к Кукарексу. — Вы избраны старостой района сроком на полгода.

Петух закукарекал. Эйфель схватился за голову.

— Но он не говорит! Как он будет управлять?

— А вы будете его доверенным лицом, — спокойно ответил на ангелоид. — Как и раньше. Трактуйте волю избранника.

Так Эйфель стал переводчиком петушиного языка. Петушиный авторитет перевесил даже авторитет ломбардщика.

Полгода Эйфель скрепя сердуе ходил на собрания, слушал, как Кукарекс кукарекает, и переводил.

— Кукареку! — Говорил петух.

— Он предлагает отремонтировать скамейки у подъездов, — переводил Эйфель, потому, что подъезды были близко к ломбарду.

— Кукареку-кукареку! Ко-ко!

— Требует увеличить поставки картошки в ломбард. Для социальных нужд.

— КУКАРЕКУ!

— Грозит магией тем, кто не сдал отчёты по налогам.

Удивительно, но решения петуха были разумными (или это Эйфель так выворачивал бессвязное кудахтанье). За полгода в районе починили скамейки, поставили новые фонари, открыли пункт приёма б/у товаров по льготной цене рядом с ломбардом. Тагаи были довольны. Ангелоиды — тоже, потому что лояльность выросла. Эйфель потому — что не платил налоги как доверенное лицо. Он даже радовался, что выдвинул такую безумную идею.

Эйфель, даже, выторговал себе одно условие: бесплатную парковку перед ломбардом.

— Для служебного транспорта доверенного лица старосты, — объяснил он.

Все согласились.

Ему выделили место с табличкой «Только для Кукарекса и его эмиссара». Эйфель парковал там тележку с картошкой и свой старенький мопед.

Через пять месяцев старуха вернулась с океана. Загорелая, довольная, с чемоданом лечебных грязей.

— Ну что тут у вас? — спросила она.

— Староста — петух Кукарекс, — вздохнул Эйфель. — А я — его переводчик.

— И правильно, — кивнула женщина. — Я бы за него тоже проголосовала. Он хоть не требует отчётов и не пьёт сок на собраниях.

Последний месяц петух правил твёрдо, но справедливо. Эйфель к тому времени уже научился понимать его без перевода: одно кукареку — «дай картошки», два — «выключи свет», три — «созывай собрание, будем власть критиковать».

Когда срок истёк, старуха снова стала старостой. Кукарексу вручили грамоту «Почётный народный избранник» и мешок картошки первого сорта. Бес Эйфель решил, что даже очистки от неё съест сам — хватит с народного избранника.

— А парковка? — напоследок спросил Эйфель у ангелоида.

— Останется, — милостиво разрешил тот. — Как память о петушином правлении.

Вечером Эйфель как всегда сидел на крыльце ломбарда, гладил петуха и смотрел на новенькую дорогу. К ней добавилось парковочное место.

— Правящий класс, — выдал Эйфель. — Тебя выбрали народным избранником, потом сняли, а я остался при парковке. Справедливо.

Петух довольно закукарекал. Где-то вдалеке соседка уже пекла новый пирог — в честь возвращения старой власти. А Эйфель достал планшет, открыл соцсеть «СтарЁ» и написал: «Выборы прошли честно. Победил тот, кто кукарекал громче. Полгода Народный Избранник критиковал власть. Потом вернулась староста. А парковка осталась за мной как за честным бесом».