Наруто. Иллюзия Мира: Бог против Призрака Учиха

Мир умирал. Он делал это не с громким криком, а с влажным, тошнотворным хрипом, словно удушенный собственной кровью.

Поле битвы, которое когда-то было пустыней, теперь представляло собой сюрреалистичный пейзаж из искореженного камня, торчащих корней Бога-Древа и человеческих тел. Земля больше не была твердой — она превратилась в вязкое месиво из грязи и пепла, пропитанное таким количеством чакры, что воздух вибрировал, вызывая мигрень у любого, кто еще сохранял сознание.

Где-то вдалеке, среди пылевой бури, слышались отчаянные команды капитанов Альянса, но они тонули в низком, гудящем звуке, исходящем от существа, парившего в небе.

Мадара Учиха перестал быть человеком минуты назад. Поглощение Десятихвостого не было похожим на обычную трансформацию джинчурики. Это был акт насилия над законами природы. Его кожа отвердела, став белой, как кость, а за спиной раскрылся плащ из чистой энергии, на котором пульсировали томое.

Он просто висел в воздухе, скрестив руки на груди. Никаких печатей. Никаких криков. Только абсолютная, удушающая тишина.

— Не стоять! — прохрипел шиноби из Камня, чья левая рука висела плетью, перебитая в локте. Он пытался поднять стену Дотона, но чакра в его каналах двигалась рывками, сжигая остатки сил. — Если мы не создадим барьер, следующая волна нас распылит!

Рядом с ним куноичи из Облака, с лицом, наполовину залитым кровью из рассеченной брови, сплюнула красный сгусток.— Какой к черту барьер? — её голос дрожал, срываясь на истерику. — Ты не видишь? Мои сенсоры... они просто кричат. Там нет дна. У этого монстра нет дна!

Мадара лениво пошевелил пальцем.

Одна из черных сфер Гудодама, висевших за его спиной, сорвалась с орбиты. Она двигалась обманчиво медленно, словно капля чернил в воде. Но когда она коснулась выставленной вперед земляной стены, не было звука удара. Не было крошек камня.Стена просто исчезла. Сфера аннигилировала материю, стирая её из существования на молекулярном уровне.

— Жалко, — голос Мадары долетел до них, хотя он был в сотнях метров. Это был голос судьи, зачитывающего приговор. — Вы цепляетесь за жизнь, как насекомые за сухой лист в ураган.

Сфера ускорилась.

Шиноби Камня не успел даже вскрикнуть. Черная материя прошла сквозь его грудь, не оставив ни раны, ни крови — просто идеально гладкую дыру там, где секунду назад билось сердце и находились легкие. Тело рухнуло в грязь, словно марионетка с обрезанными нитями.

Паника, холодная и липкая, накрыла остатки отряда. Люди пяти наций, прошедшие через ад последних двух дней, начали пятиться. Они видели смерть. Они видели воскрешенных Каге. Но это... Это было по ту сторону понимания. Это была энтропия в человеческом обличье.

Мадара поднял взгляд к багровеющей луне.— Пора заканчивать этот фарс. Мне нужно место для посадки Древа.

Он начал снижаться. Гравитация вокруг него искажалась: камни взлетали вверх, капли крови застывали в воздухе. Его намерение убийства было настолько плотным, что у рядовых бойцов лопались капилляры в глазах.

В глубоком тылу, в корнях гигантского дерева, скрытого гендзюцу, человек, похожий на живой скелет, открыл глаза.Узумаки Нагато чувствовал, как жизнь вытекает из него по капле. Металлические передатчики, воткнутые в исхудавшую спину, раскалились добела, передавая колоссальный поток чакры. Каждый вздох давался ему с болью, словно в легкие насыпали битого стекла.

— Нагато... — голос Конан, стоявшей рядом, был полон тревоги. — Твое тело... Ты не выдержишь прямого контроля над всеми шестью путями на таком расстоянии. Твоя чакра почти на нуле.

Нагато медленно перевел взгляд своих настоящих глаз — уставших, впалых, но горящих фанатичной решимостью — на бумажного ангела.— Наруто еще не здесь, — прохрипел он. Кровь тонкой струйкой потекла из носа. — Если я не вмешаюсь сейчас, Мадара сотрет Альянс в пыль за пару минут. Миру нужен не спаситель, Конан. Сейчас миру нужен монстр, способный остановить другого монстра.

Он сложил руки в печати. Кости его пальцев хрустнули.— Я покажу ему, что такое настоящая боль.

На поле боя, прямо перед наступающим Мадарой, воздух взорвался.Ветер взвыл, разрывая пелену пыли. Шесть фигур в черных плащах с красными облаками рухнули с небес, приземляясь с тяжелым, синхронным гулом, от которого земля пошла трещинами.

Плащи взметнулись, открывая вид на безэмоциональные лица, усеянные пирсингом. Шесть пар глаз с рисунком ряби на воде уставились на парящего в небе бога.

Мадара остановился. Его бровь удивленно поползла вверх.

В центре группы, медленно выпрямляясь, стояло тело Яхико — Путь Дэвы.— Бог прибыл, — произнес он, и этот голос, усиленный чакрой, перекрыл шум битвы.

Битва за будущее началась.

Небо над полем битвы больше не напоминало небосвод. Оно было окрашено в тона ржавчины и запекшейся крови, отражая хаос, царивший внизу. Воздух сгустился настолько, что казался жидким свинцом; каждый вдох давался рядовым шиноби с болью, обжигая легкие концентрированной злобой и чакрой, насытившей атмосферу. Это было не просто давление — это было присутствие абсолютной силы.

Учиха Мадара, возвысившийся до статуса Джинчурики Десятихвостого, парил в зените. Его белые волосы струились, подхваченные невидимыми потоками энергии, а за спиной, образуя нимб абсолютной власти, медленно и беззвучно вращались черные сферы поиска истины — Гудодама. Он смотрел вниз не с ненавистью, а с пугающим, ледяным равнодушием божества, взирающего на суету муравьев.

— Бесконечное Цукуёми близко, — произнес он. Голос не был громким, но он прокатился громом по долине, резонируя в костях каждого живого существа. — Сопротивление бессмысленно.

Внезапно пространство перед ним дрогнуло, словно ткань, которую резко натянули до предела. С тяжелым гулом, поднявшим облака пыли, шесть фигур в черных плащах с красными облаками обрушились на скалистый выступ напротив. Ветер рванул полы их одежд, обнажая черно-красную подкладку организации, наводившей ужас на весь мир.

В центре стоял Путь Дэвы — тело Яхико. В его холодных, как полированная сталь, глазах пульсировал фиолетовый рисунок сансары — легендарный Риннеган.

— Твой мир — это лишь сон в могиле, — голос Пейна был ровным, металлическим, лишенным страха. — Истинный мир строится через познание боли. Я покажу тебе разницу между самопровозглашенным идолом и Богом, Мадара.

Губы Мадары тронула снисходительная, почти ленивая усмешка. Его взгляд скользнул по знакомому додзюцу, отмечая каждую деталь. — Эти глаза... Ты лишь временный хранитель моей силы, Узумаки Нагато. Ты смеешь направлять их против истинного владельца?.

Бой начался не с движения, а со взрыва.

Путь Асуры с тошнотворным щелчком раскрыл спинные отсеки. Механические конечности выпустили залп самонаводящихся ракет, огневая мощь которого могла бы стереть с лица земли небольшую деревню за секунды. Небо расчертили дымные следы.

Мадара даже не шелохнулся. Он не удостоил атаку взглядом. Одна из Гудодам лениво выплыла вперед, расширяясь и превращаясь в текучий черный щит. Снаряды, столкнувшись с ней, не взорвались — они исчезли беззвучно, расщепленные на атомы. Материя сфер аннигилировала всё сущее, стирая само понятие взрыва.

— Шинра Тенсей! (Божественная Кара).

Путь Дэвы ударил невидимым молотом. Гравитационная волна чудовищной силы смяла пространство. Скалы вокруг обратились в щебень и пыль, земля просела на десятки метров, образуя идеальный кратер. Но когда пыль осела, Мадара остался висеть в той же точке, словно прибитый гвоздем к реальности.

Он использовал Рикудо Сендзюцу, чтобы закрепиться в самом пространстве, игнорируя фундаментальные законы физики. — Слабо, — прошептал Учиха, и в этом шепоте звучал приговор.

В следующее мгновение он исчез. Это была не телепортация, а движение, превышающее порог восприятия глаза. Черный посох мелькнул размытой тенью. Путь Асуры и Путь Человека были разорваны пополам еще до того, как нейроны в мозгу Нагато успели обработать визуальный сигнал. Металл и плоть разлетелись в стороны.

Где-то далеко, в корнях гигантского дерева, настоящий Нагато почувствовал, как холодный пот стекает по спине исхудавшего тела. Связь с двумя марионетками оборвалась мгновенно. Разница в силе была не просто велика — она была концептуальной. Мадара не использовал чакру извне, он сам стал ее первоисточником.

Путь Преты в отчаянии бросился вперед, активируя барьер поглощения, надеясь иссушить врага при контакте. Но Учиха перехватил его руку и сжал горло с хрустом. — Ты не можешь поглотить саму природу, — усмехнулся Мадара.

Разряд фиолетовой молнии Сендзюцу, плотный как плазма, ударил в тело марионетки. Тело Преты дезинтегрировалось в серый пепел, не успев впитать и капли этой чудовищной мощи.

Остался лишь Путь Дэвы — Яхико. Мадара лениво поднял ладонь. Четыре тени — Лимбо, невидимые фантомы из параллельного измерения, заметные лишь Риннегану Нагато, — ринулись к Яхико с четырех сторон, окружая его.

— Черт! — Нагато скрипнул зубами, чувствуя, как кровь идет носом от перенапряжения. Он влил весь остаток резерва в главное тело. — Шинра Тенсей: Максимальная мощность!.

Гигантский, почти видимый глазу купол отталкивающей силы расширился, снося горные хребты как карточные домики. Это отбросило тени Лимбо на долю секунды, создав микроскопическую брешь. Но для Мадары этого было достаточно. Он просто прошел сквозь волну, игнорируя давление, способное расплющить танк.

Он оказался прямо перед лицом Пейна. Его посох замер в верхней точке для казни. Взгляд Риннегана встретился с Риннеганом. Оригинал против копии.

— Ты был хорошей пешкой, Нагато. Покойся с миром.

Черное лезвие опускалось. Таймер перезарядки техники Пейна еще тикал — пять секунд вечности. Это был конец.