Наруто: Звезды в глазах Учихи.

Ветер на границе Страны Огня всегда пах паленым деревом и застарелым железом. Эпоха Воюющих Провинций догорала, оставляя после себя лишь пепел сожженных деревень и бесконечные списки имен на надгробиях. Но здесь, в тени вековых кривых сосен, воздух казался иным — колючим от статического электричества.

Хошико сидела на поваленном стволе, медленно протирая лезвие катаны промасленной ветошью. Металл отзывался едва слышным звоном. Гарда меча, выполненная в форме шестиконечной звезды, тускло мерцала в сумерках. Это была единственная вещь, связывающая её с матерью, — всё остальное поглотило пламя той ночи двадцать лет назад.

Её заостренные уши слегка дернулись. Слух, острый до боли, уловил шелест листвы в полукилометре отсюда. Не птица. Не зверь. Слишком тяжелый шаг для мелкого хищника, слишком осторожный для обычного путника. Шиноби.

Хошико не шелохнулась, но её зрачки-звезды в глубине иссиня-черных глаз вспыхнули ярким серебром. Она почувствовала их раньше, чем увидела. Эмпатия была её проклятием и даром одновременно: издалека потянуло волной липкого страха, смешанного с фанатичной решимостью. Охотники за головами. Снова.

— Вас пятеро, — негромко произнесла она в пустоту, её голос был лишен эмоций, холодный и чистый, как первый лед на ручье. — Вы потратили три дня, чтобы выследить меня. Стоит ли ваша жизнь той награды, что обещают Кланы?

Из кустов вышли люди. На их протекторах не было знаков деревень — в это смутное время каждый сам выбирал, кому служить. Лидер отряда, массивный мужчина с тяжелым топором, сплюнул под ноги.

— За «Белую Звезду» дают столько, что можно купить целый город, девчонка. Нам плевать на твои фокусы. Ты — безродная тварь, которая мешает великим союзам.

Хошико медленно встала. Её высокий рост и прямой силуэт в металлическом доспехе казались неестественными для этого леса. Белый плащ с градиентом ночного неба мягко коснулся щиколоток. Она выглядела как видение, если бы не тяжесть чакры, начавшая давить на окрестности.

Она не была «безродной». В её жилах текла кровь клана Тсукуёми, исчезнувшего в вихре предательств, и частица жизненной силы великих Узумаки. Но для мира она была лишь аномалией. Ошибкой, которую нужно стереть.

— Мой отец тоже думал, что меня можно продать, — её взгляд оставался безразличным, но зрачки сузились, становясь острыми. — Он ошибся.

Лидер взмахнул рукой, давая сигнал. Двое шиноби метнулись в стороны, заходя с флангов, в то время как двое других начали складывать печати.

— Стихия Воды: Разрывной снаряд!

Огромный поток воды устремился к Хошико, но она даже не выхватила меч. Её правая рука едва заметно шевельнулась. Чакра внутри неё, огромная и буйная, мгновенно подчинилась воле.

— Стихия Молнии: Громовой занавес.

Воздух вокруг неё взорвался треском. Тысячи мелких разрядов сплелись в сетку, и как только вода коснулась этой преграды, электричество по цепочке ударило в нападавших. Лес огласил крик боли.

Хошико сорвалась с места. Она не бежала — она скользила, превратившись в белую вспышку. Катана покинула ножны с едва уловимым шелестом. Мастерство кэндзюцу, отточенное годами одиночества, не знало лишних движений. Один взмах — и сталь перерубила древко топора. Второй — и плашмя ударила лидера в грудь, вминая доспех и выбивая дух.

Она не любила убивать без нужды. Смерть была слишком шумной и грязной.

Через минуту всё было кончено. Четверо лежали без сознания, пятый — самый молодой, почти мальчишка — дрожал, прижавшись спиной к дереву. Его эмоции били Хошико под дых: ужас, безнадежность и... отчаянное желание выжить ради кого-то дома.

Хошико замерла. Её холодная маска на мгновение дрогнула. Она подошла к парню, и её заостренные уши уловили его сбивчивое дыхание.

— Иди, — сказала она, убирая катану в ножны. — Скажи тем, кто тебя послал: Белая Звезда не ищет войны с Кланами. Но если вы придете снова, я перестану сдерживаться.

Юноша, не веря своим ушам, сорвался с места и исчез в чаще.

Хошико тяжело вздохнула. Она чувствовала себя бесконечно старой для своих двадцати пяти лет. Социально неловкая, не умеющая вести праздные беседы, она понимала только язык стали и искренних чувств. Люди пугали её своей сложностью, поэтому она выбирала путь отшельника.

Она вспомнила лицо Изуны Учихи. Несколько месяцев назад она вытащила его из-под удара Тобирамы Сенджу. Почему? Она и сама не знала. Просто почувствовала в тот миг, что его смерть станет катализатором такой боли, которую мир не сможет вынести. Её эмпатия заставила её вмешаться, сделав врагами сразу два величайших клана. Учихи злились, что «чужачка» вмешалась в их честь, Сенджу — что она лишила их победы.

— Глупцы, — прошептала она, поправляя низкий хвост своих снежных волос.

Её взгляд упал на маленькое растение, придавленное сапогом одного из нападавших. Хошико опустилась на колени и осторожно расправила стебель. Перед детьми или слабыми созданиями её натура мечницы всегда отступала, обнажая ту маленькую девочку, что когда-то любила мать больше жизни.

Внезапно она замерла. На границе её восприятия появилось новое присутствие. Оно было иным — не агрессивным, но мощным, как лесной пожар или спокойный океан. Два источника чакры, настолько огромных, что воздух начал вибрировать.

Один — горячий и порывистый. Второй — холодный и расчетливый.

Хошико медленно поднялась, натягивая капюшон своего расшитого звездами плаща. Она знала эти «отпечатки». Хаширама Сенджу и Мадара Учиха. Кажется, её попытка остаться в тени окончательно провалилась.

Зрачки в её глазах запульсировали ровным золотистым светом. Праздник её рождения — первое января — всегда напоминал ей о начале чего-то нового. Возможно, в этот раз это было начало её конца или новой главы этого израненного мира.

Она не стала убегать. Профессионал в скрытности, она знала, когда прятаться, а когда стоять гордо. Приложив ладонь к гарде-звезде, Хошико приготовилась встретить тех, кто строил новую эпоху.