Наш мир болен, но душа жаждет любви (2 части)

Все описанные события и идеи являются плодом фантазии авторов.

Часть 1. Лекарство от бездумия

Посвящается Эльтеррусу и Головачеву, нашим хорошим знакомым и тем, кто нас вдохновляет

Писать ты должен, как дышать,

Строчки сами собой ложиться.

Слов вдохновенная игра

Пусть никогда не прекратится.

Пролог

1:1. В начале была Бесконечность, и Бесконечность была Небытием или Бескрайней Пустотой. Не было ни мыслей, ни эмоций, ни света, ни тьмы, ни звука, ни материальной вселенной: только Безмолвие и Небытие. Затем Безмолвие стало осознанным. В нем развилось Сверхсознание, которое есть Все Сущее. Из этого Сверхсознания возникли самоосознанность и мысли, а из них – Бесконечный Потенциал.

1:2. Этот Бесконечный Потенциал или Источник, знающий всё, что нужно было знать, задался вопросом, как бы всё происходило, если бы существовало что-то, чего бы Он не знал. И, чтобы расширить Себя и создать Бесконечные Вселенные с иными перспективами, Источник решил расшириться до множества уникальных единиц сознания, что Он и сделал: Он перешел от Единства к Разделенности.

1:3. Итак, Источник создал игру, чтобы играть с самим собой: Он создал Мультивселенную со своей собственной бесконечной перспективой, а затем населил ее почти бесконечным количеством единиц сознания, отдельных частей самого Себя.

1:4. Для начала Источник определил некоторые части Себя, так называемых "богов-создателей", которые были близки к Нему по вибрациям и обладали знанием и способностью создавать реальности в Мультивселенной – даже галактики, звезды, туманности и планеты, и засевать их жизнью.

1:5. Он сказал тем частям Себя, которые были Богами-Создателями: «Выходите и творите, и возвращайте мне все обратно! Выходите и дарите себя свободно, чтобы всё, что вы создадите в этой вселенной, могло понять ее суть, Мою сущность!»

1:6. Изначально Богов-Создателей было 7, и они, заметив, что все идет по плану, создали иерархию "меньших" богов-создателей, которые вышли и засеяли планеты в пространстве/времени формами жизни более низкой плотности.

1:7. Эти меньшие боги, их насчитывалось 12, затем создали свою собственную иерархию, и так далее. В конце концов они создали Вселенную свободной воли, где каждое сознание абсолютно вольно делать и переживать все, что оно захочет.

1:8. Эти боги-создатели решили создать Живую Библиотеку – планету, которая хранила бы ДНК и знания всей галактики, не только в чистой мыслеформе, но и как проявление в четырехмерном пространстве/времени. Такой планетой стала Земля.

1:9.Это был эксперимент, за которым пристально наблюдали и боги-создатели, и множество разных инопланетных рас, отдавших часть своей ДНК в создание человечества.

1:10. Однако в очень давние времена на Земле высадились зловредные существа, которые, не выказывая себя, захватили власть на ней из других измерений. Они знали законы Мироздания, и Закон сохранения энергии в частности, что всё, что вы делаете, возвращается к вам. А значит, люди должны были сами разрушить себя и свою планету, чтобы никакая Высшая Сила не могла потом обвинить захватчиков в геноциде.

– Возможно, – сказал Первый, – пришла пора закрыть проект с Живой Библиотекой на Земле?

– Тебе бы все разрушать и разрушать, – проворчал Седьмой. – Мы уже четыре раза уничтожали Творение и создавали всё заново.

– Но тогда мы не использовали в полной мере свободу воли, – заметил Первый.

– Я за то, чтобы продолжить, – произнес Второй уверенно, на что Третий усмехнулся:

– Ну, да, ведь драко – твое любимое творение.

– Разве я виноват, что твои богомолы явились на Землю последними и не имеют на нее никаких прав? – ответил Второй, носивший божественное имя Вельзевул среди драко. Если бы он имел руки, он развел бы их в стороны. Третий промолчал. Он давно привык к шуточным подколам со стороны Второго. На самом деле человеческие качества вроде превосходства, ревности или протекционизма у сущностей столь высокого уровня не могли присутствовать по определению. Они были Садовниками Вселенной и занимались общим делом, лишенные какого-либо корыстолюбия или эгоизма, являясь созидательными и живыми руками Первотворца.

– Послать Палача мы всегда успеем, – сказал Двенадцатый, нарушая наступившее молчание. – Пока же мы используем одно испытанное в других Вселенных средство.

– Какое? – спросил Девятый.

– Мы пошлем Эмиссара Света, – ответил Двенадцатый.

Все остальные промолчали. Никто из них не хотел бы оказаться на месте Эмиссара. Отказаться от своих божественных способностей, уйти в материальность и забыть себя – для этого нужно было воистину иметь величайшее мужество и любовь к Творению. Им оставалось лишь ждать, приведет ли такой ход к изменению той плачевной ситуации, которая сложилась на Земле.

1

Стас

Наверное, если бы в тот день не произошло отключение электричества у меня на работе, я бы так и продолжал свою заунывную жизнь, ведущую прямиком в трансгуманистический рай, никогда бы не встретил Её, а если бы и встретил, то просто прошел бы мимо, побоявшись даже приблизиться.

Когда погас свет, и через секунду включилось аварийное освещение, я был погружен в творческое обдумывание своего нового проекта, поэтому не так расстроился, как сидящий сзади Коля, не успевший сохранить последние изменения на своем компьютере и громко чертыхнувшийся.

– Второй раз за месяц, – угрюмо произнес Аркадий. – Кто это шалит? Может, диверсия от натуралов?

– Ты когда в последний раз видел натурала? – спросила в ответ Леонсия. Ну да, в наше время все были, по меньшей мере, бисексуальны, иначе с тебя списывали бы баллы в социальном рейтинге. – А может, это Штаты нанесли по нам удар.

– Штатов давно нет, – возразил Аркадий, – там сейчас конфедерация свободных республик.

– Да знаю я, – отмахнулась Леонсия.

Распахнулась дверь от шефа, и его гулкий голос разнесся по всему помещению.

– Проделки Фикса, – в своей обычной шуточной манере произнес он. Мы промолчали, потому что никто из нас не знал, кто такой этот самый Фикс. – Похоже, где-то в нашем районе коротнуло после осадков. Я уже давно говорил мэру, что пора проводить капитальный ремонт трансформаторных подстанций. Мне уже сообщили, что послали дежурных роботов на устранение неполадок. Но поскольку до конца рабочего дня осталось пару часов, я решил вас отпустить по домам. Ну, как, довольны?

Довольными оказались все. Особенно Леонсия и Коля, которые тут же упорхнули, бросив быстрые слова на прощание. Толик с завистью посмотрел им в спину. Сегодня была не его очередь. Впрочем, и не моя тоже.

Оказавшись за пределами здания фирмы, я в полную грудь вздохнул свежий воздух, нудный дождь, ливший два дня без перерыва, закончился, и я потопал к остановке. Включил имплант VR[1] и быстро просмотрел в меню расписание, мой автобус должен был прибыть только через 10 минут.

Делать было нечего, пришлось ждать. Тратиться на такси не хотелось, а личный транспорт мог позволить себе только шеф.

Вышел у входа в наш микрорайон, который издревле в народе назывался почему-то Пентагоном (большинством моих знакомых уже и не помнили, что это значит), потому что больших многоэтажек, стоявших полукругом, было именно пять. В центре когда-то были школа, детский сад и нечто вроде сквера, которые давно снесли и построили торговый центр (деревья вроде как портили вид и мешали неоновым вывескам). Только я направился в сторону своего дома, как меня окликнул Петруся. Не скажу, что обрадовался этой компании, но так лучше, чем ничего. Во всяком случае, с ним можно было перекинуться парой слов, в отличие от нашей команды в фирме. Эти, кроме работы и кибер-улучшений в мозгу, больше не о чем не думали. Исключение составляла Леонсия. Шеф меня на собеседовании особо предупредил, чтобы я ни о чем постороннем не разговаривал ни с кем из них помимо профессиональных вопросов. Во-первых, бесполезно, во-вторых, тут же заложат о ненадлежащих мыслях, и хорошо будет, если с тебя снимут только пару-тройку баллов из социального рейтинга.

Петруся быстро защебетал о начинающемся чемпионате по футболу. Кроме футбола, хоккея и женщин его больше практически ничего не интересовала. В ответ на вопрос о шансах наших я ответил, что наши станут чемпионами не раньше, чем бразильцы – в хоккее. Не знаю, из каких недр сознания всплыла эта фраза. В ответ Петруся завозмущался, типа, Бразилия уже давно играет в основном дивизионе хоккейного чемпионата и даже как-то выиграла у любительской сборной трансгендеров Канады.

В этот момент нас обогнало кибертакси, и из нее вышла девушка с большой спортивной сумкой в руках. У Петруси просто челюсть отвисла при ее виде. Признаюсь, у меня тоже. Дело было даже не в одежде, она-то как раз была настолько старомодной, что я не мог сразу найти ответ, из каких бабушкиных запасов ее вытащили. И не сказать, чтобы она была какой-то юной. Наоборот, это была зрелая красота, которой сейчас нигде не сыщешь. Коса белоснежных волос ниспадала до пояса, а роскошная грудь совершенно не походила на те просвечивающиеся сквозь платье худосочные соски у нынешней молодежи, когда ты не знаешь, кто перед тобой: девушка, трансвестит или еще какое-то гендерное оно. Лицо же показалось мне едва ли не совершенством, без капли синтетики и косметики, я такие видел только по головизору у дикторов, но и там это вполне могло быть компьютерным наложением.

Помню, Арсений когда-то мне сказал, что на ТВ давно уже применяется компьютерная графика, и в реале у знаменитостей лица сплошь синтетические и напичканные нанитами, потому они и выглядят на экране такими же, как 20 лет назад. Сразу после этого он исчез, соседка сказала, что за ним пришли товарищи из Надзора, и больше мне на эти темы стало не с кем общаться.

Петруся сделал пару шагов к ней и вежливо наклонил голову, как он это умеет. Бабник, что еще добавить. Своим бархатным голосом спросил:

– Девушка, вы что-то ищете?

Она как-то резко выпрямилась и посмотрела прямо ему в глаза, отчего он отшатнулся в ужасе.

– Бот, – просто сказала она с отвращением. – А ну, кыш отсюда!

Бот – не просто ругательство, это слово было запрещенным, за его использование тут же списывали десять пунктов, и могли быть другие неприятности вроде посещения недельного курса правильной словесности. Но меня удивила реакция Петруси. Он словно съежился, поник головой, развернулся и отправился мимо меня едва ли не бегом. И тут она посмотрела на меня своими огромными голубыми глазами, и я в них утонул. У неё не было ни солнцезащитных очков, ни линз, но меня словно прошибло током. Будто что-то вошло в меня, настолько огромное, что невозможно описать, как-то оценило мою суть и осталось довольным. Во всяком случае, меня не прогнали на месте, как Петрусю.

Кстати, где он? Я обернулся и обомлел. Петруси нигде не было видно, вообще до самого начала проезда никого не было. Чудеса и только. Петруся что, стал чемпионом мира по спринту? Или взгляд ее томных и прекрасных глаз настолько зачаровал меня, что я потерял время? Был еще один ответ, но я постарался загнать его подальше вглубь себя.

– Мне нужен дом с номером 15. Кибертаксист сказал, что это здесь, – ее голос вогнал меня в еще большее оцепенение. – Но тут так всё изменилось с того времени, как я уехала…

Ее голос вогнал меня в еще большее оцепенение. Я хотел что-то ответить, но слова застревали в горле. Промелькнула мысль, что надо бежать отсюда так же быстро, как Петруся, иначе я меня ждет что-то пострашнее смерти. Не знаю, чья это была мысль и откуда она взялась. Какого-нибудь из имплантов? Может быть. Но что-то в глубине меня воспротивилось этому.

– Да, вот он, – указал я рукой на ближайшую 22-этажку, проглотив ком в горле. Это был дом, в котором я жил.

Она назвала номер подъезда и этаж. Это судьба, подумал я, ощутив, как ухнуло всё внутри. Они совпадали с теми, что были у меня, только номера квартир, естественно, немного различались. Я предложил поднести спортивную сумку, и она не отказалась, что любую феминистку привело бы ярость. И вот через несколько минут я стоял возле указанной ею квартиры.

– Это квартира моей мамы, я с ней много лет уже не общалась, даже не знаю, жива ли она, – просто заметила она и положила ладонь в панель для опознавания.

У нас старые дома. В новых многоэтажках с дешевыми бесплатными квартирами от мэрии никаких замков уже не устанавливают, какой в этом смысл, ведь никаких грабежей не может быть по определению, если ты не полный дебил, – камеры понатыканы везде и всюду, и ты даже до выхода не успеешь дойти, как тебя схватят.

Я промолчал, потому что смутно вспомнил одну пожилую женщину, которую встречал когда-то выходящей из этой квартиры. Но как давно это было в последний раз? В каком году? Этого я не мог сказать.

В двери щелкнуло, и она приоткрылась.

– Надо же, идентификация до сих пор сохранилась, – удивилась она и шагнула в квартиру. Потом обернулась, в глазах у нее заблестело, и хриплым голосом она попросила занести сумку, которую я по-прежнему держал на плече.

Это была стандартная квартира, такая же, как у меня, две комнатушки и кухня, встроенная в салон. Она выглядела ухоженной и чистой, робот-уборщик стоял на подзарядке возле холодильника. Диван был убран в стену, а кондиционер, казалось, лишь минуту назад выключился. На огромном жидкокристаллическом экране на всю стену (боже, какая древность!) не было ни пятна пыли. Огромный шкаф с книгами занимал другую стенку. Я едва не присвистнул, это ж какой антиквариат. Тихо тикали часы с электронной кукушкой над столом у еще одной стены. Вот только не ощущалось совсем, что здесь кто-то живет. И давно.

– Ее, наверное, забрали в хостел… хоспис… – промямлил я, чтобы что-то сказать.

– Мой муж упоминал слово «Счастливые берега», – безучастно заметила она. – Неужели вы… ты думаешь, что правительство будет заботиться о тех, кому за 60?

Это был риторический вопрос, по головизору всегда рекламировались разные хостели для пожилых людей, вот только никуда не девались слухи, которые передавались не вслух, а записками, тут же сжигаемыми, что власть имущим проще списать людей в утиль, нежели обеспечить им безбедную и счастливую старость. Но меня больше взволновал факт, что она обратилась ко мне на "ты".

– Меня зовут Станислав, Стас, – выдавил я из себя.

– А меня Елена, – сказала она, словно сдерживаясь от того, чтобы не разрыдаться.

– Я думаю, у них просто не нашлось никого сюда вселить, – зачем-то сказал я. – Вокруг много пустых квартир.

– Население сокращается. И резко. Неужели вы этого не видите? – Почти выкрикнула она мне в лицо.

Она обращалась не ко мне. Я был сейчас просто фоном, внешним миром, на который она пыталась сбросить свое отчаяние и боль. Я посмотрел на потолок. Камера безучастно смотрела на меня, у меня не было сомнений, что она продолжает работать, как всегда. Это был опасный разговор, и из него нужно было как-то выходить. Я поставил сумку на пол. Одна половина меня буквально вопила, чтобы я валил отсюда на все четыре стороны и никогда больше не возвращался, а вторая желала продолжение знакомства, невзирая ни на какие последствия.

– Тебе нужно обратиться в коллективное управление домами, чтобы узнать, что случилось с твоей мамой, – сказал я. И неожиданно для себя добавил: – Я живу через две квартиры. Номер 132. И, кстати, я компьютерщик. Если нужно будет помочь, заходи. До свидания.

Я изобразил жалкое подобие улыбки и повернулся, чтобы не видеть больше этой боли в ее глазах.

Уже в дверях я услышал от нее слова прощания:

– До свидания, Стас.

[1]VR – виртуальная реальность