Наша жизнь

Шаги гулким эхом отдавались в его голове, отражаясь от многочисленных зеркал в бальной зале для фотосессий в одном из барочных европейских замков, куда они приехали на премьерный показ его коллекции «Орхидеи в тени», вызвавшей ошеломительный интерес среди приглашенных журналистов, редакторов модных журналов, стилистов и других заинтересованных в модной индустрии лиц. Его сильная, свободолюбивая личность поражала и отпугивала. “Холодный принц” - так называли его. Внутри него и правда полыхала вьюга, окруженная ледяной стужей, застывшими глыбами, пронзающими органы, свирепствующие и неистовствующие.
Ему безумно хотелось уйти отсюда. Он рванул на себя ручку балконной двери и вышел на балюстраду, откуда был спуск к заросшему романтичному саду в духе декаданса. До него донесся вкусный, пряный аромат осенней листвы и запоздалых трав, а небо над головой обещало дождь.
Расслабив узел галстука, он сошел по каменной лестнице со следами истории и некогда живших тут поколений титулованных семей, а сейчас замок отдан на растерзание любому, у кого есть деньги, чтобы его арендовать. Нет аристократов, нет благородства, нет величия и достоинства, всё свелось к материальной мотивации дружбы, любви, отношений между людьми, а естественное общение свелось к перемигиванию через смайлики и пустые тексты в соцсетях.

- Кхм, а не пошли бы вы, сами знаете куда, - повёл он плечами, словно отгоняя тень оков.

Свобода на устах - свобода в теле, свободный дух там, где нет страха. Всё подчинено мне и только мне.
Я люблю кого хочу, я мечтаю о чём хочу, я не прячу глаза за маской! Человек - изначально свободное существо, но помещенное в “темницу” сразу по прибытии на Землю.

- Привет, малыш…
- Давай поиграем, ты должен это…
- Нельзя туда, слезь, я сказал(а)…
- Какой непослушный ребенок…
- На тебе планшет, поиграй в игру, только молчи…
- Не мешай… Тссс…
- Отойди…
- Будь послушным(ой) мальчиком (девочкой)…
- Не позволяй себе лишнего…

Встряхнув головой, он попытался отогнать от себя негативные мысли. Ему было всё равно, впрочем. Он не мог отвечать за всех, но помогал, как мог, тем, с кем его сталкивала жизнь.
- Кто я такой, чтобы учить как жить, но если не быть свободным человеком, что это за жизнь?
Он не хотел даже думать об этом. В его благородной натуре после фразы “расходиться во мнениях” ничего не стояло, кроме того, что есть. В прениях, однако, познается истина, только спорить было не с кем, не было достойных оппонентов среди его окружения.
Скользнув по перилам лестницы, он оказался на земле, погрузившись в еще влажную утреннюю траву, лёг и счастливо поднял глаза к небу.
Он всматривался в небо, в звёзды, похожие на разлившуюся краску на холсте и размышлял.
Не счесть во Вселенной, сколько звёзд и сколько других миров, поглощающих самих себя, исчезающих пространств, перекрученных жгутом, испускающих в агонии потоки остаточной энергии, а сколько существ, чьи жизни переплетены воедино на планете Земля. Сколько пережито, сколько изжито, перемолото, сколько изучено, прочитано, сколько мелких забот владеют нашими думами, погружая с головой, исторгая из недр внутренностей переживания, впечатления, а сколько прожито и сколько еще предстоит. А мы идем вперед, не оглядываясь, голоса справа-слева не мешают размышлять, мысли постоянным потоком вливаются и выливаются, невозможно осмыслить, переварить, привести в удобоваримую форму, сочленить между собой. Ты просто бежишь наперегонки с ветром, с улыбкой на устах, сиянием озаряя этот мир, распахивая объятья солнечному свету, радостно вдохнув в себя жизнь.
Мы все живём сами в себе, отягощенные проблемами, в вечном беспокойстве о чем-то, в переживаниях о любви, в осмыслении осмысленного. Вечный круговорот перевоплощений, вечная спешка, вечное стремление стать выше других, стать лучше, прыгнуть выше головы, достать до небосклона рукой, чтобы, снова покатившись вниз, открыть своё сердце всему живому и текущему.
Жизнь испускает соки, мир раскрывает объятья тем, кто, раскрыв свои крылья, летит над большой водой, поверхность которой, словно блюдце, блестит, переливается, извивается, преодолевает препятствия, снова отступает и вперед, только вперед, не к концу, но к истоку. Это и есть — наша жизнь!