Наша встреча

Меня зовут Тори Шеппард. Джон Шеппард — мой брат. Он воспитывал меня с пяти лет — с того самого дня, когда наши родители погибли в автокатастрофе. Джон почти на двадцать лет старше, и до этого момента мы не были особенно близки. Общее горе сплотило нас, ведь теперь на всей Земле у меня остался один родной человек – Джон. А у него – только я...

Но даже несмотря на это было очень непросто уговорить его взять меня с собой в Атлантиду – только что найденный учёными мифический город древних. Долгое время его считали не более, чем легендой, красивой сказкой с печальным концом. Каково же было всеобщее удивление, когда кучка энтузиастов доказала, что Атлантида – реальность! А конец – вовсе не конец, а только небольшая – в космическом масштабе, разумеется – пауза.

Джон был непреклонен, отвечая на мои просьбы одним и тем же доводом – мол, опасная научная экспедиция – не место для вчерашней школьницы. Однако вскоре ему пришлось сдаться. (Всё дело в том, что мой брат – страшный любитель контролировать всё и вся, в особенности меня. И так как, находясь в Атлантиде, он терял всяческую возможность влиять на мою жизнь на Земле, ему пришлось признать, что намного полезнее будет держать сестру рядом с собой, куда бы он не направился).

Почти так же сложно было выбить официальное разрешение от властей, но, к счастью, бумажная волокита меня не коснулась: когда Джонни закончил собирать необходимые бумажки, я просто расписалась, где было надо, и радостно побежала собирать чемодан.

Как бы то ни было, мы с братом оказались здесь вместе.
Я довольно быстро освоилась. Город понравился мне с первого взгляда! Хотя до чёртиков раздражал тот факт, что Джон скрывает от меня подробности своей службы, а одна мысль об этом доводила до бешенства! Даже окончив школу и получив так называемый «аттестат зрелости», я была для брата всего лишь маленькой глупой девочкой. Но ведь, если подумать, когда тебя не воспринимают всерьёз, это может быть даже на руку. Не правда ли?

Единственное напоминание о Земле, оставшееся у меня — плюшевый мишка, последний подарок родителей, которого я, ещё ребёнком, назвала Тоддом. С тех пор я не расставалась с ним ни на минуту вот уже больше десяти лет...

В Атлантисе я вела жизнь почти нормального подростка: по настоятельному требованию брата я участвовала в жизни города, то есть занималась обслуживанием нужд наших великих умов – помогала на кухне и в столовой, через день присоединялась к бригаде уборщиков, следящих за чистотой и порядком в жилом корпусе... Ещё Джон – не побоюсь этого слова – насильно записал меня в группу молодёжи Атлантиса. Чтобы было понятно, это такая кучка никчёмных подростков – членов семей особо важных сотрудников, по большей части учёных и военных, без которых миссия не состоялась бы в принципе. Их, как и меня, некуда было пристроить на Земле в период отсутствия их родственничков, поэтому государство пошло на крайние меры – молодняк взяли с собой, организовав нечто среднее между детским садиком и летним лагерем. Нас водили из лаборатории в кухню, из транспортного отсека в продуктовые склады... и рассказывали, как тут всё устроено. Взращивали, так сказать, новых Атлантийцев. Скучно до ужаса! Но чтобы Джон отстал, пришлось посещать эту нудятину и покорно шляться по Атлантису, «впитывая знания».

Гораздо больше мне нравилось проводить время с командой брата.

Родни я знала еще на Земле. Зануда, конечено, но в целом, ничего. Этот милый толстячок считал меня просто ребёнком, на которого «великий учёный» должен смотреть снисходительно-покровительственно и никак иначе. Обидно до чёртиков! Но, как я уже говорила, в этом тоже есть свои плюсы. А именно то, что, не считая меня достаточно сообразительной и зрелой, Родни не скрывал от меня почти ничего. Здесь сразу вспоминаются слова моей бывшей одноклассницы: «Хорошо быть тупой». Интриганка всю школу строила из себя тупую блондинку, а тем временем вертела всем и вся, включая одноклассников и учителей.
Огромным событием для меня стала встреча с Ронаном. С самого первого дня его
пребывания в Атлантиде, между нами возникла симпатия. В перерывах между их с Джоном
вылазками, мы много времени проводили вместе: гуляли по пирсу, обедали вдвоем или
просто болтали о всякой ерунде... Я рассказывала ему о музыке, которая мне нравилась.
(Пожалуй, одна из немногих стоящих вещей на Земле — музыка.) Ронан быстро привык к
року, и, к величайшему неудовольствию Джона, ему он нравился не меньше, чем мне! Я чувствовала неподдельный и отнюдь не детский интерес Ронана ко мне и в конечном счёте тоже научилась ловко пользоваться этим преимуществом. Одна загвоздка: Ронан – прирождённый солдафон, и авторитет старшего по званию для него непререкаем. А старший у нас кто? Правильно! Мой братишка! Иной раз Ронан пожирал меня глазами, готовый наброситься и разорвать на мне одежду в клочья, но стоило появиться Джону, как мой приятель отстранялся, становясь непреступным и холодным, как айсберг.
Тейла... Тейла — это отдельный разговор. Все считают её невозможной душкой! Признаю, что-то притягательное в ней и впрямь есть. Но симпатия к ней Джона меня раздражает! Я не привыкла делить брата с кем-либо. Одна мысль о том, что они вместе проводят большую часть дня приводила меня в бешенство! Мой Джон, милый и любящий братишка, который раньше боялся оставить сестру одну даже на час, стал слишком много времени уделять их с Тейлой тренировкам.
И кто бы мог подумать, что моя вполне заурядная жизнь в один прекрасный момент изменится до неузнаваемости!...
Естественно, брать меня с собой на свои задания Джон отказывался наотрез. Но я знала, к
кому мне обратиться за помощью. Тейла — вот человек, которому мой брат отказать уж
точно не сможет! Я пошла прямиком к нашей воительнице и «по-дружески» рассказала ей,
как мне скучно и одиноко проводить дни напролет в Атлантиде, как мне хотелось бы хоть раз отправиться с ними на задание (хотя бы на уже известную планету, по торговым делам). Не забыла я упомянуть и об излишней строгости ко мне брата...

Стратегия была верна, ибо уже через час после разговора с Тейлой ко мне в комнату вошел Джон и сказал, что они поговорили, и моя заступница обещала приглядеть за мной, так что я могу пойти с ними, когда группа отправится на очередную торговую встречу. (Брат с точностью повторил мои слова, сказанные Тейле — явный признак раздражения.)
Подходящей вылазки (по всем критериям Джона) пришлось изрядно подождать:
следующие полтора месяца брат либо уходил исследовать новые для нас планеты, либо их
задание было «слишком опасно для подростка». Думаю, он просто тянул с выполнением
обещания. Но я знала, что Тейла не позволит ему не сдержать данное мне слово. И вот
долгожданный момент настал! Атлантийцы получили сообщение от дженаев, в котором те
говорили, что хотели бы договориться о взаимной торговле. Мой грозный вояка взвесил все «за» и «против» и вынес вердикт — миссия достаточно безопасна, и я могу присоединиться к группе.
Большой неожиданностью для меня была реакция Ронана. Весь вечер перед миссией он
был мрачен и задумчив и наотрез отказался от прогулки со мной, сказав, что рекомендует мне как следует отдохнуть, чтобы наутро быть в форме и не терять бдительности.

Ронан — такой Ронан. Просто душка, заботливый, так трогательно пытается защитить меня от всего мира... Но иногда он перегибает палку!
На следующий день мы все встали рано утром и, наскоро завершив приготовления,
собрались в Зале Врат. По команде Элизабет Врата активировали, и я, еще не подозревая об
этом, сделала самый значительный за всю мою жизнь шаг навстречу будущему...
Когда мы прибыли на указанную дженаями планету, там не было ни души. Родни заявил,
что, по всем признакам, планета необитаема. Джон явно не ожидал такого поворота событий и немного нервничал. Ронан тоже был на взводе, еще больше чем накануне вечером.

Было решено, что мы с Тейлой останемся пока возле Врат, а мужчины осмотрят местность. Но не прошло и пятнадцати минут, после их ухода, как из леса послышались крики и шум. Из обрывков фраз, доносившихся до нас, невозможно было понять, что случилось. Тогда Тейла велела мне оставаться на месте, а сама отправилась вслед за братом. Признаться, я
была рада ее решению: если у Джона проблемы, она сможет помочь.

Я была уже далеко не так довольна своим путешествием, так как следующие двадцать минут мне пришлось провести одной в томительном ожидании нашей команды. Вначале показалось, что после ухода Тейлы шум прекратился, и я надеялась, что с ребятами все в
порядке. Но увы, моим надеждам не суждено было сбыться: тишину внезапно разорвал звук выстрелов. Мне было безумно страшно, но я не могла сдвинуться с места или отвести взгляд от тропинки, ведущей в лес.

В какой-то момент я услышала шорох позади себя. Леденея от ужаса, я попыталась обернуться, но не успела этого сделать, потому что почувствовала укол в плечо и
поняла, что теряю сознание.
Что происходило, пока я была в отключке, я узнала намного позже. Но придя в себя, я
совершенно не понимала, что случилось, где брат и его отряд, где нахожусь я сама. Помещение, где я очнулась, больше походило на тюремную камеру: царивший вокруг
полумрак, решетки на крошечном окошке и вместо дверей, голые бетонные стены и пол... От страха я едва могла соображать. Мне хотелось закричать, позвать на помощь Джона...
Интересно, где он сейчас? Я попыталась заглянуть в окно, но толком ничего не увидела.
Тогда я позвала брата по имени — опять безрезультатно. Я села на пол и заплакала. Так
одиноко мне было лишь однажды — в день похорон родителей. А сейчас у меня не было
даже моего мишки, моего Тодди. Должно быть, я его потеряла в лесу.
Не знаю, сколько времени так просидела. Наверное, долго. Периодически я вскакивала
с места, кричала, звала брата и каждого из его команды. Когда силы покидали меня, я
садилась на пол и думала о маме. Я вспомнила, как за пару дней до их с папой гибели она
вернулась домой раньше обычного. К этому моменту няня уже забрала меня из детского сада, и мы рисовали с ней в гостиной. Мама зашла в дом с большим плюшевым мишкой в руках. Она протянула его мне и сказала: «Я хотела этот вечер провести с тобой и папой. Сейчас он вернется, и мы все пойдем гулять». Я схватила игрушку и уткнулась лицом в мамину юбку.
– Как ты его назовешь?
– Тодд. – Это было первое имя, пришедшее мне в голову.
– Почему Тодд?
– Не знаю. Мне нравится...
Должно быть, я уже начинала засыпать, как вдруг дверь камеры с шумом открылась.
– Я вижу, ты уже освоилась? – Передо мной стояли несколько мужчин в военной (как мне
показалось) форме. Судя по тому, что говорил только один из них, он был главный.

– Я нашел тебе неплохую компанию. Уверен, с ним ты не будешь так сильно скучать по
брату. – С этими словами незнакомец схватил меня за руку и выволок в коридор.
Мы шли по многочисленным переходам, постоянно куда-то сворачивая, поднимались и
спускались по лестницам и, в конце концов, вышли в некое подобие зала. То, что я там
увидела, зставило меня пожалеть о том, что я все еще жива: Джон был привязан к стулу
посреди комнаты. Что это именно он, я поняла лишь несколько секунд спустя — так
изменилась его внешность! Казалось, он постарел на несколько десятков лет. Причину таких изменений я поняла мгновенно — рядом с братом стоял рейф. (Я никогда не видела живого рейфа, но сразу поняла, что это он — спасибо Тейле и Ронану за впечатляющие рассказы.)

Видимо, всё происходящее снимали на камеру, потому что человек, приведший меня,
повернулся к ней и произнес: «А теперь два часа. И чтобы окончательно убедить вас в
серьезности моих намерений, юная Тори Шеппард составит компанию новому приятелю
брата». Внутри у меня все похолодело: Тори Шеппард — это я, и ничего хорошего услышанное мной не предвещало.

Все дальнейшее я видела уже как во сне: полуживого Джона подняли со стула, нас троих вместе с рейфом подвели к камерам, человек, с которым я пришла, грубо толкнул брата в одну из них. Дверь его камеры с грохотом захлопнулась. Он мгновенно пришел в себя и, вскочив на ноги, из последних сил бросился к решетке. У меня шумело в ушах, ноги подкашивались, и я едва могла уловить смысл его слов:
– Оставь её! Если ты сделаешь это, я убью тебя!
О чем он? Кто все эти люди, и что они собираются сделать?
Не успела я подумать об этом, как тот же человек, который привел меня и который
говорил с Джоном, втолкнул меня в камеру к рейфу и быстро закрыл дверь. Я повернулась к нему и стала кричать, чтобы меня выпустили. Я орала изо всех сил, несла какую-то
околесицу, умоляла не делать этого. В это же время из соседней камеры доносились крики
брата... В какой-то момент я поняла, что всё бесполезно. Меня не выпустят, Джон тоже не сможет помочь, от рейфа ждать пощады тем более не приходилось... Тейла и Ронан могли часами рассказывать о жестокости этих существ. По их словам, безоружному человеку,
оказавшемуся рядом с рейфом, не на что надеяться.

Я замолчала и повернулась, но тут же снова вскрикнула от ужаса — рейф стоял прямо передо мной, лицом к лицу. Я чувствовала его тяжелое дыхание. Мысленно я сказала маме с папой, что скоро мы с ними встретимся. От этой мысли страх почти прошёл. И единственное, о чем я сожалела в эту минуту, что Джон увидит мою смерть! Я знала, что он не переживёт этого. После смерти родителей, он много раз говорил мне, что я — единственный смысл жизни,оставшийся у него. И наверное, это был первый раз в моей жизни, когда я предпочла бы быть далеко от брата...
В следующее мгновение я почувствовала руку рейфа на моей груди и тут же вслед за этим
— резкую боль, которая, рождаясь в месте прикосновения, разливалась волной по всему телу. Я не могла вздохнуть, не могла пошевелиться, не могла закричать!.. Мне казалось бы, что я уже мертва, если бы не мысли, с чудовищной быстротой проносящиеся у меня в голове. Передо мной мелькали лица тех, кто был мне когда-либо дорог — мамы, папы, брата, Ронана... Ронан! Даже в эту минуту, перед лицом смерти, я думала о нём! Наверное, он будет в ярости, когда узнает о том, как я погибла... Он ведь так ненавидит всех рейфов!
И тут же появилась другая мысль: «Не надо!»
– Не надо! Оставь меня! Я хочу жить! Ни я, ни мой брат ничего тебе не сделали... – Я не
могла понять, пытаюсь ли я сказать это рейфу или просто начинаю бредить...
И тут произошло то, о чем я не могла даже подумать — рейф убрал руку от моей груди,
выпрямился во весь рост и сделал шаг назад. Вид у него был такой, будто он очень
удивлен. Я смотрела ему в лицо — он оставался неподвижен, не отводя от меня широко раскрытых глаз.

– Почему я слышу тебя? – Я не понимала, говорит ли он со мной, или эти слова сами
собой рождаются в моей голове, и тут же мысленно произнесла: «Я ничего не говорила».
– Нет, ты обратилась ко мне, и я тебя слышу! Хотя это абсурд! – За все это время рейф не
сделал ни единого движения.
Боже! Неужели мы с ним общаемся телепатически? Такое вообще возможно? Я всегда
думала, что таким образом рефы общаются друг с другом, но никак не с людьми. (О секретике пресвятой Тейлы я тогда ещё не знала). Я собрала в кулак остатки мужества и так же мысленно спросила его: «Ты остановился, потому что я попросила? Ты услышал меня?»
– Да. – Этот ответ одновременно и обрадовал, и напугал меня.
Рейф отошел чуть дальше и начал нервно расхаживать из угла в угол. Видно было, что он

напряженно о чем-то думает. Время от времени он прикладывал руку ко лбу, нервно потирал руки, бубнил что-то невнятное... Мне казалось, что это продолжается целую вечность! Но в конце концов, рейф отошел к дальней стене камеры и сел на пол в углу.
Я чувствовала себя разбитой и уставшей. Опустившись на пол прямо там, где стояла, я,
должно быть, опять потеряла сознание. Или уснула. В общем, я уже давно перестала
понимать, что со мной происходит.
Не знаю, сколько времени прошло, но когда я открыла глаза, мой сокамерник продолжал
сидеть в том же самом углу, в той же самой позе. На меня вновь нахлынула волна отчаяния. Я вскочила на ноги и стала метаться по камере, снова звать Джона, звать на помощь...
– Вряд ли тебе кто-то поможет. Дженаи тебя не слышат. Пока. – Рейф сделал ударение на последнем слове. – Джон тут, в соседней камере. Он жив, но без сознания. Тебе необходимо успокоиться и замолчать. Мне нужно время, чтобы подумать, а ты привлекаешь к нам внимание. Подойди. – Я была все еще напугана, но все же подошла.
– Дай руку. – С этими словами рейф протянул мне свою. Я послушалась. Что мне терять?
В любом случае, если он захочет меня съесть, я беззащитна. Что толку спорить?
Рейф взял меня за руку и слегка потянул к себе. Я опустилась на колени рядом с ним, и мы какое-то время смотрели друг другу в глаза. Так необычно! Я видела перед собой того, кого, по словам всех моих близких, стоило бояться больше всего на свете, но именно сейчас мой страх начал постепенно покидать меня. Мне начинало казаться, что я чувствую его, что наши мысли и сознание сплетаются, образуя нечто общее. Я чувствовала его боль, голод, страх... (Рейфы тоже чего-то боятся?)... и зарождающуюся надежду! Это было как глоток свежего воздуха. Невероятное спокойствие и ... уверенность!..
Мы выберемся отсюда! Мы выживем! Мы будем жить!.. Но... кто «мы»?
В моей голове вновь зазвучали его слова:
– До того, как тебя привели, Джон предлагал мне бежать. Я слаб и не уверен в успехе. Я
не хотел рисковать. Но если дженаи увидят тебя, живую, они все поймут и убьют нас всех.
Мы должны попробовать. Но для этого ты не должна привлекать к нам внимание. Ничего не бойся, я не трону тебя.
Я села рядом с рейфом. Глаза закрывались от усталости. Я положила голову ему на плечо
и уснула. Когда через некоторое время я проснулась, мы оба лежали на полу рядом. Я прижималась к нему спиной. Он положил одну руку под голову, а второй прижимал меня к себе. Мы были так близко, что каждый удар его сердца отдавался эхом в моей груди. Словно наши тела работали вунисон, не подчиняясь больше нашему сознанию. Мне так хотелось спать, что я смогла лишь спросить, как его зовут.
– Никак. У рейфов нет имен. Между собой мы общаемся телепатически, и нет надобности называть кого-то по имени. Думаю, ты скоро поймёшь...

Не обратив внимания на последнюю фразу я пробормотала:
– Тогда я буду называть тебя Тодд.
–Хорошо. – Он накрыл меня своим плащом, и я снова уснула.
В следующий раз я проснулась от того, что Тодд (я теперь буду называть рейфа так) тряс
меня за плечо.
– Вставай. Нам пора идти. – И увидев мой вопросительный взгляд, он добавил: «Джон с
нами. Он в порядке, но нам надо спешить».
Двери камер были открыты. Охранники лежали в коридоре. Все они были мертвы. Джон
ждал нас рядом с выходом.
– Ты как? (Джон, как всегда, краток и до неприличия сдержан.)
– Нормально.
– Куда нам идти?
– Сюда. – По тому, как уверенно отвечал Тодд, было понятно, что он неплохо знал место, где мы находились.
Мы долго бежали по коридорам. Я старалась не смотреть по сторонам и бежала из
последних сил. По словам Тодда, до выхода из бункера (он рассказал по дороге, что мы
находимся под землёй) оставалось совсем немного. Внезапно наш путь преградили двое
дженаев. Они сразу стали стрелять. Джон успел выстрелить раньше и убил одного. Второй
целился в меня, и когда он выстрелил, Тодд встал между нами. Я вцепилась сзади в его плащ и зажмурилась. Мои надежды рушились с каждым мгновением. Тодд ранен. Я не знала, выживет ли он. Все это время я продолжала чувствовать его, как если бы мы были единым целым. Вот и в эти секунды я ощущала невыносимую боль в груди, каждый вздох и выдох давался с трудом. От ужаса я так крепко сжимала ткань плаща, что пальцы посинели...
Однако в следующую секунду Тодд выстрелил. Я чувствовала, что стреляет он почти
наугад: от боли было трудно прицелиться. Нам повезло — второй солдат упал замертво
рядом с первым.
Когда стихли звуки выстрелов, Джон подошел ко мне и положил руку на плечо.
– Идем.

Мы продолжили наш путь и через несколько минут вышли к лестнице, уходящей куда-то вверх. «Это здесь» – прошептал Тодд. Джон сказал, что поднимется первым, за ним поднялась я. Рейф шел последним. Он медлил, и на меня вновь накатывало беспокойство. А что, если он не выживет? И почему меня вообще волнует его судьба? Я не понимала, что со мной произошло, и что именно во мне изменилось за последние сутки, но я осознавала, что всем сердцем хочу, чтобы мы добрались до Звездных Врат живыми. И под эти «мы» я
подразумевала нас троих — вместе с рейфом. Вместе с моим Тоддом.
Мы стояли возле входа в бункер, когда Тодд с трудом вылез наружу. Он сел на край люка,
чтобы отдышаться. Джон спросил:
– Как думаешь, ты выкарабкаешься?
– Если поем. Эта рана глубока, и если я не поем, я умру. – С этими словами Тодд
встал и хотел подойти к брату. Тот резко крикнул: «Назад!»
– Когда доберемся до Врат — продолжал он — наши пути разойдутся, а пока мы нужны
друг другу. Врата, скорее всего, уже охраняются. У нас двоих больше шансов снять охрану.
Рейф кивнул. Мы пошли дальше. Бункер находился в лесу, бежать по лесу было сложнее,
но в этом, по словам Джона, и не было нужды, ведь выследить нас тут намного сложнее,
чем в переходах бункера. Я ничего не понимаю в этих военных штучках, поэтому просто доверилась опыту двоих моих спутников.
Пройдя несколько километров, мы остановились, чтобы отдохнуть. Я осталась под
деревом. Тодд и Джон отошли чуть дальше от меня. Я видела, как они, сидя на земле, долго
разговаривали друг с другом, но, сколько я ни старалась, расслышать их диалог я не могла.
Поговорив с рейфом, брат крикнул мне, чтобы я подошла. Я машинально поднялась, подошла к ним и села рядом с Тоддом. Джон неодобрительно посмотрел на нас, но ничего не сказал. Он заявил, что у нас есть немного времени на отдых, и что он будет дежурить первым, пока я и Тодд спим. (Подразумевалось, что наш новый союзник заменит его через какое-то время, но все вышло несколько иначе.)
Меня вновь разбудил Тодд. Он говорил тихо, почти шепотом. По его словам, они с Джоном решили разведать обстановку. Но для меня это очень опасно. Поэтому они решили
спрячут меня в пещере, недалеко отсюда, и вернуться, когда отыщут Врата. Я поверила. Шли мы недолго, буквально минут десять. Тодд показал мне вход в пещеру, и хотя мне было не по себе оставаться там одной, я опять подчинилась ему. С первых мгновений нашего знакомства, если это так можно назвать, он производил просто гипнотический эффект на меня! Сопротивляться ему не было ни сил, ни желания.
Убедившись, что я вошла внутрь, и снаружи меня не видно, Тодд ушел. Светало, и с
приближением дня, возрастало мое беспокойство: как объяснил брат, днем наши шансы на
побег значительно уменьшались. Я сидела на полу в углу пещеры и напряженно ждала.
Понятно, что помочь брату я ничем не могла, но я не была до конца уверена, что поступила
правильно, доверившись рейфу. Он не убил меня, несмотря на то, что умирал от голода. Но
возможно, это просто расчёт? Ведь в случае моей смерти брат не согласился бы с ним
сотрудничать. И в то же время я не чувствовала ни злобы, ни агрессии со стороны Тодда.
Отчаяние, голод, желание выжить — да! Но отнюдь не агрессию. А ведь все люди, когда-
либо общавшиеся с рейфами, твердили мне, что ничего хорошего от них ждать нельзя. Но
моё сердце говорило об обратном...
Не могу сказать, сколько времени прошло с тех пор, как Тодд привел меня сюда – несколько минут или часов. Для меня это время тянулось целую вечность! Я уже начала думать, что их с братом убили дженаи, и скоро найдут и меня... У входа в моё

убежище послышался какой-то шум. Я прижала колени к груди, обхватила голову руками и
зажмурилась. (Глупо, да? Эдакая нелепая попытка спрятаться от неизбежности.) Хотя, если
бы это были дженаи, меня бы уже ничего не спасло.
Звуки стали громче. Я ясно слышала шаги нескольких человек. Но, к моей великой
радости, вместо дженаев я увидела Ронана и Тейлу. Ронан бросился ко мне, схватил за плечи и первые несколько секунд смотрел мне прямо в глаза (совсем как Тодд в своей камере). Вид у него был такой, будто он уже не ожидал увидеть меня живой и сейчас не мог сдержать удивления и восторга. В следующее мгновение он обнял меня так крепко, что у меня перехватило дыхание. Ронан... Мой Ронан! Только сейчас я поняла, как он мне дорог, ... и как они с Тоддом похожи...
Тейла крикнула оставшимся у входа людям, что они с Ронаном нашли меня, и что я в
порядке. На мой вопросительный взгляд она ответила, что Джон жив и здоров. Услышав это, я кое-как высвободилась из объятий Ронана и побежала к выходу.
Джон! Джонни! Мой самый любимый братик ждал меня! Он выглядел точно так же, как в
Атлантиде перед нашим отправлением. От его общения с рейфом не осталось и следа.
Значит, Тодд не обманул меня, когда сказал, что все исправит. Я долго не могла отойти от
Джона. Он обнимал меня, как тогда, когда погибли родители, а я плакала и не могла
остановиться. И как тогда, мы были одни на всем свете. Но все же была разница. Хоть брат и был рядом, я чувствовала, что что-то продолжает меня беспокоить.
Я огляделась по сторонам. Вокруг было много военных с Атлантиса, вся команда Джона...
Но я продолжала искать кого-то взглядом... Я тогда даже не сразу осознала, что ищу рейфа... Тодда! Найти его мне стоило немалых трудов — он стоял в стороне от всех под прицелом вооруженных до зубов военных. Меня неприятно поразила эта сцена. Как только наши взгляды встретились, я почувствовала его смятение и отчаяние! Он был уверен, что люди убьют его, не задумываясь, а значит, наш побег...
– Но все же я рад, что ты спаслась!
– Тодд! Я не хочу оставлять тебя!
– Ты должна быть с братом. Так я буду спокоен за тебя, и моя жертва не будет
напрасной... – Я благодарила судьбу за возможность говорить с рейфом, не будучи
замеченной людьми.
В это время Тейла и Ронан тоже вышли к нам. Ронан бросил полный ненависти
взгляд на Тодда и процедил сквозь зубы: «А с этим что будем делать?
Джон колебался...
– У нас с ним договор...
– Я не жду, что ты выполнишь его! – Голос Тодда звучал спокойно и твёрдо, но я
чувствовала бурю, разыгрывающуюся в его сознании. Он не хотел умирать, и я неего смерти.
Ронан протянул брату пистолет. Джон взял его как бы в нерешительности, затем резко
шагнул вперед и выстрелил. Я вновь почувствовала боль во всем теле. Затем был резкий
звук наподобие щелчка и... пустота! У меня внутри что-то оборвалось: я не чувствовала
больше рейфа, не слышала его мысли — просто тишина и пустота. Я хотела подбежать к
Тодду, но меня схватил один из военных...
Ронан забрал оружие и удивленно воскликнул: «Но ты не убил его!»
– Да, – ответил Джон. Мы возьмем его с собой и оставим у Врат. Затем он отдал приказ
перенести Тодда в наш шатл. Мы зашли следом. Брат наскоро переоделся в атлантийскую
форму, сел за штурвал, и мы спешно взлетели. Как Джон и обещал, мы оставили рейфа у Врат. Несмотря на мои просьбы, меня не пустили попрощаться. Лишь в самый последний момент перед закрытием дверей шатла в моем сознании вновь прозвучали слова Тодда: «Я тебя обязательно найду. Просто жди...» Я чувствовала, что он говорил что-то ещё, но мы уже набирали адрес Атлантиды, и я не смогла уловить сигнал. Но по крайней мере, я знала, что Тодд жив.