Наше "сегодня"

Огонь потрескивал едва слышно – дрова были сухими и не смолистыми, но в полной тишине раннего утра звук всё равно казался оглушительно громким. Леден сидел в кресле перед камином и недовольно смотрел на пляшущие язычки пламени, будто бы осуждая их за такое непростительно легкомысленное поведение в столь ранний час.

Шаги за спиной были почти бесшумными, но капитан, конечно, всё равно услышал и, не оборачиваясь, спросил:

– А не рано ли соблаговолили подняться?

На плечи Ледена легли тёплые ладони.

– Да просто я проснулась, смотрю – тебя нет, – сказала Юлла. – Подождала минут пять – ты не возвращаешься. Пошла тебя искать. Случилось что-то?

– Случилось, – трагическим голосом произнёс Леден, накрывая её кисти своими. – Я встал пораньше и испёк оладьи. Потом съел пару штук и теперь выжидаю полчаса, чтобы определить, насколько они опасны для здоровья.

– О-о, – протянула Юлла, обходя кресло и усаживаясь на подлокотник. – Мужчина, а кто вы, собственно, такой? И что вы делаете в этот ранний час в доме капитана Свартстайна, который, как всем известно, даже чай удачно заваривает один раз из пяти, не то чтобы кашу приготовить? Об оладьях я даже не упоминаю, это уж точно далеко за пределами его способностей…

– Он ушёл в отставку. – Леден подхватил Юллу и усадил к себе на колени. Госпожа министр была лёгкой, как пёрышко. – И теперь за него я, гнусный карьерист, который хочет подольститься к отраслевому руководству с целью выбить некоторые привилегии для гарнизона. Ну и для себя лично, само собой.

– Для себя лично уже, считай, выбил. – Юлла поцеловала Ледена в макушку. – Тем более что… – Она наморщила нос и демонстративно принюхалась. – Пахнет действительно оладьями, а не дымом и не гарью.

– Вот именно. Ты не представляешь, чего мне это стоило! – пожаловался Леден. – Я полчаса стоял над сковородкой как недремлющий часовой!

– Точно недремлющий? – Юлла заглянула Ледену в лицо. – Время – пять утра. Ты вчера вернулся… Ой, то есть сегодня… Вроде бы в полвторого. Как ты в четыре утра мог быть недремлющим?!

– Сила воли. Ну, и кофе, конечно.

– А мне кофе дадут? – Юлла заразительно зевнула, обхватила капитана за шею и сделала вид, что засыпает на его плече.

– Конечно. Для министра – самый лучший кофе в этом захолустье. – Леден легко поднялся с кресла, держа Юллу на руках. – А ещё у меня есть мёд. Саша принёс.

– Отлично! Ну всё, поставь меня на пол, и пойдём пробовать твои взяточные оладьи.

– Почему взяточные… А-а!

– Ну вот, точно не выспался, плохо соображаешь! – Юлла вывернулась из рук Ледена и направилась в кухонный угол гостиной. – Пойдём уже. У меня на самом деле не так много времени.

– Да уж, времени у нас всегда мало… – вздохнул Леден, идя за ней к столу.

– Всё, что есть, – всё наше! – провозгласила Юлла, доставая чашки. – И согласись, что это всё-таки больше нуля.

– Это точно намного больше нуля, – пробормотал Леден, обнимая её за талию и зарываясь носом в короткие, пахнущие травяным мылом волосы.

– Эй, давай ты мне мешать не будешь, а? – Юлла хихикнула и изобразила сопротивление, но всё же поставила чашки на стол, обернулась к Ледену и обняла его. – Я на работу опоздаю! И все твои привилегии…

– Не опоздаешь, ещё почти час. – Леден прервал её тираду наиболее эффективным в данной ситуации способом.

***

– Хм-м, а съедобно. – Юлла взяла вторую оладью. – И даже более того – вкусно! Ты точно не бегал втихаря к Астри и не крал оладьи у него?

– Астри в Реттене, – рассеянно сказал Леден, отщипывая от оладьи кусочки и выкладывая по блюдцу ровной окружностью. – Ты же сама его туда вызвала. Коварная. Оставила меня без заместителя на неопределённый срок. Хоть бы доплату назначила. За повышение интенсивности труда.

– Ты чего какой-то не такой? – Юлла взяла Ледена за руку. – Всё-таки случилось что-то?

– Ничего не случилось, с чего ты взяла? – Леден свободной рукой принялся по одному закидывать в рот обрывки несчастной оладьи.

– С того, что ты ведёшь себя, мягко говоря, странно. – Юлла обеспокоенно заглянула Ледену в глаза. – Ну вот что бы ты подумал, если бы это я вот так сидела и крошила оладью?..

– Ну-у… – Леден собрал все оставшиеся кусочки оладьи и разом закинул в рот. – Я немного… в задумчивости, да, – пробормотал он, жуя. – А может, в недосыпе.

– Ты всегда в недосыпе, сколько я тебя знаю, – вздохнула Юлла. – Тут что-то не то.

– Да всё «то», ну чего ты привязалась?..

– Ах, значит, привязалась я… Леден! – Имя капитана было произнесено с той самой интонацией, от которой у подчинённых министра водной энергетики мастера Тарос подгибались колени и вываливались из рук папки и коннекторы. Леден вскинул взгляд на собеседницу – и понял, что та уже не шутит.

– Ну вот в самом деле, чего пытаешь… – Он вздохнул и запустил руку в волосы. – Я просто… – Он замолчал и поморщился. – Ну не знаю я, как объяснить.

– Просто скажи, что у тебя в голове вертится, вот прямо сейчас, – мягко сказала Юлла, чуть сильнее сжав руку Ледена.

– У нас наконец-то всё хорошо, – медленно, будто через силу, начал говорить капитан. – Мы разобрались с воронками, мы разобрались с матричной сетью. Мы получили ответы на множество вопросов, у нас есть теперь «свой человек наверху» – Ольга. Она нашла Орсо, и вообще всё уже налаживается… Почему же мне тогда так неспокойно и вообще… паршиво? – Он беспомощно улыбнулся и покачал головой, не поднимая взгляда.

– Ты не можешь поверить, что всё закончилось, – тихо сказала Юлла. – Лед… Так ведь я тоже не могу. Это как-то не про нас, верно? – чтобы всё было в порядке и спокойно…

– Верно. – Леден накрыл её руку своей. – А вот именно сейчас мне в два, в три, в десять раз страшнее, что что-то снова начнёт происходить…

– Когда есть что терять – жить страшнее.

– Точно так. Мне, конечно, всегда было что терять… Точнее – кого. Но сейчас… – Леден снова покачал головой. – Вот просто такое дурацкое чувство… Никуда бы тебя не отпускал. И ведь понимаю, что, появись та же воронка прямо здесь, в моём доме, – совершенно не факт, что я успел бы тебя спасти. И всё равно… Ну как так? Вот сейчас ты выйдешь из дома, шагнёшь в портал... И тут мне начинают лезть в голову истории вроде той, что случилась с семьёй Орсо… А сам хожу через этот портал – и вообще об этом не думаю. Даже в голову не приходит опасаться чего-то. Глупо это, а ничего поделать не могу.

Юлла поднялась с табурета, обошла стол и обняла Ледена за шею.

– Ты думаешь о равновесии, так ведь? – тихо спросила она. – Ты и Ольга – на чашах весов. Она – Правая рука Солнца. И ты – всё ещё простой Клинок, даже не Ключник…

– Именно. – Леден обнял Юллу за талию и уткнулся лицом в пушистую ткань её халата. – Именно так, Юл. Я за себя не боюсь – и никогда не боялся. А вот это…

– Понимаю тебя, Лед… – Юлла провела рукой по его волосам. – Я так же жила, когда отпустила к тебе сюда Имири. Да и сейчас… Я понимаю тебя как никто. Вроде бы всё спокойно. А я всё равно… Постоянно как будто умираю внутри.

– Ох, Юл… – Леден обнял её ещё крепче. – Да… О чём я говорю… Ты-то точно понимаешь. Особенно после того случая…

– Особенно после того случая, – подхватила Юлла. – Что это с Сашей сделало, мы все знаем. Но какой рубец остался на сердце у моей девочки – не знает никто. – Она тихо всхлипнула.

– Она сильная, – пробормотал Леден. – Она справилась… Даже с этим.

– Да, она сильная. В отца. И на тебя она очень хочет быть похожей.

Леден вздрогнул.

– На меня…

– Ну, ты и так это прекрасно знаешь, – усмехнулась Юлла. – Она с самого момента поступления в Дрейендаль от тебя в полнейшем восторге. Вечно при разговорах по коннектору – «капитан Леден то, капитан Леден это»… Можешь считать, что она как минимум наполовину в ответе за то, что я сейчас сижу тут у тебя.

– Хочешь сказать, это она тебе меня так расхвалила, что ты не устояла? – хмыкнул Леден.

– Ну, отчасти точно. Определённо, для меня человек, который для Имири стоит в одном ряду с её отцом, – достойный человек.

– Я горжусь таким её отношением. Правда, – тихо и серьёзно сказал Леден. Он знал, как много значит для Имири отец – и память о нём.

– А я горжусь своей дочерью, – таким же тоном отозвалась Юлла. – И я благодарна тебе за то, что ты для неё сделал.

– И я ещё сильнее боюсь… За вас, – вздохнул Леден. – Ты права, я думаю о Равновесии. И о том, что будет, если окажется, что я нужен Архитектору в качестве Инженера.

– А как же «свой человек наверху»? – невесело усмехнулась Юлла.

– Ольга поможет… Помогла бы с Возвышением, – неохотно проговорил Леден. – Но пройти Возвышение может только Ключник. А инициация силы Ключников Инженерам не подвластна.

– Понимаю, – тихо сказала Юлла. – И ты боишься, что тебя захотят призвать – и сначала ударят по слабому месту, чтобы сделать тебя… пригодным для ритуала Возвышения.

– Да, – уже почти шёпотом ответил Леден. Он не хотел произносить больше ни слова, но чувствовал, что всё недосказанное должно быть высказано прямо сейчас, иначе тяжесть в груди будет только нарастать, давить и пригибать к земле. – Я боюсь за вас. До смерти боюсь. А кстати о смерти… Понимаешь, я не уверен, что я такой уж сильный, и что такая… инициация меня не убьёт. Я боюсь, что… Если что-то такое… – Он выталкивал слова, как круглые валуны вверх по склону горы – медленно и с большими паузами. – Если что-то случится с тобой… С Имири… Или с Астри. Я боюсь просто сгореть. И кто тогда… – Он замолчал, стиснув зубы.

– И кто тогда заменит тебя, ты хочешь сказать? – горько проговорила Юлла. – Кто уравновесит силу Ольги в нашем мире? Но ты не забывай – Ольга уже не принадлежит тому слою, она – над ним. И над нами. Оба мира под её контролем. Может, теперь от тебя ничего и не потребуется? Равновесие восстановлено.

– Хотел бы я на это надеяться… Но верить не могу. Не получается. Я чувствую… Есть какая-то связь между мной и Ольгой. И я должен продолжать уравновешивать её. Иначе её работа станет во сто крат сложнее. Пока она на своём посту – я должен оставаться на своём. Ей и так тяжело, даже вместе с Орсо. Тем более что он почти не покидает Ядро и Архив, так что подпитывать её своей энергией не может.

– Знаешь, что я думаю? – Юлла высвободилась из объятий Ледена, снова села напротив и взяла его руки в свои. – Твои опасения, конечно, не беспочвенны. Я бы на твоём месте совсем извелась. Я и на своём-то… – Она коротко вздохнула. – Так вот, подумай и ответь сам себе на этот вопрос: чего ты на самом деле так сильно боишься? Потерять меня, Имири или Астри – или подвести Ольгу и нарушить Равновесие, которое далось нам такой дорогой ценой? Положа руку на сердце, Лед… Ты никогда не ставил личные интересы выше общих.

– Не знаю… Не знаю. – Леден перехватил руки Юллы, лежащие поверх его кистей, и сжал её пальцы. – Может, ты и права. Но я точно не уверен, чего боюсь на самом деле.

– Я тоже боюсь за тебя, – тихо сказала Юлла. – Почти так же, как за дочь. И Астри боится за тебя. Больше, чем за кого бы то ни было на свете. Я это знаю… Мы все якоря друг для друга. Мы все – оружие, которое может в любой может быть направлено в сердце другого. Но мы же и маяки друг для друга, понимаешь? В этом и есть наша сила. Вместе мы можем сделать то, что никак невозможно осилить поодиночке. И это наша цена. Этот страх и эта боль. Нам некуда деваться. Ольга знает это лучше прочих. – Она усмехнулась и тряхнула головой. – Но ты ведь знаешь, что она постоянно повторяет сыновьям? И своей дочери, а теперь и моей... Мы – не холодные и прочные клинки. Мы – люди. И мы будем жить, пока мы живы, и чувствовать то, что чувствуем. Верно? – Она наклонилась к самой столешнице, чтобы перехватить взгляд сидящего с опущенной головой Ледена. – Эй, ты тут? Ты со мной?

– С тобой, конечно. – Леден поднял голову. Юлла улыбнулась, поймав его твёрдый, спокойный взгляд. – Я, если понадобится, за любым из вас до самого Ядра дойду. А Ольга мне поможет. «Свой человек наверху» – для чего ещё нужен? – Он улыбнулся уже почти весело. – Спасибо тебе. Прикрутила потерянную голову на место. А то что-то я расклеился, стыдобища…

– До такой степени расклеился, что даже оладьи сподобился испечь. – Юлла улыбнулась тепло и чуть иронично, и эта улыбка, как в зеркале, отразилась на лице Ледена. – Такое пятно на репутации сурового командира гарнизона! Ужас, надо постараться сохранить это в тайне…

– Вот и храни, – стараясь напустить на себя соответствующий суровый вид, проворчал Леден. – Особенно от Астри. А то он перестанет меня подкармливать.

– Не думаю. По-моему, это его насущная потребность – подкармливать тебя. И ворчать.

– Это точно! – Леден окончательно развеселился. – Я вот подумал – а не был ли он в прошлой жизни моей бабушкой?..

– Это ты у Ольги спроси – пусть поднимет документы в своём Архиве, – подыграла ему Юлла. – Кстати о документах… Мне на работу пора. Теперь ты проводишь меня с менее скорбной физиономией, надеюсь?

– С немного менее скорбной, – поднял палец Леден. – Ибо я всё равно бесконечно скорблю о закончившемся выходном. И с тоской прикидываю, через сколько десятков лет у госпожи министра наметится следующий…

– Сам-то как будто чаще отдыхаешь. – Юлла развела руками. – Что поделать… Выходные быстротечны, а работа – бесконечна. Это закон жизни.

– Не так, – поправил её Леден. – Надо говорить: «Бумаги бесконечны, выходные быстротечны». Это наш с тобой случай.

– Увы! – Юлла поднялась из-за стола и, мимоходом поцеловав Ледена в макушку, скрылась в спальне. – Так, я одеваюсь! Проводишь до портала?

– А как же. Обеспечение безопасности министра при посещении научного посёлка Дрейендаль – моя прямая обязанность, – отозвался Леден, вставая.

Через пару минут Юлла, одетая в дорожный костюм, вышла из спальни и остановилась на пороге. Лицо её было таким серьёзным, даже печальным, что Леден, похолодев от недоброго предчувствия, бросил взгляд на её руки – не держит ли она коннектор, по которому только что получила какую-то ужасную весть?

Правая рука Юллы была сжата в кулак, но коннектор в том кулаке явно не поместился бы.

– Что случилось? – с трудом выговорил Леден.

– Ничего. – Юлла улыбнулась – растерянно и как-то чуть виновато. – Я просто… Хочу кое-что тебе отдать. – Она шагнула к Ледену и раскрыла стиснутую в кулак ладонь.

– Что это? – Леден осторожно взял круглый металлический предмет, напоминающий старинные часы, которые носили в кармане на цепочке.

– Вот. – Юлла снова забрала у Ледена этот предмет, нажала незаметную кнопочку на его округлом боку, и «часы» раскрылись на две створки, как раковина моллюска. Внутри лежала закрученная, как запятая, прядка белых волос.

– Это локон Имири, – тихо сказала Юлла. – Андерс брал этот медальон с собой в горы. Я верила, что он защитит его. И, пока он однажды не забыл его взять… – Она задержала дыхание и глянула в сторону.

Леден молчал. Он понял, что хотела сказать Юлла. Если бы медальон с волосами дочери был у скалоходца при себе в тот день, он так и остался бы погребённым вместе с его телом под сошедшей лавиной.

– Я сама в такие вещи не верю, – почти неслышно проговорила Юлла. – Но вот почему-то… Срезала у Мири прядку волос… Ей тогда годик исполнился. И положила в старый бабушкин медальон. Я верила… Понимаешь, я верила, что это ему поможет. Что моя и дочкина любовь будет его защищать там… – Она медленно вдохнула, выдохнула и продолжила: – Я хочу отдать его тебе. Мы с Мири тебя любим. Ты стал нам… Родным. Возьми. Даже если не веришь. – Она отвернулась и сердито провела рукой по глазам.

Леден взял медальон с ладони Юллы. Осторожно коснулся белого завитка.

– Какие мягкие, – тихо сказал он. – Сейчас-то у девицы волосы как проволока.

– Растёт. – Юлла улыбнулась и всхлипнула. – Наша девочка уже совсем взрослая…

– Наша девочка, – повторил Леден, не отрывая взгляда от белой прядки. – Наша… Спасибо, Юлла. Ты не представляешь… Нет, ты-то как раз отлично представляешь, что это для меня значит.

– Думаю, что представляю. – Юлла обхватила ладонями руку Ледена, держащую медальон. – Пусть он тебя защищает. Никогда, ни при каких обстоятельствах, слышишь? – не забывай взять его с собой. Обещай мне. Даже если… Не веришь.

– Обещаю. – Леден свободной рукой обнял Юллу. – Спасибо.

– Мы можем не верить в талисманы и всяческие вещи, якобы приносящие удачу, – сказала Юлла. – Но мы знаем, что готовы отдать жизнь за тех, кого любим. И мы предлагаем свою жизнь судьбе на раскрытых ладонях – вот, возьми, только их не тронь… А судьба на обмен не соглашается. И верить во всякие глупости вроде таких оберегов – всё, что нам остаётся.

– Да, так и есть. – У Ледена защемило сердце. Он вдруг осознал, кто истинный Хранитель Ольги. Конечно же, это Василий, существо настолько древнее, что он мог бы быть знаком с Дорреном ещё в те времена, когда тот был человеком. И он не становился Оружейником, оставаясь простым Клинком, хотя и Ключником ему доводилось бывать, – для того, чтобы всегда идти рядом с той, кого он должен оберегать. И все прошедшие века он жил с этим неизбывным страхом – что не сможет помочь, не сможет защитить, опоздает, ошибётся… И он не задумываясь, ни мгновения не колеблясь, ничего не оценивая и не взвешивая, отдал бы за неё жизнь.

А сам Леден? Конечно же, тут сомнений быть не может. Его Хранитель – это Астри. Леден задохнулся, отчётливо поняв, что на самом деле означает эта фраза: «Без колебаний отдал бы жизнь». Астри встал бы на горном склоне между лавиной и Леденом, даже не задумываясь, насколько это целесообразно – всё равно оба неминуемо погибнут. Просто потому, что не смог бы иначе.

И капитан понимал, что и сам поступил бы так же ради Астри. И ради Юллы, и ради Имири.

Маяки… Якоря.

Леден закрыл медальон и сжал в кулаке. «Это наша сила – и в ней же наша уязвимость».

Контроля нет и быть не может. Но есть якоря и прочные якорные цепи, которые не дадут шторму бросить корабль на рифы. Есть маяки, которые в самую жуткую ночь укажут дорогу к безопасному берегу. И его, Ледена, задача – беречь их изо всех сил.

***

Юлла первой вышла на крыльцо и остановилась, восхищённо вздохнув. Уже рассвело, и до восхода солнца оставались считанные мгновения. Небо на востоке полыхало оранжевой зарёй, а на западе ещё размывалась и бледнела прохладная синева летней ночи.

Леден прикрыл за собой дверь, обернулся и едва не налетел на застывшую Юллу. Обнял сзади за плечи, проследил за её взглядом. И тоже замер, наблюдая, как раскалённое круглое лезвие солнца взрезает изломанный горный горизонт.

– Это твой мир, – тихо сказала Юлла. – Это твой маяк и твой якорь. Весь мир и все люди в нём. И ты защитишь его, чего бы это тебе ни стоило. Не бойся, Лед. Я уверена – ты справишься с чем угодно.

– Не хочу я справляться с таким «чем угодно»… – отозвался Леден, целуя Юллу в макушку. – Я бы лучше… Но уж такая наша судьба – никто нас не спрашивает, чего мы хотим.

– Вот именно. А ещё это, – Юлла развернулась в кольце рук Ледена и обняла его за шею, – наше «сегодня». И мы никому его не отдадим. Ни Архитектору, ни воронкам, ни демонам топлым. Так ведь?

– Не отдадим, – сказал Леден, беспомощно и счастливо растворяясь в тёплом взгляде глаз цвета мокрого серого гранита. – Никому. Наше «сегодня» – наше «всегда».