Наследие

Звёздный час

12 апреля 1961 года. Москва, Ленинские горы. Утро выдалось ясным, морозным, с редкими облаками, плывущими высоко над городом. Анастасия Северцева стояла на балконе своей квартиры в высотном доме на Котельнической набережной и смотрела на восток. Радио только что передало: в 9:07 по московскому времени космический корабль «Восток» с майором Юрием Гагариным на борту стартовал с космодрома Байконур.

В груди Насти шевельнулись кристаллы. Шестнадцать осколков древнего корабля, вплавившихся в её тело, отозвались на этот старт. Они чувствовали родную стихию — космос, откуда пришли тысячи лет назад. Лёгкое тепло разлилось по телу, и Настя улыбнулась.

— Ты чувствуешь? — раздался голос за спиной.

Она обернулась. В дверях стоял Илья. Постаревший, с сединой в волосах, но всё такой же крепкий, с живыми глазами. За его плечом маячили двое подростков — сын Алексей, которому уже четырнадцать, и дочь Елена, двенадцати лет.

— Чувствую, — ответила Настя. — Они радуются. Человек вышел в космос. Может быть, когда-нибудь мы встретим тех, кто создал этот корабль.

— Ты всё ещё веришь, что они живы? — спросил Алексей-младший, подходя к матери. Он был высок для своих лет, с отцовскими серыми глазами и материнской тонкой костью. В нём уже угадывался будущий мужчина — серьёзный, вдумчивый.

— Не знаю, сынок. Но я чувствую: там, среди звёзд, есть жизнь. И наши кристаллы — тому доказательство.

— Расскажи ещё раз, — попросила Елена, прижимаясь к матери. — Как ты сражалась с бароном, как собирала кристаллы...

— Потом, дочка. Сейчас слушайте радио. Это исторический момент.

Репортаж из студии продолжался. Диктор читал официальные сообщения, но в его голосе слышалось волнение. Весь мир замер в ожидании.

В 10:55 по московскому времени радио передало: «Внимание, работает Москва! Говорит Москва! Работают все радиостанции Советского Союза! Передаём сообщение ТАСС о первом в мире полёте человека в космическое пространство». И затем — торжественный голос Левитана: «Говорит Москва! 12 апреля 1961 года в Советском Союзе выведен на орбиту Земли первый в мире космический корабль-спутник «Восток» с человеком на борту. Пилотом-космонавтом является гражданин Советского Союза, лётчик майор Гагарин Юрий Алексеевич».

Настя почувствовала, как по щекам текут слёзы. Она вспомнила Тунгуску, отца, их первую экспедицию, долгие годы борьбы. И вот теперь человек вышел в космос. Может быть, когда-нибудь люди встретят тех, кто создал кристаллы. Или тех, кто их преследовал.

— Мама, ты плачешь? — удивилась Елена.

— От радости, дочка. От радости.

Вечером того же дня вся страна праздновала. На улицы вышли люди с плакатами, портретами Гагарина. Настя с семьёй тоже вышла. Они смешались с толпой на набережной, смотрели салют, слушали песни. Алексей-младший держал мать за руку, чувствуя, как её ладонь чуть подрагивает.

— Мам, а твои кристаллы всё ещё активны? — спросил он шёпотом, чтобы никто не слышал.

— Нет, сынок. Они спят. Но иногда, как сегодня, просыпаются.

— А они могут передаться мне или Лене?

Настя замерла. Этот вопрос мучил её давно. Она знала, что кристаллы, будучи частью её организма, теоретически могли влиять на детей. Но за все годы ни Алексей, ни Елена не проявляли никаких особых способностей.

— Я не знаю, — честно ответила она. — Надеюсь, что нет. Я не хочу для вас такой судьбы.

— А я хочу, — вдруг сказал Алексей. — Хочу быть как ты, как дед. Защищать мир от Тьмы.

— Ты ещё молод, сынок. Тьма — это не шутки. Она убивает, она искажает души. Я видела, как барон из человека превратился в чудовище. Не желаю тебе такого.

— Но если Тьма вернётся, кто будет бороться?

— Будут другие. Может быть, люди, не связанные с кристаллами. Просто люди с чистыми сердцами.

Алексей промолчал, но в его глазах горел огонь, который Настя хорошо знала — точно такой же горел в глазах отца, когда он отправлялся в Тунгуску.

Осень 1961 года. Настя работала в Институте биофизики Академии наук, куда её пригласили после войны. Официально она занималась проблемами радиационной защиты, но фактически продолжала изучать кристаллы, которые теперь хранились в специальной лаборатории под Москвой. Шестнадцать осколков, слившихся в её груди, были уникальным объектом для исследований, и власти предоставили ей все условия.

Однажды, возвращаясь с работы, она застала сына за странным занятием. Алексей сидел в своей комнате и смотрел на лежащий перед ним кусок горного хрусталя. Камень слабо светился.

— Что ты делаешь? — спросила Настя, чувствуя неладное.

— Я просто смотрю, — ответил Алексей. — Он светится, когда я на него смотрю.

— Дай-ка.

Настя взяла камень. Обычный кварц, никаких аномалий. Но в руках Алексея он действительно начал слабо фосфоресцировать.

— Это ты заставляешь его светиться?

— Не знаю. Я просто смотрю на него и представляю, как он светится. И он светится.

Настя села рядом. Внутри всё похолодело. Дар передался. Её сын стал носителем.

— Сынок, послушай меня внимательно, — начала она. — То, что ты можешь — это не игрушка. Это большая ответственность и большая опасность. Кристаллы в моей груди — это часть древнего корабля. Они дают силу, но забирают жизнь. Я не хочу, чтобы ты прошёл через то же.

— Но я уже прохожу. Я чувствую их, мама. Они зовут меня.

— Кто зовёт?

— Кристаллы в тебе. Они говорят со мной. Не словами — образами. Я вижу звёзды, битвы, Тьму. И ещё я вижу деда. Он говорит, что я должен быть готов.

Настя прижала сына к себе. Шестнадцать кристаллов в её груди пульсировали тревожно. Они действительно общались с мальчиком. Значит, Тьма ещё не побеждена, и новый виток борьбы начинается.

Илья, узнав о способностях сына, отнёсся к этому спокойнее.

— Я всегда знал, что это случится, — сказал он. — Твоя кровь, Настя, не могла не передаться. Мы должны научить его управлять даром, пока не поздно.

— Научить? Чему? Я сама едва справлялась. Отец учил меня, но ценой своей жизни.

— Значит, будем учить вместе. И ещё надо проверить Елену. Вдруг и у неё есть дар?

Елена, когда её спросили, удивилась.

— Я ничего не чувствую, — сказала она. — Камни не светятся. Но иногда мне снятся сны. Странные сны — будто я лечу среди звёзд и вижу огромный корабль.

— Это тоже дар, — вздохнула Настя. — Только другой. Вещий. Значит, оба моих ребёнка отмечены кристаллами.

1962 год. Карибский кризис. Мир на грани ядерной войны. Настя, как и многие учёные, чувствовала, что напряжение достигло предела. Кристаллы в её груди пульсировали в унисон с тревогой миллионов людей.

Однажды ночью ей приснился сон. Она стояла на Красной площади, а над ней нависала чёрная туча. Из тучи вышел барон — молодой, как в день их первой встречи, с горящими глазами.

— Ты думала, я умер? — усмехнулся он. — Тьма не умирает. Я ждал своего часа. Теперь, когда люди готовы уничтожить себя, я вернусь. И на этот раз ты не остановишь меня.

Настя проснулась в холодном поту. Рядом спал Илья. За окном было темно, только редкие огни Москвы мерцали внизу.

— Что случилось? — спросил Илья, почувствовав её движение.

— Барон. Он жив. Или его тень. Он вернётся, если мы развяжем ядерную войну.

— Но кризис вроде улаживается. Хрущёв и Кеннеди договорились.

— На этот раз да. Но если люди продолжат накапливать оружие, рано или поздно...

Илья обнял её.

— Мы сделаем всё, чтобы этого не случилось. Ты, я, наши дети. Мир должен выжить.

1963 год. Подписание договора о запрещении ядерных испытаний в трёх средах. Настя присутствовала на церемонии в Кремле как приглашённый эксперт. Она смотрела на Хрущёва, подписывающего документ, и чувствовала, что кристаллы в груди затихают. Напряжение спадало.

Вечером она сказала детям:

— Сегодня важный день. Люди договорились не убивать друг друга. Это победа Света.

— А Тьма отступила? — спросил Алексей.

— На время. Тьма всегда рядом. Она в ненависти, в страхе, в жадности. Но если мы будем помнить о ней, если будем бороться за мир, она не сможет победить.

1965 год. Алексей поступает в МГУ на физический факультет. Он выбрал специальность, связанную с космическими исследованиями. Елена, которой было уже шестнадцать, увлекалась историей и мечтала стать археологом.

Настя чувствовала, что дети выросли и готовы к самостоятельной жизни. Но тревога не отпускала. Кристаллы в груди всё чаще напоминали о себе — не болью, а лёгким теплом, словно предупреждая о чём-то.

Однажды вечером к ним пришёл незнакомец. Высокий, седой, в строгом костюме, с лицом, изрезанным морщинами. Он представился полковником КГБ в отставке и попросил разговора наедине.

— Анастасия Ильинична, — сказал он, когда они остались вдвоём, — я знаю о вас всё. О вашей борьбе, о кристаллах, о бароне. Я был одним из тех, кто обеспечивал безопасность вашей лаборатории в годы войны.

— Что вам нужно? — настороженно спросила Настя.

— У нас проблемы. В Южной Америке, в Парагвае, обнаружена колония бывших нацистов. Они создали там тайную базу и, по нашим данным, продолжают исследования, начатые «Аненербе». Они ищут что-то в джунглях. Возможно, ещё один кристалл.

— Но я собрала все шестнадцать. Они все здесь, в моей груди.

— Вы уверены? А если существовал семнадцатый? Или если один из тех, что вы считаете мёртвыми, на самом деле активен?

Настя задумалась. Кристаллы вели себя спокойно, но вдруг в её сознании мелькнула мысль: «А что, если действительно есть ещё один?».

— Где именно они ищут?

— В районе границы Парагвая с Аргентиной, в труднодоступных лесах. Там когда-то были иезуитские миссии, а до них — индейские святилища. Нацисты уверены, что там спрятан некий артефакт, дающий власть над миром.

— И вы хотите, чтобы я поехала туда?

— Мы хотим, чтобы вы помогли нам организовать экспедицию. Сами мы не справимся — нужен носитель. Вы — единственный.

— Мне пятьдесят три года. Я уже не та, что в двадцать.

— Но у вас есть опыт. И есть дети. Мы знаем, что ваш сын унаследовал дар. Возможно, ему пора вступить в дело.

Настя похолодела.

— Не трогайте моего сына. Он ещё слишком молод.

— Он уже взрослый. Ему девятнадцать. И если нацисты найдут кристалл, молодость ему не поможет — погибнут все.

Вечером Настя собрала семью. Рассказала о визите. Алексей выслушал и сказал:

— Я поеду, мама. Ты не сможешь одна, а я должен.

— Нет!

— Да. Ты сама говорила: Тьма не дремлет. Если мы не остановим её сейчас, потом будет поздно.

Илья молчал, потом встал.

— Я поеду с ним. Вдвоём мы справимся.

— А я? — спросила Елена.

— Ты останешься с матерью. Будешь ей помогать и учиться. Твой дар — предвидение — может пригодиться здесь.

Настя понимала, что спорить бесполезно. Мужчины приняли решение.

Экспедиция готовилась в глубокой тайне. Через полгода, весной 1966 года, Алексей и Илья под видом геологов вылетели в Аргентину. Оттуда — в Парагвай, в глухую провинцию Чако, где до сих пор жили индейцы, не видевшие белых людей.

Настя осталась в Москве с Еленой. Каждый день она ждала вестей, но связь была плохой. Иногда приходили шифровки: «Продвигаемся к цели. Местность сложная. Встретили следы немцев».

В июне 1966 года пришло последнее сообщение: «Нашли базу. Вступаем в бой». И тишина.

Неделя прошла в агонии. Настя не находила себе места. Кристаллы в груди пульсировали тревожно, но не давали ответа. Елена видела сны — обрывки сражений, кровь, огонь.

На десятый день пришла телеграмма: «Илья тяжело ранен. Алексей жив. Кристалл захвачен. Возвращаемся».

Настя выдохнула. Живы.

Илья вернулся на костылях — пуля раздробила колено. Но он улыбался. Рядом с ним шёл Алексей — возмужавший, серьёзный. В руках он нёс небольшой свёрток.

— Мама, — сказал он, обнимая её. — Мы нашли это.

Он развернул ткань. На столе лежал кристалл — чёрный, пульсирующий тёмным светом. Семнадцатый.

— Я не стал его брать, — сказал Алексей. — Ждал тебя.

Настя протянула руку. Кристалл дрогнул и вплавился в её грудь, сливаясь с остальными. Семнадцать. Боль была короткой, но острой. А потом наступило спокойствие.

— Ты чувствуешь? — спросила она.

— Да, — ответил Алексей. — Теперь мы связаны. Я — часть тебя, часть кристаллов.

— И я, — вдруг сказала Елена. — Я тоже чувствую. Как будто нити протянулись.

Настя поняла: её дети стали частью единого целого. Тьма больше никогда не сможет разделить их.

1968 год. Вторжение в Чехословакию. Настя с болью смотрела на танки на улицах Праги. Кристаллы пульсировали — Тьма снова поднимала голову. Но она знала: пока она жива, пока живы её дети, они будут бороться.

Алексей после экспедиции в Парагвай решил связать жизнь с наукой. Он поступил в аспирантуру, занимался физикой плазмы. Но по ночам они с матерью часто сидели на кухне и обсуждали кристаллы, Тьму, будущее.

— Ты думаешь, мы когда-нибудь победим её окончательно? — спросил он однажды.

— Не знаю, сынок. Может быть, это борьба без конца. Как в человеке всегда есть добро и зло, так и в мире есть Свет и Тьма. Наша задача — не дать Тьме перевесить.

— А что будет, когда тебя не станет?

— Тогда вы продолжите. Вы и ваши дети. Кровь хранителей не исчезает.

1970 год. Насте шестьдесят. Она ушла из института, но продолжала консультировать спецслужбы по вопросам, связанным с аномальными явлениями. Илья, оправившийся после ранения, работал в лесничестве под Москвой — тянуло к природе.

Алексей защитил кандидатскую, женился на девушке из хорошей семьи. Елена вышла замуж за археолога и уехала в экспедиции.

Казалось, жизнь налаживается. Но Настя чувствовала: это затишье перед бурей. Кристаллы иногда подавали сигналы — короткие, тревожные. Где-то в мире зрела новая опасность.

1972 год. Визит Никсона в Москву. Разрядка. Настя смотрела по телевизору встречу лидеров и думала: «Хорошо, что они договорились. Меньше поводов для Тьмы».

Весной того же года Елена родила дочь, назвали Анастасией — в честь бабушки. Настя взяла внучку на руки и почувствовала, как кристаллы в груди отозвались теплом. Девочка тоже была отмечена.

— Она будет хранительницей, — прошептала Настя.

— Ты уверена? — спросила Елена.

— Да. Я чувствую. Но не говори ей пока. Пусть растёт обычным ребёнком.

1975 год. Подписание Хельсинкских соглашений. Настя смотрела церемонию и радовалась: Европа признала послевоенные границы, значит, меньше поводов для конфликтов.

Но в том же году произошло событие, которое встревожило её. В Бразилии, в районе Амазонки, археологи нашли странные руины, а в них — каменные таблички с письменами, похожими на те, что были в Тибете. Настя поняла: где-то там мог быть ещё один кристалл.

Она связалась с нужными людьми. Экспедицию организовали быстро. На этот раз поехала сама Настя с сыном Алексеем.

Джунгли Амазонки. Влажность, насекомые, опасность на каждом шагу. Настя, несмотря на возраст, держалась молодцом — кристаллы давали силы. Они пробирались к руинам, о которых сообщили археологи.

Руины оказались древним городом, затерянным в сельве. Храмы, пирамиды, площади. В главном храме, под алтарём, они нашли тайник. В нём лежал кристалл — восемнадцатый.

Настя взяла его. Он вплавился в грудь. Восемнадцать. Боль была сильной, но она выдержала.

— Теперь у нас восемнадцать, — сказала она сыну. — Но я чувствую, это не все. Должен быть девятнадцатый. И двадцатый.

— Где они?

— Не знаю. Но Тьма знает. И будет искать.

1979 год. Ввод советских войск в Афганистан. Настя с горечью смотрела новости. Снова война, снова кровь. Кристаллы пульсировали в унисон с болью миллионов.

Внучке Анастасии уже семь лет. Она росла живой, любознательной девочкой. Иногда по ночам она просыпалась и рассказывала матери странные сны: «Я видела бабушку, она стояла на горе, а вокруг летали огненные шары».

Елена понимала: дар передался.

1980 год. Олимпиада в Москве. Настя смотрела открытие по телевизору и радовалась празднику. Мир, спорт, дружба народов — это то, что противостоит Тьме.

Она уже плохо ходила, сердце сдавало. Восемнадцать кристаллов в груди тяжело давили на организм. Врачи говорили: жить осталось немного.

— Я готова, — сказала она Илье. — Я прожила хорошую жизнь. Увидела детей, внуков. Тьма отступила.

— Она не отступила, — ответил Илья. — Она ждёт.

— Знаю. Но теперь есть кому бороться. Алексей, Елена, маленькая Настя. Они продолжат.

1982 год. Насти не стало. Она умерла во сне, тихо и спокойно. Кристаллы в её груди погасли, превратившись в обычные камни. Но перед смертью она успела передать сыну последнее послание:

— Ищите двадцатый. Он где-то в Тибете. Там, где всё начиналось. Только собрав все двадцать, вы сможете закрыть врата навсегда.

Похоронили её рядом с отцом, на кладбище под Москвой. Илья поставил простой деревянный крест. Алексей и Елена обещали продолжить дело матери.

1983 год. Алексей готовит экспедицию в Тибет. С ним едут Елена и маленькая Настя — ей уже одиннадцать, и она чувствует кристаллы так же хорошо, как когда-то бабушка.

Перед отъездом они пришли на могилу.

— Мы найдём, мама, — сказал Алексей. — Мы закроем врата. Обещаю.

Ветер шевелил траву на холме. Где-то в вышине пел жаворонок. И казалось, что сама природа благословляет их в путь.