Наследие Хаоса

Глава 1: Тот самый день

Часть 1: Утро, которое не предвещало бед

Город Мустафаву просыпался под мелодичный перезвон железнодорожных переездов и аромат свежеиспеченных блинчиков из многочисленных кафе. Солнце только начинало золотить верхушки небоскребов, разгоняя остатки утреннего тумана, осевшего росой на листьях кленов, растущих вдоль тротуаров.

В маленькой квартире на третьем этаже жилого комплекса «Ханазоно» царила своя, особая атмосфера. Здесь пахло зеленым чаем и вчерашними записями в тетрадях.

Изуку Мидория, четырнадцатилетний мальчик с взлохмаченными зелеными волосами и глазами такого же цвета, сидел за своим столом, заваленным тетрадями. Но это были не школьные тетради. На каждой обложке красовалась надпись, выведенная аккуратным, почти каллиграфическим почерком: «Геройский дневник №13», «Анализ причуд: выпуск 7», «Всея Руки: теории и факты».

За окном щебетали птицы, но Изуку их не слышал. Он был погружен в свой мир — мир, где причуды раскладывались на составляющие, где удары просчитывались наперед, а каждый герой имел свою уникальную тактику боя. Он перелистывал страницы, испещренные схемами движений Крылатых Героев, заметками о лимитах причуды Воспламенения и даже набросками возможных усовершенствований костюма Спайкера.

— Изуку! Завтрак готов! — донесся мягкий голос из кухни.

— Иду, мам!

Он вздохнул, закрыл тетрадь и провел рукой по пустому месту на затылке, где должны были торчать волосы, но... их не было. Это место, где когда-то росла его шевелюра, было таким же пустым, как и его будущее в мире героев. Изуку поймал свое отражение в темном экране телевизора: обычный мальчик, слишком эмоциональный, слишком худой, слишком... никчемный. Так говорил врач. Так говорил Каччан. Так говорила статистика: 20% населения без причуды не имеют шансов стать героями.

За кухонным столом его ждала Инко Мидория — маленькая женщина с добрыми глазами и такими же зелеными волосами, собранными в пучок. На столе дымились тарелки с рисом, мисо-супом и рыбой.

— Ты опять не спал всю ночь? — спросила она с материнской интонацией, в которой смешались укор и забота. — Синяки под глазами как у панды.

— Я просто... кое-что изучал, — Изуку уткнулся взглядом в тарелку.

Инко вздохнула. Она знала, что означают эти «изучения». Тетради героев. Анализ причуд. Бесплодные мечты о школе Юэй.

— Сынок... — начала она осторожно, — может, стоит подумать о другой профессии? Ты такой умный, мог бы пойти в науку или...

— Мам, — перебил ее Изуку мягко, но твердо. — Я стану героем. Я знаю, это звучит глупо. У меня нет причуды, я никто. Но я не могу просто сдаться. Если я сдамся сейчас, то о чем я буду жалеть всю жизнь? О том, что даже не попытался?

Инко посмотрела на сына. В его глазах горел тот самый огонь, который она видела, когда он был совсем малышом и смотрел видео с Всемогущим. Этот огонь не погасили ни диагноз врача, ни насмешки сверстников. Она протянула руку и погладила его по голове.

— Тогда ешь хорошо. Героям нужны силы.

Он улыбнулся ей той самой искренней улыбной, от которой у Инко каждый раз щемило сердце.

Часть 2: Дорога в никуда

Школа находилась в пятнадцати минутах ходьбы. Обычная дорога, по которой Изуку ходил каждый день уже девять лет. Мимо лавки старика Сато, который всегда махал ему рукой. Мимо парка, где дети с причудами летали, плавили скамейки и создавали водяные фонтаны. Мимо автомата с газировкой, у которого вечно тусовались старшеклассники.

Сегодня дорога была особенно тяжелой. Он знал, что его ждет в школе. Знал, но продолжал идти. Потому что если он пропустит хоть день, Каччан воспримет это как слабость. А слабость в мире Бакуго Кацуки — это приглашение к атаке.

Школьный двор гудел как растревоженный улей. Группы учеников обсуждали вчерашний эпизод с новым злодеем, которого поймал Ингениум. Кто-то демонстрировал свои причуды: девочка из параллельного класса заставляла цвести розы на клумбе прямо посреди сентября, а мальчик из 9-Б создавал маленькие смерчи из пыли.

Изуку шел, стараясь не привлекать внимания, вжав голову в плечи. Тетрадь под мышкой он прижимал к груди, как самое дорогое сокровище. В какой-то мере так оно и было.

— А вот и Деку!

Голос, от которого у Изуку сводило желудок. Он остановился, но не обернулся. Бесполезно.

Бакуго Кацуки шел к нему через школьный двор, как авианосец в окружении эсминцев — двух своих неизменных прихвостней, между которыми Изуку даже не пытался запомнить имена. У Кацуки были взлохмаченные русые волосы, красные глаза, горящие вечным гневом, и ладони, с которых постоянно сыпались искры, словно он не мог сдержать свою причуду ни на секунду.

— Я с тобой разговариваю, никчемный! — рявкнул Бакуго, подходя вплотную. Его рост был почти одинаковым с Изуку, но манера держаться заставляла его казаться выше на голову. — Чего ты лыбишься? Думаешь, если пялишься в свои дурацкие тетрадки, то станешь героем?

Изуку молчал. Он знал этот ритуал. Если не отвечать, если смотреть в землю, если стать невидимым — может быть, пронесет.

— Я задал вопрос, Деку!

Бакуго вырвал тетрадь из рук Изуку. Тот дернулся было вернуть, но замер под тяжелым взглядом красных глаз.

— «Анализ героев», — прочитал Бакуго вслух с издевательской интонацией. — Ты серьезно? Ты, без причуды, анализируешь героев? Да ты даже муху не поймаешь, не то что злодея!

Он пролистал несколько страниц. Там были подробнейшие схемы: траектории полета Крылатых Героев, углы атаки Воспламенения, возможные комбинации причуд в командной работе. Для Изуку это было искусство. Для Бакуго — мусор.

— Смотрите, парни! — Кацуки повернулся к своим дружкам. — Тут даже я есть! «Бакуго Кацуки: причуда Взрыв. Потенциал атаки: высокий. Потенциал командной работы: низкий из-за агрессивного характера. Рекомендации: научиться контролировать гнев для более эффективных комбинаций...»

Лицо Бакуго потемнело. Искры на ладонях превратились в маленькие взрывы.

— Ты... ты написал, что у меня проблемы с командной работой? Ты, без причуды, смеешь оценивать МЕНЯ?!

— Каччан, я не хотел...

— ЗАТКНИСЬ!

Взрыв. Не сильный, но достаточный, чтобы отбросить Изуку на несколько метров. Он упал на спину, ударившись головой о бордюр клумбы. В ушах зазвенело. Тетрадь, его тринадцатая тетрадь, выпала из рук Бакуго и приземлилась рядом в лужу.

— Собери свои макулатурные мечты, Деку, — бросил Бакуго, разворачиваясь. — И запомни: герои не плачут. А ты уже готов разреветься, да? Никчемный.

Он ушел, сопровождаемый подобострастным смехом своих приспешников.

Изуку поднялся, отряхнул форму. Ладонь была содрана, из ссадины сочилась кровь. Он подошел к тетради, лежащей в луже. Страницы размокли, чернила расплылись, превратив месяцы труда в разноцветные кляксы.

Он не плакал. Он давно уже научился не плакать при всех. Только дома, закрывшись в комнате, позволял себе эту слабость.

Прозвенел звонок. Изуку спрятал испорченную тетрадь в рюкзак и поплелся в класс.

Часть 3: Сон в пустоте

Ночью Изуку не мог уснуть. Он лежал на спине, уставившись в потолок, и прокручивал в голове утреннюю сцену. Снова и снова. Вопрос, который мучил его годами, звучал громче обычного: почему? Почему он родился без причуды? Почему из 20% безнадежных должен был попасть именно он? В чем смысл его существования, если все, что он умеет — это записывать чужую силу в тетради?

Где-то за окном прокуковала ночная птица. Часы показывали половину третьего. Изуку провалился в сон незаметно, как в омут.

Он падал.

Это не был обычный сон о падении с высоты. Это было падение в бесконечность. Вокруг не было ни стен, ни пола, ни неба — только бескрайняя чернота, пронизанная миллиардами светящихся нитей. Они тянулись во всех направлениях, переплетались, расходились, пульсировали, как кровеносные сосуды вселенной.

— Где я? — спросил Изуку, но голос не прозвучал. Здесь не было воздуха.

Одна из нитей, ярко-голубая, пульсирующая сильнее других, потянулась к нему. Он попытался отстраниться, но тело не слушалось. Нить коснулась его груди, проникла внутрь, и он почувствовал... странный зуд. Не боль. Не жжение. Именно зуд — как будто внутри живота что-то чесалось, просыпалось после долгой спячки.

— Ты не пустой, — раздался голос отовсюду и ниоткуда. — Ты просто ждал.

Изуку проснулся резко, будто его выдернули из воды. Сердце колотилось как бешеное. Он сел на кровати, хватая ртом воздух. Комната была залита серым предрассветным светом. Часы показывали 5:47.

Он провел рукой по груди, там, где его коснулась нить. Ничего. Обычная кожа. Обычное тело. Обычный никчемный Деку.

— Просто сон, — прошептал он. — Просто глупый сон.

Но зуд в животе остался. Слабый, едва ощутимый, как память о чесотке. Изуку списал это на нервное напряжение и попытался заснуть снова. Не получилось.

Часть 4: Туннель

День тянулся бесконечно. Уроки, перемены, косые взгляды. Кто-то шептался за спиной — наверняка история с тетрадью уже разлетелась по школе. Изуку старался не обращать внимания, но каждое слово врезалось в память.

— Слышал, Бакуго опять его задел.

— А чего он лезет? Без причуды, а туда же — в герои метит.

— Смешно, да? Деку — и герой.

После шестого урока Изуку засобирался домой быстрее обычного. Ему нужно было в торговый центр. Мама просила купить продукты к ужину, а еще он хотел зайти в магазин канцтоваров за новой тетрадью. Четырнадцатая. Он начнет сначала.

Центральная улица Мустафаву в час пик была заполнена людьми. Офисные работники спешили по домам, матери с колясками возвращались с прогулок, старики сидели на скамейках и обсуждали последние новости. Где-то вдалеке играла уличная музыка.

Изуку шел, опустив голову, прокручивая в голове планы новой тетради. Он переделает её. Сделает еще лучше. Добавит раздел о малоизвестных героях, включит анализ причуд из других стран, систематизирует...

Взрыв.

Настоящий взрыв. Не искры Бакуго — мощный, гулкий удар, от которого заложило уши и задрожала земля.

Изуку поднял голову и замер.

В двадцати метрах от него, прямо посреди улицы, стоял ОН. Злодей. Настоящий злодей, а не учебная тревога.

Это было существо метра три высотой, полностью состоящее из вязкой, пузырящейся слизи грязно-зеленого цвета. Из бесформенной массы торчали два глаза-бусинки и рот, полный острых зубов. Он двигался, перетекая сам через себя, оставляя за собой липкий след.

— ПРЯТКИ! — заревел злодей, и его голос звучал так, будто кто-то разговаривал через слой жира. — ДАВАЙТЕ ИГРАТЬ В ПРЯТКИ! Я ЛЮБЛЮ ПРЯТКИ!

Улица превратилась в ад. Люди кричали, падали, пытались бежать, но их ноги скользили по слизи, которую оставлял злодей. Кто-то пытался использовать причуды: мужчина средних лет выставил вперед руки, создавая огненный щит, но слизь просто обтекла его, даже не заметив.

Изуку смотрел на это, и в голове его, как всегда в критические моменты, включился режим аналитика. Он узнал этого злодея. Читал о нем в новостях месяц назад. Причуда: Слизь. Способен менять форму, проникать в любые щели, захватывать заложников, залезая им в дыхательные пути. Опасность: высокий уровень. Пойман? Нет. Сбежал при транспортировке.

— Стоять! Всем стоять!

Из-за угла выбежали герои. Местные патрульные, которых Изуку знал по видео: Смерч, Спайкер и Бэк-Драфт. Они заняли позиции, готовясь к атаке.

— Злодей, отпусти заложников и сдавайся! — крикнул Смерч, создавая вокруг себя воздушные вихри.

Слизь засмеялся — булькающим, страшным смехом.

— Заложники? Ах, эти! — он огляделся и вдруг метнулся в сторону. Не к героям, а к толпе, которая пыталась укрыться за припаркованными машинами. — ВОТ МОЙ ЗАЛОЖНИК!

Слизь накрыла фигуру в школьной форме. Изуку не сразу понял, что произошло. А когда понял — сердце ушло в пятки.

В щупальцах слизи бился, пытался вырваться, взрывал ладони... Бакуго Кацуки.

— Пусти! — орал Каччан, но его голос звучал приглушенно. Слизь уже затекала ему в рот, в нос, в уши. — Пусти, тварь!

— Ого, какой шустрый мальчик! — обрадовался злодей. — И причуда есть! Отличное тело, чтобы спрятаться! Теперь меня никто не достанет, пока я внутри тебя!

Герои замерли. Они не могли атаковать — попали бы в школьника. А если промедлят — школьник задохнется.

Изуку смотрел, как Бакуго, его мучитель, его кошмар, его Каччан, медленно исчезает в зеленой массе. С каждой секундой взрывы становились слабее, хрипы — тише.

Он умрет.

Эта мысль пронзила Изуку, как молния.

Каччан умрет.

И в этот момент исчезло всё: страх, обида, годы унижений. Осталось только одно — знание. Знание того, что если он ничего не сделает, никто не сделает. Герои скованы, они ищут решение, но Каччан умрет быстрее, чем они найдут.

Изуку рванул с места.

Он бежал, не думая. Ноги несли его прямо к слизи. Он слышал крики героев: "Мальчик, стой!". Он слышал крики толпы. Но он слышал и другое — тихий, умирающий хрип Каччана.

В руке у него оказался рюкзак. Изуку размахнулся и со всей силы швырнул его в глаз слизи. Попал!

— Ай! — взревел злодей, на секунду ослабив хватку. — Мелкий комар!

Этой секунды хватило. Изуку влетел в слизь, вцепился в руку Бакуго, торчащую из массы, и потянул.

— Я тебя вытащу, Каччан! Я тебя...

Слизь накрыла и его.

Удушье было мгновенным. Липкая, вонючая масса полезла в рот, в нос, в легкие. Изуку захрипел, забился, но не отпустил руку Бакуго. Он чувствовал, как сознание угасает. В ушах зашумело. Перед глазами поплыли круги.

Я умру. Вот так просто умру. Не став героем. Ничего не сделав. Мама... прости...

И вдруг, в тот самый момент, когда тьма уже почти поглотила его, он вспомнил сон. Нити. Голубую нить, которая вошла в грудь. И зуд. Тот самый зуд в животе, который не проходил весь день.

Ты не пустой. Ты просто ждал.

Изуку не думал. Он просто захотел. Захотел оказаться там, где можно дышать. Захотел оказаться рядом с мамой. Захотел жить.

ХЛОПОК.

Звук, похожий на то, как если бы схлопнулся мыльный пузырь размером с человека.

Слизь взревела от неожиданности. Её добыча... исчезла. Только что мальчишка был здесь, бился в её недрах — и вдруг пропал, оставив после себя лишь странный воздушный разрыв, который тут же затянулся.

Герои замерли. Толпа ахнула.

А в сотне метров оттуда, в переулке между магазином электроники и кафе, на грязный асфальт упали два тела.

Изуку кашлял, выплевывая слизь. Рядом с ним, бледный, с выпученными глазами, хватал ртом воздух Бакуго Кацуки. Он смотрел на Изуку так, будто видел привидение.

— Ты... — прохрипел Каччан. — Как... как ты, блин...

Изуку не ответил. Он сам не знал, как. Он только чувствовал странную пустоту в животе и дикую слабость во всем теле. Но самое главное — он был жив. И Каччан был жив.

Из-за угла вылетел Смерч, за ним Спайкер. Они увидели школьников, сидящих в переулке, и их челюсти отвисли.

— Как... как вы здесь оказались? — выдохнул Смерч.

Изуку открыл рот, чтобы ответить, но не нашел слов.

Часть 5: После

Слизь поймали через десять минут, когда подоспел Всемогущий. Изуку видел это краем глаза, пока сидел на бордюре, укутанный в спасательное одеяло. Один удар — и злодей разлетелся на куски, которые тут же собрали в специальные контейнеры.

Полиция опрашивала свидетелей. Кто-то показывал на переулок, где нашли мальчишек. Кто-то разводил руками — никто не понял, что произошло.

Парамедики осматривали Изуку и Бакуго. Каччан уже пришел в себя и теперь сидел молча, уставившись в землю. Он не смотрел на Изуку. Не говорил ни слова. Только сжимал кулаки так, что костяшки побелели.

— Легкие чистые, — сказал парамедик, убирая стетоскоп. — Удивительно, учитывая, сколько слизи вы наглотались. Вам повезло, молодые люди. Очень повезло.

Изуку кивнул, кутаясь в одеяло. Он знал, что это не везение. Это было что-то другое. Но что? Как он переместился? Может, это была причуда? Но у него же нет причуды. Врач сказал...

— Мидория Изуку?

Он поднял голову. Перед ним стоял Всемогущий.

Настоящий. Живой. Всемогущий.

Не на экране телевизора, не на постере — здесь, в двух метрах, в своем классическом серебристо-синем костюме, с широкой улыбкой на лице. Он был огромен. Он излучал свет.

— Я хотел лично поблагодарить тебя, мальчик, — сказал Всемогущий, и его голос звучал как раскат грома, но мягко. — Твой поступок... это была чистая храбрость. Ты бросился спасать товарища, не думая о себе. Это поступок настоящего героя.

Изуку смотрел на него, открыв рот. Слезы, которые он сдерживал весь день, вдруг потекли по щекам. Он не мог их остановить.

— Я... я не герой, — прошептал он. — У меня нет причуды. Я просто... я не мог дать ему умереть.

Всемогущий присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с мальчиком. Его улыбка стала мягче.

— Герой — это не только причуда, Изуку. Герой — это сердце. А у тебя оно есть. Большое, храброе сердце.

Он протянул руку и сжал плечо Изуку. И в этот момент Изуку почувствовал, как что-то изменилось. Всемогущий смотрел на него с любопытством, чуть склонив голову.

— Скажи мне, Изуку... как ты выбрался из того злодея?

Изуку замер. Он и сам хотел бы знать ответ.

— Я... я не знаю, — честно признался он. — Я просто хотел жить. И хотел, чтобы Каччан жил. А потом... хлопок. И мы оказались в переулке.

Всемогущий кивнул, но в его глазах мелькнула тень понимания. Он встал, поправил плащ.

— Сегодня ты спас жизнь. Запомни это чувство, Изуку. Запомни навсегда. А теперь тебе нужно отдохнуть. И, возможно, поговорить с мамой. Она очень волновалась.

Изуку обернулся. В десяти метрах, отчаянно жестикулируя и пытаясь прорваться сквозь полицейское оцепление, стояла Инко. Её лицо было мокрым от слез.

— Мама...

Он вскочил и побежал к ней, забыв об одеяле, о слабости, о странном зуде в животе.

Всемогущий смотрел ему вслед. Он чувствовал это — слабый, почти незаметный след искажения пространства. Такое он видел только раз в жизни, много лет назад, от одного старого друга.

— Интересно, — пробормотал он себе под нос. — Очень интересно.

Часть 6: Дома

Инко не отпускала сына весь вечер. Она обнимала его, гладила по голове, плакала, ругала, снова обнимала. Она накормила его ужином, заставила выпить горячий чай с медом и уложила в постель в девять вечера, хотя Изуку protestовал, что хочет посмотреть новости.

— Никаких новостей, — отрезала Инко тоном, не терпящим возражений. — Ты будешь спать. Завтра выходной, отоспишься.

Она выключила свет и закрыла дверь.

Изуку лежал в темноте и смотрел в потолок. Сон не шел. В голове крутились события дня: слизь, удушье, хлопок, переулок, лицо Всемогущего.

Он поднял руку и посмотрел на ладонь. Обычная рука. Никаких искр, никакой слизи, ничего сверхъестественного.

— Как я это сделал? — прошептал он в пустоту.

Ответа не было. Но был зуд. Тот самый, из сна. Он пульсировал слабо, но ощутимо, где-то глубоко в животе.

Изуку закрыл глаза и попытался представить то место, куда они переместились. Переулок. Мусорные баки. Граффити на стене. Ржавая дверь.

Он сосредоточился. Представил до мельчайших деталей. И вдруг почувствовал, как пространство вокруг него... дрогнуло. Всего на секунду. Как будто реальность моргнула.

Изуку открыл глаза. Он был в своей комнате. Всё на месте. Но на долю мгновения ему показалось, что он видит свою комнату снаружи, со стороны, а потом возвращается обратно.

— Что это было?

Он сел на кровати, тяжело дыша. Сердце колотилось. Он попытался снова. На этот раз он не просто представил — он захотел оказаться там. По-настоящему захотел. Всем своим существом.

ХЛОПОК.

Тихий, едва слышный звук. Изуку моргнул.

Он стоял босыми ногами на холодном асфальте переулка. Те самые мусорные баки. То самое граффити. Ржавая дверь.

— Невозможно... — выдохнул он.

Он осмотрел себя. Пижама. Босые ноги. Холодно. Он в переулке за два квартала от дома. В час ночи.

Паника накрыла его с головой. Как он вернется? Что если мама зайдет в комнату и не найдет его? Что если...

Спокойно. Он же как-то сюда попал. Значит, может попасть обратно.

Он закрыл глаза, представил свою комнату. Зеленые обои. Стол с тетрадями. Постер Всемогущего на стене.

Хочу домой

хлопок.

Он открыл глаза. Комната. Постер

Всемогущего. Тетради на столе.

Изуку рухнул на кровать, трясясь то ли от

холода, то ли от шока. Он смотрел на свои

руки и не верил.

У него есть причуда

УНЕГОЕСТЬ ПРИЧУДАЈ

Слезы полились снова, но на этот раз

это были слезы радости, облегчения,

неверия. Он смеялся и плакал

одновременно, зажимая рот рукой, чтобы

не разбудить маму.

Он не пустой. Врач ошибся. Все эти

годы он был не пустой. Его причуда

просто спала. Ждала своего часа. Ждала

момента, когда он отчаянно, безумно

захочет жить.

Изуку Мидория, никчемный Деку,

безпричудный мальчик, только что

телепортировался через два квартала и

обратно

В эту ночь он не спал ни минуты. Он

сидел на кровати, обхватив колени

руками, и смотрел в окно на звезды. Мир

изменился. Его мир изменился навсегда.

Где-то в городе, в своей постели, Бакуго

Кацуки тоже не спал. Он смотрел в

потолок и снова и снова прокручивал в

голове одну и ту же картину: как Деку, его

никчемный Деку, влетел в слизь, схватил

его за руку, а потом.. потом был хлопок. И

они оказались в переулке. Живые. Целые

— Как, черт возьми, ты это сделал, Деку?

— прошептал он в темноту.

Ответа не было. Но в груди у Кацуки

зародилось что-то новое. Не злость

Не презрение. Что-то другое. То, что он

отказывался признавать даже в мыслях

Уважение.