Наследница Аэлии

Утро в Медвежьем Краю начиналось не с пения птиц, а с запаха хвои, пропитанной росой и древним спокойствием. Эйра ступала босиком по мху, прислушиваясь к медленному дыханию Аэлии, что струилось сквозь корни тысячелетних деревьев. Ступни помнили каждую ямку, каждый камешек; кожа знала, где прячется целебный мох, а где — ядовитый плющ, маскирующийся под безобидную лиану.

Сегодня ей нужна была лунная пелена — редкая трава, цветущая в предрассветном тумане в глубине леса. Её листья, собранные до восхода солнца, могли остановить внутреннее кровотечение даже у мага-медведя, чья плоть обычно отвергала чужие чары.

Эйра не спешила. Да и торопиться ей было не к кому: тишина в доме, где её никто не ждал, была такой же древней, как и в лесу. Иногда ей казалось, что родители, исчезнувшие несколько лет назад, просто растворились в этой тишине, став её частью.

Но сегодня лес был… напряжён. Ветер нес не только запах смолы, но и крови.

Она замерла. Прислушалась.

Сначала — тишина. Потом — слабое, прерывистое дыхание. Не медвежье. Не волчье. Что-то… гладкое, гордое. Даже в боли.

Она осторожно раздвинула ветви можжевельника.

И увидела его.

Мужчина лежал на спине, присыпанный опавшей листвой. Его рубашка была разорвана в клочья, обнажая широкие плечи и грудь, покрытую тонкой сетью шрамов — следов старых боёв. Но сейчас всё внимание Эйры приковала рана: глубокая, зияющая, прямо над сердцем. Края плоти были обожжены — не огнём, а чем-то магическим, запретным. Чёрные прожилки расползались от раны, как корни ядовитого дерева.

Он был без сознания. Лицо — бледное, почти прозрачное, но черты…

"Боги леса, — подумала она, — он красив, как закат над горами Драконьего Хребта."

Но красота не имела значения для целителя. Только жизнь.

Эйра опустилась на колени, расстегнула поясную сумку. Внутри — баночки из бересты, пузырьки с настойками, свёрток чистой ткани. Её пальцы сами нашли нужное: мазь из корня белого алиссума и слёз лунной совы — дорогое снадобье, которое она берегла для самых тяжёлых случаев.

— Держись, — прошептала она, хотя он не слышал.

Мазь легла на рану, и сразу же зашипела, выталкивая черноту наружу. Мужчина вздрогнул всем телом, но не очнулся. Хорошо. Боль ещё держала его — значит, он жив.

Теперь нужно было доставить его домой. До её убежища — час ходьбы. Он слишком тяжёлый и большой, чтобы нести. Но магия целителя не только в травах.

Она вынула из сумки лоскут льняной ткани — простой, ничем не примечательный. Положила его на ладонь, закрыла глаза и прошептала:

— Лети, как лист на ветру. Держи, как мать держит дитя.

Ткань задрожала, разрослась, обволакивая тело незнакомца мягким, невидимым полем. Он медленно оторвался от земли, зависая в воздухе на высоте локтя. Летающие носилки — старинное заклинание целителей, почти забытое в эпоху мирной магии. Но оно работало. Всегда.

Эйра двинулась обратно по тропе, а за ней, бесшумно скользя над мхом, следовал странный, раненый гость.

Её дом стоял на краю леса, там, где деревья кланялись зелёному лугу. Низкий, из тёмного дерева и камня, с крышей, поросшей живучим мхом. В окнах — свет, хотя солнце уже взошло. Внутри пахло лавандой, дубовой корой, мёдом и чем-то тёплым, что невозможно назвать словами — может, самой любовью.

Она ввела носилки внутрь и осторожно опустила мужчину на свою кровать. Разожгла в очаге огонь, поставила котелок с водой и начала готовить отвар из зверобоя и ивы.

Только теперь, при свете лампы и очага, она заметила то, что упустила в лесу.

На его предплечье, едва видимый под грязью и кровью, был знак.

Не медвежий клык. Не драконий глаз.

А львиная грива, вытатуированная серебром.

Лев. Из Королевства Львов.

Эйра замерла, сердце сжалось.

Львы не приходят в Медвежий Край без причины.

Особенно одни.

С раной, пахнущей чёрной магией.

Она посмотрела на его лицо — спокойное и гордое даже во сне.

И впервые за долгое время почувствовала: её убежище, её уютный дом перестал быть местом, где она могла скрыться от всех.