Наследница нарасхват

Тихий стук в дверь буквально выбросил меня из кресла, в котором я провела всю последнюю неделю. Издерганные нервы даже при выключенном телефоне, домофоне и дверном звонке все ещё бурно реагировали на любой звук. Моя единственная подруга Ольга называла это психической распущенностью, но мне эта формулировка была не по душе. Просто - сижу и отдыхаю. Имею право.

Я прошлепала в коридор и заглянула в глазок на двери - огромная темная фигура маячила на лестничной площадке, то приближаясь, то удаляясь. Опять какая-то пьяная зараза квартиры перепутала! Я смело открыла дверь на всю длину цепочки и вопросительно моргнула глазом.

- Бога ради, простите за визит без приглашения, но ваш телефон не отвечает, - произнес приятнейший баритон. Такие баритоны имеют свойство незамедлительно вылечивать издерганные женские нервы. Мне бы такой сейчас очень не помешал. Но, увы, этот явно не ко мне. Я сняла цепочку и показалась визитеру, ожидая услышать извинения за ошибку и с некоторым сожалением проводить взглядом удаляющегося джентльмена. Но он не исчез в туманном Альбионе, наоборот, широко и почти нежно улыбнулся и протянул мне букет алых роз в изящной пластиковой упаковке.

Ах, что это был за мужчина! Именно такие экземпляры снятся разведенным женщинам - кроткий взгляд голубых глаз на мужественном лице, подбородок с ямочкой, а под светлым летним костюмом - фигура атлета. Эдакий Атос ростом под два метра.

Я с досадой уставилась на него - он что, ослеп? Пора извиняться и проваливать. Но нет, джентльмен настойчиво пытался всучить мне свои розы, и только улыбка стала несколько вопросительной - почему не беру?

- Вы ко мне? - довольно глупо спросила я.

- Если вы меня примете, Ирина Николаевна...

Судорожно выдохнув, я поинтересовалась:

- Простите, с кем имею честь?

- Ах, боже мой, прошу простить мою неучтивость! - мелким бисером рассыпался гость. - Иванов Андрей Петрович, сотрудник одной организации, которая крайне заинтересована в установлении с вами, Ирина Николаевна, дружественных отношений.

- Организации? - опешила я. Мне почему-то пришли на ум только две организации, сотрудники которой могли бы изъясняться в столь вычурной манере - ФСБ и ЦРУ. Нет, ФСБ, все же, вряд ли. Или это новые веяния? Я судорожно пыталась сообразить, какой из вариантов для меня более предпочтителен, и это, видимо, отразилось на моем лице, потому что визитер тихо рассмеялся и пояснил:

- Я не из разведки, наша фирма занимается конфиденциальными делами.

- Ах, конфиденциальными...

Мы все так же продолжали топтаться по разные стороны порога, и я решилась:

- Проходите, Андрей Петрович.

Он с поклоном протянул мне розы. Я едва успела с неестественной улыбкой и чуть ли не реверансом принять их, как с лестницы раздался дикий топот и утробный рык, и за спиной моего визави появись два мордоворота. Гость метнулся ко мне, пытаясь спастись в моей квартире, но не успел - взметнулась какая-то палка и треснула милейшего Андрея Петровича по темечку. Второй мордоворот сгреб обмякшее тело под мышки, и не успела я ахнуть, как новые действующие лица уволокли великолепного мужчину вниз по лестнице.

Я бросилась на кухню, смела с подоконника горшок с кактусом и распахнула окно. У подъезда стоял престарелый заморский лимузин перламутрово-бирюзовой масти. В него спустя пару минут и было погружено безжизненное тело сотрудника так и не ставшей мне дружественной организации. Мордовороты, отнявшие его у меня, сверху выглядели вполне зловеще - один обрит налысо, а второй, напротив, непомерно волосат. И оба - в одинаковых кожаных жилетках на голое тело, покрытое татуировками. Больше ничего с шестого этажа рассмотреть мне не удалось. Машина чихнула выхлопными газами и умчалась.

Рассеянно поставив розы в вазу, я заперла дверь на все замки и засовы. После чего плюхнулась в кресло. Произошедшая сцена настолько потрясла меня, что я включила телефон и, закурив, позвонила Ольге.

Описав ей инцидент с незабвенным гостем, я получила взамен версию о поимке на пороге моей квартиры шпиона или маньяка и рекомендацию проверить, нет ли в моем почтовом ящике повестки куда-нибудь.

С кучей предосторожностей я спустилась на первый этаж - повестки в ящике не было.

Устроившись на кухне, я задумчиво поедала сырные чипсы и запивала их кофе. Розы пламенели в вазе. Как ни странно, это чудовищное происшествие благотворно подействовало на мое самочувствие - я переключилась с прошлых терзаний на новые впечатления. На периферии сознания мелькнула и погасла мысль о том, что надо бы проявить гражданскую сознательность и позвонить в милицию. И что я им сообщу, что некоего гражданина Иванова огрели по голове и умыкнули неизвестные типы? В доказательство предъявлю букет? Даже я со своими скудными познаниями в области криминальных реалий сомневалась, что это станет поводом для каких-то действий со стороны властей. Почему-то я была уверена, что милейшего Андрея Петровича не убили, а только оглушили. Но за что? За то, что принес мне розы? Бред какой-то...

Так ни до чего и не додумавшись, я спохватилась, что уже вечер и пора выгуливать Саймона. Соседка с третьего этажа опять уехала в командировку и поручила моим заботам своего ньюфаундленда, с которым я была знакома ещё с тех времен, когда он был неуклюжим толстым щенком.

Я отправилась вниз, останавливаясь на каждом этаже, прислушиваясь и вытягивая шею, чтобы заглянуть на следующую площадку. Паранойя, ага.

Восьмидесятикилограммовая туша уже ждала меня около двери. Вокруг валялись изгрызенные игрушки и мячики. Включив плиту и водрузив на неё кастрюлю с кашей, я полила соседкины цветы. Варево согрелось, Саймон приволок поводок и мы рванули из квартиры. Рванул, конечно, пес - я для него была всего лишь не слишком обременительным довеском.

Выгуливать милую собачку я предпочитала поздно вечером, выбирая для этого самые темные и безлюдные места, так как малейший намек на присутствие поблизости других собак, особенно женского пола, повергало моего подопечного в столь бурный экстаз, что он вообще переставал обращать внимание на моё присутствие. А носиться за ним по кустам и кочкам - удовольствие, мягко говоря, сомнительное.

Так что я зорко вглядывалась в ночь. Слава богу, других собачников нигде не было. Часы показывали половину первого ночи.

Пройдя вдоль дома, мы вышли к заросшему сорняками скверу у школы. Я отстегнула карабин, и Саймон гигантскими прыжками умчался в темноту. Ночная птица чирикала в листве, пахло отцветающей сиренью. Присев на скамью, я собралась насладиться ночной свежестью, но не дали. Внезапно послышались звуки шагов, и на скудно освещенной единственным уцелевшим фонарем дорожке показались две фигуры. Что-то заставило мне внимательней приглядеться к ним, и сердце немедленно ухнуло куда-то в пятки - это были те самые мордовороты, которые днем атаковали милейшего Андрея Петровича и умыкнули его у меня из-под носа.

Я сидела в тени деревьев и надеялась, что они меня не заметят, но ужасные типы двигались прямо ко мне. И было в них столько угрозы, что я оцепенела, словно кролик при виде двух удавов. Желание было одно - прикрыть голову руками, потому что я не сомневалась, что основной вид общения с окружающими у них один: лупить по башке.

- Добрый вечер, Ирина Николаевна, - шаркнув ножкой, произнес лохматый. Лысый тоже что-то буркнул, изображая радость нечаянной встречи. Я была не в состоянии вымолвить хоть что-то, только судорожно кивнула в ответ.

Однако нашей беседе не суждено было продолжиться. В тот же миг из-за кустов прогремел выстрел, за ним другой. Лысый выхватил откуда-то из-под мышки зловеще блеснувший в лунном свете пистолет и принялся палить в ответ. А лохматый пал к моим ногам.

Выстрелив последний раз в заросли сирени, лысый сорвался с места и ускакал во тьму.

Все это произошло настолько быстро, что я и пискнуть не успела. И только бешеный лай примчавшегося на выстрелы Саймона привел меня в чувство.

Передо мной на дорожке лежало недвижимое тело, басом ревел ошалевший пес, а вокруг не было ни души. Лысый испарился бесследно. Я, отталкивая в сторону хрипящего Саймона, склонилась над лохматым и попыталась нащупать у него пульс. Пульса не было! Впрочем, это ничего не значило - я сроду не могу найти его даже у себя.

Послышалось завывание патрульной машины - кто-то из разбуженных жителей успел вызвать милицию.

Моя реакция была мгновенной - связываться с процедурой дачи показаний, опознания и другими малоприятными процедурами, да ещё и удерживать при этом беснующегося ньюфаундленда, было просто выше моих сил. Отскочив от безжизненного тела, я помчалась к дому. Саймон бросился за мной. Стараясь держаться в тени, мы добрались до родного подъезда. Позади уже вовсю хлопотала милиция, вслед за ней, завывая, подъехала машина «скорой помощи». Из этого я сделал вывод, что лохматый, скорее жив, чем мертв, иначе зачем столько шума? Саймон сходу так боднул меня огромной башкой под колени, что я едва не свалилась со ступеней. Ухватив его за ошейник, я втащила пса в подъезд и, не дожидаясь лифта, мы помчались вверх по лестнице.

Накормив собаку, я вернулась к себе. Пережить за один день два таких эпизода - это чересчур даже для вполне уравновешенного человека. А я в данный момент себя к таковым причислить не могла – длительное и изматывающее ухудшение отношений с мужем и недавний развод измотали мои нервы вконец. Завершив тягостный судебный марафон, я вздохнула с некоторым облегчением, затем взяла отпуск, путевку в южный город и отправила бывшего мужа с нашими дочками-близнецами на месяц к бабушке в деревню и твердо решила отдохнуть. Благо, хоть квартиру разменивать не пришлось - муж проявил благородство и перебрался к маме. Мама довольна, он тоже - машину и гараж я уступила ему сразу же. А те деньги, которые пять лет копили на новое жилье, мы поделили. Мне хватило на путевку и велосипеды для девчонок.

Итак, я решила как следует отдохнуть. Но, видимо, судьба моя такая: загадывать одно, а результат получать диаметрально противоположный: вместо одного мальчика - двух девочек, вместо нежного заботливого мужа - самовлюбленного эгоиста, не способного стать опорой даже для гнезда колибри, а не то что для семьи с двумя детьми. И в довершение ко всему плакал мой взлелеянный в мечтах отпуск у моря - наводнение смыло полгородка, куда я собралась отправиться, людей оттуда вывозили вертолетами. В теленовостях просмаковали жутковатые картины разбушевавшейся стихии. Увидев это безобразие, я тут же вернула путевку и билеты на самолет в турагентство и, отключив связь с внешним миром, впала в депрессию.

Войдя во вкус и самозабвенно оплакивая свою дурацкую судьбу, я совершенно не была готова к обрушившимся на мою бедную голову чудовищным событиям, более всего напоминавшим сцены из дешевых боевиков.

Не сомкнув глаз до рассвета, я твердо решила быть предельно осторожной, с незнакомыми лицами в контакт не ступать и, вообще, пореже высовывать нос за дверь. Кроме того, в пять часов утра я спустилась на третий этаж и притащила к себе зевающего Саймона вместе с его тюфячком и миской. Пусть будет при мне - для обоюдного душевного спокойствия.

Проспала я после этой акции почти до обеда. Снились мне исключительно безобразные сцены, кровавые драки и всяческий мордобой, в котором я непосредственно и весьма активно участвовала. Так что не удивительно, что проснулась я вся в поту и совершенно разбитая. Мы похлебали с Саймоном жидкой овсянки на завтрак, и тут пришла Ольга.

Ворвавшись в квартиру, словно небольшой тайфун, подруга чмокнула нас (меня в щеку, Саймона - в нос) и тут же бросилась в атаку:

- Слушай, что вокруг тебя творится, ты в курсе? Кто-то звонит, интересуется... Это что за мужики? Ты тут засела, а я - отдувайся? Повестку тебе прислали или нет? Объясни, наконец, во что ты вляпалась?!

Не понимая, о чем речь, я все же не пыталась прервать это словоизвержение - Ольга не замолчит, пока не выскажет все претензии. В конце концов, я просто отправилась на кухню варить кофе. С кофе становилось возможным хотя бы вставлять реплики в тот момент, когда подруга делала глоток из чашки.

- Ну так что это за интриги вокруг тебя?

- Какие интриги?

- Сегодня чуть свет ко мне заявился один такой...

- Бандит?

- Почему бандит? Не перебивай! Такой весь из себя. Хорошо хоть Вовка уже на работу ушел, а то бы он мне этого мужика в полвосьмого утра по гроб жизни бы не простил!

- Джентльмен?

- Ты что - то бандит, то джентльмен? - Ольга сгрызла последний чипс и разочарованно потрясла пустым пакетом. - А, ты имеешь в виду вчерашнего, которого по башке? Не, вроде бы не похож, мелковат. И потом, ты говорила, что тот - русский, а этот - нет.

- Что нет?

- Не русский.

- А какой?

- Черт его знает. Говорит с акцентом, но вот с каким - хрен разберешь.

- Зачем он к тебе-то пришел?

- Так ваша светлость на звонки не отвечает, а он без приглашения явиться не может, не то воспитание. А может, боится. Если о тебе хотя бы немного наслышан.

- Правильно делает, я на него Саймона спущу!

- Не смеши, этот обалдуй любого бандита с ног до головы оближет.

- Не отвлекайся, ради бога! Что этому типу от меня нужно?

- Ну откуда мне знать, он меня не посвящал. Только просил нижайше тебе кланяться и просить аудиенцию.

На последнем слове Ольга запнулась, а я, бросив Саймону ломтик сыра, медленно покачала головой.

- Нет, дудки. Никого не хочу видеть. Ты ведь ещё не знаешь, что со мной ночью было.

И я рассказала постанывающей от впечатлений Ольге про мои ночные похождения и перестрелки с жертвами. Когда я замолчала, подруга перевела дух.

- Так его убили или нет?

- А пес его знает, я не поняла, и у меня нет никакого желания участвовать в продолжении этой истории.

- Надо узнать. У Вовки друг в ментуре работает, спрошу у него.

- Только не вздумай выболтать, что я при этом присутствовала!

- Я что, сильно похожа на идиотку? - обиделась Ольга. - Так ты будешь встречаться с этим Винером или нет?

- С кем?

- С иностранцем этим. Он сказал, что его зовут Карл Винер. Это немецкое имя или какое?

- Неизвестно. Может быть американское, австрийское, канадское, эстонское... французское или турецкое - вряд ли. А, впрочем, какая разница! Не хочу я с ним общаться, и точка!

- Слушай, интересно же, чего это ему от тебя надо, - заныла подруга.

- Не уговаривай, - отмахнулась я. - В кои-то веки решишь побыть в полном уединении, покопаться в душевных болячках, и то не дадут.

- Полчаса не можешь урвать от этого занятия? Он, между прочим, намекнул, что для тебя у него есть интересная информация. Если боишься, я Вовку могу притащить, мы с ним на кухне для страховки посидим.

- Больно они твоего Вовку испугаются! Пока он с места сдвинется, они успеют полгорода перестрелять, не то, что меня.

- Ну это... положи под руку топорик для мяса!

- Ага - национальный колорит - принимать зарубежного гостя с топором под мышкой. Может, мне ещё плаху на кухне поставить?

- Слушай, ну неужели тебе не интересно?

- Интересно! - взорвалась я. - И вчера было очень интересно, просто захватывающе!

Ольга задумалась. Потом в глазах у неё появилось загадочное выражение.

- Ракушки, - многозначительно произнесла моя лучшая подруга.

- Что - ракушки? - опешила я.

- А то, что если откажешься, то последнюю фенечку тебе не видать, как собственных ушей. Собственноручно разберу на составляющие!

Такой подлости я от Ольги не ожидала. Подруга увлекалась изготовлением разнообразных браслетов, кулонов и колье из бусин, камешков, кожи и шелковых ниток. Называлось все это "фенечки". И не так давно Ольга начала собирать для меня совершенно уникальную штуку - комплект из толстеньких полосатых ракушек и слегка обработанных крымских сердоликов. Я с нетерпением ожидала, когда смогу надеть эту красоту. И вот...

- Шантажистка! - возмутилась я.

- Решай сама, - нахально ответила подруга. - Решишь, позвони.

И испарилась.

Я продержалась до вечера, включила телефон и спросила у Ольги:

- Когда этот тип собирается прийти?

- Когда вашей милости угодно будет назначить. Он мне каждый час звонит, хорошо, хоть Вовка до утра на дежурстве.

- Ладно, черт с вами. Пусть приходит завтра в десять утра. Чем скорее я с этим покончу, тем лучше.

- Отлично, он будет рад без памяти. Слушай, что ему от тебя все-таки надо? Ты случайно не посланец космоса?

- Успокойся, нет. Если бы я была посланцем космоса, то не сидела бы в четырех стенах!

На следующее утро я проснулась с мыслью о предстоящем визите иностранца. Меня ободряло то, что минувшие сутки прошли спокойно, если не считать того, что Саймон всю ночь безбожно храпел в коридоре. Интересно, что подумали соседи снизу?

Устраивать заморскому гостю торжественный прием я не собиралась, ограничилась тем, что засыпала в кофемолку порцию арабики. Пришлось немного прибрать - в последние дни я меньше всего думала о порядке. Потом я сменила шорты и майку на джинсы и рубашку и нашла в себе силы заглянуть в зеркало. М-да, депрессия ещё никому не шла на пользу, и я - отнюдь не исключение.

Без пяти десять я включила телефон и решила позвонить Ольге на работу. Но не успела - аппарат разразился истеричными звонками. Только чтобы заткнуть его, я схватила трубку. В ней кто-то загнанно дышал.

- Алё, - раздраженно сказала я. Дышащий молчал.

- Я вас внимательно слушаю. – Надеюсь, что мои слова прозвучали достаточно ядовито.

И тут моего собеседника прорвало:

- Не соглашайтесь! - заверещал он. - Они вас обманут, они аферисты! Имейте дело только с нами!

- А вы, собственно, кто? И на что мне не соглашаться?

- Ни на что не соглашайтесь, они все жулики! - зарыдали на другом конце провода.

- А пошли вы все к черту! - не выдержала я и швырнула трубку на аппарат. - Надоели до смерти!

И тут позвонили в дверь. Мило улыбаясь, уверенная в том, что явился иностранный гость, я открыла дверь. За ней обнаружился лысый громила в кожаной жилетке и с букетиком помятых гвоздик в огромных лапах. Молниеносно захлопнув дверь, я отключила звонок и набросила цепочку. Хорошая у меня цепочка, крепкая, ещё советских времен. Громила за дверью, по-видимому, безуспешно терзал кнопку звонка, потом робко постучал. Подумав, я приоткрыла дверь, и в образовавшуюся щель просунулся революционный букетик.

- Ирина Николаевна, не бойтесь, ничего плохого вам никто не сделает! Наоборот! Разрешите мне сказать вам буквально пару слов, - взмолился громила.

- Я вызову милицию, - устало пробормотала я. - Господи, как же вы мне все надоели! Отвяжитесь от меня.

- Не нужно милицию! Вы только выслушайте. Если меня не хотите, я сейчас других ребят подошлю.

- Каких ребят? Опять с кастетами-пистолетами? Видеть вас не могу уже! Брысь от моих дверей!

- Ну, ёлы-палы! - крякнул лысый и метнулся к лестнице. Видимо, исчерпал весь запас цензурных слов и побежал за подмогой. Сломанная головка гвоздики осталась лежать на коврике, словно напоминание о бдительности.

Захлопнув дверь, я отнесла несчастный цветок на кухню и опустила в чашку с водой. Потом вооружилась скалкой для теста, вернулась к двери и заняла наблюдательный пост у глазка. Ну я им и задам, если вернутся! Гости не заставили себя ждать, буквально через минуту из лифта появилась темная мужская фигура, причем, явно незнакомая.

Я видела, как неизвестный несколько раз нажал на кнопку звонка, прислушиваясь к результату. Потом пожал плечами и постучал.

Приоткрыв дверь на длину цепочки, я продемонстрировала ему скалку и грозно рявкнула:

- А ну пошел отсюда, паразит!

Лицо гостя вытянулось, а брови поползли вверх. И тут я вспомнила, что ко мне собирался заявиться иностранец. Мистер Винер, или герр, или черт его знает, как его там. И, судя по всему, это был он. Я только открыла рот, чтобы объяснить ошибку, как позади меня раздался могучий топот, и наконец-то пробудившийся Саймон вылетел в прихожую и разразился оглушительным лаем.

От такого приема бедняга едва не дал деру. Отступив на шаг, он с некоторой запинкой поинтересовался:

- Госпожа Иртеньева?

Я кивнула, одновременно пытаясь снять цепочку и отогнать рвущегося к двери пса. Когда мне это удалось, сил на извинения уже не было. Я впустила гостя в квартиру, где его тут же облизал Саймон. После такого приема пришелец был явно не в своей тарелке. Осторожно опустившись в кресло и покосившись на скалку, которую я пристроила на телевизор, он представился:

- Карл Винер, сотрудник российского представительства агентства "Стивен Росс инкорпорейтед".

- Очень приятно. Думаю, что мне нет необходимости представляться... - я замолчала, выжидательно рассматривая визитера.

- Скажу даже больше - ваше имя вот уже несколько лет хорошо известно нашей фирме, но носящего его человека мы уже почти потеряли надежду найти. Я просто счастлив, убедившись воочию, что вы - не миф, а живое существо, - широко улыбнулся Винер. Говорил он на отличном русском языке, но с явным акцентом. Так, словно изучал этот язык где-то далеко от России.

- Миф? - изумилась я. - Что вы имеете в виду?

- Для того, чтобы объяснить то, я вынужден просить вас ответить на несколько вопросов.

- Какого рода вопросов, - насторожилась я, вспомнив Ольгины мысли по поводу шпионов. Хотя какого шпиона могли заинтересовать известные мне секреты? Разве что схемы коммуникаций к детским садам и школам, которые я проектировала. Или электрических сетей, которыми занималась Ольга. Но тогда пусть и приставал бы к Ольге, это намного проще.

Винер словно прочитав мои мысли, поспешил успокоить:

- Нас интересуют только факты вашей биографии, более ничего.

Я решила, что из собственной биографии мне скрывать абсолютно нечего. Но прежде, чем начинать разговор, я отправилась за кофе и орешками. Заодно переправила на кухню чертову скалку, чтобы глаза не мозолила.

Предложив гостю сигарету, которую он с явным облегчением закурил, я разлила в чашки кофе. В общем, обстановка насколько возможно нормализовалась. Винер положил в кофе кусочек сахара и осторожно приступил к допросу.

- Скажите, Ирина Николаевна, ваша фамилия Иртеньева?

- Теперь опять Иртеньева, - охотно подтвердила я.

- Теперь опять? - удивился гость.

- Я вернула девичью фамилию после развода, - пришлось объяснить мне.

- Тогда понятно, почему мы так долго не могли вас найти!

- Я была Сидоровой более десяти лет, и эта фамилия мне до смерти надоела. Всякий раз, когда я говорила "Сидорова", мне хотелось добавить "коза". Ужасно, правда?

- Скажите, а Иртеньев Николай Дмитриевич кем вам приходится?

- Это мой отец. Но его, к сожалению, уже нет в живых

- А как звали вашего деда?

- Дмитрий Николаевич.

- Иртеньев?

- Конечно, Иртеньев, - начала я терять терпение. - Не Сидоров же!

- А вы что-нибудь знаете об истории своей семьи? - упорно продолжал гнуть свое Винер.

- Естественно, ведь отец умер шестнадцать лет назад, когда мне было... сколько же мне было? Ах да - семнадцать. Так что он много рассказывал о деде, прадеде...

- А у вас случайно не сохранилось какие-либо старые документы, касающиеся ваших родственников?

Тут до меня стало доходить:

- Так вас интересует моё происхождение?

- Да, именно это. Ирина Николаевна, не могли бы вы коротко рассказать, что вам известно из истории семьи Иртеньевых. Потому что я все ещё не могу исключить ошибки, хотя пока все сходится.

- Что именно? А, впрочем, слушайте. Коротко история такова: мой дед был потомственным дворянином, за что, собственно, его арестовали осенью 1918 года в Москве. О судьбе его так ничего и не известно, но тогда многих расстреляли, так что бесследное исчезновение практически стопроцентно означало смерть. Его жена, моя бабушка, осталась с полугодовалым сыном на руках тоже чудом избежала гибели - их вместе с её матерью арестовали и отвезли на Лубянку. Там прабабушку узнал кто-то из высоких чекистских чинов - она была солисткой Большого театра и имела множество поклонников. Так что их отпустили, велев сидеть тише воды ниже травы. Что они и делали в течение нескольких лет. Потом на бабушку обратил внимание довольно крупный деятель, замнаркома одной из отраслей промышленности. К тому времени они уже каким-то образом раздобыли свидетельство о смерти деда от чахотки, так что препятствий для нового брака не возникло.

Бабушка сменила фамилию, а отец остался Иртеньевым. Уж каким чудом они избежали репрессий в конце тридцатых, сказать сложно, но отец даже в университет умудрился поступить. Скорее всего, отчим посодействовал. Потом началась война, он ушел на фронт... А в 1947 году происхождение аукнулось - его отправили в лагерь под Салехардом. Кстати, реабилитировали отца одним из первых: а как же - всю войну на передовой, орденоносец. Только бабушка не дождалась его, умерла.

Я перевела дух. Винер внимательно слушал.

- Дальше - обычная жизнь: встретил мою мать, женился, родилась я. Довольно поздно родилась, кстати говоря. Отцу было пятьдесят пять уже. Правда, мама была моложе его почти на двадцать лет. Большая любовь, просто мексиканский сериал - с уймой страстей, взбешенных родственников и прочих удовольствий.

- Вы - единственный ребенок вашего отца?

- Увы. Правда у меня есть сестра от первого маминого брака, но отношений мы не поддерживаем, она просто терпеть меня не может, считает, наверное, что мой отец был причиной развала их семьи. И отчасти правильно считает, хотя не понимаю, при чем тут я. А у отца других детей не было, и меня он любил просто самозабвенно... - я замолчала. Вспоминать было больно.

- А что вам известно о родителях вашего деда?

- Об Иртеньевых? Да почти ничего. Старый Иртеньев исчез во время революции - в одночасье куда-то пропал. К тому времени он, кажется, давно вдовствовал. Отец мне больше рассказывал о семье своей матери, он ведь рос с бабушкой по материнской линии. Да и сама история этого семейства просто бесподобна, хоть роман пиши. А собственно с Иртеньевыми его связывало мало.

Винер надолго задумался. Я допила остывший кофе и отправилась варить новый. Когда вернулась, гость как-то напряженно поинтересовался:

- Вы говорили, что ваша бабушка пела в Большом театре?

- Откуда вы знаете, что пела? - насторожилась я. - Я сказала - была солисткой.

- Так она танцевала в балете?

- Да нет, она действительно пела. Колоратурное сопрано. Только зачем вам это?

- Просто я кое-что вспомнил, - вдруг разволновался Винер. И от волнения добавил пару слов по-английски. - Мне пришла в голову одна совершенно безумная мысль.

Он так нервничал, что я предложила ему ещё одну сигарету. Закурив, он вскочил с кресла и забегал по комнате, потом остановился напротив меня и тихо спросил:

- Какую фамилию носила ваша бабушка, которая пела в Большом театре?

- На сцене - Анисимова, а по мужу - Егорова. Надежда Иоанновна Егорова.

На Винера очень интересно было смотреть в этот момент. Его глаза загорелись так, словно он увидел сошествие с небес.

- Мадам! - торжественно обратился он ко мне. - Мадам Иртеньева, вы даже не представляете, что вы сейчас сказали!

- А что я сказала? Вот, смотрите, - я, кряхтя, забралась на антресоли и достала огромный, переплетенный в потертую кожу, альбом с фотографиями. Покопавшись в нем, продемонстрировала гостю фотографию Шаляпина с дарственной надписью наискосок пышного банта, повязанного на шее великого артиста: "Н.И.Анисимовой. Ф. Шаляпинъ". Глаза Винера загорелись ещё сильнее, он буквально вцепился в альбом. Я перелистывала страницы, поясняя:

- Вот Надежда Иоанновна в декорациях "Гугенотов", вот она поет в "Пиковой даме", а это фотография Чайковского тоже с дарственной надписью. Это прабабушка в Нижнем Новгороде с женой Шаляпина. А вот этот красавец с бородой - мой прадед Дмитрий Алексеевич. Это его дети от первого брака - шесть сыновей, на обороте есть их имена.

Отец рассказывал, что его бабушка вышла замуж за Дмитрия Алексеевича, когда он овдовел. И родила ему ещё троих детей - Владимира, Глеба и мою бабушку, Ольгу. Это они на снимке 1902 года, здесь Оленьке годик, а её братьям - пять и семь лет. А ещё через годик этот бородатый красавец бросил Надежду Иоанновну со всеми девятью детьми ради какой-то очень богатой особы. К сожалению, он был игроком, и денег на это хобби ему нужно было много. Прабабушка воспитала всех - и своих, и чужих, дала образование всем, кроме Ольги. В 1916 году за неё посватался Дмитрий Николаевич Иртеньев. Вот его единственная фотография - офицер, дворянин, богач. В общем, блестящая партия. Ольга пошла под венец в неполные шестнадцать лет, моего отца родила спустя год, а ещё через полгода стала вдовой. Страшно представить... Вот эта фотография двадцать шестого года - Мой отец, его мама и бабушка - все, кто остался. О судьбе остальных почти ничего не известно, кажется, в живых остался только Глеб, но почти никакой связи он с нами не поддерживал.

- А остальные?

- По-моему, отец говорил, что Владимир стал актером и уехал в Париж ещё до революции. И так там и остался. Даже писал сестре некоторое время, но потом перестал - такая переписка в Советском Союзе могла стоить жизни.

- А о других родственниках со стороны деда, об их судьбе вы что-то знаете?

- Я уже сказала - больше ничего. Отец считал, что вряд ли кто-то из них уцелел. Но он толком не знал, как их искать. Не та у нас была страна, чтобы разыскивать кучу народа по всему миру.

Я помолчала. И зачем я все это выкладываю практически незнакомому человеку? Хотя теперь во всем этом нет никакой тайны.

Гость допил последний глоток кофе и снова потянулся за сигаретой. А ещё говорят, что на западе в моде здоровый образ жизни.

- Видите ли. Ирина Николаевна, мы разыскивали вас в связи с вашим родством с семьей Иртеньевых, вернее мы разыскивали потомков Дмитрия Николаевича, того самого, который уехал из Москвы в 1917 году. И вдруг я совершенно неожиданно узнаю об ещё одном любопытном родстве...

- У меня что, обнаружились родственники?! - подскочила я.

- В некотором смысле - да, - довольно меланхолично подтвердил Винер.

- А знаете, отец иногда читал объявления типа "Инюрколлегия разыскивает". Но безнадежно. Но ведь там разыскивали наследников...

- Кстати, Инюрколлегия вас тоже разыскивала, но безуспешно. И именно как наследников. А потом подключились мы.

- Вы шутите? Неужели так бывает на самом деле? Мне всегда казалось, что на каждое наследство столько желающих, что это чистая формальность - никто на самом деле никого не ищет. Тем более – через столько лет.

- Бывает, - вздохнул гость. - От завещания зависит. И наличия других претендентов.

- Стоп! - замахала я руками. - Если завещатель умер, а других претендентов нет, то... А где обещанные родственники?!

Винер молча развел руками. Я расстроилась.

- У меня после смерти мамы совсем никого не осталось на свете. Только я и мои дети... Черт побери, я так надеялась, что найдется хоть кто-то.

Гость с сожалением покачал головой и спросил:

- А что, размер наследства вас совсем не интересует?

- Куда меньше, чем живые люди. И потом я не верю в сказки о богатствах, сваливающихся на голову просто так. Наверняка речь идет о каких-то семейных реликвиях. Но даже этому я рада - значит, тогда кому-то удалось уцелеть. Вы скажете, кому именно? - я снова потянулась к альбому.

- Ирина Николаевна, - терпеливо продолжал Винер, - для того, чтобы все вам рассказать, мне нужно немало времени и некоторые дополнительные полномочия, ведь я вел дела только по наследству Иртеньева. Но вначале я хотел бы узнать, может быть, у вас уцелело что-то кроме фотографий? Документы какие-нибудь?

Я опять взгромоздилась на пуфик, с него дотянулась до антресоли и едва не уронила на голову гостя дерматиновую папку.

- Держите! Это старые бумаги отца. В основном, конечно, копии. Он хранил их в память о родителях - свидетельство о браке деда и бабушки, выписки из церковных книг, выписка из домовой книги 1902 года, в общем, ищите сами.

Винер немедленно зарылся в пыльные документы, и какое-то время слышались только их шелест. Потом он поднял голову и радостно улыбнулся.

- Отлично, по копиям можно поднять архивные документы, главное, знать, где и что искать. Я даже не ожидал, что вам так много удалось сохранить. Вот это, - он бережно поднял двумя пальцами истрепанную на сгибах копию свидетельства о браке, - наши сотрудники так и не смогли отыскать в архивах, ведь нужно было поднять записи в нескольких десятках, если не сотнях церквей, если не знаешь точно, где происходило венчание и с кем. Именно поэтому мы не знали, что Ольга Дмитриевна Егорова - ваша бабушка.

- Не совсем поняла...

- Дело в том, что её девичья фамилия напрочь вылетела из головы её свекра. Хорошо хоть имя помнил.

- Значит, он... - начала было я, но тут вдруг раздался громкий стук - во входную дверь замолотили чем-то тяжелым. От неожиданности Винер подпрыгнул в кресле и едва не перевернул на себя пепельницу. С проклятиями я сбегала на кухню за скалкой и выглянула в глазок. За дверью топтались двое каких-то прохиндеев, явно пытавшихся взломать на ней замок. Они ковырялись в нем, одновременно заглушая свою возню стуком. Что за идиотизм?! Не дожидаясь результатов их труда, я повернула защелку и дернула дверь на себя. Из рук одного из взломщиков вылетела отмычка и загремела по плиточному полу. Не ожидая такого хода событий, бандиты опешили, и тут на них с ревом ринулся Саймон.

Подъезд огласился отборнейшим матом, сопровождавшимся удаляющимся топотом. Пес укоризненно помотал головой и вернулся в квартиру. А ведь так хорошо играли!

Я подобрала отмычку и заперла дверь на замок.

- Кто это был? - опасливо выглянул из комнаты Винер. - Знакомые?

Я сообразила, что он не посвящен в криминальную хронику последних дней. Пришлось вкратце рассказать. Бедный иностранец побледнел, затем покраснел и схватился за голову.

- Боюсь, Ирина Николаевна, что все эти события связаны с тем же делом, по которому я к вам приехал, - в отчаянии сообщил он.

- Так это я вам обязана?!

- Не мне лично, - он затряс головой и зачем-то энергично потер ладонями собственные уши. - Просто некоторые люди, как бы это помягче выразиться... не умеют держать язык за зубами, особенно после употребления спиртных напитков. А с виду такие компетентные! В общем, до меня к вам уже был направлен один наш сотрудник. И по дороге он каким-то образом попал в некую пьянствующую компанию. Как оказалось, компанию малопочтенную и состоящую из криминальных элементов. Но сообразительную.

Винер замолчал и забегал в поисках сигарет. Нашел их почему-то под журнальным столиком.

- Так вот, - нервно продолжил он. - Этот наш сотрудник клялся, что был нем, как рыба. Но рыбы, как известно, не пьют. От работы его отстранили - язык заплетался даже по телефону, и мне пришлось срочно вылетать ему на замену. Но, по-видимому, он в подпитии успел наболтать слишком много... Да, вплоть до адреса, черт бы его побрал! Короче говоря, все, что мы знали на тот момент. Вот они и решили попытаться урвать кусок пожирнее. А хуже всего то, что, судя по вашему рассказу, тут задействована не одна компания, а минимум две - конкурирующие. Если не больше. Кто знает, с кем ещё пил на брудершафт мой бывший коллега.

- Ну, утешили! - разозлилась я. - Значит, теперь они будут тут регулярно устраивать перестрелки и мордобой?! И во имя чего? Чтобы я им тоже про своих дедов и прабабок рассказывала?

- Думаю, что не только. Вы им нужны для получения наследства. Не буду вас пугать, но вряд ли они рассчитывают только на проценты.

Я нервно похрустела орешками, случайно завалявшимися в баре. Потом выцепила из этого же бара бутылку.

- Мистер Винер, хотите рюмку коньяка?

- Да, пожалуй, не откажусь, после такого инцидента капля спиртного не помешает.