Наследница пламени

Черновик! Все замечания принимаются, пишите в личные сообщения.

Путешествие в усадьбу изменило меня. Сделало сильнее, увереннее что ли. Знания, которые я получила, подарили ответы на многие вопросы. Вернулась я в городок Веретьево другим человеком. И теперь в наемном экипаже ехала не восемнадцатилетняя легкомысленная девушка, не вернувшаяся из прошлого жертва предательства, а уверенная дочь купца Алиса Арсеньевна Горская. Я щелкнула пальцами, и их охватило небольшое пламя. «Сердце Феникса» приятно опалило жаром грудь, откликаясь на мою огненную магию. Как много я знала сейчас и как… мало.

Экипаж дернулся, остановился, и кучер крикнул хриплым голосом:

— Приехали, госпожа!

Воронцов сдержал слово и утром прислал двоих бывших военных. Отец о чем-то долго беседовал с ними в кабинете, потом позвал слугу Михаила, который присматривал за домом и за работой артефактов, и уже после пригласили меня.

— Моя дочь, Алиса Арсеньевна, — представил папа двоим суровым на взгляд господам. Обоим было за тридцать, высокие, с широкими плечами, они производили сильное впечатление. К таким не каждый подойдет выяснять отношения.

— Господин Журин, — коротко по-военному кивнул черноволосый с небольшим шрамом над правой бровью.

— Господин Боярышников, — произнес лысый охранник, и легкая улыбка коснулась его тонких губ.

Если честно, мне было немного неловко, что теперь я буду передвигаться со стражами, словно какая-то важная столичная персона. Да и привлекать внимание не хотелось. Веретьево — небольшой городок, еще пойдут пересуды за чайными столиками. И самая первая понесет новость Лиза Краснова, первая сплетница. Тут бы лучше залечь на дно, а не быть в центре внимания. Но папеньку оказалось не переубедить.

— Сейчас я уезжаю вместе с Григорием Львовичем в Мироград, искать новых поставщиков. И хочу быть уверенным, что ты под защитой, — тревогу в глазах отец не скрывал. — Будь осторожна, Алиса.

«Охрана… Зря он оставил их со мной. Как будто угроза здесь, а не в столичных интригах, куда он направляется», — с горькой нежностью подумала я.

Папа сильнее сжал мои плечи, затем поцеловал в лоб и покинул дом с Юркой. Я молча молилась, чтобы артефакт — рубин в золотой оправе, переданный отцу Лебедевым — защитил его в дороге. В столице у отца были друзья, отставной генерал Борисов и другие влиятельные господа. Я надеялась, что они ему помогут.

Я дунула с улыбкой на кончики пальцев, и когда огонек потух, вышла из кареты. Тут же ощутив, как взгляд невидимого преследователя впился в мою спину. Неосознанно дернула плечом, словно хотела скинуть эту проклятую липучку. Кто следил за мной? Братство или «Черный Феникс»? Сколько же врагов у моей семьи. Невольно посмотрела по сторонам… Напротив, у кондитерской Лариных, суетился рассыльный; из подворотни вышла старушка с коромыслом. Одинокие прохожие, спешащие на работу, да молочник проехал на телеге. И все. Возможно, я накручиваю себя и никому нет дела до дочери купца Горского.

Вздохнув, я подумала о том, что мне просто необходимо проникнуть в столичные архивы. Там я наверняка найду записи о других семействах магов или… Хоть что-нибудь узнаю для борьбы с врагами. Как вовремя Воронцов предложил союз. Я еще больше уверилась, что поступила правильно, когда согласилась, несмотря на сложные отношения с князем. Противоречия разрывали мою грудь, пока я не знала, как к нему относиться. Так долго Воронцов был для меня врагом, что видеть в нем союзника оказалось... Сложно.

Кучер остался ждать, мои охранники молча последовали за мной к двери храма, который возвышался в конце главной улицы. Ровные стены здания были сложены из красного кирпича. В арочные проемы поместили тонкие пластины из молочно-белого алебастра, за которыми лился медового оттенка свет артефактов. Церковь пользовалась магией бесплатно. Склонив голову, я толкнула дверь и вошла внутрь, с каким-то блаженством прикрыв на мгновение глаза. Здесь всегда пахло одинаково — воском свечей и ладаном.

В погожий день центр храма купался в солнечных лучах, а сегодня, когда на небе зависли тяжелые сизые тучи, готовые разразиться дождем, стоял полумрак. Тишину нарушали звук моих шагов, шелест подола шерстяного платья, да шепот посетителей. Их оказалось немного — бабушка яро молилась у иконы матери Творца, да две женщины замерли в центре. Одна из них опустилась на колени, сложив руки в просящем жесте.

Я остановилась рядом, взглянув на икону с Творцом. Он в белых одеждах поднял руки, словно приветствовал каждого входящего в храм. Как гордые сторожа, по обе стороны от иконы в железных подсвечниках находились толстые длинные свечи. Сейчас они не горели, их зажигали лишь по великим церковным праздникам и когда наш маленький городок навещал архиерей. Зато паникадило оказалось заполнено тонкими свечами.

Люди обращались к Творцу с мольбой или благодарностью, а когда-то в храмах служили хранители огня. Они поддерживали связь между миром людей и Творцом через пламя. Зажечь свечу — значит усилить божественное присутствие в мире, обеспечить благодать, защиту и магическую стабильность.

Братство Пепла и орден «Черный Феникс» преследуют одни цели — сохранить власть и уничтожить магов огня. Мои враги скорее всего догадываются, кто я. Поэтому всеми силами пытаются уничтожить род Каравелла. Опасные противники. Что им может противостоять дочь купца, у которой из защиты только сила… Ах, да еще двое охранников, которые следовали за мной по пятам, а сейчас остались у входа.

Я подошла ближе к паникадилу, поднесла руку к одной из свечей, и ее пламя, и пламя других свечей потянулись к моей ладони. Внутри зарождалось прекрасное чувство восторга. Я слегка пошевелила пальцами, и огоньки послушно задрожали. Неожиданно грянул гром, его раскат прокатился по небу. А я прикрыла глаза, ощущая неземную благодать. Легкий ветерок коснулся лба, будто Творец благословил.

«Ты только мне помоги… Немного. Я справлюсь. Я знаю. Прошу, поддержи, когда мне будет особенно трудно.»

Ливень обрушился на стеклянный небосвод храма. Был ли это ответ Творца? И что он значил? От мыслей отвлек шорох за спиной, и я медленно повернулась.

— Батюшка Мефодий, — и тут же склонилась перед пожилым человеком с длинной седой бородой в черной сутане. Поцеловала протянутую морщинистую руку.

Нет более доброго человека на свете, чем отец Мефодий. Прихожане к нему тянутся, идут за советом, идут очистить душу.

— Алиса, — голос у настоятеля храма низкий и глубокий. Голубые глаза настолько полны доброты, что мне захотелось прижаться к батюшке, поведать ему обо всем, что со мной произошло. И я рассказала… Не все.

Про возвращение в прошлое я промолчала, про инока Ираклия тоже, про секреты Каравелла. Я поделилась страхами за отца, навязчивым вниманием князя. Не выдержала и поведала о мамином дневнике, о ее последних записях. Как было мне тяжело читать и как я жадно листала, чтобы узнать ее ближе.

Поток слов вырвался вместе со слезами, которые здесь в этом тихом месте было отрадно проливать. И батюшка Мефодий прижал к себе, ласково гладя по спине.

— Принеси чаю, — велел он послушнику, а сам продолжал меня утешать.

Мы сидели в его кабинете, уставленном книгами в потертых переплетах, молча слушая шум дождя. Я выговорилась и стало легче. Немного. Пусть... Лениво я начала мысленно рассуждать: «Сегодня двадцать шестое октября. Через две недели папа должен получить письмо от ордена. Двенадцатого ноября Воронцов сделает мне предложение, только теперь… я не уверена, что он предложит мне замуж. Не в таких близких отношениях мы с ним сейчас, как тогда. Пятнадцатого ноября случится пожар в мастерской… Но я начала менять прошлое, а это значит, что даты могут сдвинуться. Эх, охрана нужна не мне, а отцу, зря он не взял их с собой.»

— Алиса, — отвлек от напряженных дум батюшка Мефодий. — Наш Творец очень мудр. Он посылает нам испытания не просто так, а чтобы мы стали сильнее. Вот и ты… стала другой. В тебе всегда был внутренний стержень, теперь он виден каждому.

Я вскинула голову, внимательно вглядываясь в доброе, изборожденное морщинами лицо батюшки.

— Сильно изменилась?

Он кивнул.

— Для тех, кто знал тебя, хорошо заметно.

Значит, и они… заметили.

— Как же все объяснить? Я не хочу никому рассказывать про усадьбу и мамин дневник, — возможно, настоятель храма подскажет. Я очень надеялась.

—А ты говори, что заказ императора для отца заставил тебя повзрослеть, — подкинул идею батюшка Мефодий. — Как дочь, ты понимаешь всю ответственность перед Его Императорским Величеством и хочешь помочь отцу. Поэтому взяла на себя все канцелярские дела, которые требуют ежедневного присутствия в мастерской.

Я снова обняла настоятеля. Улыбку даже не прятала. Слезы окончательно высохли.

— Ну, вот я снова вижу перед собой прежнюю Алису, — произнес батюшка Мефодий, пододвигая мне чашку с терпким травяным ароматом. — Улыбка притягивает свет. Не забывай.

Разговор с настоятелем помог мне сбросить хоть немного груза, который давил на грудь. Я ощутила легкость в душе, именно за этим я и пришла в храм. А теперь пора было отправляться в мастерскую отца.

***

Параша наводила порядок в комнате барышни, механически переставляя флаконы на туалетном столике и смахивая невидимую пыль с резной спинки кровати. В ее душе было также неспокойно, как сейчас за окном - гремел гром, предвестник дождя. Руки Параши все еще тряслись после вчерашнего разговора с Юркой. Ему девушка смогла открыться… Почти.

Ни тетке Дарье, ни Михаилу Параша не смогла рассказать про Ванечку. Может, потому что поварихе не особо доверяла, та легко могла сболтнуть лишнее хозяевам. Михаила — побаивалась. А вот Юрка и по возрасту был ближе, и понять мог терзания Параши. К тому же девушка замечала, какие взгляды бросал на нее молодой кучер. Нравилась она Юрке, да, и он ей. Вот только боялась Параша его ближе к себе подпустить. А тут… Мочи молчать больше не было, тем более когда вчера поздно вечером Юрка увел девушку в конюшню, в укромный уголок, пахнущий теплым сеном, и осторожно начал выпрашивать.

Параша залилась слезами, да такими горючими, что напугала Юрку. Он так и застыл, пока она всхлипывала и давилась словами, цепляясь за него, как за соломинку, разводя мокроту на его холщовой рубахе. Выдала все, и про «молочника», и про поездку в приют, и про Ванечку. Только о том, что рассказала о кулоне барышни… промолчала. Совесть до сих пор жгла Парашу как раскаленная кочерга. Она места себе не находила, даже в глаза Алисы Арсеньевны смотреть не могла. А когда увидела в отражении зеркала пристальный взгляд барышни, так и вовсе испугалась, что хозяйка обо всем прознала. Расческа выпала из ослабевших пальцев…

— Значит так, — Юрка слегка тряхнул Парашу. — Вернусь из столицы и разберусь с этим «молочником». Мне его рожа сразу не понравилась. А до тех пор держи язык за зубами. Мамке моей не вздумай ничего говорить, а то она этого «молочника» так встретит… только хуже сделает.

— Хорошо, — покорно согласилась Параша. Она сейчас на все была согласна. Сил с кем-то спорить просто не осталось.

— Ваньке твоему, не думаю, что что-то сделали. Жив пацан, даже не сомневайся, — твердо произнес кучер, и в его взгляде была такая уверенность, что Параша невольно согласилась. — Мы его найдем. Обязательно. Ты только «молочника» теперь с крючка не сними.

— А что мне ему говорить? — дрожащим голосом спросила Параша. Мерзавец всю неделю выспрашивал у девушки подробности про кулон, и она уже сотню раз пожалела, что рассказала о камне. Тревожно было за барышню и совестно. Как же совестно…

— Не реви, — Юрка сунул служанке потертый, но чистый платок. — Про поездку расскажи, что хозяин в Мироград поехал по делам. Это не секрет и «молочнику» новость. Про Алису Арсеньевну, что она теперь в мастерскую будет ездить, чтобы отцу помочь, и охрану ей приставили, так как Арсений Петрович за дочку переживает. Она у него одна. Хозяин и раньше трясся над ней, потом вроде успокоился, а теперь… вот снова началось после поездки в усадьбу, где погибла мать барышни. Поняла?

Юрка снова тряхнул Парашу, а его грубые пальцы вцепились в плечи девушки так сильно, до боли. Но она почти ее не чувствовала.

— Поняла, — вытирая слезы, прошептала служанка. Робкая надежда медленно расцветала в душе Параши, как крохотный стебелек, который только проклюнулся из-под земли и тянулся к солнышку. Так и девушка, затаив дыхание, доверчиво положила ладонь на грудь Юрки, ощутив под тканью спокойное биение сердца. Прикрыла глаза, когда сухие жесткие губы кучера коснулись ее влажных век, а потом и губ… коротко и несмело.

---------------------------------

Дорогие читатели, история Алисы продолжается. Книгу можно поддержать: комментариями, наградой или сердечком. Мне будет приятно за любой ваш отклик. Проды будут по графику: вторник, четверг, воскресенье.

От автора

Рекомендую. Англия, 1801 год. Героиня создает новую индустрию вопреки всему. Уютный быт, прогрессорство и масштабные цели https://author.today/reader/515892