Наследница волшебной лавки

Мачеха смотрела на меня изумлённо, словно видела впервые в жизни. Она никак не ожидала, что однажды, тёплым летним днём, я снова появлюсь на пороге родного дома.

– Что значит «вернулась»? – непонимающе выдавила она.

– Учёба в колледже закончилась, я получила диплом бытового мага!

Я сунула руку в сумку и вытащила перевязанный алой лентой свиток – диплом с отличием. Хильда, моя мачеха, бросила на него хмурый взгляд, но не заинтересовалась. Её волновало другое.

– А почему ты приехала назад?

– Чтобы найти работу, конечно же! Я думала пожить дома до тех пор, пока не устроюсь куда-нибудь.

– Ты думала? Нет, ты нисколько не думала, дорогуша! Нас и так четверо в трёх комнатах, ты что же, рассчитываешь поселиться у меня на голове?

Из-за плеча Хильды, подпрыгивая, выглядывали две её дочери. Близняшкам было по двенадцать лет, и я сразу представила, во что эти хулиганистые бестии превратили мою комнату за три года.

Я сделала шаг вперёд – мачеха не посторонилась. Она охраняла дверной проём, как каменный голем, которого не сдвинуть даже роте солдат. Пришлось отступить, чтобы поразмыслить. Никогда бы не подумала, что попасть в дом, где я родилась и выросла, будет проблемой.

– Это временно, – сказала я, улыбнувшись как можно приветливее. – Тётя Хильда, мне некуда идти.

– Ты ведь училась в столице, неужели там нет никакой работы для выпускников?

Мачеха отпихнула назойливых дочерей и приказала им не мешаться. Мои сводные сёстры с недовольными возгласами скрылись из виду. Нам не дали даже поздороваться. Жаль, а ведь я привезла им подарки.

– Везде требуются маги с опытом работы от трёх лет, а у меня была только пара месяцев практики. Я надеялась, что у нас в провинции работодатели не такие придирчивые.

– Какая неслыханная глупость – уехать из большого города, где маги купаются в золоте, в нашу глушь. Ты совершила ошибку, Лина, лучше тебе вернуться в общежитие!

– Даже если я совершила ошибку, места в общежитии у меня больше нет, меня выселили.

Лицо Хильды из просто хмурого стало максимально подозрительным. Маленькие очки с круглыми стёклами сползли на самый кончик её носа: мачеха уставилась на меня, как на букашку под лупой.

– За плохое поведение? Отвечай, Лина!

– Да нет же, тётя Хильда. – Я переступила с ноги на ногу, всё не решаясь опустить на крыльцо саквояж, больно оттягивавший правую руку. – Выпускников всегда выселяют.

– Так сними комнату! – рявкнула она мне в лицо. Я аж подскочила от неожиданности.

Вообще-то я считала себя достаточно терпеливой, но до определённого предела. Словесная перепалка с мачехой дошла до того момента, когда я начала необратимо закипать. Не могла же я с ходу выложить Хильде всю правду: мне попросту нельзя было остаться в Айдене. Нельзя!

Поставив саквояж у ног, я решила зайти с другой стороны.

– Папа на работе? Я оставлю вещи и поеду к нему!

– Он в командировке, – с торжествующим видом произнесла Хильда. – В длительной, на границе!

Мой отец занимался магическими артефактами, и его часто вызывали в разные уголки страны, чтобы распознать или обезвредить зачарованные предметы. Я мечтала после колледжа поступить в Академию и тоже выучиться на артефактора, но всё пошло не по плану. Теперь же, судя по всему, всё вообще покатится в тартарары. Хильда права: нисколько я не думала, когда влюбилась!

– Можно мне войти домой? – прямо спросила я. – Я дождусь папу, а потом мы обсудим вопрос с моим жильём. Не могу же я ночевать на улице!

– Типичная молодёжь, – поцокала языком мачеха. – Все вы надеетесь, что родители решат ваши финансовые трудности и всё уладят! У тебя что, совсем нет денег?

– Несколько медяшек считается?

– Отец высылал тебе деньги в начале весны!

Это правда, папа помогал мне, но все средства ушли на покупку книг и ингредиентов для сдачи экзаменов, на скромное питание и на обратную дорогу. Я не потратила на сладости или развлечения ни одной мелкой монетки! Впрочем, Хильде мне это было не доказать.

– Вы не могли бы одолжить мне немного? Я заработаю и сразу отдам! – вскинула голову я.

– Всё профукала, конечно. Нет, не могла бы. Пора становиться взрослой, Эвелина. Извини.

«Извини». Люди часто добавляют это слово после того, как наговорят кучу гадостей.

Винсент тоже закончил свою речь этим дурацким словом. «Мы с тобой не пара, мы из разных социальных слоёв. Родители не хотят тебя видеть. Соседи показывают на нас пальцем. Какой ещё ребёнок, об этом и речи быть не может! Давай разберись как-нибудь сама с этой проблемой. И лучше нам больше не встречаться. Извини».

Я подхватила саквояж и вздохнула.

– Я уже взрослая, тётя Хильда, – сказала я напоследок и собралась уходить.

Мачеха вдруг цепко ухватила меня за руку и развернула к себе – я ойкнула оттого, как больно врезались в предплечье её жёсткие худые пальцы.

– Ну-ка выкладывай, что ты имеешь в виду?

Я плотнее запахнула накидку и помотала головой. Живот был пока такой маленький, что различала его только я – пояс нужно было застёгивать не на последнюю дырочку, а на предпоследнюю. Никто не замечал моего положения. А Хильда всё разглядела.

– Нет, всё нормально, – дёрнулась я в её руках.

– Ты что, нагуляла ребёнка? А я ведь предупреждала Гарета, что ты принесёшь в подоле! В этих общежитиях никакого порядка нет, сплошной разврат. А ну, признавайся, нагуляла?

– Да…

Мачеха закатила глаза и схватилась за голову.

– Какой позор! Не вздумай говорить об этом отцу. Если у него на работе узнают, что старшая дочь артефактора Гарета Крисса – потаскуха, то его точно уволят!

– Я не потаскуха! – Я рассердилась окончательно. – У меня был всего один парень, которого я любила!

– Тогда ты знаешь, куда тебе идти! Пусть твой ухажёр позаботится о тебе. Вернёшься либо с кольцом на пальце, либо без этого… возмутительного пуза, поняла? Всё!

Дверь родного дома захлопнулась перед моим носом с оглушительным грохотом. Из-под крыши крыльца мне на голову посыпалась мелкая пыль. Я осталась один на один со своей бедой.