Наследник

Ни камней, ни семян –

Только ветер в руках,

Да паутина беды на ладонях.

Маргарита Пушкина

Арда-Нолмэ, наши дни.

В ожидании пришлось провести изрядное количество времени, но вот дверь кабинета распахнулась, и на пороге возник светловолосый человек.

- Господин Грин?

Гость с готовностью вскочил с изукрашенной деревянной скамьи, мучительно гадая, кто этот парень и как к нему правильно обратиться. Он походил на тех студентов, что являются на лекции и экзамены после ночного загула: худой, растрепанный; одетый небрежно, но недешево.

Не придя ни к какому заключению, гость просто подтвердил:

- Роналд Грин, журналист.

- Катберт Хэнсли. - Представился светловолосый и повел рукой. - Прошу вас, профессор ждет.

Хэнсли посторонился, и журналист попал, наконец, в просторный, отделанный деревом кабинет с камином, плотно забитыми книжными стеллажами, обязательным сенедрилом[1] на стене и массивной мебелью дорогого дерева. Роналд огляделся, быстро, жадно, торопясь увидеть сразу и все, а затем его взгляд приковал к себе хозяин кабинета.

Он стоял у окна. Невероятно высокий, стройный, облаченный в длинные черно-синие одежды из гладкого тяжелого материала, с черными волосами, не по моде длинными, собранными над затылком маленькой костяной заколкой.

- Роналд Грин, - голос у хозяина кабинета оказался мягкий, едва ли не вкрадчивый, - Занятно…

Он спрятал руки в широкие рукава своего одеяния и неторопливо прошел к письменному столу.

- Когда-то очень давно я знал одного человека с таким именем.

Гость понял эту простую мысль: имя позволило ему попасть на аудиенцию к очень занятому, известному своим своенравием профессору истории университета Арда-Нолмэ[2].

- Он был выдающимся воином, - продолжил профессор, - хладнокровным командиром и прекрасным другом.

- Боюсь, не могу похвастаться тем же, профессор, - со вздохом отозвался гость.

- Вы еще молоды, юноша, - снисходительно заметил историк.

Слышать подобное от человека, которому на вид было немногим больше тридцати лет, было странно, но Грин знал, что у профессора-мага за плечами не одна сотня лет жизни.

- У вас еще все впереди…

Профессор рассеянно замолчал, но почти сразу очнулся:

- Итак, господин Грин, чего вы хотите?

Это был самый сложный вопрос, от ответа на который зависела дальнейшая судьба всего предприятия, затеянного молодым Грином. Врать историку не имело смысла – тут же увидит и выгонит вон. Пришлось отринуть все приобретенные журналистские навыки и говорить чистую правду.

- Профессор, я журналист, - заговорил Грин, торопясь объяснить, убедить, выиграть время. Он знал, что выбрал крайне сложный объект для своей работы, но также он знал, что это его шанс вырваться из сонма безликих писак, носящих гордое, по их мнению, наименование «журналист».

- Это скучно, - констатировал профессор с соответствующим выражением на аристократичном холодно-красивом лице и явно собрался закончить разговор, но неожиданно вмешался Катберт Хэнсли.

- Профессор не общается с журналистами, разве вам это не известно?

- Известно, разумеется, - поспешно кивнул Грин, - но меня интересует не интервью и не статья.

- Что же вас интересует, юный Грин? – спросил Хэнсли, послав короткий взгляд профессору, который не сводил с него чуть прищуренных глаз.

- Совсем разболтался. - Со вздохом произнес историк и равнодушно бросил Катберту: - Пошел вон.

- Немного позже, с вашего позволения, Ваша светлость, - с готовностью отозвался тот.

- Не позволяю.

Хэнсли с места не двинулся и повторил вопрос, адресованный журналисту.

- Профессор Ислер, - Грин коротким кивком поблагодарил парня и сосредоточился на историке: - я большой поклонник вашей энциклопедии и других ваших работ. Не подумайте, что я преувеличиваю или просто хвастаюсь, но я прочитал все ваши опубликованные труды и…

- Зачем? – перебил профессор.

Вопрос поставил журналиста в тупик. Меньше всего он ожидал услышать вопрос, зачем он читал книги Ислера. Хотелось спросить чушь вроде «а зачем вы их писали?», но Грин не был дураком.

- Что значит «зачем»? – горячо ответил он. - Я прочитал много разной литературы, но ваши труды по истории наиболее подробные, а главное, правдивые.

Он заметил, что профессор снова собрался его перебить и выпалил:

- Но мне кажется, что они неполные.

Историк закрыл рот, взглянул на прячущего улыбку Катберта и снова посмотрел на дерзкого журналиста.

- Очень любопытно. - Ислер опустился в хозяйское кресло и закинул правую ногу на подлокотник. - Чего же в ней не хватает, господин Грин?

- Вас. - просто ответил журналист.

Профессор приподнял брови, и Грин охотно пояснил:

- Вы пишете обо всем и обо всех, но не о самом себе.

Историк вновь обменялся взглядами со своим приятелем.

- Так чего же вы хотите, юноша?

- Я хочу написать вашу биографию, профессор. Уверен, все, без исключения, жаждут знать…

Взгляд профессора заставил журналиста поперхнуться и умолкнуть. Хэнсли пересек кабинет, распахнул тонкие дверцы застекленного шкафа и извлек пузатую бутыль, наполненную темной янтарной жидкостью. Историк сопроводил его движения не очень понятным, но многообещающим взглядом, однако ничего не сказал. На столе появились три невысоких кубка тонкого стекла, украшенных серебристым рисунком из острых цветочных лепестков. Такие кубки были в ходу в Фородрэне лет триста назад. Хэнсли наполнил их жидкостью из бутыли, и у Грина затеплилась надежда на долгий разговор.

- Как давно вы окончили Университет, господин Грин? – спросил историк.

- В прошлом году, профессор.

- У вас неплохая степень, - заметил профессор, имея ввиду магические задатки гостя. - Почему вы решили выбрать далекую от магии журналистику?

- Ну, не совсем уж далекую, - пробормотал журналист. Задуманное интервью явно пошло в обратную сторону, но его это не расстроило. По крайней мере, профессор готов разговаривать.

- Это тоже прикладная магия, причем, вполне может статься, боевая, вопрос в том, где именно работать, верно?

Историк чуть склонил голову, то ли соглашаясь, то ли размышляя.

- Меня всегда занимало происходящее в мире: его прошлое, его настоящее, его будущее. Журналистика – это тоже возможность изучения мира, его составляющих, его жителей разных времен, возможность заглянуть за плотный занавес, скрывающий сцену реальности. Так вы писали в своих книгах.

- Вы любопытны.

- Да, я любопытен.

Профессор взял в руки один из кубков и задумчиво взглянул на рисунок. Хэнсли последовал его примеру, но изучать серебристый цветок не стал, сразу сделал небольшой глоток.

- Обычно ваши коллеги начинают карьеру с небольших статей на громкие или просто популярные темы.

- Мне захотелось реализовать крупный проект, - признался юноша.

- Сколько вам лет?

- Двадцать четыре, профессор.

Историк неспешно отпил из своего кубка, вновь взглянул на рисунок и негромко произнес:

- Роналд Грин… Мой друг, носивший это имя, был капитаном гвардии Его светлости владыки Восточных рубежей Фородрэна. Это было в те времена, когда никто еще не помышлял о паровых машинах, а Великая Инквизиция представляла собой не скупые слова на страницах книг, а реальную грозную силу.

Юноше было интересно, сколько же лет самому профессору, но он не спешил с вопросами, чтобы не сбить историка с мысли. Краем глаза журналист заметил, как Катберт Хэнсли уселся на толстую звериную шкуру у камина.

- Что же, давайте с него и начнем, - решил профессор.

- С кого? – юноша почти растерялся от неожиданности.

- С Роналда Грина, - пояснил профессор Ислер и сделал новый глоток из кубка.

1557 год эпохи Нового исчисления времени.

Фородрэн: замок Анхор, Восточные рубежи.

Капитан гвардии Его светлости владыки Восточных рубежей Фородрэна Роналд Грин давно свыкся с несвойственными гвардейцу обязанностями камердинера при наследнике лорда Восточных рубежей; безусловно талантливом, блестяще образованном, но при этом избалованном и крайне капризном.

Роналд Грин служил герцогу Лоурэнсу Даррену Ислеру почти тридцать лет и, без преувеличения, знал его сына Дезмонда с пеленок. Мальчишка рос своенравным, несмотря на иногда даже излишне строгое обращение отца, скрытным и, чего греха таить, хитрым; с ранних лет он научился как изводить окружающих, так и располагать к себе тех, кто был ему нужен. Няньки и гувернеры менялись с завидной регулярностью, а вот пожилая повариха миссис Эттеридж души не чаяла в мальчике и в любое время суток готова была и приласкать ребенка, и побаловать чем-нибудь втайне от строгого родителя.

Отпущенный в столичную Королевскую академию Святого Леонарда, юноша быстро ощутил всю прелесть свалившейся на него свободы; титул маркиза и неограниченный бюджет открывали перед ним любые двери, предоставляли доступ к любым развлечениям, и он с головой окунулся в новую жизнь, подчас заставляя приставленного к нему Грина содрогаться при мысли, чем может закончиться для его подопечного такая невоздержанность.

При этом, учился Дезмонд играючи, а последний курс и вовсе закончил с отличными рекомендациями преподавателей на зависть приятелям, из которых кто и вовсе не дотянул до последнего курса, а кто едва-едва осилил, пустив в ход связи и средства. И только Грин знал, что самому Дезмонду для этого не понадобились ни деньги, ни связи…

Грин одним движением распахнул высокие двойные двери личных покоев молодого Ислера и вошел в душную спальню, где царил мрак от наглухо закрытых ставней и бардак от разбросанной по толстому ковру одежды.

Роналд Грин был одним из немногих, кто мог без опаски позволить себе разбудить Дезмонда – гвардейская мантия надежно защищала его от вызовов на дуэль, а уж ими взбалмошный мальчишка бросался с большим энтузиазмом, не задумываясь о статусе оппонента и виде оружия. А с каким удовольствием он эти вызовы принимал!

Грину довелось однажды присутствовать на его дуэли с одним графом – могучим широкоплечим воякой, вознамерившимся проучить высокомерного молодого маркиза. В качестве оружия граф выбрал моргенштерны на укороченных рукоятях. Ставка была понятна – воитель был в два с лишним раза крупнее противника, обладал впечатляющей физической силой и некоторым боевым опытом, полученным во время стычек на склонах Хеммелигских гор. Моргенштерн – штука страшная: раздробленные кости любой конечности превращали в калеку до конца жизни. Молодому горячему графу в той дуэли повезло, повезло потому, что второй моргенштерн тоже оказался в опытных руках. Удар Ислера пришелся в левую руку, строго по касательной. Этого хватило, чтобы граф отказался от продолжения дуэли и поспешил обратиться к медикам.

Гвардеец толкнул тяжелые ставни, впуская в комнату солнечный свет и свежий утренний воздух. На огромной кровати среди смятых шелковых простыней проснулись две обнаженные девчонки из дневных служанок. Гвардеец тактично отвернулся, позволив девушкам прихватить одежду и выскользнуть на лестницу для прислуги, закрыв за собой дверь.

- Закрой окно, – раздался следом крайне недовольный голос.

- Не могу, милорд, - с печальным вздохом сообщил гвардеец, ухватил край простыни и стащил ее с Дезмонда. - Отец ждет вас за завтраком через полтора часа.

Наследник обжег его мрачным взглядом, дотянулся до прикроватного столика, не глядя вынул из портсигара длинную сигарету и оглянулся. Роналд Грин поднес ему зажженную свечу, и кончик сигареты вспыхнул. Дезмонд глубоко затянулся, медленно выпустил струю голубоватого дыма и только после этого соизволил сесть, отводя с лица длинные спутанные пряди черных волос.

- Который час? – поинтересовался Ислер.

- Десять, - доложил гвардеец, устраиваясь в большом кресле перед очагом.

- Поздновато Его светлость собрался завтракать, - заметил наследник.

- Возможно, Его светлость отложил завтрак, чтобы позволить вам спокойно проснуться.

Дезмонд скептически хмыкнул и выбрался, наконец, из постели. Ничуть не стесняясь собственной наготы, он от души потянулся и выпустил очередную струю табачного дыма.

- Дезмонд, - поморщился гвардеец, - оденься, пожалуйста.

Ислер сунул сигарету в зубы, не без труда отыскал в ворохе одежды на полу тяжелый бархатный халат и накинул на плечи, после чего с интересом заглянул в кувшин на столике. Увиденное его явно удовлетворило, он кивнул и вылил остатки вина в кубок.

- Милорд, - тоном снисходительного взрослого произнес гвардеец, - не налегайте, вы же знаете, Его светлость будет недоволен.

- Знаю, - кивнул Дезмонд и залпом осушил кубок, - Светлейший родитель не упоминал, чего хочет от меня?

- Милорд, он пригласил вас на завтрак.

- Рон, - Дезмонд поморщился, демонстрируя отношение к ответу капитана, - Я не красотка с большим бюстом, чтобы просто пригласить меня на завтрак. Отец никогда не изъявлял желания видеть меня без скрытой цели.

Наследник сбросил пепел сигареты в камин и скрылся в смежной комнате, отведенной для умывания и прочих гигиенических процедур. Роналд Грин приготовился к длительному ожиданию, привычки своего молодого господина он знал хорошо.

Ислер возвратился через двадцать минут, умытый и заметно посвежевший, остановился у большого зеркала и принялся тщательно расчесывать волосы. Этот процесс мог занимать до десяти минут – сделать идеально ровный пробор, аккуратно собрать над затылком, чтобы не выбилось ни единого волоска, закрепить костяную заколку… Торопить не имело смысла, это гвардеец тоже знал.

- Сорок минут, - все же напомнил Грин.

Наследник отмахнулся и отправился в гардеробную.

- Двадцать пять минут! – крикнул после длительной паузы скучающий гвардеец.

- Не занудствуй, - отозвался Ислер. Он выбрал черные брюки, идеально пошитые по его фигуре, и темно-синюю рубашку тяжелого шелка с широкими рукавами и высоким воротом, густо расшитым серебряными нитями. Остановившись перед зеркалом, он аккуратно заправил рубашку, застегнул широкий кожаный пояс с непременной серебряной пряжкой, и принялся затягивать шелковые ленты рукавов на запястьях.

Гвардеец скрестил на груди руки, чтобы хоть как-то обозначить свое нетерпение. Разумеется, успеха он не добился, но эта игра была своего рода традицией в их дружеских взаимоотношениях.

Наследник сунул в рот новую сигарету, раскурил, после чего уселся во второе кресло и принялся зашнуровывать сапоги. Педантизм молодого Ислера в отношении собственного внешнего вида давно стал притчей во языцех, и Грину иногда казалось, что это всего лишь повод вызывать раздражение окружающих.

Или еще один штрих к образу великосветского раздолбая?..

Чему не следовал в моде наследник лорда, так это огромному количеству дорогих побрякушек, в которых любили блистать как дамы, так и господа. Он носил два тяжелых перстня. Один желтого золота, с выгравированной на металле раскрытой книгой, в которую были вписаны слова девиза Королевской академии имени Святого Леонарда: «Честь, труд, наука», второй – того же металла, но белого, искусно выполненный в виде звериной лапы, в которой покоился крупный камень густого красного цвета. Происхождение второго перстня старшему гвардейцу было неизвестно, но он знал, что наследник им дорожит…

- Превосходно, - констатировал Грин, когда его подопечный, наконец, выпрямился. - Мы будем почти вовремя.

Дезмонд ленивым движением указал ему на дверь.

Пройтись пришлось изрядно – в свое время наследник выбрал для своих покоев помещения в левом крыле замка, завтрак же был организован в Большом зале, выдержанном в классическом силе старинных замков Севера: темная каменная кладка, теряющийся в вышине потолок, огромный очаг, длинный тяжелый стол в центре помещения и во главе его самый настоящий трон темного дерева, массивный, с высокой прямой спинкой, украшенной затейливой резьбой. Вдоль стены позади трона спускалось темное полотно с вышитым на нем фиолетово-золотым цветком бессмертника, боковые стены украшали старинные гобелены и охотничьи трофеи в виде голов животных, меж которых располагались витые железные скобы с факелами, кое-как разгонявшими полумрак огромного зала.

- Ты опоздал.

Владыка Восточных рубежей Фородрэна герцог Лоурэнс Даррен Ислер стоял у стола, разглядывая разложенную на нем карту своих владений. Недовольство по поводу ранних возлияний сыну не грозило, ибо, несмотря на ранний час, отец вовсю пил вино, разумеется, неразбавленное.

- Нижайше прошу принять мои извинения, Ваша светлость, - Дезмонд Ислер низко склонил голову. - Я смиренно…

- Хватит, - поморщился лорд и жестом велел сыну сесть.

Роналд Грин благоразумно испарился. Наследник смерил закрывшиеся за капитаном двери многообещающим взглядом и подчинился лорду: занял место на длинной скамье неподалеку от отца. Слуги явились в то же мгновение, и на столе появились наполненные блюда, кубки и кувшины. Дезмонд не любил присутствия посторонних, и лорд это знал, поэтому не стал отпускать прислугу. Вышколенные юноши и девушки отошли подальше и безмолвно застыли в полумраке. Несколько мгновений наследник заинтересованно разглядывал отца, но лорд продолжал изучать мастерски выписанную географическую карту и не обращал внимания ни на сына, ни на еду. Дезмонд сделал приличный глоток вина из своего кубка и молча придвинул к себе блюдо с телятиной.

Владыка давно разменял шестой десяток, однако не потерял форму. Высокого роста, с подтянутой фигурой, с густой гривой черных волос, разбавленных серебристыми нитями седины; эдакий стареющий, но все еще властный лев, который легко сводил с ума опытных дам и молоденьких девиц и периодически наводил ужас на собственную гвардию и провинившихся подданных.

- Ваша светлость, вы меня позвали помолчать?

В другое время Дезмонд выбрал бы что-нибудь язвительное, но присутствие слуг вынуждало его кое-как соблюдать видимость приличий.

- Позавтракать, - ответил ему лорд.

- Вы заботливы, Ваша светлость, - негромко пробурчал наследник.

- Заткнись.

Лорд о чем-то размышлял, и лезть ему под руку сейчас не стоило. Дезмонд закатил глаза и заткнулся. Он спокойно позавтракал, успел выпить три кубка вина, которые заботливо наполняли появляющиеся из полутьмы зала слуги, и закурил. Поглощенный своими мыслями, лорд не забыл придвинуть ему бронзовую чашу, в которую он сам обычно сбрасывал пепел.

- Какие у тебя планы на вечер? – спросил вдруг старший Ислер. Он оторвался, наконец, от карты, потер переносицу и потянулся к кубку.

- Что? – растерялся Дезмонд, не ожидавший подобного вопроса.

- У тебя проблемы со слухом?

- С пониманием, Ваша светлость, - с самым смиренным видом отозвался сын. - Я изумлен, что вы заинтересовались моими планами, и…

- Я отправляюсь в Порт-Ислер, - перебил лорд. - Не хочешь составить мне компанию?

Дезмонд прекрасно понял, что под Порт-Ислером лорд подразумевал отнюдь не город, а недавно открывшийся в нем элитный бордель «Морская сокровищница». Уж где-где, а в борделе Лоурэнсу Ислеру сын был совершенно не нужен.

- На твоем фоне я выгляжу солиднее и привлекательнее, - спокойно отозвался лорд на вопрос наследника.

Дезмонд прыснул и, не удержавшись, расхохотался в голос. Лоурэнс Ислер улыбнулся.

- Хватит веселиться, щенок, подойди сюда.

Дезмонд с заметной неохотой поднялся со скамьи и приблизился.

- Через три недели необходимо предпринять поездку по нашим владениям, - сообщил лорд. Заглянул в пустой кубок и вернул его на стол. Наследник взмахом руки отогнал появившегося слугу, дотянулся до объемистого кувшина и сам налил отцу вина.

- Сбор дани?

- Именно. - Лоурэнс сделал большой глоток.

- Вы бы не торопились, - негромко заметил младший Ислер. - А то не с чем будет ехать к «русалочкам».

- Я тебе в любом состоянии фору дам, щенок. Сюда смотри.

- Смотрю, Ваша светлость, однако я не понимаю, какое отношение я имею к сбору налогов.

Наследник владыки Восточных рубежей официально занимал пост командующего гвардией Его светлости и считался военным лидером Анхора, но все это – номинально, в действительности он занимался исключительно своими делами, сбросив обязанности на старшего гвардейца, капитана Роналда Грина. Налогами ведал казначей замка Анхор Бэннет Ли Тэйлор.

- В эту поездку отправишься ты, - пояснил Лоурэнс. - Без Тэйлора. Выбери гвардейцев, кого посчитаешь нужным, и вперед.

- Зачем? – младший Ислер состроил гримасу.

- Дезмонд, - тяжело вздохнул старший. Интонации не оставляли сомнений в том, что именно думает наместник короля о своем единственном сыне, его поведении и интеллектуальных способностях.

- Ладно, ладно, - Дезмонд примирительно поднял руки ладонями вперед, - Подданным нужно познакомиться с будущим лордом Восточных рубежей… Вы торопитесь, Ваша светлость. Мне еще лет тридцать не светит занять это место, - наследник небрежно махнул в сторону высокого кресла во главе стола.

- Папа не вечный, мой мальчик, и заявленные тобой тридцать лет вовсе не гарантия.

- Мне категорически не нравится ваше настроение, Ваша светлость.

- Не дождешься.

- Я и не жду, - возмутился наследник, перехватил отцовский кубок и присел на край стола, - Должность королевского наместника отнюдь не манна небесная, которую описывают в Священном писании. Это мерзкая неблагодарная работа, которую никогда не оценят ни подданные, ни король, ни…

- Дезмонд, - рыкнул Лоурэнс.

Наследник умолк, пряча улыбку. Лорд несколько мгновений сверлил его мрачным взглядом, затем снова указал на карту:

- Запоминай маршрут…

[1]Cenedril (эльф.) – зеркало. Здесь: определенным образом заговоренное зеркало, используемое для связи между чародеями.

[2] Arda-Nolme (эльф.) – Земля Знаний