Наследник червоточины II

Наследник червоточины II.

Аннотация.

Добро пожаловать в старый, добрый 1978 год. В то время, когда происходят ярчайшие события в мире мировой киноиндустрии...

В СССР на «Мосфильме" снимают «Обыкновенное чудо» с целым созвездием советских актёров.

В Гонконге, в студии «Seasonal Film Corporation», почти готов к выходу «Пьяный мастер» с Джеки Чаном.

В Великобритании выпускают в прокат «Смерть на Ниле».

…А где-то в центре Парижа уже растёт и начинает клацать зубами пока ещё маленький, но уже очень голодный до славы и обожания Монстр по имени «Дюваль Франц».

Прелюдия.

Италия. Милан.

Театр оперы и балета «Ла Скала».

Балкон для Vip-гостей.

Оркестр играл тихо и убаюкивающе, как будто вздыхая.

- А-а-мо-о-орэ па-а-е-о-оу, - доносилось со сцены самого известного оперного театра Италии. Голос исполнительницы был мягкий, низкий и немного вибрировал.

Она пела безумно соблазнительно в своем образе страстной разлучницы. Свет прожекторов рампы мерцал, отражался от её длинных золотистых волос. На бледном лице сияли широко открытые с густыми ресницами карие глаза. Её овальное лицо с высокими скулами и полными выразительных чувств губами казалось маской какого-то необузданного сладострастия.

- О, Мадонна, бене, бениссимо! - восторженно шептал напыщенный краснолицый мужчина, рассматривая артистку в мощный бинокль. Он устроился поудобнее, оперся локтями о край балкона и прищурившись, начал крутить окуляры.

«Тук-тук-тук, бряк, тук», - вкрадчивый стук едва слышно раздался со стороны завешанной портьеры, рядом с которой, на небольшом переносном стульчике, сидел молодой человек.

- Тсс, - обернулась к нему дама средних лет, увешанная с ног до головы блестящими камнями. Она приложила палец к пухлым губам, зашептала. - Синьор? Дольваре дес культе? Коза э куэсто?

- Скузи, (Простите. Итал.) - смущенно извинился безбилетный заяц, готовый провалиться сквозь землю от стыда. Он кисло улыбнулся, а затем задумчиво и настойчиво уставится в потолок.

Артистка, не слыша перепалки, продолжила завывать о чём-то своём, наболевшем, интересующем только её...

- Ми-и-и серве а-а-а-бито-о-о да у-уомо-о-о-о-о. (Мне-е нужен мужско-о-о-о-ой... Итал.)

И тут она перестала петь и чувственно взмахнула руками, выражая безмерную печаль скорби и страстного отчаяния.

Публика завороженно затихла. На сцене свершалось таинство: Разноцветные, плавно переливающиеся пятна света, разбежались по потолку и стенам, заискрились на хрустале люстр, наполнили пространство необыкновенной торжественностью.

Перед зрителями возник дремучий, таинственный лес. Корявые деревья среди поляны ожили, зашевелилось. Живыми сделались нарисованные морщины главного злодея, у второстепенных героев приросли наклеенные усы и эспаньолки, а разноцветные драпри, покрашенные красками ядовитого цвета, - стали сосредоточением порока, обличали и намекали на грядущее возмездие.

- Бряк-бряк, тук-тук. Тук-тук, бряк-бряк. Дзинь-бумс! - гораздо сильнее прозвучало в замершей тишине.

В сторону молодого человека повернулись все, кто был на балконе.

- Тенти остатенти! Дольваре дес культе! Пароле бова вита! (Ужас! Безобразие! Кошмар! Итал.) – недовольство поползло волной.

– Это неслыханно! Отвлекать зрителей и шуметь в вип-ложе? Как такое возможно!? Куда смотрит администрация? Это - небывалый скандал!

Ближайший сосед, в старинном генеральском мундире с голубой лентой через плечо, пушистыми усами и седой испанской бородкой, зловеще придвинул свои очки к глазам и посмотрел на нарушителя спокойствия. Его глаза, сквозь стёкла очков, казались огромными и холодными, как у мёртвого спрута.

- Пер фаворэ, синьоры. Ми скузи. (Пожалуйста, синьоры, извините меня. Итал.) - Парень быстро вскочил с места и покинул ложу. Тщательно закрыл за собой занавеску. Вышел наружу.

- Ты, что творишь? – недовольно зашипели в сторону прыгающего по потолку футбольного мячика.

- Максим, мне скучно. Я не могу слушать это завывание. У меня, от него, голова разболелась и зубы ноют.

Парень чертыхнулся. – Какая голова? Откуда у тебя зубы? Не нравиться опера - сходи в другое место, посмотри что-нибудь развлекательное. Бокс, например.

- Максим, я не могу оставить тебя одного.

- Почему? Откуда такая забота?

- Потому, что скоро всё взорвётся. Представь, через несколько минут – Бух! Трах! Тара-рах. Давка, суета. Всё в дыму, крови, пыли. Крики боли, отчаяние, безумство. И ты такой стоишь и на всё смотришь. Предлагаю не ждать этого безобразия. И спокойно покинуть помещение.

Пришелец оторвался от потолка, превратился в большую воронку. – Короче! Погнали на футбол! Я такой матч покажу! Команда, в финале "Кубка Мира", отыграет у соперника пять мячей. А потом победит по пенальти.

- Подожди… - Макс нахмурил брови. - А бомбу, можно как-то обезвредить?

Воронка остановила внутри себя движение воздуха. Замерла. Задумалась. – Наверно, можно. Только, нужно ли? Уберём бомбу – обезвредим - нарушим какой-нибудь временной континуум. Потом родиться кто-нибудь ненужный в этом мире или наоборот умрёт. Сделаем только хуже и себе и людям.

- Нет, надо её обезвредить! – упёрлись ногами в землю. - Давай! Быстро! Убирай. Как-нибудь, незаметно.

Большой овал недовольно мигнул фиолетом. – Почему, я? Главное, смотреть непонятно, что или встречаться с мамзелями под Луной – это, он. А как убирать, бомбы и всякую гадость, сразу, я? Нашли героя – сели на шею! И командуют все кому не лень. Между прочим, я - вообще не человек. Тебе, надо - иди, убирай. И потом, я посмотрел в будущее, там всего-то погибнет пятнадцать человек. Ещё тридцать семь останутся калеками – но, это так, мелочи.

- Хорошо! – раздраженно повысили голос. - Где, она? Что из себя представляет? Как её обезвредить?

……

- Дэмэ-э-эло пор фаво-о-о-ор, - певица по-прежнему добросовестно тянула нараспев слова своей героини.

Один из присутствующих в зале набрал номер на дипломате. Поставил его за кресло, к перегородке, между рядами. Извиняясь, поднялся и потихоньку направился на выход из зала.

Через минуту, с другой стороны ряда, в этом же направлении, начал двигаться другой человек. Спотыкаясь в темноте на все «четыре лапы». Чертыхаясь и постоянно извиняясь, как слон в посудной лавке, он шёл к дипломату. На невежу обращали внимание. Шипели и выговаривали всякие колкости. Подталкивали. Вот он снова наступил на ногу одному, задел причёску другой, не рассчитав движения, залез рукой в интимный вырез на платье третей. Её кавалер, с большими, как у таракана усами, встал и попытался перегородить дорогу. Он даже успел поднять руки и что-то недовольно сказать наглецу, прямо в лицо. И тот! О ужас! Оттолкнул его прямо на соседку. Протёрся по коленям мимо и пошёл дальше.

Ропот людей перерос в громкие выкрики и проклятия. Певица, заметившая шум и шевеление в конце зала, перестала петь. С удивлением посмотрела в сторону происходящего. Куча-мала закипала. Почётные гости с первых рядов, привлеченные шумом, стали оборачиваться. Оркестр перестал играть.

К месту брожения потянулись билетёры и охрана.

Странный гость наконец-то добрался до дипломата. Нагнулся. Бережно взял. Аккуратно начал выпрямляться.

И тут же мстительно был откован усатым кабальеро. Обиженный зритель изловчился и толкнул наглеца в спину, направив его в сторону перегородки между рядами.

Человек, не ожидая толчка, запнулся. Вместе с дипломатом начал заваливаться на пол.

Неожиданно для всех... Вместо ожидаемого падения на доски с гулким звуком «Бумс-бам или шлёп». Пол и стенка рядом с ним превратились в газообразную субстанцию. Нарушитель спокойствия, не встретив сопротивления, погрузился внутрь тёмного омута. И тут же пропал.

??? Вдох удивления! Напуганная публика переглядывалась между собой. Все пятились, осматривали место, где только, что исчез неизвестный. Кто-то даже осмелился подойти и пощупать ногой пол между рядами. Никто ничего не понимал.

В зале прервали концерт. Включили свет. Странного человека с дипломатом нигде не было видно.

Один из зрителей ошеломлённо прошептал короткую реплику. Её тут же подхватили другие. И она медленно, как злое эхо, извиваясь, поползла по залу…

- «Призрак оперы»...

- Это был «Призрак оперы»!

- Не может быть!

- Мама мия, «Призрак оперы»? Он же мёртвый! Его не существует!

- Как видите ожил и воскрес!

- Кто воскрес? Бестелесный дух? Это невозможно!

- Паадрэ нуээстро кэ эстас эн лос съелос… - с края ряда шептали молитву.

- Синьоры! Неужели мы видели редчайшие явление? Восставший из небытия «Дух оперы»? Он существует? И всё, что о нём говорили – правда?

Одна из женщин сжала губы до синевы и удивлённо произнесла. - Кошмар! Меня только, что лапал за грудь – Настоящий "Призрак"! А Диего даже не смог заехать ему в морду.

***

Поздним вечером. Отдыхая от подвигов. На крыльце профессорской дачи сидел молодой человек. Любовался закатом. У самого горизонта мерцала узкая полоска зыбкого света. Свет был слабый, бледный и загибался дугой вроде перевёрнутой радуги.

К воротам подъехала машина. Остановилась. Из неё медленно, словно на казнь, в сторону эшафота, вышел и согнувшись побрёл профессор метеорологии Селезнёв.

- Здравствуй, Елистрат, - поздоровался он с парнем, сидевшим на крыльце.

- Добрый вечер, Иван Петрович, - вежливо ответили гостю. – Чего это вы на ночь глядя? Случилось, что?

Хозяин дачи подошёл. Не торопясь, с глубоким вздохом, сел рядом. Задумался, не решаясь начать разговор. Положил на колени портфель.

Максим, не выдержал молчания, переспросил... - Как здоровье, Иван Петрович? Семья? Жена? Дети? Дела на работе? Когда повышение?

В ответ расстроенно махнули рукой. Начали рассказывать о наболевшем, откуда-то с середины…

- Понимаешь, Елистрат… Сам-то, я - не против. Живи сколько хочешь. Парень ты хороший, толковый, как я в молодости. Метеорит с тобой нашли. В школу милиции, правда, не поступил. Но, ничего, в следующем году, поступишь - обязательно.

Профессор вздохнул. После долгого молчания продолжил. – А вот, жена моя - Полина Андреевна правильная, рассудительная, воспитывает внука Колю. Дочь у меня в Анголе. Познакомилась в институте с Лёшкой Толстолуговым. Закончили вместе, поженились, уехали. А внук остался. Летом приезжает вместе с нами на дачу…

Селезнёв снова замолчал, не решаясь сказать главного.

Минута… Две… Три… Пошла четвертая.

Квартиросъёмщик решил прервать паузу, растянувшуюся до безобразия.

- Иван Петрович, хотите закурить?

- Закурить? – удивлённо уставились на собеседника. – Вообще-то, бросил... десять лет назад.

Он покусал губы. Подумал. Махнул рукой. – Ради такого случая… Доставай, покурим.

Макс вынул из кармана пачку сигарет. (Специально заготовленную именно для этого случая - Как чувствовал!). Протянул профессору.

Тот, не глядя, сунул сигарету в рот. Похлопал по карманам, показывая, что нет спичек. Удивлённо кивнул Максиму.

Знак поняли. Путешественник во времени достал зажигалку. Отвёл руку в сторону. Зажег удалённо огонёк. А затем провёл странную манипуляцию. Другой рукой поднёс к верху огня небольшой кусок камня, зажатый в пассатижах. Буквально за секунду нагрел его. Оттуда засвистел ультратонкий луч красного света, который и поджёг сигарету.

Селезнев удивлённо открыл рот. И дымящая сигарета, срезанная пополам неведомым лучом, выпала наружу…

- Это чего было?

Парень пожал плечами и тут же ответил. - Если интересуетесь, что за луч светит из камня? Ответ – лазерный. Если интересно, что за камень – осколок нашего метеорита. А если у вас вопрос - откуда луч лазера взялся в метеорите? То это его свойство. Накапливает солнечный свет при нагреве до одной температуры и выпускает уже мощный монохроматичный при другой. Ширина луча зависит от диаметра медной трубки, впаянной внутрь кристалла.

От такой информации лицо профессора покраснело. Он начал заикаться, вертеть руками лампочки, пытаясь что-то спросить. - А.о.а.о.а???

Максим расшифровал его абракадабру. - Откуда узнал?

- Да, - выдохнули с трудом.

- Не знаю… - невозмутимо пожали плечами. - Экспериментировал на досуге. Думаю – дай попробую! И надо же – получилось! Правда - ЗДОРОВО!

Селезнёв подскочил с места. – Значит, так! Никого не слушай! И не возражай. Никуда - ты не пойдешь! Будешь жить, ЗДЕСЬ! На даче! Столько - сколько тебе надо. Я - сказал! Ты, понял? Мое слово - ЗАКОН!

- Ага, - мотнули «кудрявой» головой. Потушили зажигалку. Луч исчез из камня.

- Теперь, садись в машину и поехали.

- Куда?

- Куда-надо! Туда и поедем.

…..

В дверь профессора Смирнова громко стучали кулаком. (Звонок не для такого случая!). Долбили и лупасили ногой ото всей души.

Открыла зевающая жена. Узнала Селезнёва. – Иван Андреевич? Вы? Мы с Романом уже спим.

- Просыпайтесь! – гость буркнул, решительно отодвинул женщину рукой в сторону. Не разуваясь и не отпуская пришельца, потащил за собой в квартиру.

Поздние гости, все толпой, стуча сапогами и громко переговариваясь, протопали в спальню. Включили свет. Разбудили спящего человека.

- Роман, - козлиная бородка профессора задралась в потолок. - У меня архиважная новость! - Он вплотную подошёл к ещё не проснувшемуся человеку.

- Такая! Что тебе надо срочно закурить!

- Зачем? Я не курю, - затрясли спальной шапочкой, на которой болталась смешная кисть.

- А ты, на! Закури. – Сигарету силой воткнули в рот.

- Что за черт! Я не курю, - однако сигарету изо рта не выпустили.

Селезнев демонстративно достал камень. Щёлкнул зажигалкой. Начал нагревать его.

«П-шшш…» - тонкий луч зашипел и струной потянулся через расстояние в половину метра к сигарете. Не попал. Зато поджёг кисточку на спальной шапочке и прочертил дорогу дальше до самой стены, где начал активно, с дымом и огнём, сверлить дыру в штукатурке.

- Что это? – безумные глаза профессора уставились на тончайший луч. Его кроваво-красная дорожка была видна даже при тусклом свете лампы. - Что вообще происходит?

- Рома! Это то, что прославит тебя, меня и этого молодого человека! Это… «Ленинская премия!» Не меньше! Чёрт её задери! А это, наш с тобой метеорит! Ты представляешь, что он может вытворять? И обнаружил, всё это безобразие - обычный деревенский парень - Елистрат Кукунькин! Представляешь… - Елистрат! Мать его за ногу! Кукунькин! Рома, вставай, кончай давить кровать задницей. У меня есть предложение. Давай, назовем свойство камня испускать лучи, в честь изобретателя – "Елистрацией"! Или "Елистричеством"!