Наследник Мертвой Династии

Сумерки в лесу всегда казались графу Виктору родными, но сегодня воздух стал липким и тяжелым. Он крепче сжал ладонь жены, Элизы. Она была человеком — хрупким, теплым существом, чье сердце билось в такт его собственному бессмертному ритму. На руках у неё, завернутый в шелка, посапывал маленький Адриан.

— Что-то не так, — прошептала Элиза, прижимая младенца к груди.

Из тени вековых елей выступил Маркус, их верный дворецкий. Его лицо, обычно бесстрастное, сейчас напоминало маску из белого мрамора.

— Господин, они здесь. «Орден Серебряной Раны». Нас окружили.

В ту же секунду лес взорвался криками. В воздухе свистнули болты, наконечники которых горели святым огнем.

Схватка

— Уводи их, Маркус! Это приказ! — взревел Виктор. Его клыки обнажились, а глаза налились багровым пламенем.

Он бросился вперед, навстречу первым рядам охотников в тяжелых доспехах. Первый взмах его когтей распорол сталь и плоть, но врагов было слишком много. Серебряные цепи, звеня, обвили руки графа, обжигая кожу и заставляя ее дымиться.

— Бегите! — закричал он, захлебываясь собственной кровью, когда освященный клинок вошел ему под ребра.

Маркус схватил Элизу за плечо, увлекая в чащу, но стрела охотника оказалась быстрее. Девушка вскрикнула, оседая на землю. Болт прошил ей грудь, не задев ребенка, но смертельный яд уже начал действовать.

Последняя жертва

— Нет... нет! — Элиза из последних сил прижала к себе проснувшегося сына. Младенец зашелся в надрывном, тонком плаче, который, казалось, разрывал саму ночную мглу.

Маркус упал на колени рядом с ними. Его верность была сильнее инстинкта самосохранения.

— Госпожа, я...

— Забери его... — прохрипела Элиза, слабеющей рукой толкая сверток в руки дворецкого. — Спрячь. Воспитай. Пусть он... живет.

Виктор в нескольких метрах от них упал на колени, пронзенный десятком копий. Его последний взгляд был устремлен на жену. В этом взгляде не было боли — только безмолвная мольба к Маркусу.

Исчезновение

Охотники приближались, их факелы выхватывали из темноты окровавленные тела четы. Сталь звенела совсем рядом.

— Клянусь своей кровью и честью, — глухо произнес Маркус.

Он прижал плачущего младенца к груди и, используя древнее искусство вампирского шага, буквально растворился в тенях. В ту секунду, когда тяжелый сапог охотника ступил на то место, где они стояли, там остался лишь обрывок детского одеяла и запах дыма.

Лес затих. Лишь потрескивание догорающего огня и тихий шелест ветра над телами тех, кто просто хотел быть семьей.