Наследник Ночи

Лучник стоял неподвижно у бойницы угловой башни. Он следил за силуэтом, мелькающим среди узких улочек города. Лук натянут, лопатки сомкнуты, правая рука держала тетиву у самого уха. Ветер шевелил перья стрелы, а дерево под пальцами отзывалось глухим скрипом.

Столица Греймонта опустела ещё ранним вечером и напоминала вымерший лабиринт. Существо внизу металось из стороны в сторону в поисках добычи и будто чуяло невидимую опасность, но не могло оторваться от охоты. Всё внимание стрелка было приковано к его хаотичным перемещениям: он почти двигался вместе с ним, предугадывал траекторию, готовил момент для выстрела, и каждый рывок отзывался в теле внутренним импульсом. Краем глаза он уловил новое движение.

Человек.

Слышный даже на высоте металлический лязг ключа выдавал дрожь его рук и животный ужас. Он слышал шорохи, чувствовал незримую угрозу в воздухе, не подозревая, что смерть поджидала его совсем близко. Однако о том же не ведал и упырь, замерший в готовности к прыжку, ведь он уже сам превратился в добычу. Теперь его поза для стрелка была идеальна: неподвижная спина и приличное расстояние до человека. Это исключало роковую ошибку. Осталось лишь последний раз прицелиться, совместить остриё наконечника с точкой между лопаток, отпустить тетиву.

– Принц Шелдон!

Рука соскочила, и стрела ушла в сторону. Всего секунда, и улицу заполнил вой вампира. Серебряный наконечник впился в его предплечье, и благородный металл, будто раскалённый, разъедал нечисть изнутри. Вытекающая кровь бурлила и пенилась, впитываясь в одежду. Забыв о добыче, вампир с таким же чудовищным воплем вырвал из себя стрелу и пустился в бегство. Она разбила глиняный горшок рядом с крыльцом. Едва наконец подоспевшая стража наставила луки, как вокруг поднялся туман. Упырь затерялся в переулках, лишь оставив на брусчатке пару густых сгустков бурой крови.

– Эдгар, – на выдохе выпалил Шелдон. Он прикрыл глаза и стиснул зубы, стараясь не наговорить лишнего. Вдох. Выдох. Сестра всегда его учила следить за дыханием в такие моменты. – Нельзя было подождать? – Он резко повернулся. – Я бы убил его!

Из тени проёма выступила высокая фигура. Эдгар шагнул вперёд, непоколебимый, как всегда, и этим спокойствием только сильнее раздражал. Грудная клетка казалась слишком тесной от разгорающегося внутри жара и будто сдавливала лёгкие, не давая усмирить дыхание.

– Вас не было в вашей кровати, – отчеканил он.

– Ну да, я же был здесь.

– Вы дерзите, принц Шелдон.

– А вы мешаете исполнять мой долг! – Голос дрогнул, ударился о каменные стены. Он швырнул лук на пол, и звук отразился эхом, как выстрел. – Я такой шанс упустил! Он уже подставил спину!

– Ваш долг, – Эдгар был несокрушим, – быть живым, чтобы продолжить королевский род. Если вы погибнете на ночной охоте, некому будет сесть на трон.

Шелдон отвернулся. Он зашагал по тесной башне, каблуки отбивали тревожный ритм. Чёрные волосы выбились из-под ленты и падали на глаза, он отбрасывал их резким движением головы.

– Столько ночей впустую… – пробормотал он. – Я был так близок…

Эдгар сложил руки на груди. Он молчал, терпеливо дожидаясь, пока буря стихнет. Шелдон, сделав круг, остановился, словно наткнулся на невидимую стену, и уставился на него с холодным любопытством.

– Как вы узнали, что я здесь?

– У меня свои методы, – ответил рыцарь. – А теперь ваша очередь. Я не отходил от двери вашей спальни ни на шаг. Как? Как вы вышли из комнаты?

– У меня тоже свои методы. – Шелдон позволил себе усмехнуться. – В следующий раз стойте ещё и у окна.

Пока рыцарь пытался себе вообразить, как вообще возможно вылезти из узкого окна одной из самых высоких башен замка, Шелдон повернулся обратно к бойнице. Взгляд скользнул по тёмным улочкам, выхватывая детали. Несколько смельчаков выглядывали из-за ставен: свет их домашних лампад пробивался сквозь щели и оставлял на камнях дрожащие полоски. Человек, спасённый им, уже запер дверь дома изнутри.

– Король приказал мне следить за вашими ночными прогулками, – твердил голос Эдгара за спиной.

Шелдон его почти не слышал. Мысли крутились где-то рядом, но больше вокруг стрелы, что осталась внизу в груде земли и черепков разбитого горшка. «Нужно будет забрать её завтра… если успеет долежать. Может, сказать страже подобрать?» – крутилось в голове.

– Он просто хочет, чтобы вы были в безопасности, – продолжал рыцарь. – Тренируйтесь хоть до рассвета, только не рискуйте собой без нужды.

Шелдон перевёл взгляд на колчан у своего пояса, и пальцы потянулись к оперению стрел, начав механически пересчитывать древки. Раз. Два. Три. Принц полностью погрузился в это занятие. Пока руки были заняты, а лицо обдувал холодный ночной ветерок, голова уже остыла. Четыре. Пять. Шесть. Шум слов за спиной сливался в одно назойливое гудение.

– Хотя я, как человек, отвечающий за ваш покой, советую вам поспать. Какой толк в бодром уме ночью, если на следующий день вы… Вы вообще меня слушаете?

Семь. Восемь.

– А? – Шелдон повернул к нему голову. Он ухватился за единственный обрывок разговора, о котором ещё помнил: – Я вам свои секреты не выдам, – и тут же вернулся к пересчёту.

– Чёрт, сбился.

– Вы неисправимы.

Эдгар двинулся с места, его доспехи тихо лязгнули от этого движения. Вздохнув от усталости, он сделал несколько шагов, развернулся и прислонился спиной к холодной стене прямо напротив Шелдона. Вся его решимость читать нотации на самом деле иссякла ещё до входа в башню.

– Ну, таким уродился, – отозвался Шелдон. – Чувства долга мне не занимать, в отличие от ваших подопечных, что… – он зевнул, прикрывая рот тыльной стороной ладони, –…упустили из рук вампира.

– Говорю же, – спокойно заметил Эдгар, – со сном шутить не стоит. Даже вы, Ваше Высочество, не сможете обмануть собственное тело.

– Для меня это привычно, – ответил Шелдон, не оборачиваясь. Он всё ещё стоял у бойницы, наблюдая, как звёзды тонут в бледном предутреннем небе. – Я почти каждую ночь не сплю до этого часа. Просто сегодня не повезло, увы, попался вам на глаза.

– А потом пропускаете завтрак, едите кое-как и тренируетесь до упаду. Вам нужен отдых, а не показное упорство.

Шелдон медленно отстранился от окна и повернул голову к рыцарю. Складывая руки на груди, он чуть прищурился и, улыбаясь, произнёс:

– Напомните-ка мне, какая это у вас ночная смена? Уверен, вы тоже не всегда следуете собственным наставлениям.

– Это другое, – ответил Эдгар, качая головой. – После неё мне положен отдых. Я хотя бы сплю днём, в отличие от вас. Вы с таким режимом скоро сами на вампира станете похожи.

Шелдон медленно, почти механически повернулся нему всем корпусом. Улыбка ещё не успела исчезнуть, но ещё мгновение назад спокойный взгляд, помутнел и стал отдавать холодом.

– Что ты сказал?

Эдгар замер, не успев даже понять, что не так. Шелдон двинулся вперёд с неестественной резкостью, и прежде, чем рыцарь успел среагировать, вцепился пальцами в щель между нагрудником и подлатником. Резкий рывок, и могучая фигура с грохотом поддалась вперёд. Фиолетовые радужки принца отразили лунный свет и будто вспыхнули от злости. Воздух вдруг стал тяжёлым, и дыхание Эдгара сбилось на короткий, неровный вдох.

– Ещё раз сравните меня с упырями и отправитесь в пригород, доблестно защищать людей от этих тварей. – Его голос был неестественно хриплым. – Посмотрим, повернётся ли у вас язык приравнивать будущего короля с теми, кого вы там увидите.

– Ваше Высочество, я… Я бы никогда…

– Но ты уже это сделал! – рявкнул в ответ Шелдон.

В отражении доспехов он уловил собственное лицо. Сталь искривила его черты, но даже без этого они были перекошены до неузнаваемости, из-за чего он едва смог узнать в них себя. Зрительный контакт разорвался, и Эдгар попытался воспользоваться этой заминкой. С надеждой, что его медлительность успокоит принца, он подался корпусом назад. Ладонь двинулась к нагруднику, чтобы попытаться ослабить хватку, но стоило ему коснуться руки Шелдона, как он поднял голову, и их взгляды снова встретились.

Эти неестественного цвета глаза королевской семьи всегда его напрягали. Им как монархам такой холоднокровный образ шёл на пользу, хотя лично для Эдгара он всегда был напоминанием о чём-то чужом и недоступном простым людям. Сейчас же ледяной рассудок, которым славился их род, вкупе с яростью Шелдона, делал его похожим на безжалостное оружие, которому не под силу противостоять человеку.

Рука Эдгара непроизвольно дёрнулась к поясу, туда, где обычно покоился меч. Лишь воинская выучка вовремя остановила это движение. Он наследный принц и уж точно не цель, как бы опасно не выглядел. Однако осознание этого слишком запоздало – Шелдон заметил этот жест. Он замер, наблюдая как взгляд человека, который был для него воплощением верности, стал выверять угол для атаки или отступления. Атаки на него самого. Рыцарь лишь на мгновение, но всё же считал его как угрозу.

Шелдон разжал хватку и резко отступил назад. Немое признание его врагом в глазах командующего королевской гвардией обожгло душу принца сильнее, чем крик или упрёк.

– Я устал, – голос вновь обрёл выученный нарочито идеальный тон. – Возможно, был резок. Не принимайте близко к сердцу.

Эдгар выпрямился. Он поправил ремень, сбившийся при столкновении, и коротко кивнул, как после команды.

– Моё сравнение было лишним. Виноват, – сказал он. – Я поклялся служить вам. Я не враг вам и никогда им не стану.

– Знаю, я не сомневаюсь в вашей верности.

Шелдон взглянул на свою руку: она горела от сильной хватки, на коже багровел след от металла. Большой палец левой руки скользнул по покрасневшей ладони, безрезультатно пытаясь стереть печать Его Величества Стыда.

– Просто впредь подбирайте слова, капитан.

– Конечно, – сказал он и после ещё одного кивка продолжил: – Что на счёт предложения вернуться в комнату?

Не в силах больше выдерживать его взгляд, Шелдон опустил глаза и тут же заметил свой лук, недавно брошенный на пол. В голове тут же возник образ учителя, дающий ему оплеуху за такое обращение с инвентарём. Почти машинально он поднял оружие и принялся отряхивать его от пыли.

– Хорошо, только нужно разнусировать лук, – ответил Шелдон и уловил облегчённый выдох Эдгара. – Всё равно дело сделано, а если я не лягу спать… Как вы там говорили? Пропущу завтрак?

Он усмехнулся. С его режимом не пропустить его было бы чудом. Еда – последнее, что его волновало. Утром (если вообще полдень можно назвать утром) обычно кусок в горло не лез, а за тренировками и учениями совсем можно забыть о такой примитивной потребности. Сердобольные служанки подкладывали ему в комнату еду, на их заботе принц и держался.

Эдгар так ему и не ответил и тишина начала сдавливать и так уставшую голову. Шелдон поймал себя на мысли, что даже лук в руке кажется слишком тяжёлым. Он разместил его центр за своим коленом, а нижний рожок упёр поверх левой голени. Усилием спины и поясницы он согнул лук так, чтобы ослабить натяжение. Тетива соскочила с креплений, и лук резко распрямился. Уставшая рука дрогнула, но смогла удержать отдачу дерева.

Они направились по длинному коридору внутрь замка, остановившись лишь перед нишей, где находилась оружейная стойка. Рыцарь пустил Шелдона вперёд, а сам двигался сзади, как положено для защиты, хотя больше это было похоже на сопровождение пленника, который в любой момент может сбежать. Принц, может быть, и провернул такое смеха ради, но сейчас он действительно устал. Мышцы гудели, тело ещё помнило то натяжение от долгой стойки с луком. Сейчас он сам походил на своё любимое оружие: такой же сгорбленный и напряжённый. Шелдон обхватил себя руками, пряча остаточную дрожь в теле. На улице он не замечал, как сильно замёрз, сейчас же в коридорах замка его обжигало тепло от каждого настенного канделябра.

После началась длинная лестница. Они поднимались, и лишь звуки шагов отражались от стен опустевшего ночью замка. Язык зудел от недосказанности. Шелдон водил им по ребристой поверхности нёба, стараясь усмирить своё желание оправдаться, но оно оказалось сильнее.

– Эти твари отравляют нам жизнь столетиями, – сказал Шелдон, оборачиваясь. – Я не мог стоять в стороне. Если бы не я, тот человек был бы мёртв.

Эдгар вздохнул и чуть опустил голову. Несколько мгновений он молчал, подбирая слова, потом произнёс:

– То, что вы спасли жизнь, Ваше Высочество, это похвально. Но охота за подобными существами – дело стражи, – произнёс он и после ещё одной секундной паузы продолжил: – Признаю, сегодня она не справилась со своими обязанностями. С этим нужно будет разобраться, но не вам, а мне. Как раз этим и займусь, после того как отведу вас в спальню.

– Вы думаете, я не могу добраться до неё сам?

– Мне будет спокойнее, если я провожу вас лично, – ответил он. – Я всё ещё несу ответственность за вашу безопасность.

Лестница закончилась. Шелдон хотел сделать ещё один шаг на несуществующую ступеньку и с силой поставил ногу на каменный пол. Боль кольнула в пятку и медленно поднялась вверх к колену, от чего он пошатнулся на уставших ногах. Рыцарь мгновенно ухватился за его плечо и спас от возможного падения.

– Осторожнее, Ваше Высочество, – голос прозвучал ровно, но его пальцы чуть сжались. – Вам ещё управлять королевством.

Шелдон закатил глаза и скинул с себя его руку, отворачиваясь от него окончательно. Взгляд скользнул по полу, будто он искал там опору, что-то, к чему можно прицепиться, чтобы ответ прозвучал правильно. Чтобы его поняли.

– Я не смогу управлять им, пока за стенами остаётся хоть один из них, – произнёс он с надрывом в последнем слове. – Их нужно уничтожить. Всех. На мне большая ответственность, и я должен делать всё, что могу.

– Война длится поколениями, Ваше Высочество. Никто не может выиграть её одним ударом.

– Я устал видеть, как всё рушится. Не могу просто сидеть и ждать

– Вы уже делаете больше, чем многие.

– Если я не пришёл к нормальному результату, значит делаю недостаточно, – сказал Шелдон, качая головой.

Эдгар смотрел ему в спину и видел, как обычно прямые плечи принца с каждым шагом всё сильнее оседали. Этот парень слишком много на себя взвалил. Взгляд рыцаря смягчился, он шумно выдохнул и чуть опустил голову.

– Я не прошу вас ничего не делать, – сказал он. – Я прошу не сжигать себя дотла.

Шелдон кивнул, не оборачиваясь, но так ничего и не ответил. Тема исчерпала себя, а до спальни оставалось всего пара шагов. Он даже не заметил, как так быстро удалось пройти всё это расстояние.

Они остановились прямо перед комнатой. Шелдон на мгновение задержался, будто не решаясь открыть тяжёлую дубовую дверь. Заходить не хотелось, ведь стоит переступить порог, как ночь, полная приключений, оборвётся, а потом придёт день. Снова каждый шаг будет ещё больше отяжелён долгом, а каждое слово – ответом на чужие ожидания.

Эдгар, снял со стены канделябр, чтобы осветить пространство между ними. Пламя чуть качнулось, бросая тёплое отражение на их лица, и в этом зыбком сиянии напряжение между ними начало угасать. Рыцарь коснулся плеча Шелдона. Это было короткое, почти формальное движение, в котором всё же чувствовалось участие.

– Отдохните, – произнёс он. – Утро всегда яснее ночи.

После этих слов он отошёл и снял со стены второй канделябр. Свечи в них были одинаковой длины и уже изрядно укоротились. Один он оставил себе, другой протянул принцу.

– Когда свечи догорят, я проверю вас.

– Ох, не стоит. Я давно уже не боюсь монстров под кроватью, – принц позволил себе короткую усмешку.

– Принц Шелдон.

– Да захожу я, хорошо. Спокойной ночи, пусть Ноктрис будет с вами благосклонна.

Рыцарь сам открыл дверь и почтительно отступил, пропуская Шелдона внутрь. Только вот когда принц вошёл, он не двинулся с места. Его тень так и застыла в свете дверного проёма. Несколько секунд он просто стоял на пороге, будто вспоминая, зачем вообще остался, а после начал вертеть головой, осматривая комнату. Кровать утонула в полумраке, свет из коридора освещал лишь письменный стол и окно над ним. Тяжёлая ткань штор висела ровно, ставни закрыты, а в комнате было ни намёка на сквозняк, наоборот, в камине всё ещё тлели угли с вечера, сохраняя в комнате тепло.

Шелдон обернулся через плечо. Почему он не уходит? Ведь ещё минуту назад он так рвался уйти отчитывать стражников. Молчание затянулось. Эдгар чуть опустил голову, потом, собравшись с духом, произнёс:

– Прошу вас… подтвердите, что вы не покинули комнату через окно.

Шелдон рассмеялся.

– Я не настолько сумасшедший, – он направился к своему столу, чтобы зажечь там свечу. – Вам, дорогой Эдгар, нужно развивать ваше чувство юмора.

Рыцарь выдохнул с облегчением, уголки его губ дрогнули в слабой улыбке.

– Да, вероятно… Я воспринял ваши слова слишком буквально, – произнёс он, взглянув последний раз на окно. Ощущение, что в шутке всё же могла быть доля правды, его не отпускало. – Прошу прощения и спокойной ночи. Ложитесь спать. Уже слишком поздно.

– Я подумаю.

Дверь закрылась, и в комнате заметно потемнело. Канделябра и маленькой свечи на столе оказалось недостаточно, поэтому Шелдон поднёс огонь к настенному подсвечнику. Пламя вспыхнуло и осветило гобелен с фамильным гербом. Серебренные нити заиграли в дрожащем ореоле света, на синем полотне из темноты выступило вышитое солнце, а в самом его центре поблёскивал тонкий полумесяц. Витиеватые листья и стебли по краям сплетались в изящную рамку, завершающую всю эту композицию.

Шелдона всегда настораживало, что даже в фамильном гербе есть упоминание упырей. Луна, спрятанная в солнце, всегда напоминала о падшей богине, что подарила людям чудовищ за их грехи. Её имя вспоминали с опаской, но всё равно перед сном желали друг другу её милосердия. Ночью особенно чувствовалось её влияние. Она была в каждом переулке и неосвещённом углу замка, да даже в этой самой комнате она будто шептала из темноты: «Я позаботилась о том, чтобы вы никогда не могли жить спокойно”. За время таких прогулок Шелдон с этим незримым присутствием давно познакомился и даже привык.

Война длится поколениями. Об этом твердит каждый, от Эдгара до отца. Вампиры – ужаснейшие бессмертные существа. Без биения сердца и дыхания они веками продолжают стоять на ногах и отравлять жизнь всему королевству, а победить их просто невозможно. Эти слова вбили в головы настолько прочно, что люди давно перестали думать, будто что-то можно изменить.

Шелдон опёрся рукой в край стола. Он задержал взгляд, наблюдая, как огонёк покачивается от каждого его выдоха, то вытягиваясь в тонкую нить, то вновь округляясь.

Единственное, во что оставалось верить, так это в чудо. Все вокруг любят вожделеть мыслью, что когда-то вампиры сами все перемрут. Устроят гражданскую войну или подхватят какую-то неведомую хворь, а может сама их создательница решит избавиться от своих детей – неважно. Мы ведь так много страдали, рано или поздно всё изменится, не так ли? Шелдон верил, что нет.

Всё это сказки, которые помогают не сойти с ума, но ничего общего с реальностью они не имеют. Пока ничего не делать и ждать, счастливый конец увидят только их правнуки и то в глубокой старости. Шелдон был бы рад бросать вызов этим тварям хоть каждую ночь, но чем больше он наглеет, тем больше отец насылает ему нянек, таких как Эдгар. Хоть на его плаще висел ливрейный знак принца, но он всё равно подчинялся королю. Сегодня он сорвал его первое убийство вампира, но винить его в полной мере он не мог.

– Кровь…она бурлила от контакта с серебром!

Воспоминание так резко врезалось Шелдону в голову, что он чуть не выронил подсвечник из рук. Он оставил его на ближайшей видимой поверхности и бросился к своему извечно захламлённому рабочему столу. Это было единственное место, которое он смог отвоевать у своего скрупулёзного камердинера. Несколько лет приходилось после каждой его уборки заново ломать созданный порядок своим систематизированным хаусом, чтобы он наконец сдался.

Принц рывком отодвинул стул и сел. Длинный пергамент застилал добрую половину столешницы, к нему шариками тёмного воска были прижаты мятые, в некоторых местах даже обугленные записки. На каждой чернилами были выведены вопросы, а рядом догадки с возможными ответами более тонкими линиями от свинцового штифта (1). Шелдон никогда не верил в сказки о чудовищах, созданных чистой тьмой. Всё в природе должно иметь причину и даже бессмертие, просто пока её не удавалось найти.

Первой на глаза попалась размашистая надпись: «Почему серебро?». Он вытащил из кожаного футляра письменный инструмент и стал черкать поверх старых заметок.

«Серебро → раны не затягиваются Кровь выходит бурлит и шипит Серебро входит в реакцию».

Шелдон собирал эту схему по крупицам, наносил на рисунок человека признаки, о которых читал или видел сам: заострённые уши, когти, клыки, угловатое тощее тело. Место головы и шеи были выделены двумя жирными точками, от них шли две линии, соединяющиеся на надписи: “Мгновенная смерть”. Отсечение головы или прицельный удар в холку всегда были самыми действенными и частыми способами их убийства, только вот после них от чудовища не оставалось ничего кроме кучки пепла. Для подробного изучения она явно не подходила.

Шелдон вглядывался в буквы, вылавливая из потока мыслей новое умозаключение. Ухватившись за него, как за спасительную нить, он записал рядом:

«Серебро рушит какой-то их внутренний баланс???»

Он чертил стрелки, соединял слова, писал быстрее, чем мог думать. Боялся, что мысль успеет выветриться, если он хоть на секунду остановится. После долгого застоя здесь начали проступать новые сведения и догадки, а самое главное, информацию для них он добыл сам. Всё-таки охота вышла не такой провальной.

Среди всех листов выделялся один. Всё это время он белел наверху пергамента в самом центре, как укор, потому что Шелдон не мог найти внятного ответа. Это была самая первая записка, прикреплённая поверх схемы и каждый день она напоминала ему о главном вопросе: «Что делает их живыми?». Принц обвёл глазами всё полотно, закусил зубами стержень, ощущая металлический привкус на языке.

– Точно!

Он придвинул стул ближе, наклоняясь прямо к нужной надписи, и только занёс стержень над бумагой, как в комнате заметно потемнело. Пламя в канделябре моргнуло и исчезло, оставив едкий запах копоти.

– Твою ж! – вырвалось у него почти беззвучно.

Штифт выскользнул из пальцев, стукнулся о стол, покатился и со звоном упал на пол. Шелдон двумя резкими выдохами затушил остальные свечи и прыгнул под одеяло прямо в одежде. В этот момент послышался звук шагов.

Он зажмурился и притворился спящим, надеясь что из-под одеяла не выглядывают носы его обуви. Шелдон так глубоко дышал в своих попытках изобразить глубокий сон, сильно оттягивая вдохи и выдохи, что у него закружилась голова. Дверь открылась, и полоска света пробежалась по полу. Вошедший остановился, задержался у порога, вслушиваясь в тишину, и так же тихо вышел.

Шелдон облегчённо выдохнул. Мысль не отпускала, пульсировала, где‑то под черепом, требуя быть записанной. Темнота была густая, ни огня, ни света. Он ощупывал простыню, пытаясь найти опору, но одеяло будто налилось свинцом и пригвоздило его к постели. Всё тело окутало тепло, ставшее пленом, из которого уже невозможно было выбраться. Он двинулся в сторону, хотел дотянуться до края кровати, да хоть свалиться с неё, лишь бы снова почувствовать холод и ясность.

Подушка под головой будто втянула его в себя, а под веками плыли те самые слова, которые так и не получилось записать. Он сделал последнюю попытку пошевелиться, но пальцы едва дрогнули.

– Завтра запишу, – выдохнул Шелдон, не открывая глаз.

Мысли начали таять в темноте, теряя форму и смысл, а мир вокруг стал вязким и мягким. Сон подкрался тихо, и принц, наконец, позволил себе утонуть в его тёплых, бескрайних водах.

[1] Свинцовый штифт — средневековый прообраз карандаша, заострённый стержень из мягкого металла для нанесения заметок и чертежей на пергамент.