Наследник острова Фиорит

Тонкие пальцы тянутся к золотой шпильке на затылке. Светлые волосы вьющимися прядями рассыпаются по плечам. Эрсне толкает перед собой большую дверь, ведущую в сад.

Дорожка из аккуратно уложенного белого кирпича ведёт его мимо кустарников с распустившимися розовыми бутонами, но он совсем не чувствует их запаха, а лишь видит бабочек, порхающих над ними и не понимающих, почему в цветках нет нектара.

Всё в его клетке — искусственное. В отличие от бабочек, он понял это давно, и здесь — на окраине острова Фиорит, в королевстве Лотоса — лишь томился в ожидании.

Через пару сотен шагов летняя резиденция остаётся позади него. Как и шпилька, что осталась на мраморном полу здания за ненадобностью.

Такой вещью много не навоюешь. Если вообще сможешь пронести её с собой.

Эрсне подходит к позолоченным воротам. Он касается их рукой, и они впервые поддаются, выпускают его за пределы сада.

Впереди — на самом краю пляжа — уже собралась толпа. Люди в этой толпе любопытствуют, сочувствуют, переговариваются, но даже так остаются немы и беспомощны.

Эрсне же уже подходит к началу пляжа. Его босые ноги наступают на нагретый песок, но несмотря на зной и высоко стоящее солнце он ёжится от холодного ветра, дующего с моря.

Теперь все взгляды направлены на его тонкую фигуру в лёгких, воздушных одеяниях бледно-жёлтого цвета. На длинные волосы, на массивные браслеты на запястьях и щиколотках. На его вскинутую голову и дрожащие губы.

«Предатели» — думает он. Но не о людях, а о губах. Людей он не винит. Не каждый день последнего из Лотосов отдают дракону. Они пришли сюда потому, что напуганы. Потому, что нет сил отвести глаза от надвигающегося будущего. Только стоять и смотреть. Недвижимо.

Эрсне тоже боится, хотя знал и готовился к этому дню.

«Если наследника не найдут...»

Он поджимает подрагивающую губу и подходит к двум стражам, что стоят возле собранных в кучу сухих веток. Вскоре здесь будет гореть костёр до самого неба, ну а пока... Есть ещё немного времени.

— Ваше Высо... — начинает говорить один из стражей, но Эрсне обрывает его, покачивая головой. Смешно! Это ведь даже не его титул, и он бы не хотел, чтобы его так называли. Страж понимающе кивает, но всё равно склоняется и, быстро выпрямляясь, поворачивается к веткам, чтобы разжечь огонь.

Ветер не утихает. Треплет пламя на факеле, что держит в руках второй страж. Огонь не разгорается, будто сами боги против этой ужасной, жестокой, бессмысленной жертвы.

Эрсне вскидывает руку, оборачивается к толпе, показывая им запястье.

На бледной коже отчётливо виден знак в форме лотоса. Он светится розовым, привлекая к себе внимание.

— Я — последний из клана Лотоса, что издревле правил этим островом, питал его своей магией, заботился о населяющих его людях, растениях и животных — Эрсне Сальвио, сегодня исполню свой долг перед всем народом ради его процветания и благополучия. И, так как истинный наследник престола не был найден, а я, скорее всего, умру в пасти дракона, передаю все полномочия на управление государственными делами ближайшему к себе советнику — Орсо Кателли.

Эрсне произносит свою речь чётко и с расстановкой, хотя ему и кажется, что он выпаливает её на одном дыхании. Закончив, слышит в толпе ахи и охи, причитания женщин, хмыканье мужчин и шепот детей.

«Мамочка, — говорит один из мальчиков, — а когда дяденька уйдет, мы потом умрем?»

Стройная молодая женщина шикает на него, смотрит строго, и Эрсне было порывается подойти к ним, успокоить ребенка, но огонь позади него, наконец, разгорается.

— Всё готово, — говорит ему страж. Хотя Эрсне уже знает, чувствует жар, слышит треск и видит воспоминания.

«— Мама! Мама! — он кричит, вырывается, царапается, а Орсо крепко держит его за плечи, стоя за спиной, и говорит, всё говорит, не останавливаясь, ему на ухо какую-то чушь. Чушь про то, что всё будет хорошо, что мы ещё спасём её, спасём всех и что бояться не надо — ведь однажды боги смилостивятся и найдется наследник, который спасёт всех и его — Эрсне, и его — Орсо, и маму тоже... Обязательно.

Эрсне не верит ни одному слову, слёзы застилают его глаза, и через эту водную муть он с трудом видит миниатюрную фигурку своей белокурой матери.

— Мамочка! — кричит он надрывно прежде, чем она скрывается в огне, и после этого он уже ничего не видит, не слышит и не чувствует».

«Орсо, как жаль, что ты не со мной, что мы не увидимся в последний раз», — думает Эрсне, вырвавшись из воспоминаний, и глубоко вздыхает.

Сейчас он больше всего жалеет не о том, что не оказался наследником, не о том, что забросил приходить на быстрорастущее кладбище у дома, не о том, что никогда не узнает будущего своего народа, а о том, что отослал близкого друга... В надежде не причинить ему слишком много боли.

Он уже давно стоит лицом к костру и протягивает к ярко-красному драконьему пламени руку. Он почти не дышит, не двигается, на мгновение замерев в этом состоянии... Размышляя, насколько это будет мучительно.

«Говорят, больно будет всего секунду».

Но разве кто-то оттуда возвращался? Если бы вернулся хоть кто-нибудь, чтобы на один крик в его голове стало меньше, он бы поверил в эту драконью ложь.

«Сгорю или попаду прямо в его логово... Не важно. Вы все будете спасены. И мальчик со строгой мамой, и стражи, и тот мужчина с бородой, что стоит чуть поодаль от всех. И ты, мой дорогой Орсо, тоже. Все... Спасены», — мысленно говорит Эрсне и делает два шага вперёд.

***

«Воскурите благовония».

«Да, эти всегда ему помогали».

«Наследный принц... Потенциальный наследник ещё не очнулся».

— Орсо...

Эрсне чувствует под собой твёрдость камня. Затхлый пещерный запах забивается ему в нос. Он распахивает глаза и тут же в ужасе отползает от своей лежанки в сторону.

Обугленный череп скалится на него ровным рядом зубов, смотрит зияющей пустотой глазниц. «Мамочка... Он был совсем рядом с моим лицом...» — думает Эрсне и пытается как можно скорее подняться на ноги.

Ноги же его не слушаются. Он падает обратно на четвереньки и только сейчас замечает, что к браслетам на руках и ногах приделаны золотые цепи. Они держат его у земли, не давая полностью разогнуться, позволяя лишь немного сдвинуться и спиной вжаться в стену.

Эрсне глубоко вдыхает и выдыхает.

«Нужно успокоиться прежде, чем думать, что делать дальше»

Он поджимает под себя колени, сворачиваясь калачиком.

Ему холодно. Очень холодно. И разум работает какими-то отрывками, выхватывая из окружения то одно, то другое, с трудом собирая всё это в цельные мысли. Он понимает, что обнажён, лишь когда за его волосы резко дёргает чья-то рука и поднимает голову. Чужие пальцы берут за подбородок и проводят по нижней губе.

«Не надо!» — кричит Эрсне, но не раздаётся ни звука. Большая шершавая ладонь зажимает ему рот, жёлтые глаза с вертикальными зрачками растворяются во мраке.

— Не трогай! — кричит он в испуге и просыпается, ошалело глядя в потолок и прижимая руку к груди, где быстро-быстро стучит сердце.

— Это был просто сон? Но как же церемония...

Эрсне приподнимается на кровати, облокачивается на спинку и осматривает сначала себя — он всё в той же одежде, в которой был на церемонии — а затем и комнату.

Его покои находятся на третьем этаже “Жёлто-Каменного Дворца” и поделены ровно на две части.

Правая от двери часть — та, что ближе к балкону — его любимая. Здесь пол немного выше, чем на левой стороне, и приходится переступать через порожек, чтобы подняться к туалетному столику в одном из углов. В противоположном углу расстелен мягкий ковёр, стоит низкий стол для фруктов и чаепития и лежит много расписанных самыми разными узорами подушек.

Левая же часть вмещает в себя просторную кровать с полупрозрачным воздушным балдахином, большой шкаф для одежды и комод у стены, в котором лежат все те вещи, что не поместились ни в шкаф, ни в ящики туалетного столика.

Сами стены песочного цвета украшают картины местных художников-пейзажистов, подсвечники и такие же розовые бутоны, что и в саду (которые, конечно же, являются всего лишь искусной иллюзией).

Эрсне глубоко вдыхает свежий воздух и опускает ноги на прогретый солнцем деревянный пол. Ставни и балконная дверь открыты, и ветер, колышущий занавески, доносит до него запахи острова.

Море, тёплые камни, листья и кора деревьев. Солнцелики, колокольчики и алоцветы.

Все они смешиваются у него в носу и он громко чихает, едва сдерживая себя от ругательства.

“— Боги... — лишь мысленно молит он, — неужели это никогда не закончится?”

Будучи чувствительным к запахам по происхождению, последние цветы он недолюбливает. Алоцветы — ярко-розовые и так же ярко-пахнущие бутоны — любила его сестра, а сам Эрсне старался не задохнуться во время их прогулок по саду.

Сбитый с толку множеством ароматов, он не сразу чувствует и замечает догоревшие палочки благовоний на комоде. Но как только видит их, то тут же бросается к двери.

— Орсо был здесь... Он вернулся!

Не обуваясь и не переодеваясь, Эрсне бежит по выложенному разноцветной каменной мозаикой полу малого дворца, и, пробегая весь этаж, он замирает лишь у лестницы.

В “Жёлто-Каменном Дворце” необычно тихо и пусто.

“Здесь не так много прислуги, как в главном дворце в центре острова, но с кем-то я должен был столкнуться. Не съел же их всех дракон вместо меня в уплату сделки... Ещё рано, слишком рано для этого. Орсо, что же ты наделал?”

Сердце Эрсне тревожно сжимается. Он медленно спускается на этаж ниже, опасаясь, что и там никого не встретит. Мысли скачут в голове, словно напуганные однороги, и пальцы нервно теребят браслет на руке.

“Если Орсо прервал церемонию, то до следующего ритуала придётся ждать нового лунного праздника, а там и до конца срока недалеко. Не успеет дракон меня сожрать и спалит часть острова для устрашения...”

Эрсне передёргивает. Снова ожидать казни будет ещё сложнее, чем до этого. Сможет ли он быть таким же стойким хотя бы для виду, для спокойствия своих подданных?

За мыслями он доходит до кабинета Орсо и резко останавливается. Здесь — на втором этаже — собралась вся прислуга: повар, садовник, кухарки и служанки, стражи и даже конюх. Каждый пытается встать вплотную к двери и приложится к ней ухом.

— Что здесь происходит? Пропустите.

Эрсне не повышает голоса, но люди быстро перед ним расступаются. “Хоть какая-то польза от титула”, — усмехается он про себя и обращает свой взгляд к начавшему говорить стражу:

— Ваше Высочество, Орсо Кателли вчера ночью прибыл с наследником.