Наследники. Часть 2.

Густая, колючая поземка гнала по заледенелой дороге прозрачный целлофановый пакет, и он, пойманный в тусклый, желтый круг света от фонаря, что сиротливо покачивался над помойкой, казался выброшенной за ненадобностью на обочину, человеческой душой. Скользя по неровной поверхности, пакет вдруг прилип к необычной прямоугольной коробке, на которую вышедшая выбросить мусор Ивановна, в иной ситуации и не обратила бы никакого внимания.

- Ух, ты, какая штуковина интересная, - прошептали сухие губы на морщинистом не по годам, женском лице.

Она подняла нетяжелую находку и, не заглядывая внутрь, потопала к своему обшарпанному двухэтажному бараку на окраине Нижнеречинска, маленького сибирского городка, пытающегося выжить в непростое, новое время. Войдя в темный подъезд, не видевший ремонта со времен царя Гороха, Ивановна с трудом поднялась по скрипучей лестнице на второй этаж и зашла в приоткрытую дверь своей квартиры. За всеми ее передвижениями внимательно следили два холодных, прищуренных глаза из-за затемненных стекол машины, припаркованной в тени дома. Как только дверь подъезда закрылась за женщиной, черный внедорожник с пробуксовкой сорвался с места и рванул к выезду из города, в сторону московского тракта, до которого было не более пара сотен метров.

Тамара Ивановна Перфильева, почти пенсионерка, всю свою жизнь проработавшая заместителем главного бухгалтера на местном вагоноремонтном заводе, теперь подрабатывала продавцом в небольшом продуктовом павильоне, который уютно притулился прямо на перроне местного, железнодорожного вокзала. Сегодня у нее был выходной, и она с удовольствием занималась домашними делами, ожидая мужа, который занимался извозом на стареньком "Жигуленке", таксуя по вечернему городу.

Громко кряхтя, она поставила коробку на пол и вдруг замерла, уставившись на нее испуганными глазами. Ей показалось, что коробка слегка качнулась, но теперь стояла неподвижно. Женщина перекрестилась и уже повернулась к вешалке, чтобы снять пуховик, когда снова удивленно застыла, прислушиваясь к посторонним звукам. Медленно развернувшись, она скинула верхнюю одежду прямо на пол и осторожно присела возле необычного пластикового саквояжа. Он напоминал большую мыльницу с застежками и ручкой для переноски. Только сейчас Ивановна поняла, что это был какой-то специальный контейнер с решеточками и небольшими отверстиями, закрытый на хитрый замок-застежку. Подобного предмета она никогда в жизни не видела.

- Там что, котята? – прошептала она, вновь услышав тихое попискивание.

С трудом справившись с замком, потому что руки неожиданно затряслись, она осторожно подняла крышку и, громко вскрикнув, отскочила в сторону. Затем, несколько раз глубоко вздохнув, женщина с опаской вновь приблизилась к контейнеру и присела рядом. Она тщательно проморгалась, а потом, прищурившись, чтобы лучше сфокусировать взгляд, уставилась на свою находку. Находка, в свою очередь, уставилась на нее. Женщина, почувствовав холодный воздух, который тянуло по полу, тут же переставила лежанку на диван и пробежав пару кругов по комнате, опять подскочила к ребенку, уже более внимательно рассматривая неожиданный подарок. Даже надела очки.

В этот момент распахнулась дверь, и в квартиру вошел её супруг, Владимир Васильевич Перфильев.

— А вот и я, Томочка! — весело объявил он, протягивая пакет с продуктами. — Посмотри, что твой добытчик принес.

— Заходи, Володя, — женщина направилась к нему, рассеянно взглянув на пакет. — Ты лучше сюда глянь!

И тут из комнаты раздался громкий детский плач. Тамара Ивановна виновато захлопала глазами. Владимир Васильевич, уверенно отодвинув её, шагнул внутрь.

— Это что ещё такое? — повысил он голос, что случалось крайне редко.

— Это ребенок, — пискнула женщина, голос её неожиданно осип.

— Я вижу, что ребенок! — мужчина нервничал. — Откуда он здесь взялся?

— Нашла. На помойке, — глупо улыбнулась Тамара Ивановна. — Мусор выносила, а он там лежит. Принесла домой, замерзнет ведь.

- Что значит, нашла на помойке? - продолжал наезжать мужчина, у которого явно что-то переклинило в голове.

- То и значит! - тут же вызверилась женщина на непонятливого супруга, - Или ты думаешь, что я тут быстренько родила, пока тебя не было?

— Ты можешь нормально все рассказать, или нет? — Владимир Васильевич сбавил обороты, вспомнив, как давно жена не повышала на него голос.

— Я тебе уже все рассказала, — отрезала Тамара Ивановна, подходя к замолчавшему ребенку. — Больше добавить нечего.

Мужчина последовал за ней. Они вдвоем с любопытством разглядывали грудничка. Малышка, не моргая, смотрела на них своими черными, миндалевидными глазами, словно спрашивая: "И долго вы будете на меня пялиться? Меня вообще кормить собираются? Где еда?"

Не дождавшись нужной реакции, девочка скуксилась и снова громко заплакала.

— Надо её распеленать, — мгновенно включился материнский инстинкт у Тамары Ивановны, — Разложи рядом махровое полотенце.

Мужчина метнулся к старому шкафу и, ловким движением рук, расстелил на продавленном диване выцветшую, махровую простыню. Тамара Ивановна, с материнской нежностью, бережно переложила кроху на приготовленное ложе и привычно распеленала, дивясь диковинным тканям, в которые был замотан ребенок. Та, словно почувствовав тепло и безопасность, тут же перестала надрывно плакать и начала смешно, по-детски неуклюже, дрыгать ручками и ножками, радуясь дарованной свободе. Женщина, стараясь не потревожить, вытащила из-под нее мокрые пеленки и принялась внимательно, с тревогой, рассматривать девочку, крутя и переворачивая ее в разные стороны. Все ли в порядке? Ручки, ножки, крошечные пальчики… Слава Богу.

— Какая же ты прелесть! — воскликнула Тамара Ивановна, а затем вдруг спохватилась. — Тебя, наверное, покормить надо? Володя, побудь с ней, а я посмотрю, может, в коробке есть детское питание.

Пока мужчина строил рожицы и пытался привлечь внимание девочки, она внимательно изучала содержимое странного контейнера, в котором обнаружила ребенка. Ей на глаза сразу попалась запечатанная баночка с детским питанием, и закатанная в целлофан, бутылочка с соской.

— Вот, я нашла! — радостно воскликнула она, но тут же осеклась, заметив, что на упаковке не было ни одной надписи на русском языке. — Блин, тут всё написано непонашенски, невозможно понять. Одни закорючки.

В это время дверь их квартиры, которая почти никогда не запиралась, снова распахнулась, и к ним ввалилась полупьяная соседка Верка Попова.

— Эй, соседи, дайте-ка хлеба! Закуски полно, а хлеб закончился, — произнесла она, слегка покачиваясь, затем, увидела на диване малышку и замерла в недоумении. — Ой! Ваша Танюшка всё-таки родила? Я слышала, у неё проблемы были?

— Были, да сплыли. Ты чего без стука врываешься? Иди, давай, у нас нет хлеба! — неожиданно закричала на неё Тамара Ивановна.

— Да ладно, Томочка. Нету, так нету. Откуда я знала, что у вас внучка появилась? — пятясь назад, произнесла Верка и задом покинула квартиру.

Женщина плотно захлопнула за ней дверь, закрыла замок на два оборота и глубоко задумалась.

— Верка подумала, что наша доча родила. У неё как раз бы сейчас срок подошёл, — тихо произнесла она, вопросительно глядя прямо в глаза супругу. — Володя, это...

Настойчивый, детский крик прервал её недосказанную мысль. Она открыла банку со смесью и по интуиции навела молочко, пробуя его на вкус, а потом взяла девочку на руки и сунула ей в рот бутылочку. Та сначала отворачивалась и выплевывала, но потом все же распробовала и начала жадно сосать, тут же закатив глаза от удовольствия.
- Вот и умница, - удовлетворенно прошептала женщина, и остро глянула на супруга, - Давай-ка ты, дорогой, пей чай и езжай за Танюшкой. Завтра она должна быть здесь.
Мужчина согласно мотнул головой, полностью поняв и одобрив мысли своей супруги, и уже через десять минут вышел из квартиры. Тамара Ивановна, покачивая на руках ребёнка, осторожно ходила по квартире и вспоминая непростой, прошедший год, который довелось пережить её семье. В марте прошлого года их единственная дочь Татьяна вышла замуж за местного парня, Александра Шишкина, который хоть и рос сиротой, но к двадцати пяти годам был в этом городе довольно популярной личностью, правда, с ярко выраженным криминальным оттенком. Они закатили шикарную свадьбу, и молодые переехали в собственную трехкомнатную квартиру. Откуда такая жилплощадь появилась у сироты, Тамара Ивановна старалась не думать. В начале лета Танюшка призналась маме, что беременна, и все пошло свои чередом. Она встала на учет в местную поликлинику, для планового наблюдения беременности, срок рожать ей поставили на конец января, начало февраля, все радовались этим новостям, пока в конце лета, Александра, и всю его гоп компанию не взорвали в их же собственном кафе, под соответствующим названием: "Конец света". В городе в то время разгорелась натуральная криминальная война, пока из областного центра не приехала спецгруппа и не распихала все враждующие стороны по разным тюрьмам. Но Татьяне от этого уже не было ни холодно, ни жарко - она впала в жесточайшую депрессию.
Первого сентября девушка даже не вышла на работу, к которой готовилась с самой школы, желая стать учительницей английского языка, ради чего с отличием окончила Иркутский Институт Иностранных Языков, в простонародье называемый Инъяз. Вместо занятий с ребятишками, убитая горем девушка неожиданно для всех пристрастилась к алкоголю, и в октябре, как следствие всего этого, у неё случился выкидыш. Она даже не стала вызывать скорую, в надежде на быструю и такую желанную смерть. В тот день Тамара Ивановна совершенно случайно заехала попроведывать дочь и успела как раз вовремя. Надо было срочно что-то решать! Пока она охала и ахала, метаясь по квартире, и соображая, откуда бы ловчее вызвать врачей, потому что телефон в квартире дочери не работал уже много дней, обезумевшая в тот момент Татьяна пришла в себя и запретила прикасаться к плоду и вообще кому то сообщать об этой ситуации. На их счастье, как раз в этот день из деревни приехала бабушка Татьяны, мама её отца, Владимира, с которой они практически не общались. Наталья Викторовна жила в селе Шерагул, что находится в двух часах езды от Нижнеречинска, и заведовала там аптекой. Узнав подробности возникших в семье сына проблем, она взяла за шкирку свою внучку и увезла к себе в деревню. Володя за это время несколько раз ездил навестить Танюшку, и с удовольствием докладывал, что с дочерью все в порядке, грустить ей некогда, потому что в хозяйстве её деревенской бабушки кого только не было, начиная от крупного рогатого скота, и заканчивая огромной пасекой. А между ними спокойно уживались свиньи, кролики, куры и утки. А ещё, у супруга Натальи Викторовны, Василия Федоровича, была собственная пекарня, которая исправно снабжала хлебом пол деревни. Короче, местное, ярко выраженное, кулацкое хозяйство.
Тамара Ивановна перепеленала в самодельные пеленки уснувшего ребенка и на пять минуточек прилегла рядом, чтобы проконтролировать, не проснется ли девочка. Глаза она открыла от негромкого гомона нескольких голосов, которые доносились из другой комнаты. Она очень аккуратно, чтобы не разбудить малышку, поднялась с кровати и вышла из спальни. Вся деревенская родня была в сборе! Женщина удивленно похлопала глазами и охрипшим со сна голосом спросила:
- А вы как здесь оказались, я же только прилегла?
- Томочка, уже девять утра, - просветил супругу Владимир Васильевич.
Женщина удивленно выпучила глаза, но в это время из спальни раздался пронзительный детский крик.
- Доченька! - внезапно вскрикнула Татьяна, и пулей рванула в комнату.
Все переглянулись между собой, и гуськом двинулись следом.
Девушка споро, как будто всю жизнь это делала, распеленала ребенка, и тут же сунула ей в рот свою грудь. Та сразу замолчала, усиленно причмокивая.
- Грудь-то пустая, - прошептала изумленная Наталья Викторовна.
- Может, рассосет? - ответила Тамара Ивановна, и, схватив бутылочку с приготовленной смесью, побежала на кухню, - Сейчас я быстренько подогрею под горячей водой.
Пока она бегала в другую комнату, девчушка усиленно пыталась извлечь молоко из Татьяниной груди, а когда наконец сообразила, что ничего не получается, сердито выплюнула набухший сосок, и обиженно поджав губёнки, опять громко заплакала. Через минуту тишина была восстановлена, потому что малышка усердно насасывала тепленькую смесь из бутылочки, умиляя толкавшихся вокруг взрослых.
Через полчаса все собрались на семейный совет, решая как найти выход из неожиданной ситуации. Чтобы отдать кому-то ребенка, ни у кого даже не было в мыслях.
Ну как можно отдать такую черноглазую прелесть, которая в данный момент дрыгала распеленованными ножками и с любопытством зыркала на собравшихся вокруг нее людей.
- Тебя точно никто не видел? - ещё раз спросила Тамару её свекровь.
- Нет, - уверенно ответила женщина, - Было темно и поздно. Да и дом наш стоит на окраине, захочешь - не докричишься ни до кого.
- Скорее всего, девочку завезли с московского тракта, - предположила Наталья Викторовна, - Надо внимательно осмотреть контейнер, в котором она лежала, уж больно необычная штуковина, явно импортная.
Владимир Васильевич сходил в зал и принес диковинную пластиковую коробку, торжественно водрузив её на стол, где к нему присоединился его отец. Они вдвоем, не торопясь начали обследовать загадочную вещицу и вскоре обнаружили несколько еле заметных отсеков, закрытых на необычные защипы. Три из них, совсем небольшие по размеру, были пустые, а вот четвертый, который находился на внутренней сторонней крышки, всех сильно удивил. На божий свет появилась довольно крупная, тоже пластиковая шкатулка, с непонятной инкрустацией по бокам. Под ней лежал, явно наспех, сложенный вчетверо листок бумаги, на котором было послание, написанное арабской вязью. А в самом низу обнаружилась толстая пачка иностранных денег, которые вскоре определились, как английские фунты.
- Ничего себе, принцесса без горошины, - подвел итог раскопок Василий Федорович.
- А что в шкатулке? - поинтересовалась Татьяна, крутя её в руках и пытаясь найти замок, который открывал крышку.
- Дай, я посмотрю, - забрал у неё вещицу Владимир Васильевич, и через минуту извлек оттуда сначала бирку из роддома, на которой было написано: "02.02.2002г. 51 см. 2900. Амира". Причем имя было подписано, скорее всего, позже и другой ручкой. А потом, не торопясь, мужчина вытянул массивное ожерелье из темного, по виду, явно старинного золота, которое было выполнено с таким великим искусством, что невозможно было отвести глаз. В самую широкую часть украшения был вставлен драгоценный камень насыщенного, небесно голубого цвета. Но самое интересное обнаружилось на обратной стороне ювелирного изделия - на ровной, отполированной площадке было очень подробно выгравировано изображение мечети с куполом, крестом и полумесяцем, напоминая восточный родовой герб, под всем этим великолепием красовались витиеватые строчки арабской вязи.
- Охренеть! - обозначил общее впечатление Владимир Васильевич, - Арабская принцесса из Аладдина или тысяча и одной ночи.
- Танюша, ты не сможешь прочитать, что здесь написано? - спросила Наталья Викторовна, - Это какой язык?
- Арабский, мамуль, я его не знаю. У меня, в институте, основным шел английский, а дополнительным - итальянский. Арабский, для меня, все равно, что китайский или японский - вообще ничего не понимаю.
- Какая нам разница, что здесь написано, я этим можно разобраться позже, - вернул всех к действительности свекор, - Мне интересны наши следующие шаги. Мы же не можем сказать, что просто нашли ребенка, потому что у нас его сразу же заберут.
- Я её никому не отдам! - тут отрезала Татьяна, прижимая девочку к себе и поворачиваясь ко всем спиной, будто отобрать малышку хотели именно родственники.
- Об этом речь вообще не идет, - успокоила внучку Наталья Викторовна, - Но девочку надо как-то легализовать.
- Я же здесь, в Нижнеречинске, стою на учете, как беременная, - неожиданно проговорила Татьяна, - О выкидыше никто не знает. Я просто пропала. Скажу, что сама родила. Неожиданные домашние роды. У меня срок как раз на начало февраля.
- Точно, но немного не так, - поддержала её Наталья Викторовна, - Завтра идем в поликлинику и скажем, что ты последнее время жила у меня в деревне, там и разродилась неожиданно. Роды я лично принимала, я же дипломированный медик и у себя в деревне, сама видела, я и аптекарь и фельдшер и... кстати, роды тоже несколько раз принимала. Регистрируем девочку, как твою законную дочь и все!
- И езжай-ка ты доченька, сразу после этого, в Иркутск, раз деньги есть. Нечего тебе в этой дыре сидеть, работу по своей профессии ты найдешь без проблем, - подытожила семейный совет Тамара Ивановна, - Я, первое время с тобой побуду, помогу с ребеночком, а там видно будет...

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌