Наследники огненных путей. Современность

1.

[Из мемуаров Алистера Эйткина, том 1]

«Дорогие мои потомки и другие читатели, в руках которых окажутся мои дневники.

Истории, которые вы прочитаете здесь, произошли на самом деле, невзирая на их фантастическую подоплёку. Если время сжалилось надо мной и вами, то в ваших владениях окажутся одни из величайших сокровищ человечества, про которые оно предпочло забыть. Преимущественно о них я и буду вести речь в этом томе. Мне нужно столько всего успеть записать, что мне и не хватит одной записной книжки.

Скажу наперёд: никому я не был благодарен за то, какой я проделал путь, так сильно, как человеку, который многим известен под прозвищем Вестник. Уверен, что у него тоже найдётся, что рассказать вам обо мне. А пока — мой черёд говорить о нём. Я намеренно скрою от вас его настоящее имя, потому что моё чутьё подсказывает мне, что, если вы попытаете счастье найти его, то ваши стремления увенчаются успехом. Я готов поспорить, что он будет жить и здравствовать и в вашу эпоху, какой бы она ни была. Передайте ему мой посмертный привет, он это оценит.

И помните: мои дневники не просто наследие семьи Эйткинов, это культурное достояние. Пользуйтесь им с умом и передавайте дальше, дабы мои труды не пошли прахом, дабы мои знания унаследовали те, кто направит их в правильное русло.

Я верю в вас...»

[Октябрь 2014 года]

— Нет, мне кажется, что это он, — сказала Эрин, стоя с одной стороны большой картины.

— Да вряд ли, — сказала Фрейя, стоя с другой. — Скорее, это очередной мифологический персонаж, которого мы не знаем.

— А я считаю, это он! Ну посмотри! — показала Эрин на центральную фигуру. — Он рыжий? Рыжий. Он тощий? Тощий!

— Да, но у Вестника была маска. И где она здесь? — тоже махнула рукой Фрейя.

Сёстры Эйткин в который раз обсуждали сюжетную композицию, написанную маслом на холсте. Это старая картина в позолоченной деревянной раме перешла по наследству их матери наряду со многими прочими древними вещами, многие из которые были частью коллекции их общего прапрадеда. На полотне изображён мужчина средних лет с длинными волосами, сидящий на каменном троне не то в тунике, не то просто в обмотанных вокруг его тела тканях. Его глаза закрыты, лицо печальное или даже напряжённое, а освещение сцены рельефно выделяло его впалые скулы. К нему со всех сторон — кто к ногам, кто к плечам, кто со спины — тянутся люди. Живые и мёртвые. Красивые и страшные. Они тянутся к нему, словно к царю загробного мира. Или же он был царём всех миров.

— Но ты же видела оборот! Зачем дарить ему такую картину, если бы за этим не скрывался тайный смысл?

А на обороте картина была подписана следующим образом: «Мистеру Алистеру Эйткину в дар от Захарии Мосса».

— Хорошо, ну, если это Вестник, зачем его изображать в таком виде? Он же не Господь Бог!

— А откуда мы знаем, что он не был каким-нибудь там «богом», которому поклонялись заблудшие души? — изобразила Эрин кавычки, а затем рожки обеими руками. — Правителем небольшой земли. Туземцев каких-нибудь.

— Дед Алистер не писал, когда он родился, не то бы мы разобрались.

— А, может, и писал. Просто не сохранилось.

Они дорожили личными мемуарами «деда Алистера», которые он по своему собственному заверению писал специально для потомков. Увы, не всё дошло до 21-ого века, многое потерялось или же было уничтожено во время бомбёжек во Второй мировой войне. А из того, что дошло, известно лишь, что есть некий Вестник, которого он отказывался называть настоящим именем, но с которым он пережил много интересных приключений. Мемуары были записаны в книжечках, отделанных в переплёт из кожи марокканской козы. Сёстры знали это, потому что одну из таких книжечек им пришлось выкупать на аукционе. Всего их было четыре, но внутри и на корешках обложек они обозначались номерами 1, 3, 5 и 6. Написал ли Алистер всего шесть томов мемуаров, существовали ли ещё, сказать теперь трудно.

— Эрин, мы опять ходим по кругу. Что толку-то? Я уже и родственников Мосса терроризировала своими расспросами, и в музеи писала.

— Ну, хочешь, я напишу?

— Зачем? — Фрейя встала в позу. — Я же говорила тебе. Каждый раз, когда не работает что-то старое, надо идти новым путём. И пока что я в поиске этих новых путей.

— Ну вот, блин. Сначала мама читала мне нотации, теперь ты, — надулась Эрин.

С тех пор, как умерла мама, а папа нашёл себе новую женщину, Фрейя, будучи старше Эрин на шесть лет, взяла на себя это «материнское» обязательство — опекать её и вразумлять, когда есть на то причины. Эрин никогда не считала эти причины важными, зато она искренне считала, что Фрейя, наоборот, порой перегибает палку в своей роли старшей сестры. Но это не мешало им любить друг друга и дружить так, как не могут дружить даже самые лучшие подруги.

Поэтому она и Эрин приняли решение съехать от папы в отдельный дом в боро Барнет сразу же, как только представилась возможность, и как только были оформлены нужные документы. Их дом представлял себе типичный двухэтажный полуособняк — на первом этаже гостиная и кухня-столовая, часто становившаяся базой для совместных исторических взысканий, на втором три спальни, причём третья была с двуспальной кроватью, которую никто пока так и не использовал.

А что папа? Фрейя не обижалась на него: бывают же такие люди, как он, которым обязательно кого-то любить, чтобы кто-то заботливый находился у них в доме. Эрин же ревновала, придерживаясь возведённой в идеал теории, что настоящая любовь должна быть раз в жизни, а потому так и не сумела понять его. Впрочем, в отличие от прошлого года, она пообещала папе и Фрейе, что отпразднует Рождество вместе с ними и потенциальной мачехой.

Но это всё потом. Потому что совсем скоро будет не Рождество, а Хэллоуин. Настоящий ведьминский праздник! А они же вдвоём ведьмы, ведь так?

— Ладно, ладно, не будем пока спорить, — смирилась Фрейя, но затем указала на напольные часы, выглядывающие из коридора прихожей. — Мне кажется, или ты опаздываешь?

— Твою мать! — засуетилась Эрин и сорвалась туда. Она, в самом деле с опаздывала на встречу с Шивамом, школьным другом, который согласился пойти с ней за компанию на рок-концерт.

— Передавай от меня привет! — посмеялась Фрейя и снисходительно покачала головой.

***

К слову, тот знаменательный августовский вечер, когда они вдвоём сидели на кухне, каждая со своим ноутбуком, они ещё долго будут вспоминать как отдельное весёлое приключение.

На тот момент у них на руках были только тома №3, 5 и 6. Их удалось обнаружить в семейных архивах. Разве что кроме пятого: он же нашёлся в бывшем поместье Элеоноры Грин, возлюбленной деда Алистера, а там давным-давно, начиная с самого старта нового тысячелетия, находится культурный центр. Фрейя была одержима тем, чтобы найти хотя бы первые два дневника. Она мониторила все антикварные сайты, аукционы, ходила по лавкам и магазинам, надеясь на удачу... И она однажды улыбнулась ей.

— Вот он, вот он! — благоговейно произнесла Фрейя и увеличила громкость звука, в то время как звук на ноутбуке Эрин был выключен.

На экране шла трансляция аукциона. Ведущий называл лот, показывал предметы, описывал их и комментировал ставки. Уже продали китайскую вазу времён династии Цин, про которую шутливо рассказали, что бывшие владельцы вазы использовали её в качестве «сосуда душ», и что теперь она «пуста и безопасна». Её продали за 16 000 фунтов. Вазу унесли, и вместо неё принесли пухлую книжицу и положили на стол, укрытый чёрным бархатом.

— Лот №101, господа. Перед вами так называемый «дневник Алистера Эйткина, том первый», — ведущий взял книжицу и повертел в руках всём на обозрение. — Кожаное покрытие выполнено из кожи марокканской козы…

— Вот, смотри на корешок, — сказала Фрейя. — Цифра 1, она такая же, как на наших томах.

— Алистер Артур Эйткин был реальной личностью. Он занимался археологией и коллекционированием древностей. Но, говоря, что это «так называемый дневник», я имею в виду то, что написан он в довольно фантастической манере…

— Сам ты фантастический, — буркнула Эрин. — Там всё чистая правда!

— ...что позволяет нам думать о том, что, скорее всего, это черновик недописанного мистического романа, несмотря на то, что часть упомянутых им людей существовала на самом деле. Сейчас мы откроем случайный разворот, чтобы вы понимали, на что я ссылаюсь, — ведущий аккуратно раскрывает дневник примерно на середине. — А-хм.«Я лежал, лежал дальше и сперва не мог пошевелиться. Я в который раз проклинал себя за то, что не вмешался раньше, что позволил Джереми сорваться в эту бездну, допустил гибель его и Калеба. Если бы не М. и его невеста, то рано или поздно и моя участь была бы решена. Тогда это было мне неведомо, но теперь-то я знаю: да, то была душа его погибшей возлюбленной. Пока я приходил в себя, она висела надо мной и смотрела так, как смотрит заботливая мать на малое дитя. Светящийся силуэт, изящный, словно марионетка, подвешенная на невидимой нити под самым куполом, вот чем она казалась мне. Её тело — вернее, лёгкие складки платья и распущенные волосы — излучало мелкие искры, и искры эти падали вниз, падали и на меня, будто несбывшийся снег. Заметив, что я её вижу, она провела ладонью перед лицом, и её маска обратилась в дым, столь же невесомый, как и её образ…»

— Ого-о-о! — хором протянули сёстры.

— Фрейз! Прикинь! Там же, видать… полная история того, что стало с его братьями! А то мы только и знаем только, что они умерли не своей смертью.

— Да уж. Что-то подобное я и ожидала услышать.

— Первоначальная ставка — 500 фунтов для ценителей забытой викторианской литературы. Кто больше? — ведущий положил дневник обратно на стол. — О! Первый пошёл! 600 фунтов от Stonebridge123. Вопрос из чата: «Относиться ли к дневнику как к исторически достоверному источнику?» Я не эксперт, но я бы не советовал…

— Сам ты!.. — завелась Эрин.

— Тихо, тихо. Сейчас начнётся. Мой ход.

«32 участника онлайн», гласила надпись над чатом аукциона. Аккаунт Фрейи назывался ElderScrollsHunter. Даже участвуя в серьёзном деле, даже притворяясь серьёзной, она не могла удержаться от приколов. Это, похоже, семейное.

— 700 фунтов от пользователя ElderScrollsHunter! У нас новый претендент!.. 750 фунтов! От пользователя JJHargrave!

— Говорила же, что начнётся, — Фрейя сосредоточенно вперилась в экран.

— 800 фунтов от ElderScrollsHunter. 850 от JJHargrave. 900 от ElderScrollsHunter, какая напряжённая борьба. И-и-и кто больше? — комментировал ведущий, довольный разворачивающимся шоу. — 950 фунтов, снова от JJHargrave! Посмотрите-ка!

— Какой странный тип, — забормотала Фрейя, подставив подбородок на руку. — Ему как будто бы тоже нужен дневник, но зачем? Ему какое до него дело?

— Пофлексить редкостными записями?

— Было бы всё так просто, но он будто борется со мной за право владения... Блин, не могу отделаться от мысли, что он тоже что-то знает!

Некоторое время после этого лот висел на сумме Фрейи в 1000 фунтов. Начался обратный отсчёт, и сумма боязливо возросла на десять фунтов. Потом ещё на десять — это была последняя ставка от Stonebridge123, так как следом Фрейя подняла сумму до 1100 фунтов.

— Если мы выиграем, то дедушка Алистер возрадуется! Я уверена! — полная энтузиазма, сказала Эрин.

— Если мы выиграем, то я буду несколько месяцев подряд есть только раз в сутки, — угрюмо отметила Фрейя. — Или же ты можешь пойти на работу, — затем она улыбнулась с хитрецой.

— Не-е-ет! — возмутилась Эрин. Шёл её четвёртый курс в Университетском колледже Лондона, и она не желала пока заниматься ничем более, кроме как учёбой.

— Тогда продавай свои комиксы. Но даже они не покроют такую сумму.

Сумма лота снова возросла. 1200 фунтов. Снова JJHargrave.

— Так нам нужны эти дневники или нет? — спросила Эрин и драматичным жестом нажала на Enter указательным пальцем. — Я готова продать комиксы. Кому-то они точно будут нужнее, чем мне теперь.

1250 фунтов. От AntiqueAnticsEEA. Аккаунт Эрин.

— Двенадцать-пятьдесят от AntiqueAnticsEEA, у нас новый участник!

— О как! — порадовалась Фрейя. — Ну, вдвоём-то мы точно его уделаем! Кем бы он ни был.

Затишье перед бурей, однако, длилось недолго.

— 1300 фунтов от JJHargrave! Кто даст больше?

— Да твою мать, кто же ты такой! — Эрин стукнула кулаками по столу и быстро настучала на клавише сумму в 1350 фунтов.

— Теперь ещё и гитару продавай, — хладнокровно сказала Фрейя.

— Нет уж. Я тоже тогда буду голодать.

— Нет уж! Тебя-то мне обязательно нужно кормить! Чтобы мозги соображали.

— Как будто бы тебе они не нужны.

— 1500 фунтов от JJHargrave! — опять заголосил ведущий.

— Да ты достал, сука! Вот засранец! — вновь вспылила Эрин.

— Мисс Эрин Элизабет Эйткин, прошу сохранять спокойствие, — пришлось Фрейе вводить сумму в 1600 фунтов. — В случае чего, мы попробуем найти его вне сайта и договориться отдельно. Как-нибудь. Не знаю.

— Мисс Фрейя Маргарет Эйткин! — начала было Эрин, но, не придумав, как обозвать её в ответ, запнулась. — Ай, неважно. Получай! — и уже со своего аккаунта она поставила…

— Две тысячи от AntiqueAntics! — озвучил ведущий.

— Две тысячи?! Ты с ума сошла, — тихим шёпотом обронила Фрейя.

— И гитару продам, и комиксы, всё продам! Можем ещё продать твою беговую дорожку.

— Иж чего удумала. Ладно, потом разберёмся.

— Тогда я займу у Шивама.

— Ещё лучше. Сейчас я тебе дам по рукам! То, что он ютьюбер, не означает, что у него денег до ж…

— Ой! Обратный отсчёт! — вскинулась Эрин и тыкнула в экран.

Таймер на сайте, издавая пикающие звуки, пугающе двигался к нулю. Восемь, семь. Никто не вмешивался. Шесть, пять. JJHargrave тоже молчал. Четыре, три.

— Ну же, ну! — скрестила пальцы Эрин.

Два, один.

— Это для тебя, дед Алистер, — прошептала Фрейя.

— Продано? — спросил ведущий.

— Продано, продано, ну же, давай, — затараторила Эрин. — Давай! Дава-а-ай!

— Продано! Лот №101 с итоговой стоимостью в две тысячи фунтов переходит во владение AntiqueAnticsEEA.

И грянул торжественный джаз.

— Мы сделали это! Фрейз! Он наш! Он будет дома!

Эрин вскочила с места и едва не опрокинула стол, боком задев угол. Обогнув его, она набросилась на Фрейю с объятиями и начала трясти. Такая непростая, жертвенная, но значимая победа казалась ей победой в чемпионате по футболу, настолько велика была её радость.

— Эрин, — выдавила Фрейя и откинулась на спинку стула, — плакало наше финансовое положение.

— Да и хрен с ним! Сама говоришь: мы справимся! Зато мы не подвели деда Алистера!

— Ой, ты посмотри, а кто это там у нас? — устало подняла она палец на экран. Вернее, на чат аукциона.

Тот самый JJHargrave разразился проклятиями. Возмущение и горечь поражения сочились из каждого символа. «У меня была ставка в 2100! Почему она не прошла? Требую переиграть лот!» — вопили его сообщения в колонке чата.

— Прошу простить меня, мистер JJHargrave, — начал объяснять ведущий, — эм, вы же мистер? Да. Время лота завершено, и победителем в этом честном, так сказать, состязании стал пользователь AntiqueAnticsEEA. Мне очень жаль, таковы наши правила.

— Ха-ха! Выкуси! — крикнула Эрин экрану. — Ха-ха-ха! Я пойду за мартини, такое надо отметить!

— В следующий раз мы пьём только в Рождество, — бросила Фрейя в сторону открывающегося холодильника.

Заскрипели створки шкафчика, зазвенело стекло, и с бокалами в одной руке и бутылкой в другой Эрин вернулась и поставила всё на стол.

— Тогда пусть Айви за нас и платит, — дерзнула заявить она, задирая новую жену отца. — Да ну тебя, Фрейз, ты хоть порадуйся нормально!

— Я радуюсь, — не сбавляя ироничный тон, сказала Фрейя.

— Нет, не радуешься. Найдём мы, на что жить!

— Напоминаю, я запрещаю тебе занимать у Шивама!

— Да не буду я!..

***

Эрин, сдержав слово, так и не пошла на подобную низость. Накопленного бюджета вполне хватило на то, чтобы расплатиться за дневник, и, когда том №1 появился в их доме, запустилась интенсивная работа по его изучению.

Это было начало начал. Ветхий Завет в мемуарах человека, наследие которого они поклялись беречь. Этого бы хотела мама. Она просто не успела начать.

— Ну что ж, сёстры Эйткин снова в деле, — объявила Эрин, когда Фрейя разложила на кухонном столе все ныне имеющие у них дневники прадеда.

Главный вопрос, который интриговал их на тот момент — откуда взялся этот Вестник, этот М., про которого Алистер постоянно писал так, как будто бы он тоже был каким-то родственником? Именно таким он и казался вне контекста, то есть, далёким-предалёким членом семьи, которую он когда-то потерял и нашёл в лице Алистера, Элеоноры и Мейбл. Тоже рыжий, тоже маг тепла и света. Любопытно, что мама рыжей не была, а, если судить по её рассказам, то и бабушка тоже. И, тем не менее, создавалось ощущение, будто рыжий цвет волос — такое же наследие рода, как и магия Небесного пламени.

Ответы, которые предоставил им первый том дневников, одновременно обрадовал и разочаровал. Обрадовал — потому что, мол, что может быть загадочнее ходячей легенды, этого бессмертного целителя и воина, которого эпично зовут Вестником, который прошёл сквозь века, сквозь огонь, воду и медные трубы? А разочаровал — потому что М. не был родственником Эйткинов в прямом понимании слова. Он просто жертва обстоятельств, но именно эти обстоятельства и свели его с Алистером и Элеонорой.

— Значит, Калеб и Джереми погибли потому, что ими манипулировал демон? А потом пришёл этот М. и изгнал его? Звучит прямо как аниме, — ахала Эрин. — Ой, смотри, это же тот эпизод, который читал ведущий! Значит, девушка-призрак в маске и голубая бабочка — это всё его возлюбленная?

— Выходит так, — Фрейя задумчиво вела пальцем по строкам. — Не верится, что это всё часть нашего прошлого. Офигеть.

— Как ты думаешь, он до сих пор жив?

— Он же бессмертный. Должен быть жив. Хотя я и не уверена. Бессмертие не бывает вечным.

Мудрая мысль. Возможно и такое, что его бесконечные поиски смерти, наконец, увенчались успехом. Откуда им знать? Дед Алистер не раз упоминал о том, насколько мучительна для него разлука с любимой и с теми, кого он знал много столетий назад.

— Эх, хотела бы я с ним столкнуться, — вздохнула Эрин.

— А я что, не хотела бы? — усмехнулась Фрейя. — Он бы нам такое рассказал. И про Алистера, и про наше прошлое.

— Эх… — опять вздохнула Эрин и приставила к губам кружку с чаем.

Расследование продолжалось.

***

[Из мемуаров Алистера Эйткина, том 1]

Небольшое примечание по поводу костюма М. Весь его внешний вид вызывал недоумение, и я говорю не только про маску. Он предпочитал надевать высокие спортивные сапоги или же бриджи с гетрами, совершенно неуместные для улиц Лондона. Он оправдывал это тем, что он постоянно на ногах и часто куда-то бежал, для него весь мир как тюремная беговая дорожка, с которой было не сойти. По этой же причине он не любил ходить с покрытой головой, несмотря на то, что у миссис Грин сохранилось много вещей мужа, включая шляпы. Кроме того, я лично подарил ему цилиндр, но и его он носил скорее по принуждению. Волосы его часто топорщились за спиной, потому было редкостью, чтобы он завязывал их в хвост. Представьте же себе моё удивление, когда я однажды увидел М. с косой. «Это Мейбл завязала», объяснял он, и я не мог не умилиться этому.

М. отказывался это признавать, но он был бы для Мейбл гораздо лучшим отцом, чем её настоящий папаша. И он уже показал ей главное: мир жесток и чёрств, но если уж встретится на пути чистое, доброе сердце — не отпускай, держись за него обеими руками, как за якорь спасения…

Как же хорошо, что в нынешние времена можно одеваться на улицу так, как вздумается, и никто не станет диктовать тебе свои условия дресс-кода.

— Какая прелесть, — прыснула со смеху Фрейя, перечитывая этот разворот дневника за чашкой вечернего чая в гостиной. Коробка из-под прочих дневников располагалась рядом на журнальном столике. Эрин в это время находилась на втором этаже в своей спальне. Небось, готовилась к колледжу.

Старинные часы в коридоре заиграли мелодию семи часов вечера. Пожалуй, помимо дневников и картины они были самым крутым сокровищем, оставленным им Алистером. Никто и не скажет, что это древняя сигнализация!

В томе №3 Алистер писал про случай, связанный с этими часами: они остановили непутёвого грабителя, который застыл во времени, войдя в зону их действия. Когда Фрейя и Эрин только настраивали часы сразу после заселения, чтобы они шли и отбивали верное время, они опасались, что сами застрянут, и никто их не вытащит. Как букашки в янтаре. Часы должны были сначала признать кого-то своим хозяином, чтобы их магия не работала против него. Алистер писал про рычажки позади корпуса — один влиял на то, чтобы время замораживалось внутри зоны часов, а другой на то, чтобы время замораживалось вне зоны. Выходит, что в этом межвременном вакууме часов можно было бы и самим спрятаться! Но как понять, сработает ли эта магия на них или нет? А Фрейе, между тем, хотелось, чтобы часы признавали не только её, но и сестрицу.

Мало кто вне семьи знал о том, что они колдуньи Небесного пламени. А среди тех, кто знал, был и Шивам — Эрин спалилась, когда они в детстве катались на велосипеде, и он свалился при резком повороте, стерев коленки в кровь. Она, не задумываясь, излечила его на месте, и тогда он дал ей слово, что никому не выдаст секрет её природы. Поначалу Фрейя была недовольна, да и мама была не до конца уверена в том, какими последствиями обернётся эта поспешная искренность. Но Шивам оказался на удивление добропорядочным пацаном. Поэтому именно он пришёл к ним в дом в Барнете, чтобы проверить, как действуют часы.

На их счастье, они признали сестёр! Сколько бы раз ни проходили они мимо них, пока был опущен первый рычажок, с ними ничего не происходило. Но стоило только Шиваму пройти мимо них — вернее, попытаться пройти, — как он замирал в том движении, в каком схватило его влияние зоны, на полушаге и с приподнятыми руками. С места его было не сдвинуть, словно бы воздух, в самом деле, стал смолой, в которой он увяз. Но стоило лишь подойти и поднять рычажок, как влияние отпускало Шивама, и он как бы спотыкался, падая на колени, как если бы у него забрали силы. Они, однако, быстро возвращались даже после того, как они проделали это несколько раз.

А когда Фрейя сама встала в зону часов и опустила рычажок, она выждала минуту, подняла его обратно и спросила, что они видели. Эрин и Шивам сказали, что не поняли, что что-то произошло. Тогда Эрин и Фрейя поменялись местами. Теперь Эрин, будучи в зоне действия, опустила рычажок, и её образ странным образом зарябил как солнечная дрожь на глади воды. Она сверкала, искажалась, кривилась миражом — но это быстро кончилось. Её образ быстро пришёл в норму, и она гличом в компьютерной игре появилась перед самым лицом Фрейи.

Оказалось, она выждала аж пять минут. В её пузыре прошло пять минут, в то время как в реальности прошло не больше пяти секунд. Какой же это занимательный артефакт!

И пока Фрейя вспоминала те эксперименты, она не сразу расслышала, как на втором этаже зарождался хаос.

— Фрейз! — окликнула Эрин. — Фрейз, проверь почту!

Поспешные шаги забарабанили по ступенькам лестницы, и она, запыхавшись, ворвалась в гостиную.

— Чего там? — Фрейя и бровью не повела.

— Аукцион взломали!

— Чего?! — а вот тут-то повела.

Её личный ноутбук тоже располагался на столике рядом с коробкой и кружкой. Фрейя быстро раскрыла его и перешла на сайт почты. Чего она больше всего боялась, так это слива их адресов. Под угрозой данные аккаунтов их обеих. На ElderScrollsHunter, где значилось несколько выигранных лотов, указан адрес родительского дома, а вот у AntiqueAntics с единственным приобретением в виде первого тома мемуаров — дом, в котором они жили теперь.

Плохи дела.

«Уважаемая мисс Эйткин!

К сожалению, мы вынуждены сообщить вам о том, что наш сайт подвергся кибератаке, в результате которой могла произойти утечка данных вашей учётной записи, а именно:

— Логин и пароль;

— Контактная информация (e-mail, телефон);

— История ставок и покупок;

— Привязанные платёжные методы (номера карт зашифрованы, но риск остаётся).

Мы временно отключили некоторые функции сайта для проведения работ на введение новых уровней шифрования… Приносим глубочайшие извинения. Этот инцидент стал для нас таким же ударом, как и для вас. Мы сделаем всё возможное для восстановления вашего доверия...»

— Проклятье… — только и сказала Фрейя.

Мало того, что приходилось думать о восстановлении бюджета, так ещё и о том, что их семейные сокровища потенциально могут похитить! Тут и часы-сигнализация не помогут.

Это не укладывалось в голове. Всё происходящее мерещилось ей частью одной глобальной схемы. Нет-нет, нельзя себя накручивать, не то страхи точно превратятся в реальность. Но Фрейя с величайшим трудом сопротивлялась подобным мыслям.

2.

С этого самого дня весь октябрь проходил… странно. Страх того, что слили их адрес проживания, разумеется, сыграл свою роль, но ничто так не бесило, как неопределённость. Кто мог взломать сайт и с какой конкретно целью — непонятно. Кто такой JJHargrave — непонятно, а он наверняка какая-нибудь знатная цаца. Что это за кэб, который постоянно тормозил у дома напротив — непонятно. Тем более, кто такой М. и жив ли он — непонятно!

Все эти вопросы без ответов сводили Фрейю с ума.

Ещё и вечерние пробежки перестали помогать. Нет, телу они, разумеется, помогали, но не уму.

Потому что рядом с домами на её улице начал ошиваться подозрительный тип. А куда подозрительнее — чёрная толстовка, чей капюшон натянут на глаза, руки, убранные в карманы, ещё и траектория пути, совпадающая с маршрутом, который она выбирала себе спонтанно. Он был постоянно где-то рядом. На расстоянии, но в зоне видимости. Вне сомнений, это какой-то сталкер. Что, понравилась она ему? Заняться нечем?

И вот на пятый день этого мнимого преследования Фрейя решила пойти ва-банк. Если он объявится и сегодня, начнёт возмущаться, и это просто совпадение, что их маршруты сходятся, то она легко извинится и исправит положение. Если же он не будет возмущаться, значит, он и есть сталкер. И Фрейя, привычно одетая в обтягивающую зелёную форму, побежала от дома до конца улицы. Её желанием было добежать до кладбища Беллс-Хилл и повернуть обратно. Абсолютно новая цель! И приятная рутина. И сталкера пока не видно. Если же это кэбмен, чья машина зачастила стоять по соседству, то это многое бы объяснило. Может, на этот раз он где-то совсем далеко, развозит себе пассажиров и не мелькает перед глазами.

Но нет. Стоило ей свернуть на улицу Беллс-Хилл, как объявился преследователь. Фрейя упустила момент, как и откуда он вынырнул, но он всё такой же, держащийся на расстоянии, руки в карманах, в толстовке с покрытой головой. Она остановилась раз — и он встал. Она пошла дальше, замерла два — и он замер. Нет, не совпадение. Но проверить стоило. Не зря мать её учила: если ты что-то можешь сделать сама, делай сама.

Фрейя развернулась и рванула к нему. Пятки обожгло от того, как резко она чиркнула ими по асфальту. Это вызвало у сталкера такой шок, что он не предпринял ровным счётом ничего для того, чтобы избежать столкновения. Не доходя пару шагов, Фрейя прыгнула — и всей массой налетела на него, повалив в гущу зелени, что тянулась вдоль тротуара. Коленом она вдавила его в землю, занесла кулак, готова врезать, а если нужно, то ещё и пламенем прожечь.

— Ты кто вообще такой! Что тебе от меня надо?!

Не сопротивляется. Не возмущается. Она была права.

Она сдёрнула с него капюшон и увидела щуплого пацана, который, если и был старше неё, то не на много. Худой, щуплый, с лицом, напоминающим крысу. Какая-то часть Фрейи надеялась, что она узнает его, но нет. Сталкер был ей незнаком.

— Так ты мне ответишь или нет? — теряла она терпение.

И вдруг он заговорил, да так, как будто бы она — величайшее сокровище на Земле, трепетно, вполголоса:

— Вы… вы тайна. В вас особенная душа. Вы светитесь!

В каком месте она у него светится?

— Чувак, тебе лечиться надо. А ну вставай и пошёл отсюда!

Незнакомец неуклюже поднялся, когда она отпустила его и отошла. Жалкий, бледный, будто потерявшийся щенок, он смотрел то на неё, то на пути отступления. Крысиные глаза бегали туда-сюда на его крысиным лице.

Он не рыжий… Зачем она так подумала? Нелепо. Понадеялась, что это Вестник, пришедший к ним из небытия. Какая глупость.

— Простите меня, мисс… — замялся неудачливый сталкер, перебирая пальцами.

— Пошёл прочь! И если я тебя ещё раз замечу, получишь от меня в рожу! — и Фрейя погрозила кулаком, подкрепляя свои слова.

Незнакомец вздохнул, развернулся и пошёл обратно. Некоторое время Фрейя простояла столбом, осмысляя произошедшее.

Он сказал, что она «светится». Уж не Небесное ли пламя он имеет в виду? Но откуда ему о нём знать?! Или же… он какой-нибудь недоделанный экстрасенс?

— Постой! — одумалась она.

И вот они поменялись ролями. Теперь Фрейя преследовала незнакомца. Тот, испугавшись, тоже сорвался в бег и стал от неё улепётывать. Откуда ни возьмись, появился чёрный кэб и затормозил рядом с незнакомцем, причём так резво, что шины заскрипели. Незнакомец не просто схватился за дверцу — он вжался в неё, вцепившись в ручку. Когда он, наконец, натянул её на себя, он ввалился в салон, и кэб укатил прежде, чем дверца захлопнулась.

А номера… Кажется или не кажется? У него те же самые номера!

— Проклятье! — воскликнула Фрейя и вынуждена остановилась. Лёгкие горели, пришлось сплюнуть. Ноги гудели.

Что за конспирация такая? Что происходит? А главное, чего они добиваются?

Впрочем, на удивление сталкер сдержал своё слово — ни он, ни шпионский кэб более не появлялись в поле зрения Фрейи.

***

Однако, случился ещё один инцидент, и случился он в тот особенный для Эрин день, когда она с Шивамом пошла на концерт.

Отыграла музыка. Шоу закончилось. Можно бы и расслабиться. Но даже, когда они вдвоём вышли из клуба, Эрин невольно хотелось танцевать, пусть и болели ноги от веселья на танцполе. Ладони покалывали от бесконечных хлопков, а в висках стучал самый настоящий кайф, дикий, неугомонный, заставляющий смеяться просто так от каждого мгновения. Позже Фрейя, конечно же, устроит допрос с пристрастием, если заметит, что Эрин перебрала с пивом… да какая разница. Сейчас они поймают кэб, чтобы без лишних забот доехать до дома. Шивам мог бы сам отправиться домой, не провожать, уехать один, но он сам предложил сопроводить её.

Пока они вдвоём стояли под потоками холодных ветров, Шивам высматривал такси, а Эрин приходила в себя. Заводное настроение не отпускало её, тянуло на шалости. А ещё тянуло на разговоры, которые раньше она не решалась заводить. Может, из-за холода ночи. Может, из-за эндорфина. Точно не из-за пива.

— Шивам, — смущаясь, спросила она, — скажи мне, мне всегда было любопытно… вот ты индиец, у тебя индийские корни. И вот ты живёшь в Лондоне, в столице страны, которая когда-то колонизировала родину твоих предков. И будем откровенными, наша страна совершила немало плохого. Так вот… что ты вообще обо всём этом думаешь?

— Что я думаю? — Шивам пожал плечами. — Честно, я ничего не думаю. Это ты знаток истории, а я в таких вещах не сведущ. И мне как-то даже всё равно. Прошлое меня никак не заботит.

С одной стороны, это был ни разу не ответ, который она ожидала. Но с другой — это именно тот ответ, который дал бы ей Шивам Шанкар.

— Ты у нас за мир во всём мире, и чтобы жить на всю катушку здесь и сейчас, — намекнула Эрин.

— Конечно. Зачем думать о плохом, когда можно думать о хорошем? Ты же не тиран?

— Нет-нет!

— А я не раб. Мы с тобой на равных. Да, мои бабушка и дедушка родом из Индии, но что мой папа, что я, мы родились здесь. Лондон — наш дом. А то, что мы были врагами… — опять пожал он плечами, — что было, то прошло. А мы с тобой друзья, и так будет всегда. Вот и всё!

Хотела бы она жить столь же беспечно, не озираясь, одним днём. Легко и просто. Фрейя ей не позволит. Да и она сама себе не позволит. Забыть прошлое, значит забыть деда Алистера и тех, о ком он писал. А они не имели права забывать.

— Смотри, там какой-то кэб стоит. Может, попросим? — Шивам указал на припаркованный кэб в конце дома.

— У него надпись не горит, — заметила Эрин, намекая на жёлтый знак на крыше.

— Всё равно спросим, — сказал Шивам и потянул за собой. — Если что, я оплачу, а ты отдашь потом.

— Ты сам это предложил, не я. Что, игромания помогает тебе, как угодно, швыряться деньгами?

— Не настолько, но ради друзей я могу себе позволить.

Они подошли к кэбу, и Шивам постучал в его окно. Свет в салоне был выключен, поэтому он сразу решил, что других пассажиров внутри нет, но водителя же было совсем не разглядеть. После стука знак на крыше зажёгся. Зажёгся и свет салона, и взгляды Эрин и Шивама упёрлись в водителя — мужчину крепкого телосложения, которому на вид под сорок, чьи широкие плечи и сильные руки говорили о былой силе и выносливости. Однако его лицо, оно выдавало совсем иную картину: впалые щеки, будто высохшие от долгого голода, и глубокие тени под глазами, словно бы его угнетала тяжесть тревог и бессонницы.

— С вами всё в порядке? — спросил Шивам. — Сможете отвезти нас? — и он назвал адрес Эрин.

— О… Да, да, конечно. Залезайте, — суетливо заговорил водитель. Похоже, он устал после трудового дня и всё-таки заснул, пока его не побеспокоили.

Ехали они, расположившись на заднем сидении. Спокойно, мирно, даже приятно. Водитель оказался разговорчивым, спрашивал у них, чем они увлечены, и чем занимаются. Вместо того, чтобы похвастаться, что он ютьюбер, Шивам заявил, что он и Эрин обыкновенные студенты: он изучает компьютерные технологии, а она историю.

— Ах, история, — снисходительно проговорил водитель, — ненадёжная это наука. Столько всего можно подделать, переписать. Да и потерять тоже можно.

— Ну, для того я и учусь, чтобы находить правду, и отделять эту правду от вымысла, — возмущённо сказала Эрин.

— Эрин, тише, не заводись, — Шивам толкнул её локтем.

— И что же вы изучаете там? — спросил водитель. — Никак Викторианскую эпоху?

— Как это вы угадали? — лицо Эрин вытянулось от недоумения.

— Понятное же дело! Шерлок Холмс, Джек Потрошитель, Penny Dreadful, как не изучать. Такая… романтика, — усмехнулся водитель. — А вещи из той эпохи вы случайно не коллекционируете? У меня есть как раз один такой знакомый. Я бы мог вас свести, если хотите.

Все эти расспросы сильно напрягали её. И зачем это он докапывается… как будто бы ему что-то нужно.

— Давайте, — прижалась она к окну, — вы просто довезёте меня и всё. Мне не очень хорошо.

Водитель кивнул, поняв намёк, и перестал допытываться. Но в том, что она сказала, была и доля правды: её действительно укачивало после нехилого количества выпитого.

Когда снаружи показался ставший ей родным дом, Эрин поспешно вышла из кэба, слегка пошатываясь от головокружения.

— Напиши мне… как доедешь, ладно?

— Конечно! — сказал Шивам. — Chalo, bye! — и захлопнул дверь кэба.

И как же вовремя вышла из дома Фрейя. Эрин закатила глаза. Чёрт, сейчас она устроит истерику.

— Ну как ты? Тебя кэб подвозил? Я видела в окне, что...

— Угу, — кивнула Эрин.

— Будь здесь. Стой! Стоять! — вдруг сорвалась Фрейя с места и убежала по направлению укатившего такси.

Было наивным полагать, что она его догонит, даже с её спортивными ногами. А уж, когда кэб круто завернул за угол, надежда разглядеть его иссякла окончательно. С досадой она шлёпнула себя по бокам и уже мерной походкой вернулась обратно.

— Фрейя, ты чего? — тихо спросила Эрин.

— Да ничего! Я хотела проверить, ну, а вдруг? А если это тот же самый кэб, который увозил моего сталкера?

— То есть, по номерам?

Фрейя с досадой прорычала:

— Не разглядела их. Аргх, ну что за хрень такая. А вдруг бы он отвёз тебя куда в леса или гараж?

— Там Шивам, мы ехали вместе…

— Вот и хорошо, что вместе, иначе бы точно увёз куда-нибудь!

— Но Фрейя…

— Обязательно удостоверься, что он приедет в целости и сохранности! С тобой ничего не произошло, ладно, а вдруг он тогда его убьёт?

— Да никто никого не убьёт!

— А ты откуда знаешь? Вот-вот, не знаешь.

Напрасно Эрин пыталась её успокоить. Из них двоих самой разумной считали именно Фрейю — так что же тогда делать, если именно этот «самый разумный» в команде человек попадает под влияние эмоций?

— Может, ты всё-таки зря так переживаешь? Взлом, дневник, кэб… даже сталкер… — слова давались с трудом, и на этот раз точно не от выпитого. — Это просто совпадения! Ну, может же быть такое?

— Нет! — отрезала Фрейя и встала в позу. — Неужели ты до сих пор не понимаешь? Слишком много всего происходит сразу. А когда слишком много всего, то это закономерность. И уж чему меня точно научил Алистер и его дневники, так это тому, что всё взаимосвязано. Всё! «Просто совпадений» не бывает! Сама вспомни прошлый год, когда на нас вышел Сафонов!

Денис Сафонов был телепатом из России, которого, как ни странно, тоже интересовал дедушка Алистер — но в большей степени не он сам, а Сирил Ашер, бывший товарищ Алистера, который пропал без вести задолго до появления Вестника в его жизни. И этот смешной телепат, казалось бы, совершенно левый человек, утверждал, что знает, что произошло с Сирилом, и что у него на руках есть необходимые доказательства. Но, что самое удивительное, всё, что он им поведал, оказалось истинной в первой инстанции. Более того, он сам дружил с семьёй, несущей в себе кровь Небесного племени! И это было самое первое для них упоминание современной семьи, которая была не их собственной, но которая тоже обладала подобной магией!..

Но это уже совсем другая история, чья мораль сводилась к тому же самому девизу: совпадений не бывает. Прошлое и будущее переплетены самыми различными нитями, различить которые далеко не всегда представляется возможным. «Пути Господни неисповедимы», как говорится.

— Как же не помнить Сафонова… — скорчив рожу, сказала Эрин. Веки слипались, жёстко хотелось спать, опустить бы их и не поднимать.

— Даже тогда мы хотя бы примерно представляли себе, с чем имеем дело. Сейчас же нихрена. У нас появился враг, который в любой момент может нанести нам удар в спину!

— Да нет у нас врагов, кончай паранойю!

— Но ты же понимаешь, что я не просто так это говорю? Эрин! — Фрейя взяла её за руки и так крепко сжала, что стало больно. — Наш дом изучают, наш распорядок дня тоже изучают. Мы же!.. — тут она сбавила громкость и почти зашептала. — Мы не какая-то там семья. Мы — Эйткины. Клянусь Богом и всеми существами на Земле: мы кому-то нужны, и нужны в корыстных целях.

— Фрейз… — простонала Эрин.

Фрейя, наконец-то, заметила, что перегнула палку. Заметила она и то, что Эрин стояла неровно, совсем устав с ней спорить. Вместо того, чтобы сделать выговор на фоне накипевших эмоций, она сначала погладила её по рукам, а потом сзади по голове, по шальным, торчащим в беспорядке волосам.

Эрин узнала эту силу. От неё было то тепло, то холодно, но и от того, и от другого становилось приятно. Чистое чувство, пьянящее не хуже пива, но несущее не радость побега, а радость присутствия. В мозгу прояснялось, тело выпрямлялось, перестав качаться. Усталость сошла на нет, а алкоголь в крови растворился в ничто, перестав её беспокоить.

— Легче? — спросила Фрейя.

— Легче, — улыбнулась Эрин.

Фрейя отвела руки, и она увидела, как они искрились синими огоньками. Как завороженная Эрин положила свои ладони на ладони Фрейи, и зажглось между ними их общее пламя, живительное, яркое. Воплощение клятвы. Воплощение сестринства. В этот славный миг ничто не могло их разлучить. В этот миг они были едины. Огонь плясал как озорной дух, заключённый между пальцами. Не хотелось дышать. Не хотелось думать. Только чувствовать.

Когда-то подобными маленькими ритуалами занималась с ними и их мама. Она и приучила их к этому — светить друг другу, не бросать в беде, насыщать огонь в сердцах, едва кто из них отклонится от праведного пути.

Да только свой же собственный свет она подпитать не позволила.

Сколько раз Фрейя умоляла её: давай я излечу тебя, тебе плохо, не прячь от меня болезнь, я всё равно всё вижу. Нет, мама упорно отказывалась: не трать свою магию на меня, я справлюсь, не обращай внимания не мою бледность. А сама принимала таблетки, рано ложилась спать, поздно вставала, и руки её то немели, то судорожно дрожали, из-за чего она часто роняла вещи. Когда болезнь только начала подкрадываться, ей пришлось уволиться из хранилища колледжа. Она как знала, чем это всё обернётся.

Фрейя до сих пор не простила ей её отстранённость. И тем больше оберегала она Эрин, чем больше думала о том, что в самый трудный час, ранний или поздний, не упустит и её.

— Пойдём домой, — сказала она. — У меня чай как раз свежий.

— Пойдём, — по-кошачьи зажмурившись, ответила Эрин.

И былые тревоги перестали их беспокоить.

А Шивам, исходя из его сообщения на следующее утро, успешно добрался до дома без лишних эксцессов. Зря Фрейя за него волновалась.

***

Таким образом, не спеша, непредсказуемо подкрался Хэллоуин. Наступил вечер, и сёстры вынули из шкафов приготовленные для него наряды.

Ещё в начале года они заказали себе парные костюмы. У Фрейи — синий смокинг с атласным отливом и блёстками, дабы выдавать себя за волшебника-джентльмена. У Эрин — воздушное платье со встроенной гирляндой, тоже синее. Всё это было сделано потому, что он приняли решение пойти на особенную шалость: раз они ведьмы, то именно в Хэллоуин они были просто обязаны показать то, что и делало их ведьмами.

Они будут показывать людям свой огонь. Возможно даже подшучивать над кем-нибудь. Возможно даже пугать. Возможно даже лечить, если кому-то станет плохо. В конечном итоге, пускай люди думают, что это какие-нибудь спецэффекты, связанные с костюмами. Зато они не будут прятаться. Они будут теми, кем и являлись.

Вечеринка, на которую они отправились, по какому-то ироничному стечению обстоятельств проходила именно в бывшем особняке Гринов с его розовым садиком-лабиринтом. Войдя на его территорию, сёстры Эйткин свернули любопытства ради в один из его зелёных коридоров, украшенных гирляндами из жёлто-оранжевых лампочек и картонными украшениями в виде тыкв и призраков.

Эрин казалось, что Фрейя как-то охладела к такого рода торжествам, но лично у неё каждый фестиваль, на который ей удавалось попадать, вызывал детский восторг. Люди в костюмах восхищали своим энтузиазмом, сами костюмы восхищали креативными деталями и кропотливой работой. А главное, что все такие радостные, по-настоящему живые. И как тут не зарядиться от них этим позитивом? Вот уж точно: весь мир — театр. И, прячась под искусственными масками, теряясь в цветастой толпе, люди становились по-настоящему собой, сбрасывая маски душевные.

— Если мы натолкнёмся на какого-нибудь чумного доктора, — фантазировала вслух Эрин, — давай подойдём и спросим, не знал ли он деда Алистера. Вдруг это Вестник?

— Ты серьёзно? Что ему тут делать? — с врождённым скептицизмом спросила Фрейя.

— Ну, как, что! Это же, считай, его бывший дом! Тем более, будь он снова в маске, он бы легко слился с окружением!

— Ха-ха, ладно, виновата. В твоей теории есть логика. Я, правда, не верю в неё, но зато повеселимся.

И только она закончила эту фразу, как кто-то выскочил из-за угла прохода, скрытого среди кустов, и громко зарычал, скрючив пальцы левой руки как когти. Какой-то парень в костюме полицейского, разукрашенный под зомби. Эрин закричала, села на корточки. Не совладай она вовремя с собой, выставила бы на него огненный щит.

— Да твою мать! Сейчас ты у меня… — Фрейя приготовилась поджечь хулигана синим пламенем, как вдруг...

— Погоди-ка! — воскликнула Эрин.

Этот пронзительный смех, эти чёрные кудри, озорные глаза. Ну конечно же!

— Шивам! — и она кинулась ему на шею. — Ты тоже здесь!

— Эрин! И вы тут обе! — продолжал смеяться он. — А почему мне здесь не быть?

— Ты что, стримишь? — спросила Фрейя, кивнув на смартфон в его правой руке.

И тогда Шивам отстранился и зажал его обеими руками, чётко целясь камерой в них.

— А то! Новейшая штука! Чат, знакомься, это Эрин, мы с ней учились в школе. А это Фрейя…

— То есть, ты им специально показываешь, что ты не только дома сидишь и зыришь в монитор? — с хитринкой отметила Фрейя, поставив кулаки в бока.

— Ну конечно же!

— А хотите, я фокус покажу? — обращаясь к зрителям, спросила Эрин, подойдя к Шиваму настолько близко, что на стриме можно было бы увидеть только её лицо во весь экран. — Фрейя, поддержишь меня?

— Фокус? Ах, да, вы у нас волшебницы! Дерзайте! — Шивам опять отступил, и затем в кадре оказались обе сестры почти во весь рост.

Эрин воззвала к пламени. Затрепетав, разнеся тепло по венам, оно послушно прильнуло к коже с внутренней стороны ладоней и вышло наружу, стоило ей развести руками. Они вспыхнули как спички, и огонь был столь ярок, что ладоней оказалось почти не видно. Обычно ей не больно от этого процесса. Скорее, наоборот, она переполнялась эйфорией каждый раз, когда пробуждала в себе магию. Она ощущала себя воплощением древней богини, готовой либо поощрить кого-нибудь своим теплом, либо покарать за проявленную глупость. Вот она, её сущность. Вот он, маленький секрет, принадлежащий ей и её великолепной старшей сестре.

И, присоединившись, Фрейя щёлкнула пальцами так, как будто они служили зажигалкой. Между ними вспыхнул маленький вихрь искр, который, успокоившись, обернулся мирным синим огоньком. Повернув кистью этой же самой руки, она выставила ладонь кверху, и синее пламя разошлось по поверхности кожи. То же самое Фрейя повторила другой рукой, и тогда она протянула сложенные вместе ладони ближе к камере. Небесное пламя плескалось в них как в жертвенной чаше, и этим жестом она словно предлагала зрителям прикоснуться к нему.

— Чат спрашивает, могу ли я его потрогать. Могу! — Шивам провёл своей рукой над огнём, который держала Фрейя. Как и следовало ожидать, он не загорелся, не обжёгся — потому что она, как и Эрин, тоже уважала Шивама, а пламя никогда не приносит боль тем, кого ведьмы пламени считают своими друзьями.

— Это как Благодатный огонь у православных, — сказала Эрин для стрима.

— Он что, настоящий, или это спецэффекты такие, меня ещё спрашивают?

— А вот думайте! Не скажем! — заулыбалась Фрейя.

Сосредоточившись, Эрин внутренне приказала пламени остыть и вернуться в недра. Голубые огни потихонечку затухали в её руках, а затем просочились обратно в кожу, не оставив и следа горения. То же самое сделала и Фрейя — её жертвенный очаг погас, и она отвела ладони друг от друга.

Они ещё немного посмеялись, перекинулись с Шивамом шуточками, пока тот, наконец, не сказал:

— Ну ладно! Пойду дальше пугать людей.

И вот он отправился на поиски приключений, а сёстры отправились искать Вестника. Вечеринка не успела и начаться, а на место веселья — оно же бывшая резиденция предков, напоминала себе Эрин — заведомо стянулось огромное количество косплееров. Какие только чудища, маньяки, герои и героини им не попадались. Были и чумные доктора, чудаки в клювастых масках, причём на удивление их было очень много. Эрин приставала к ним, заламывая руки за спину, кокетливо улыбаясь и выдавая свои расспросы за игру.

— Привет! Вы, простите, не Вестник? — спросила она у пухленького чумного доктора в мешковатом балахоне, сжимавшего характерную трость с песочными часами в качестве набалдашника.

Он покачал головой, снял кожаную шляпу и любезно раскланялся. Нет, не он.

— Ой, здравствуйте! Мы ищем Вестника, это не вы? — затем огорошила она вопросом чумного джентльмена в типичном костюме 19-ого века.

Этот доктор тоже покачал и положил руку на сердце, делая вид, что искренне жалеет, что они не знакомы.

— Добрый вечер, сэр. Мы ищем одного друга, он зовёт себя Вестником, это не вы? — уже Фрейя обращалась к третьему кандидату, который тоже был в средневековом костюме, но худее первого.

Тот тоже ответил отрицательно. Он попытался расспросить её подробнее о Вестнике, явно рассчитывая, что тот мог бы быть, скорее, его другом, а не сестёр. Удовлетворения от этого разговора не получила ни одна из сторон.

Ходили сёстры, ходили по саду, по особняку. Они растратили всякую надежду — или же нечто похожее, так как надежды-то и не было, — как вдруг они увидели у входа в сад ещё одного чумного доктора, но отличающегося от всех остальных. Обделённый типичного средневекового балахона или викторианского прикида с шляпой, он походил скорее на обычного прохожего, который заблудился и спонтанно забрёл на маскарад ужасов. И только маска, прячущая его лицо, говорила о том, что он пришёл сюда целенаправленно.

— Вы случаем не Вестник? — заученной фразой спросила Эрин.

Доктор поднял клюв, явно не ждавший, что найдётся некий желающий с ним поболтать. Его голову покрывал капюшон обычной толстовки, а вместо костюма на нём красовались поношенная кожаная куртка и рваные джинсы с висящими сбоку цепями. Вглядевшись сначала в цепи, Эрин также заметила небольшую сумку, висящую через плечо, которая с виду была крайне пухлой, словно забитой чем-то до самого предела.

— А вы хотите, чтобы я был им? — заигрывая, переспросил он.

Ей показалось, или его глаза сверкнули? Алистер писал, что у Вестника глаза иногда горят серебряным светом. Но это мог быть и отблеск мигающих гирлянд, висящих повсюду.

— Если честно, хотелось бы, — сказала Эрин. — Мы его знаем! Вернее, кое-кто, кого мы знаем, знает его.

— Звучит сложно, — легонько посмеялся доктор, и взгляд его заплутал. — Позвольте спросить, а для чего именно вы его ищете?

— Для того, чтобы поговорить. А что, нельзя поговорить с человеком? — с вычурной холодностью произнесла Фрейя.

Доктор засмеялся пуще. Нет, не со злобы, не с ехидством. Ему просто нравился сей разговор. Другое дело, почему конкретно разговор его так забавлял? И почему ведёт себя так загадочно? Эрин вгляделась пристальнее в то, во что он одет. Лампы мигали, искажая цвета, но она чётко разглядела кое-что особенно подозрительное: его одежда была в грязи. Нет, не просто в пыли или бутафорской краске — в чёрной, влажной земле, будто он только что копался в ней.

— Насколько вы уверены в том, что, если выхотите с ним общаться, то и онзахочет того же? — внезапно спросил он. — Как я понимаю, настоящего его имени вы не знаете, раз обращаетесь к нему по прозвищу. Чем он так важен?

Станем мы тебе рассказывать, было написано на хмуром лице Фрейи. Она махнула рукой и сказала:

— Короче, вы не Вестник. Я пошла.

— Подожди, не надо так грубо! — спохватилась Эрин, разрываясь между тем, пойти ли с ней обратно в особняк, в котором вот-вот начнётся шоу, или же остаться с этим таинственным незнакомцем.

— Он тратит наше время. Он к тебе подкатывает, а ты поддаёшься!

— Неправда! Мне просто интересно! — топнула ногой Эрин, а затем обернулась обратно к чумному доктору. — Вы простите мою сестру. Не воспринимайте всерьёз её манеры… Что с вами?

Он стоял, не шелохнувшись, впав в какой-то ступор. Его глаза сверлили её в упор, не моргая. Переборов брезгливость, потому что не хотелось касаться грязи, Эрин дотронулась до его плеча. Это привело его в чувства, и он, содрогнувшись, заморгал.

— Ой, я… я не хотел… — смущаясь, опустил он клюв. — Я кое-что понял…

Последние слова он произнёс так тихо, что Эрин не могла определить сквозь шум и гам окружавшей их толпы, послышались они ей, или же он сказал что-то другое.

— Вы точно в порядке? — спросила Эрин. — Хотите, я помогу?

И стоило ей снова протянуть руку, дабы оставить её на его плече, дабы почувствовать, просканировать то, от чего он мог потенциально страдать, как доктор схватил её и обернул своими. Его руки обтянуты перчатками, на удивление чистыми, в отличие от рукавов куртки.

— Не надо. Я всё понял! — и тут он начал озираться так, как будто бы его преследовали. — Спасибо тебе. Мне пора. Ещё увидимся!

— Когда? — проронила Эрин.

Но он, пожав ей руку в непонятной благодарности, отпустил и экстренно сбежал куда-то с территории особняка. Она тоже огляделась — а вдруг за ним реально велась погоня? Но никто, кроме одного-единственного охранника, спешно продиравшегося сквозь толпу, не походил на его возможного преследователя.

Надо было попросить его снять капюшон! Вестник был рыжим, а вдруг и незнакомец рыжий?

Растерявшись, Эрин прикрыла рот ладонью. И когда к ней обратно подошла Фрейя, она позволила ей увести себя прочь. В конце концов, они пришли сюда не для того, чтобы унывать. Они здесь, чтобы веселиться.

Да начнётся же шоу!