Наследники Шамаша 1. Тени и пыль

Герцогство А̀тия покрылось жемчугом снежного полотна. Сугробы росли, лучи закатного морозного солнца золотили белые поля алмазной россыпью. Снежинки танцевали свой прекрасный вальс на ветру. Красивый день. Волшебный. Канун Рождества. Сидеть в тёплой гостиной, смотреть на огонь в камине, наслаждаться выходным днём, да и только.

Но резиденция молодого герцога ходила ходуном. По бесконечным поручениям бегали слуги и посыльные с письмами. По белой тополиной аллее верхом разъезжали атийские агенты с донесениями. Когда со второго этажа доносился женский рык, все на мгновение останавливались, прислушивались, а затем снова устало торопились дальше.

Старшую дочь герцога, очаровательную девочку двух с половиной лет по имени Атана̀ис, отвезли в дом к одному из министров, чтобы ребёнок не видел напряжённой суеты. Герцогиня Атии пыталась разрешиться от бремени.

— Не родила? — слышалось во всех лавках и уголках крупнейшего атийского города Э̀ридан.

— Нет пока.

— Что ж там за ребёнок у ней?

— Так кто ж её разберёт? Взял герцог в жёны какую-то колдунью. А теперь поди руки заламывает.

— Она с братом спасла наши земли от полчища демонов. Если и колдунья, то добрая. Да и в больнице своей сама целительствует.

— Храни Господи её душу!..

Герцогиня А̀кме лежала в кровати обессиленная, в ожидании очередной нарастающей схватки. Длинные волосы молодой женщины разметались по подушкам чёрными волнами. Вся она взмокла, но держалась, стараясь дышать так, как говорил ей целитель. Скорей бы разродиться!

Главный целитель Эриданской больницы и лекарши, обессиленный ожиданием и волнением герцог, всё перемешалось и завертелось в её сознании. Схватка одна за другой опоясывающей волной сковывала нижнюю часть тела, и роженица со всей силы сжимала руку Га̀ральда, молодого темноволосого мужчины. Её герцога.

— Она же не умрёт? — выдохнул герцог, в отчаянии поглядев на целителя своими ярко-зелёными глазами.

— Сделаю всё возможное, — бормотал тот обливаясь по̀том. — Герцогиня дорога̀ всей Атии.

— Она не погибла тогда, выстояла против полчища демонов, — уговаривал себя Гаральд. — Всё пройдёт хорошо.

— Хотя та битва подкосила её здоровье…

— Она легко родила Атанаис! Почему со вторым ребёнком так долго?!

— Каждая беременность и каждые роды имеют свою особенность, ваша светлость.

— Только попробуй допустить её смерть! — прорычал Га̀ральд А̀листер.

— Заткнитесь… пожалуйста… — прошелестела обессиленная Акме, переводя дух между схватками, слегка приоткрывая огромные чёрные глаза. — Где мой брат?

— Ло̀рен должен был выехать из Брока пять дней назад. Я не понимаю, почему он ещё не приехал.

— Он поможет… — зашептала герцогиня, задышав чаще. — Он один из лучших целителей востока. Он…

Женщина снова зарычала и забылась в своих стараниях мужественно перетерпеть всё произошедшее.

А когда стемнело, поднялась страшная вьюга. И герцог направил дюжину атийцев навстречу своему шурину.

— Найдите Лорена Рина и срочно привезите сюда.

В доме измучился каждый. От ожидания, волнения, страха за госпожу Атии. Герцог подавленно выглянул в окно и посмотрел на тополиную аллею, ведущую к парадной лестнице резиденции. Всё покрылось белым одеялом. Всё замело. Через несколько часов наступит Рождество.

«Не отнимай её у меня, Господи… — взмолился он мысленно, как умел. — Не оставляй нас с дочерью одних!»

Когда стемнело, к Акме пришёл шёпот. Он залился ей в уши противной патокой и наполнил голову шумом. Герцогиня узнала этот шёпот.

«Отдай нам этого ребёнка, — шипел злобный голос Ирка̀ллы. Вражеской земли, преисподней, в лоне которой уже тысячи лет рождаются демоны, жаждущие людской крови. Существа, от кровожадности которых она с братом спасла Архей несколько лет назад. — Иркалла вырастит её. И на свете не будет воина могущественнее! Она превзойдёт даже своего предка, Атариатиса Рианора!»

— Иркалла может давать этому миру только выродков, люто ненавидящих людей… — пробормотала Акме вслух, пытаясь управлять гаснущим сознанием. — Я уничтожила их всех пять лет назад…

«Тебе не под силу тягаться с мощью Иркаллы, — продолжал голос. — Ты их не уничтожила, а лишь подарила себе время …»

— Вы не получите ничего! — всхлипнула Акме, и перед ней встало страшное видение из прошлого: неистовая чёрная волна демонических выродков несётся к ней, а она стоит против них вдвоём с братом, готовясь принять бой. — Я победила тогда! Я прогнала вас!

«Нас не смог победить ни твой предок Атариатис Рианор, ни ты. Мы придём за твоим дитя. Мы придём за ней. И она сделает выбор между надуманным долгом и истинным наследием. Ибо тьма — это лишь оборотная сторона света. Что она выберет, Акме? Быть защитницей королевства, как ты и твой брат? Быть покорной слугой короля, предок которого убил твоего предка? Или быть той, за кем пойдёт каждая живая тварь? Стать матерью всего мира!»

— Матерью мира? Пешкой Иркаллы! Вы сделаете из неё чудовище.

— Акме… — выдохнул герцог недоумевая.

— Иркалла хочет забрать мою девочку! — всхлипывала Акме с закрытыми глазами.

— Иркалла никого не заберёт, — воскликнул Гаральд, хватая супругу за руку.

Га̀ральд А̀листер, прошедший с Акме и её братом всю войну пятилетней давности, исходивший с ней почти весь Архѐй, побывавший с ней и в саардском плену, и в горных коридорах Иркаллы, кишащей демонами, дико поглядел на целителя.

— Почему так долго?!

— Герцогиня сильна. Она выстоит.

— Га̀йре! — рявкнул Гаральд.

Тихонько приоткрылась дверь, и в спальню осторожно заглянул капитан Личной Гвардии герцога.

— Найти и привезти мне Лорена Рина! — гаркнул герцог.

— За ним уже несколько часов назад направлены люди.

— Искать его всем герцогством! — загремел Гаральд, и капитан, поспешно закрыв дверь, кивнул.

— Ваша светлость, не переживайте! — затараторил целитель. — Мы справимся сами…

— Ещё слово, и я лично выпущу тебе кишки, — страшно прорычал Гаральд Алистер и снова повернулся к любимой. Хуже всего, он понимал, что что-то начинает идти не так, а единственный человек, который мог спасти её, затерялся где-то на пути из Брока в Эридан. В этих смертоносных атийских снегах…

Акме медленно открыла глаза и увидела, что на кровати рядом с ней сидит фигура в чёрном саване и смотрит на неё пустым чёрным капюшоном.

— Ты посланник Иркаллы? — прошептала она.

— Я пришёл не за тобой. А за твоей дочерью. Отдай её нам.

— Пошёл вон.

— Отдай её нам.

— Зачем тебе человеческий ребёнок?

— Она не просто человек. В твоих жилах течёт наследие Шама̀ша. Создателя солнечного света. А ещё в твоих жилах течёт наследие Нерга̀ла, создателя земли, гор, лесов и подземелий. Он воспитает твою дочь, словно свою наследницу.

— Это ты замедляешь мои роды. Забери меня вместо неё.

— Ты не тот потомок Шамаша, который нам нужен. Ей не причинят вреда. Я прослежу за этим.

— Ты тоже демон?

— Нет. Я наследник Иркаллы. И мне нужен тот, кто достоин быть моим преемником.

Незнакомец протянул ей руку, затянутую чёрной перчаткой.

— Соглашайся. Иначе я сделаю так, что ты умрёшь вместе с твоей нарождённой дочерью.

Дрожащая рука Акме медленно потянулась к руке посланника преисподней, но вдруг видение разрушилось, когда в её голове раздался голос брата. Ясный, сосредоточенный, взволнованный.

— Акме! — в спальню ворвался Лорен Рин, главный целитель Нодрѝма, супруг нодрѝмской принцессы, герой войны. Молодой черноволосый мужчина, уставший и жуткой замёрзший. — Мы заблудились в этой метели. Атийцы нашли нас и проводили до резиденции.

Он подскочил к сестре, огляделся, быстро сориентировался и гаркнул:

— Все отсюда вон! Слишком жарко топите. Здесь можно только задохнуться, а не родить! Целитель, останьтесь, будете мне помогать. Гаральд, выйди.

— Я останусь! — запротестовал тот.

— Я сказал: вон отсюда! — процедил старший брат герцогини, люто поглядев на герцога Атии. — Ты ей уже ничем не поможешь. Своё дело уже сделал. Капитан Гайре!

— Д-да… — капитан опасливо заглянул в спальню.

— Выведите отсюда вашего герцога! И следите, чтобы он и носа сюда не совал. Пусть лучше напьётся и ляжет спать.

Через несколько минут, переодевшись и вымыв руки, он подошёл к сестре и прошептал:

— Я здесь, Акме.

— Лорен… — она едва открыла глаза. — Ко мне приходил посланник Иркаллы. Он хочет забрать её.

— Кого её?

— Мою дочь.

— Атанаис?

— Нет. Ту, которая никак не родится. Он сказал, что если я не отдам её ему, она умрёт.

— А мы её сейчас сами родим. Без посланника Иркаллы. Мы с тобой отправили всех посланников Иркаллы к грёбаному дьяволу пять лет назад. Помнишь? Мы выстояли тогда. Выстоим и сейчас. Давай, возьми себя в руки, не раскисай. Помоги мне. Без твоих усилий ребёнок не родится.

И Лорен закрыл глаза. Он нащупал руку сестры, и кожа его приглушённо засветилась молочно-белым светом. Акме почувствовала успокаивающее тепло, распространяющееся по её измученному телу. Колдовской, а, вернее, рианорский свет брата не избавил от боли, но придал сил бороться. Схватка снова сковала её дикой болью. Но Акме взяла себя в руки и сконцентрировалась.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем брат сказал:

— Вот так хорошо. А теперь тужься!

Герцогиня стиснула зубы и зарычала.

— Так, ещё!

— Немного осталось, Ваша Светлость! Голова видна!

— Ноги не своди! — прорычал брат. — Лучше держите её за ноги! Как будто первый раз рожаешь! У тебя у самой целительское образование!

— Не могу! — выкрикнула Акме.

— Через «не могу»!

— Вы сами принимали роды в больнице, герцогиня. Что вы роженицам говорили?

— Ох, заткнись уже, Асван! — рык герцогини перешёл в сдавленный крик.

— Я-то заткнусь. Но если вы не родите и не останетесь здоровы, герцог выпустит мне кишки. Будете верховодить в больнице сами. Давайте, дорогая, постарайтесь!

Ещё пару усилий, пару подбадриваний, и в герцогской резиденции раздался громкий плач новорождённого. В Атии родилась ещё одна герцогская дочь. Увидев которую одна из служанок с криком отшатнулась, Асван схватился за голову, а Лорен похолодел.

Девочка умильно квакала и явно была недовольна, что её вытащили из удобного чрева матери. Кожа ребёнка на руках, шее, груди, вокруг глаз была покрыта чёрными узорами, повторяющими очертания капилляров и сосудов. Такие же узоры Лорен видел на коже Акме пять лет назад, когда они находились в коридорах Иркаллы.

— Что с ней? — услышал он голос сестры. — Это девочка?

— Да, это девочка.

В спальню ворвался герцог. Он поглядел на жену, убедился, что она жива, только потом взглянул на дочь и опешил. Чёрные линии покрасовались всего пару минут, а затем начали медленно исчезать. Словно их и не было.

— Что это? — тихо спросил герцог шурина. — У Атанаис я такого не видел.

— Полагаю, твой младшей дочери передалась рианорская сила Акме, только и всего, — ответил Лорен несколько напряжённо, передавая младенца лекарше, чтобы новорождённой перерезали пуповину и обработали ранку.

— Акме говорила с Иркаллой, пока рожала, — сказал герцог и направился к супруге.

Лорен вздохнул и вспомнил последние дни войны, которые так долго старался забыть. Неужели когда-нибудь Иркалла снова очнётся от своего забытья, и демонические потоки хлынут в Архей? Разруха, человеческие жертвы, хаос, всепоглощающий страх. Когда это будет? Справятся ли с этим натиском войска? Или государям снова придётся прибегать к помощи Лорена и Акме? А быть может уже к помощи их детей? Лорен побледнел — у него тоже был сын.

Малышку осмотрели. Она казалась здоровенькой и такой невероятно сладкой.

— Какие тёмные волосики, — шептала Акме, держа её на руках и разглядывая, словно чудо. — Интересно, будут, как у меня? Или как у тебя?

— Как мы её назовём? — спросил герцог, бесконечно измученный, но счастливый, что супруге ничего не угрожало, и у него появилась ещё одна дочь.

— Для девочки, родившейся после стольких мучений, да и в канун Рождества, нужно подобрать особенное имя, — сказал Лорен.

— Ишмера̀й, — сказала Акме.

— Почему? — удивились муж и брат.

— Как супругу Шама̀ша, Ишмера̀й Изумрудноокую.

— В канун Святого Рождества назвать девочку именем языческой богини?

— Если мы с тобой, братец, действительно потомки солнечного бога древности, как поговаривают, я назову её в честь пра-пра-миллион раз пра-прабабки.

— Плохая примета, — заметил Лорен.

— Я не верю в приметы. Пусть Господь хранит мою дочку от зла, — прошептала герцогиня. — Если тьма однажды придёт за моей девочкой, пусть солнечный свет поможет ей. Как свет моего брата сегодня помог мне… Моя Ишмерай. Моя чудесная девочка…