Наставница и Её Воины

Резкий ветер гнал по изрытому неглубокими ходами сообщения горному плато пепел и пыль. Там, где ещё недавно зеленела трава, теперь повсюду темнели обугленные камни, а земля была укрыта странной, словно тканой, металлической паутиной. Тончайшие металлические жилы, сплетённые в немыслимо сложные узоры, тускло поблёскивали в свете заходящего солнца. Местами виднелись и блестящие пластины, покрытые неведомыми письменами – останки чудовищ, пришедших из-за грани реальности, порождений неведомой силы. Казалось, сама земля здесь помнила ужас недавнего столкновения и содрогалась от воспоминаний.

Сколько это продолжалось? Никто уже и не помнил. Время в этом проклятом месте текло по своим, неведомым законам. То замедлялось, растягивая минуты в бесконечные часы, то неслось вскачь, как перепуганный конь, оставляя воинов в изнеможении, с ощущением, будто они прожили несколько дней за один. Исполинские тени гор, будто хребты поверженных титанов, наползали на выжженную равнину внизу. Здесь, на изрытом воронками плоскогорье, на краю известного мира, у самой границы неведомого, шла странная война, ломающая привычные устои реальности. Люди, кентавры, сатиры, минотавры — все, кто последовал за Той, Что Приносит Перемены, сражались плечом к плечу. Они называли себя Её Воинством.

Взамен ям — неглубокие окопы, усиленные плетёными щитами и прочными сетями из тонкой, заговорённой особым образом проволоки. Кто-то из кузнецов как-то обмолвился, что в сплав добавлен порошок из лунного камня, оттого и не рвётся она, и звенит так странно, отпугивая порождения Тьмы. Поодаль, на небольшом насыпном холме, был оборудован наблюдательный пост. Оттуда открывался широкий вид на лежащую внизу равнину, позволяя вовремя заметить приближение врага. У тлеющих углей костра грелись несколько воинов. Усталость читалась в каждом движении, в каждой складке изорванной в недавнем бою одежды.

Могучий воин Кассий, чей торс, как и лицо, был иссечён шрамами, сидел, прислонившись спиной к большому валуну. Он медленно водил точильным камнем по лезвию меча, и от металла исходил тихий скрежет.

Неподалёку юная послушница Бездны, Лисса, чьё смуглое тело было покрыто затейливыми татуировками, хранящими древние знания её ордена, неподвижно сидела, уставившись в тлеющие угли. "Странно всё это", - думала она. - "Тьма во мне, но не та, что манила раньше. Иная. Словно пробуждается что-то древнее, неведомое."

Старый кентавр Хирон, чью спину уже серебрила седина, а взгляд хранил мудрость прожитых лет, задумчиво поглаживал рукой грубо вырезанную из дерева фигурку женщины с ребёнком.

У самого края этого мрачного лагеря, зябко поёжился Пан, лесной сатир. Его взгляд метался с одного воина на другого, выдавая его беспокойство.

Чуть в стороне, Астерий, минотавр с внушительными рогами, попыхивал трубкой, выпуская в воздух клубы терпкого дыма. Его глаза были полуприкрыты, ноздри раздувались, втягивая запахи тлеющих углей, пота и приближающейся опасности.

Никос, юноша, только-только переступивший порог зрелости, теребил ремешок на своём кожаном наруче. Его взгляд то и дело обращался к темнеющим вдали деревьям, а потом невольно останавливался на Лиссе. В нём читалась не только тревога, но и что-то ещё - робкий, едва пробивающийся интерес.

Тишину нарушало лишь потрескивание углей да свист ветра. Но эта тишина была обманчивой. Она давила, угнетала, заставляя воинов вздрагивать от каждого шороха.

— Эх, братцы, - прервал гнетущее молчание Хирон. - Домой бы сейчас… Увидеть бы снова детей, жены лицо… - старый кентавр замолчал, и в его глазах мелькнула тоска. - Интересно, помнят ли они меня ещё? Время тут словно остановилось, а там, дома, идёт своим чередом.

— Не береди душу, - Пан зябко повёл плечами. – И без того тоскливо. Сдаётся мне, не бывать больше мирным дням. Эта война… не похожа ни на одну из виданных прежде. Словно сами боги обезумели, глядя на нас глазами тех чудищ, что прут из-за гор. Да и весь мир вокруг... Словно с цепи сорвался.

— А помните празднество в честь Деметры в Фессалониках? - с мечтательной грустью в голосе спросил Астерий. - Вино лилось рекой, столы ломились от яств... Эх, славно было!

— Теперь вот тут сидим, - мрачно заметил Никос. – И кто знает, доживём ли до утра.

— А вы видели, как небо на той неделе моргнуло? - неожиданно спросила Лисса, не отрывая взгляда от углей. - Будто кто-то заслонил на миг небесный светильник, а после вновь открыл. И тишина какая-то была... мёртвая, какой в природе не бывает.

— А мне сны в последнее время нейдут… - подавленно проговорил Никос, избегая смотреть на Лиссу. – Город чудной: из камня тёсаного, высокие, до самого неба. Крыши золотом покрыты, стены самоцветами сияют. И повсюду - сады, каких свет не видывал: цветы пёстрые, деревья плодами увешанные. И люди там ходят, в странных одеждах, но лиц не разглядеть. Всё как в тумане. И старушка в серых одеждах виднеется на холме, вдаль смотрит… Словно призрак. Её лицо скрыто в тени, но взгляд ощущаю кожей. Она и пугает, и манит. Будто зовёт куда-то… - он запнулся, поймав на себе взгляд Лиссы. - Как и Тьма твоя, Лисса, - добавил он тише, но тут же отвернулся.

Хирон, заметив смущение юноши, хмыкнул и покачал головой.

— И не говори, - кентавр задумчиво погладил бороду. - С тех пор, как Она вернулась, всё как-то по-другому. Словно сама реальность ломается.

— Вот бы жить и не умирать… - мечтательно протянула Лисса. - Как боги. - И не разлучаться с теми, кто дорог, - добавила она тише, но Никос всё равно услышал и встрепенулся, украдкой посмотрев на неё.

— Только и боги умирают, - возразил Пан, пожимая плечами. - Она вот… когда-то была богиней. А теперь… кто Она?

— Ведёт нас, - веско произнёс Кассий, не открывая глаз. - И получше многих богов будет. Слыхал я, Она с самой Бездной говорила. Много тайн знает. Не просто так Она вернулась. Не просто так позвала нас снова под Свои знамёна. А что не видно Её давно… так дел у Неё невпроворот. Война. Не до явлений. - Кассий помолчал, словно прислушиваясь к чему-то, и снова медленно повёл точильным камнем по лезвию меча. - Велит окопы рыть, сети из заговорённой проволоки ставить - значит, надо. Не дурнее нас с тобой. Видит то, чего не видим мы. Она, тот сплав указала, с порошком из лунного камня. Оттого и не рвётся проволока та, и звенит так странно, отпугивая порождения Тьмы.

— А ведь верно, - подал голос Хирон. - Помните, как Она велела нам те сети из медной проволоки плести, да ещё и заговорить их по-особому? Ещё до того, как появились эти твари? Кому они сдались, эти сети? Все ворчали, ныли, что кузнецов от дела отрывают, да и медь, что на оружие пойти могла, переводят. А Она знай себе твердила: "Надо".

— Да, было дело, - Никос задумчиво почесал затылок. - И ведь не объясняла ничего. Просто сказала - надо. И мы сделали. Потому что верили Ей. И Она не подвела.

— Да, помню как Она, ходила по кузницам и всё показывала сама, как и что делать, - Астерий, выпустив клуб дыма, усмехнулся, и добавил - Она ведь еще говорила что надо чтобы все мы работали вместе. И Тьма, и Свет. Чтобы сплотить всех нас. Чтобы мы стали одним целым. Её Воинством.

— Это точно, — кентавр кивнул, поглаживая свою деревянную фигурку. — Вон, у меня жена — демоница, и ничего, уже десять лет душа в душу. Сперва тоже косились, шептались. А потом привыкли. И дети у нас хорошие, крепкие.

— Да я понимаю, - вздохнула Лисса, теребя край своего тёмного плаща, расшитого защитными рунами. – Но всё же… хоть бы весточку какую… что не забыла Она нас. А то совсем тоска одолевает.

— Не унывай, - Кассий ободряюще хлопнул её по плечу. - Она своих не бросает. Тьма ли в тебе или Свет, Ей всё едино. Она видит дальше, чем мы. В битве у Семи Холмов, помню… тоже жарко было… Но Она появилась. В самый трудный час. И сейчас появится.

Разговор стих. Каждый думал о своём, и думы эти были схожи. О доме, о семье, о Той, Что Приносит Перемены. Что с Ней сейчас? Почему не подаёт вестей? Неужто что-то случилось? В тишине, нарушаемой лишь потрескиванием углей, послышался тихий, едва различимый шёпот. Словно кто-то невидимый пытался что-то сказать, достучаться до каждого из них. Порыв ветра пронёсся по лагерю, хотя на небе не было ни облачка.

Лисса вновь ощутила этот странный холодок, пробежавший по спине. Не от страха. От узнавания. Тьма звала её. Но не та Тьма, которой учили её в храме. Иная. Древняя. Могучая. И обещающая. А ещё... почудилось ей, или нет, но чей-то взгляд, пристальный, изучающий, словно из-за грани реальности. Словно кто-то незримый наблюдает за ними оттуда, где мерцают звёзды, складываясь в неведомые узоры. Тревога сжала сердце. Лисса чувствовала, как Бездна внутри ворочается, нашептывает, манит. "Нет," - мысленно одёрнула она себя. Ещё не время. Ещё рано.

Чтобы не сорваться во Тьму, Лисса негромко затянула песню. Тихий, печальный мотив о нелёгкой доле тех, кто избрал путь войны, о боли потерь, о призрачной надежде на лучшее, о любви, что может ждать их после.

Тяжек путь средь битвы,

Сумрак впереди.

Лишь молитвы, молитвы –

Что же там, в пути?

Голос её окреп, наполняясь нездешней силой. Хирон закрыл глаза, глубже пряча в ладонь деревянную фигурку. Астерий, выпустив клуб дыма, отвернулся, пряча взгляд. Никос, как заворожённый, смотрел на Лиссу. Он и не знал, что она так красиво поёт. И что-то в её голосе, в этой песне, трогало его до глубины души.

Рок и пламень бьются

В схватке огневой

Клятвы остаются

Вечные со мной.

Другие воины подхватили, и над полем брани, под багровым небом, полилась песня, полная тоски и решимости.

Вьётся, извиваясь,

Тропка меж миров.

В сердце откликаясь

Эхом давних слов.

Пан зябко повёл плечами, но продолжал петь.

Помню тех сиянье,

Тех, кого уж нет.

Сквозь туман мерцанье –

Памяти рассвет.

Но откроем смело

В будущее дверь,

Там, где наше дело –

Счастье без потерь.

Враг, что прежде лютым

Был нам врагом,

Стал теперь как будто

Братом под крылом.

Вместе мы искали

Свет среди теней,

Вместе потеряли

Отблеск прошлых дней.

И лишь стих последний звук, бойцы потрясённо замерли, вслушиваясь в тишину, нарушаемую лишь потрескиванием углей. И в этот самый момент раздался Её голос. Чистый и сильный, он, казалось, лился отовсюду и проникал в самую душу, отчего у многих перехватило дыхание.

Даже в Царстве Тьмы,

Где лишь тлен и прах,

Шепчут камни: «Мы

Будем жить в веках!»

Смерть - не властелин,

Боль - не навсегда.

Каждый - исполин,

В ком горит звезда.

И тут они увидели Её, стоящую безмолвно у кромки света, словно сотканную из теней. Её фигура казалась неземной, нереальной, но в глазах Её, мерцающих, как раскалённые угли, горел такой яркий, такой чистый свет, что он затмевал собой и тлеющее пламя костра, и багровые отблески далёких сполохов на горизонте. И этот свет, казалось, проникал в самую душу, изгоняя страх и сомнения. По щеке Лиссы скатилась слеза.

Хирон, умудрённый годами кентавр, выдохнул, полным благоговения голосом:

— Наставница...

И в этом шёпоте было столько изумления, что стало ясно: в эту ночь произошло нечто большее, чем просто встреча. Она разделила с ними их боль, их надежду, их веру. Она стала частью их самих, а они - частью Её.

Та, Что Приносит Перемены, сделала паузу, словно давая им время осознать услышанное.

– Вы храбро сражались. Каждый из вас, – Её взгляд остановился на каждом. – Неважно, кто ты – человек или кентавр, сатир или минотавр. Не имеет значения, кому ты служил прежде. Сейчас важно лишь одно: вы стоите здесь, со мной. Я видела то, что сокрыто от ваших глаз. Я говорила с теми, кто по ту сторону.

Она сделала еще одну паузу, обводя взглядом притихших воинов.

– И я нашла способ... способ не допустить, чтобы эта война стала последней. И это не просто возможность, это твёрдая уверенность. Это решение, рождённое из самых глубин моего знания, силы и желания защитить вас.

Воины замерли, вглядываясь в её лицо, ища ответа и поддержки. В их глазах читалась смесь надежды и страха. Но Наставница, казалось, видела нечто большее, чем их сиюминутные эмоции. Её взгляд был устремлён куда-то вдаль, словно она видела будущее, которое обещала, - будущее, за которое им ещё предстояло сражаться.

— Тех, кто пал, уже не вернуть с того света. Их души уже ушли далеко, и не властна я над ними. Но тех, кто падёт в грядущих битвах… я смогу возвратить к жизни. Не сразу. И не всех. Это потребует многого. Но... я верну вам не только ваши тела, но и ваши души. Я вырву их из потока времён, из забвения, из самой Бездны. Чтобы вы снова могли жить. Чтобы снова могли возделывать землю предков. Видеть, как зреет урожай. Как растут дети.

Она снова умолкла. Воины, затаив дыхание, вслушивались в тишину. Её слова, как приговор, прозвучали в их сердцах, наполнив их решимостью.

— Это больше, чем обещание. Это сделка. Вы сражаетесь. Вы умираете. Я возвращаю вас. Во имя мира. Ради будущего без войны. И это будущее вы приближаете с каждым своим вдохом, с каждым ударом сердца. - Она подняла руку, и на её ладони вспыхнул, завертелся, и засиял каким-то особым светом древний символ, - руна, на миг осветившая лица воинов.

Никос, не в силах сдержать волнение, выпалил:

— Мы верим тебе, Наставница.

И голоса воинов, как один, подхватили:

— Верим!

Не успели стихнуть последние слова, как мир вокруг исказился. Небо, иссиня-чёрное, озарилось ядовитыми сполохами, а звёзды пустились в неистовый пляс. Казалось, сама реальность трещит по швам, выпуская в этот мир нечто чужеродное, враждебное. Внезапно сверху, с высоты холма, где располагался наблюдательный пост, донёсся звук сигнального рога. Протяжный звук, казалось, вобрал в себя всю боль и тревогу этого изломанного мира. И вместе с тем, в нём слышался отзвук боевой ярости и непоколебимой решимости.

— Опять эти твари, — прорычал Астерий, сплёвывая. — Железные жуки!

— Что происходит? — встревоженно воскликнул Пан, но его заглушил голос Кассия:

— Не время для расспросов! К бою! Наставница с нами!

Воины, не мешкая, изготовились к обороне. Хирон натянул тетиву лука, целясь в небо. Пан сжал в руках свою свирель, готовый в любой момент издать оглушительный звук, способный, как говорили, сбить с ног даже огра. Астерий поднял тяжёлую секиру, а Кассий выхватил из-за пояса метательный дротик, с нескрываемым азартом ожидая приближения врага.

Лисса, ощущая, как Тьма внутри наполняет её силой, простёрла руки вверх. Ладони окутало призрачное сияние, соткалось из Мрака, и над головами воинов соткался мерцающий щит, испещрённый защитными рунами - щит, способный, как казалось ей, выдержать натиск любой силы. Но стоило первым тварям приблизиться, как девушка поняла, что создание щита даётся нелегко, и удержание его потребует от неё полной концентрации и немалых сил. Никос, заметив её напряжение, встал рядом, готовый прикрыть её в любой момент.

И тут, словно отвечая на призыв Кассия, Наставница шагнула вперёд. Её фигура, сотканная из тени и света, излучала незримую мощь. В глазах, горящих неземным пламенем, читалась решимость.

— Похоже, у меня появилась работа, — тихо проговорила Она, и в Её голосе слышались отзвуки древних битв и позабытых заклятий. Словно это обычное дело — сражаться с порождениями иного мира.

Она взмахнула руками, и Её окутало призрачное сияние. В следующее мгновение Она, как тень, взмыла в воздух, навстречу спускающимся с небес металлическим тварям. И тут воины почувствовали, как над ними проносится нечто невидимое, но ощутимо-могучее — незримый летучий отряд, ведомый Наставницей.

Воздух наполнился свистом рассекаемого невидимыми клинками пространства, звоном металла и треском ломающихся крыльев. Неведомые твари, объятые незримым пламенем, падали на землю. Сначала неуверенно, но с каждым мгновением всё яростнее, воины отбивались от наседающих железных жуков, укрытые щитом Лиссы.

Девушка, наблюдавшая за Наставницей, с трудом удерживала щит. Тьма внутри неё не просто приходила в движение, но бушевала, требуя большего. С каждым ударом по щиту, с каждым всполохом пламени, что пожирало железных жуков, она понимала, что готова. Готова принять свою силу. Готова сражаться.

А Наставница неслась над полем битвы, подобно раскату грома, подобно разящей молнии, оставляя за собой лишь смерть и разрушение. Её незримый отряд следовал за ней, круша всё на своем пути. И воины, вдохновлённые Её яростью, сражались, укрытые щитом Лиссы, зная - Наставница с ними, а значит, победа будет за ними. И пусть весь мир сошёл с ума, пусть боги отвернулись от них - у них есть Она. И этого достаточно.

И пока на изрытом воронками плоскогорье, на краю известного мира, шла битва, там, где-то далеко, за гранью этого мира, за происходящим наблюдала таинственная фигура в сером, что виделась кому-то во сне. Её лицо с резкими чертами было спокойно, а губы тронуты едва заметной улыбкой.

— Всё идёт, как должно, — прозвучал голос, сотканный из шелеста ветра и шёпота звёзд. — Они почти готовы.