Настоящая жизнь

Лес встречает нас живительной прохладой — столь упоительной после июльской жары — запахом влажной земли и тихим шелестом листьев. Припомнить бы, когда я в последний раз ходил за грибами? Кажется в далеком-далеком детстве, когда летом гостил у бабушки. Жизнь тогда была столь простой и счастливой. И я искренне верил, что так будет всегда…

— Как же здесь хорошо, — говорит Карина, вставая на цыпочки и целуя меня в щеку, — какой же ты умница, Рома, что привез нас сюда! Ты — самый лучший на свете!

В ответ я притягиваю Карину к себе и накрываю поцелуем ее пухлые нежные губы. Кладу ладони на ее упругую попку, чувствуя как внизу живота разливается жар. А почему бы и нет? В лесу мы ещё это не делали! Крепче сжимаю ее ягодицы, чуть прикусываю нежную кожу на шее. Карина стонет от удовольствия, подается бедрами навстречу ко мне. Мои ладони ныряют ей под футболку, ласкают упругую полную грудь. Шаловливая ручка Карины уже оказывается в моих штанах, уже вовсю играя с…

— Ромка! Да вылези ты уже из своей игрульки! Ты мне за ЖКХ обещал заплатить! Опять никуда войти не могу!

— Ну мааам! — я судорожно стаскивая с головы шлем виртуальной реальности, даже толком не успев по нормальному выйти из симуляции. Перед глазами мухами вьются чернильные точки, в ушах противно свистит. Я мигом накрываю вспотевшими ладонями бугор на паху и ору, — какого черта ты вечно врываешься ко мне без стука! Я взрослый мужчина! Мало ли чем я могу заниматься!

— Да ты только и делаешь, что в игрульки играешь! Взрослый мужчина! — мама морщится и начинает очередную бесконечную проповедь, — вот твой отец в твои годы уже тебя в школу повел! Начальном отдела стал! А ты?! Да все твои одноклассники уже давным-давно переженились и нарожали детей! Вот взять Сашку из второго подъезда…

— Показывай уже, что там у тебя не получается, — раздраженно говорю я, выходя из комнаты. С отвращением сталкиваюсь взглядом со своим отражением: ну почему, почему этот неопрятный жирный мужик в растянутой майке-алкоголичке — это я?! Ну почему я не мог уродиться кем-то другим?! Например двухметровым красавцем как Сашка, на которого ещё в школе все девчонки шею сворачивали? Или талантливым бизнесменом как Олег? Он вообще только и делал, что с двойки на двойку перебивался всю школу! Даже в вуз не пошел! И что?! Сейчас владеет целой сетью магазинов сантехники и живет в трехэтажном коттедже. Красавица жена, трое детей, дорогущая тачка, бесконечные поездки на Бали… Это нечестно! Совсем-совсем нечестно! Я ведь так хорошо учился! Слушался маму! Закончил институт с красным дипломом…

— Все. Сделал. И больше меня сегодня по пустякам не беспокоить! — коротко бросаю я, выключая компьютер.

— Ромочка, ты только не обижайся, — всхлипывает мать, ласково поглаживая меня по плечу, — ты и впрямь у меня такой славный мальчик! Красивый и умный! Это просто жизнь стала совсем несправедливая! Одним все, а другим — ничего! У Иринки вот тоже дочка умница и красавица, а до сих пор все не замужем…

– Ну, мам! Я же говорил, что ни с кем не хочу знакомиться! Хватит уже всем меня сватать! — застонал я, хватаясь за голову, — ну не создан я для отношений! Сколько раз уже повторять?!

— На девочки просто на чай к нам зайдут! Ты, главное, у себя в комнате приберись…

Спорить с мамой нет никакого желания. Снова начнёт плакать, хвататься за сердце и глотать валидол. Мне же хочется лишь одного — поскорее натянуть на голову шлем виртуальной реальности и вновь оказаться с Кариной.

Бескрайнее синее-синее море. Обжигающий ноги песок. Крики чаек над головой. Я неспешно захожу в прохладную воду. А затем — окунаюсь в нее с головой. Ничего себе! Насколько яркие ощущения дает последняя модель виртуальной реальности! Насколько же здесь все ярче чем в настоящем обыденном мире! Там лишь серое небо, вонючий, пропавший выхлопными газами воздух, серый безликий город. Серая, лишенная смысла жизнь…

— Роман! — раздаётся голос Карины. Оглядываюсь — вот и она. Откровенный купальник практически ничего не скрывает. Я бегу к ней, хватаю на руки, несу на берег — столь желанную и такую живую. Настоящую. Насквозь пропавшую морем, солнцем и счастьем.

— Я люблю тебя, люблю, люблю, люблю… — шепчу я ей на ухо. А затем, уткнувшись носом ей в шею вдруг начинаю рыдать…

Поутру я с трудом вбиваю свое полное тело в переполненный автобус. Роюсь в карманах куртки, пытаясь отыскать наушники. Черт! Неужели опять потерял?

— Осторожно! — шипит на меня женщина с усталым серым лицом, когда я ненароком ударяю ее локтем в плечо, — не из воздуха слеплен!

Я молчу, отворачиваюсь. В автобусе душно. Воняет потом и безысходностью. Автобус резко трогается, и я начинаю заваливаться назад, судорожно пытаясь за что-нибудь уцепиться.

— Осторожно!

— Все ноги уже отдавил!

— Жрать надо меньше!

Раздаётся со всех сторон. Я устало прикрываю глаза. Вспоминаю море, пляж, обнаженное тело Карины. Ее сладкие стоны. Надо лишь пережить ещё один треклятый бессмысленный день. А после… После… После я вновь возвращусь к тебе, моя дорогая, любимая девочка.

Через полтора часа трясучки в переполненном транспорте я наконец добираюсь до работы, которую уже давно ненавижу. С другой стороны — разве дома рядом с мамочкой, душащей меня своею заботой лучше? Я рассеянно стучу по клавиатуре, в который раз раздумывая о том, чтобы подыскать себе комнату и наконец съехать от матери. Но при этом знаю наверняка, что никогда не сделаю этого. Почему? Может я просто тряпка и на большее, чем жить в симуляции я не способен? А может дело в нищей зарплате и в попросту конских ценах на любое жилье?

Рабочий день проходит совершенно обыкновенно: в бесконечной запаре и суете. Пообедать как обычно я вовсе не успеваю. Наконец выбравшись из душного офиса бросаюсь к ларьку. Впиваюсь зубами в ароматную булочку с мясом — знать бы ещё из какого-такого неведомого зверька? — блаженно жмурю глаза. Виновато гляжу на горящую вывеску спортивного клуба, что расположился через дорогу. Сколько раз я обещал себе пойти туда и наконец привести себя в форму? Сколько раз я обещал себе не жрать жирного и мучного? Столько же, сколь раз я клялся себе, что наконец съеду от матери, сменю работу и начну новую жизнь…

И вновь дорога домой в таком же переполненном транспорте. Вокруг — усталые смурные лица. За запотевшим стеклом – промозглая тьма. Как бы мне хотелось уехать на этом автобусе далеко-далеко. Туда, где мне снова стало семнадцать. Туда, где я смог бы начать все сначала.

Наконец я добираюсь до дома. Лифт вновь не работает, и я с трудом взбираюсь по лестнице на свой пятый этаж. Тяжело дыша, упорно давлю на кнопку звонка. Дверь открывается, и я устало вваливаюсь домой. Мечтая лишь об одном — нырнуть в другую реальность. Туда, где мир имеет цвета. Туда, где я чего-то да стою. К моей дорогой Карине…

— Девочки, а вот и Ромочка! Совсем загоняли на работе моего мальчика! — радостно кричит мама, какая-то слишком нарядная и слишком веселая, — вот, познакомься с Машенькой! Помнится, вы в детстве на соседних горшках сидели! А теперь взгляни только, какая умница и красавица выросла!

Машенька совсем не красавица и явно не умница. А обычная уставшая тетка в какой-то растянутой тусклой футболке. Совсем не то, что моя дорогая Кариночка. Разочарованно глядит на меня, отчего мне становится совсем тошно. Ну да, я не принц на белом коне. По крайней мере здесь, в треклятом сером-пресером мире, в котором отчего-то вынужден влачить свое жалкое существование.

— С трудом удалось вытащить, — укоризненно качает головой тетя Ира, — все в своей виртуальной реальности зависает, вместо того чтобы жить настоящей жизнью! И чего только молодым не хватает?! Вот я в ее годы…

— Ну, мам! — возмущенно гундит Маша, хмуря графичные перманентные брови, — я же просила!

— Все, молчу-молчу! Вот молодежь то пошла обидчивая! Слова поперек не скажешь!

— Какое у тебя поколение? — почти шепотом спрашиваю я, когда наши мамочки окончательно погружаются в обсуждение Людки-развратницы из первого подъезда.

— Третье, — так же шепотом отвечает мне Маша, – а у тебя?

— Шестое, — с нескрываемой гордостью говорю я в ответ и отчего-то вдруг предлагаю, — хочешь попробовать?

Она кивает, и мы — как нам кажется – незаметно ускользаем из кухни. В моей комнате царит непривычные порядок, и потому шлем виртуальной реальности удается отыскать далеко не сразу. Я сомневаюсь, прежде чем передать свое главное сокровище совершенно незнакомой мне Маше. Но, раз уж предложил, стыдно уже как-то отказывать. Она благодарно мне улыбается — и из уставшей тетки в тот же миг превращается в довольно симпатичную женщину. Хоть и уставшую. Хотя кто не устал уже от этой серой треклятой жизни?

Надев на голову шлем, Маша улыбается ещё шире. Ещё искреннее. Когда через пятнадцать минут она выходит из симуляции, на ее щеках во всю играет румянец, а глаза — словно горят огнём.

— Круто! — с придыханием выдыхает она, — все кажется таким настоящим! Да что говорить — дала ещё лучше! Вот что значит — последнее поколение!

Я отчего-то лишь смущенно улыбаюсь в ответ. Мнусь, не зная, что бы такого сказать. Припомнить бы ещё, когда я в последний раз общался с женщинами. С настоящими женщинами из плоти и крови.

— И ещё, у тебя там даже есть море! Я прям словно по-настоящему искупалась! Как жаль, что предки даже не пытаются нас понять! Та жизнь, которую они так любят называть настоящей, такая серая и тусклая! Столь бессмысленная и пустая! Каждый день совершенно одно и тоже! А здесь… Здесь можно побывать где угодно! Да о чем я говорю, быть кем угодно! Мне порой кажется, что Бог ненавидит людей всем сердцем, раз создал наш мир настолько отстойным . А здесь… Ой, прости, совсем тебя заболтала…

Она замолкает. Также смущенно как и я улыбается. Потом окончательно зардевшись наконец выдает:

— Рома, а ты какие симуляции предпочитаешь?

Я даже не замечаю, как пролетает время за разговором. Поначалу старательно подбираю слова, чтобы не дай Бог не выставить себя идиотом. Но постепенно раскрепощаюсь. А затем — мне начинает казаться, что мы с Машей и впрямь знакомы давным-давно. Я так и не включил верхний свет, так что мы сидим в полумраке. Она — на стуле, а я — на кровати. Мне немного неловко из-за старых, кое-где отошедших обоев, расклеенных по стенам постеров, оставшихся ещё с подростковых времен. В какой-то момент Маша просит меня включить музыку, отчего я поначалу впадаю в ступор. А затем — и вовсе вводит меня в катарсис, когда без ошибок начинает подпевать группе «КиШ».

Да и как вообще она могла показаться мне серой и скучной? Таких густых волос цвета каштана я прежде никогда не встречал. Да и губы ее показались мне полнее и нежнее даже чем у Карины. Когда Машенька улыбается — а улыбается она теперь постоянно — то на ее пухленьких щечках расцветают премилые ямочки. А какая полная грудь скрывается за выцветшей кофтой! Я гоню от себя постыдные мысли, но те вновь и вновь проносятся у меня в голове. Да, что сказать, спермотоксикоз — штука страшная!

— Ну что, голубки? — хихикает мама, заглядывая в нашу комнату ближе к полуночи. Раскрасневшаяся, довольная и явно — пьяная. Тетя Ира выглядит не лучше нее.

— Ещё увидимся, — улыбается мне напоследок Маша. И — даже целует в щеку, отчего та начинает гореть.

— Ну что, правда Машенька славная девочка? — заговорчески подмигивает мне мама, как только за гостями закрывается дверь, — а ты все знакомиться не хотел! Эх, молодежь! Совсем жить по-настоящему разучились!

Я ничего не говорю ей в ответ. На душе так радостно и легко, как давно уже не было. Но это чувство кажется мне столь хрупким — скажешь что-то не то, и разобьешь ненароком.

Молча возвращаюсь к себе. Было по привычке тянусь рукой к шлему, как вдруг пиликает телефон. Потом снова. И снова.

«Спасибо тебе. Сегодня настоящая жизнь показалась мне лучше любой симуляции.»

«Мне тоже. Может сходим куда-нибудь?»

То и дело поглядываю на телефон, ожидая ответа. И все же … Все же и настоящая жизнь порой может быть по своему прекрасна.