Наташа и Феликс Эдуардович

Наташа была одинокой женщиной средних лет.

Не то чтобы жизнь её не удалась — просто как-то не сложилась. Работа была, чай был, даже плед был. А вот люди — как-то рассосались.

Когда-то у неё был кот. Но кот оказался более социально активным, чем Наташа, и в какой-то момент переехал к соседке сверху, где давали курицу и внимание. Наташа не возражала. Она вообще давно перестала возражать чему-либо.

По вечерам в квартире было тихо.Слишком тихо.

И вот в один из таких вечеров Наташа услышала шорох под кроватью.

— Сквозняк, — уверенно сказала она сама себе.

Шорох повторился.Потом кто-то тихо кашлянул.

Наташа замерла.

— Сквозняк с бронхитом, — добавила она уже менее уверенно.

— Простите, — вежливо произнёс голос из-под кровати, — я постараюсь кашлять тише.

Наташа медленно села на край кровати.

— Так, — сказала она. — Этого нет.

— Безусловно, — согласился голос. — Я полностью поддерживаю вашу позицию.

— Я просто устала, — продолжила Наташа. — У меня переутомление, возможно, давление.

— Очень вероятно, — подтвердил голос. — Однако, если позволите, я всё же останусь.

Наташа закрыла глаза.Сосчитала до пяти.Открыла.

— Уходи, — сказала она в пространство.

— Боюсь, не могу, — ответили снизу. — У меня… определённые обстоятельства.

Наташа резко наклонилась и заглянула под кровать. Там сидело существо.Большое. С длинными когтями, тёмной шерстью и глазами, которые светились, как у человека, который случайно прочитал состав сосисок.

И выглядело оно… смущённым.

— Добрый вечер, — сказало существо, вылезая из-под кровати и слегка поклонилось. — Феликс Эдуардович.

Наташа молча выпрямилась.

Села обратно.

Подумала.

— Ладно, — сказала она. — Я сплю.

— Это, безусловно, облегчает ситуацию, — вежливо согласился Феликс Эдуардович.

Следующие два дня Наташа провела в стадии отрицания.

Она: переставила кровать (Феликс аккуратно переехал вместе с ней),проверила замки (Феликс отметил, что они ненадёжные),

позвонила соседке (та предложила забрать и монстра, если он ест курицу), и даже попыталась спать на диване.

На диване Феликс Эдуардович появился уже через пятнадцать минут.

— Вы простудитесь, — заботливо заметил он.

— Уходи, — сказала Наташа.

— С радостью, — ответил он. — Как только меня перестанут искать.

— Кто?

Феликс Эдуардович замялся.

— Ну… скажем так… профессиональное сообщество.

— Ты что сделал?

Монстр тяжело вздохнул.

— Видите ли, Наталья… я допустил некоторую… этическую вольность.

— Ты кого-то съел?

— Нет! — оскорбился Феликс. — Я культурное существо!

Пауза.

— Я… отказался пугать.

Наташа моргнула.

— В смысле?

— В прямом. Мне выдали план по ночным страхам: три крика, один скрип, одно ощущение «кто-то стоит за спиной». А я… — он опустил голову, — начал разговаривать.

— С людьми?

— С детьми, в основном. Очень воспитанные собеседники, кстати. Один мальчик предложил мне печенье.

Наташа фыркнула.

— И за это тебя… ищут?

— Я сорвал показатели страха по району, — гордо, но с грустью сказал Феликс. — Меня признали… неэффективным.

На третий день Наташа перестала отрицать.

На четвёртый — начала злиться.

— Ты ешь мои носки?!

— Это случайность, — вежливо ответил Феликс, жуя второй.

— Это пара!

— Уже нет.

А потом как-то незаметно началась дружба.

Феликс Эдуардович: варил чай (иногда с запахом болота),

отпугивал назойливых рекламщиков, просто тихо дыша в трубку,

и однажды так посмотрел на сантехника, что тот починил всё бесплатно и извинился.

Наташа:перестала разговаривать сама с собой,

начала смеяться,

и впервые за долгое время не чувствовала, что в квартире пусто.

— Наталья, — сказал однажды Феликс, — если меня найдут…

— Не найдут, — перебила она.

— Это маловероятно.

— Тогда я скажу, что ты мой родственник, — спокойно сказала Наташа.

— С таким лицом?

— У меня были хуже.

И в тот вечер было тепло, тихо и почти уютно.

Потому что иногда, чтобы перестать быть одиноким,

достаточно одного вежливого монстра в бегах.

***

Жизнь с Феликсом Эдуардовичем наладилась удивительно быстро.

Наташа перестала вздрагивать от шорохов, потому что теперь точно знала — это не «кто-то», это её монстр. Вежливый, воспитанный и слегка склонный к поеданию носков.

В тот вечер всё было почти идеально.

Наташа пила чай, Феликс тихо перелистывал книгу вверх ногами и иногда кивал, делая вид, что понимает.

— Наталья, — сказал он, беря какую то бумажку со стола— у вас очень… насыщенная литература.

— Это квитанции, — ответила она.

Феликс нахмурился.

— Тогда я понимаю, почему люди боятся.

И в этот момент в квартире стало холодно.Не просто «сквозняк» холодно.

А так, как будто кто-то открыл дверь в очень неприятное место и забыл её закрыть.

Свет моргнул. И посреди комнаты кто-то появился.

Без стука.

Без предупреждения.

Просто был — и стал.

Высокий.

Слишком ровный.

Слишком правильный.

— Феликс Эдуардович, — сказал он сухо, — вы нарушаете регламент.

Феликс выронил квитанцию.

— Ох…

— Инспектор третьего отдела по контролю страха, — представился незнакомец. — Прибыл для фиксации отклонений.

Наташа поставила чашку.

— А стучать вас не учили?

Инспектор медленно повернул к ней голову.

— Вы не являетесь стороной процесса.

— Зато я являюсь хозяйкой квартиры, — спокойно ответила Наташа. — И у меня тут, между прочим, линолеум новый. Вы его сейчас испортили своим появлением.

Феликс тихо прошептал:

— Наталья, пожалуйста, не провоцируйте…

— Молчать, — резко сказал инспектор.

И вот тут стало видно, что он не вежливый.Совсем.

— Объект Феликс Эдуардович, — продолжил он, — зафиксированы следующие нарушения:

отсутствие пугающей активности,

несанкционированные разговоры с людьми,формирование эмоциональной привязанности.

— Это не привязанность, — тихо сказал Феликс. — Это… совместное проживание.

— Хуже, — холодно ответил инспектор.

Наташа медленно встала.

— Слушайте, уважаемый…

— Инспектор.

— Неважно. Вы сейчас пришли в мой дом, пугаете моего… — она на секунду задумалась, — моего Феликса Эдуардовича, и ещё мне тут списки зачитываете.

Инспектор посмотрел на неё, как на мебель.

— Человеческий фактор не учитывается.

— А зря, — сказала Наташа.

Пауза.

— Объект подлежит изъятию, — продолжил инспектор. — С последующей переработкой.

Феликс побледнел. Если это вообще возможно для существа под кроватью.

— Наталья… не вмешивайтесь…

— Я уже вмешалась, — спокойно сказала она.

И подошла ближе.

— Значит так. Вы его никуда не заберёте.

— Это не обсуждается.

— А я и не обсуждаю. Я ставлю перед фактом.

Инспектор впервые нахмурился.

— Вы не осознаёте масштабов.

Наташа вздохнула.

— Нет, это вы не осознаёте.

Она указала на стол.

На квитанции.

На аптечку.

На пакет с продуктами.

— Вот это — масштабы. Понимаете?

Инспектор молчал.

— Вы хотите пугать людей? — продолжила Наташа. — Попробуйте оплатить коммуналку. Попробуйте растить детей одной, как моя двоюродная сестра.Попробуйте работать, когда болеешь и сил нет на эту жизнь. Жизнь пугает сильнее монстров.

Феликс молча смотрел на неё.

— И после этого, — закончила Наташа, — расскажете мне про страх.

В комнате стало ещё тише.

Инспектор медленно шагнул назад.

— Нарушение… зафиксировано… — сказал он уже не так уверенно.

— Запишите ещё одно, — добавила Наташа. — Попытка влезть без спроса.

Феликс вдруг осторожно кашлянул:

— Наталья, вы сейчас… пугаете его.

Она пожала плечами.

— Пусть привыкает.

Инспектор исчез так же внезапно, как появился.

Просто был — и нет.

Долго все молчали.

Потом Феликс осторожно сказал:

— Наталья… вы только что защитили подкроватного монстра от системы страха.

— Угу, — сказала она, садясь обратно. — А ты носки мои больше не ешь.

— Это… будет сложно.

— Попробуй.

Пауза.

— Наталья?

— Что.

— Можно я всё-таки останусь?

Она посмотрела на него.

— Ты уже остался, Феликс Эдуардович.

И в тот вечер стало окончательно ясно:

иногда самое страшное в комнате —

это не монстр под кроватью.

А женщина, которую уже ничем не удивишь.

***

После визита инспектора в квартире воцарилось странное спокойствие.

Феликс Эдуардович стал тише. Не в смысле — исчез, а в смысле — задумался. Он реже ел носки (хотя полностью отказаться не смог — привычки сильнее характера) и чаще сидел, уставившись в одну точку, как человек, который внезапно осознал, что у него есть будущее.

— Наталья, — сказал он однажды, — я не могу больше жить у вас… просто так.

— Можешь, — спокойно ответила Наташа, не отрываясь от кружки.

— Нет, — твёрдо сказал Феликс. — Я… должен приносить пользу.

Наташа медленно подняла на него взгляд.

— Ты вчера почтальона до икоты довёл. Это уже вклад.

— Это было непреднамеренно, — с достоинством ответил Феликс. — Я просто стоял за дверью.

— С дыханием?

— Да.

— Тогда да, непреднамеренно, — кивнула Наташа.

Пауза.

— Я хочу устроиться на работу, — сказал Феликс.

Наташа поперхнулась чаем.

— Куда?!

— Я размышлял… — начал он. — Учитывая мою внешность и навыки…

— Уже страшно.

— …я могу работать с детьми.

Наташа поставила кружку.

Медленно. Очень медленно.

— Повтори.

— Детским аниматором, — вежливо уточнил Феликс.

Тишина в квартире стала такой плотной, что её можно было намазывать на хлеб.

— Ты, — сказала Наташа, — монстр из-под кровати.

— Вежливый монстр, — поправил он.

— С когтями.

— Ухоженными, — добавил Феликс.

— Ты хочешь пойти к детям.

— Да.

— Добровольно.

— Да.

Наташа посмотрела на потолок.

— Господи, ты видишь это? Я нет.

Через два дня Феликс Эдуардович вышел «на работу».

Наташа лично выдала ему:

шарф (чтобы «не так бросалось в глаза»),пакет (чтобы выглядел «как нормальный человек»),

и строгое указание: никого не есть.

— Даже чуть-чуть? — уточнил Феликс.

— Даже носки не бери с собой!

— Это уже дискриминация, — тихо сказал он.

Первый рабочий день прошёл… неожиданно успешно.

Феликс вернулся вечером с блеском в глазах.

— Наталья, — сказал он, — они… не испугались.

— Кто?

— Дети.

Пауза.

— В смысле, не испугались?

— Один мальчик сказал, что я «прикольный». Девочка попыталась заплести мне шерсть. А ещё… — он замялся, — они меня обняли.

Наташа молча смотрела на него.

— И что ты сделал?

— Замер, — честно ответил Феликс. — Я не был к этому готов.

Проблемы начались на третий день.

— Наталья, — сказал Феликс, садясь на пол, — у меня замечание.

— От кого?

— От администратора.

— За что?

— Я… извинился перед ребёнком, которого должен был напугать.

Наташа вздохнула.

— Ну конечно.

— И ещё я рассказал им, что под кроватью можно не бояться.

— Феликс…

— И что страх — это иногда просто воображение.

Наташа закрыла лицо рукой.

— Тебя уволят.

— Уже, — спокойно сказал он.

Пауза.

— Но, — добавил Феликс, — они не хотели меня отпускать.

— Кто?

— Дети.

Он помолчал.

— Один мальчик сказал, что если я уйду, ему снова будет страшно.

Наташа опустила руку.

— И что ты ответил?

— Что я всё равно буду где-то рядом. Просто… не под его кроватью.

Вечером они сидели на кухне.

— Значит, безработный, — подытожила Наташа.

— Временно, — вежливо уточнил Феликс.

— И что дальше?

Феликс подумал.

— Я могу остаться у вас и… продолжать приносить пользу.

— Например?

— Пугать сантехников.

Наташа хмыкнула.

— Это полезно.

Пауза.

— И ещё… — добавил он, — я могу не давать вам чувствовать, что вы одна.

Наташа посмотрела на него.

Долго.

— Это самая нормальная работа из всех, что ты предлагал, — сказала она.

И с того дня Феликс Эдуардович официально остался.

Без трудовой книжки.

Без зарплаты.

Но с чёткой должностью:

не давать Наташе быть одной.

И, по возможности,

не есть ее носки.