Наваки Сенджу: Другая история.

Жуткая агония настигла по всему телу, как только я проснулся. Чувство, будто бы на меня пролили раскаленное железо и бросили в огонь. Ощущение, будто бы меня пропустили через огонь горящей печки. Кожу жгло так, что даже малейшее движение приносило невыносимую боль.

Пытаюсь открыть глаза и прислушаться, но звуки быстро терялись где-то на фоне. Будто бы меня бросили в глубокий океан, наполненный кипятком. Взор затуманивает что-то теплое, жидкое и лезет в глаза, ослепляя.

Пробую пошевелиться, но где-то в ребрах и конечностях отзывается острая боль. Грудь будто проткнули ножом – дышать становится трудно, будто бы что-то давит в груди и заполняется чем-то неестественным. Вновь пытаюсь двинуться, но меня придавливают сверху и сковывают движение.

Дышать трудно, почти невозможно. В горле что-то встало и заполняло дыхательные пути, будто бы тонул. Выплевывался из всех сил, но все равно не помогало.

В глазах самопроизвольно наворачиваются слезы, то ли от боли, то ли от удушения. Сознание тонуло в пучине отчаяния, а сердце в панике бешено стучалось, ощущая дыхание смерти.

Рядом кто-то кричит, но я не слышу о чем. До ушей доходили лишь бессвязные крики. Мысли путались в океане боли.

Не могу пошевелить правой рукой, поэтому тянусь левой к шее и будто бы отчаянно пытаюсь вспороть, чтоб хоть как то вдохнуть.

Но боль исчезла столь же быстро, как и появилась. Я отключился и скатился в темноту.

Что могло вызвать эти ощущения – понять не мог. Вернулся с учебы в университете как обычно, без происшествий. Даже близкие друзья не смогли вытянуть на какую-нибудь очередную заварушку или в ночное приключение. Категорично отказался, сославшись на экзаменационный период. Просто спать лег, ничего не предвещало.

А сейчас, проснувшись из глубокого и явно долгого сна, с трудом разлепил веки и не смог открыть правый глаз – кромешная тьма. Пробуждение сопровождалось тупой, ноющей болью от лба до затылка, как будто от мигрени или сильного стресса. Болезненные ощущения в теле успокоились и не тревожили так, как в прошлый раз, но все также беспокоили от легкого дискомфорта.

Какое-то время я просто лежал и смотрел в никуда, наслаждаясь мыслью и пониманием, что мучения уже позади и я жив. Перед глазами висел белый потолок.

Дико хотелось пить, поэтому чуть двинув головой и одним глазом поглядев в обе стороны, наткнулся взглядом на стоящий рядом с койкой кувшин.

Попытавшись встать на локтях, поморщился от боли в правой руке и вновь упал на подушку. Стиснув зубы, раздраженно вздохнул.

Я не понимал, что происходит. В голове то ли дело крутился вопрос: «Что произошло?». Непонимание сильно раздражало и вгоняло в отчаяние.

Собравшись духом, чуть сдвинулся в нужную сторону, опираясь левой рукой, и потянулся за кувшином, но... не дотянулся.

Удивленно распахнув глаз, шокировано смотрел на руку, словно завороженный. Она будто бы стала... короче и тоньше.

Галлюцинации?

«Что происходит?» – лихорадочно подумал я, тут же ощупывая забинтованное лицо.

Чуть было не вскочил и замер, останавливаемый стрельнувшей болью в груди. Обхватив затылок рукой, чуть приподнял голову и оглянулся.

Типичная больничная палата.

Вновь упал на подушку, не в силах придерживать голову. Внезапно накатившаяся слабость отняла все силы. Дискомфорт в затылке лишь усилился, вызывая тошноту. В глазу начали плыть темные пятна.

Слух уловил медленно, тихо открывающуюся дверь.

Я невольно напрягся и чуть повернул голову в сторону звука. Отгоняя тьму, похлопал глазом и зажмурился, пытаясь разглядеть входящего. Надеялся, что увижу медсестру, но ошибся.

В проеме двери показался широкоплечий, странно выглядящий мужчина в какой-то... зелёной безрукавке? Нет. В жилете. На лбу у него висела непонятная железка.

– Наваки-сан! Вы очнулись! – с какой-то непонятной радостью в голосе воскликнул он, быстро приближаясь к моей койке.

Усиленно морща лоб и рассмотрев поближе мужчину, я задался вполне закономерным вопросом: «что за хрень?». На его лбу виднелся смутно знакомый мне рисунок. Одно только его обращение вгоняет в ступор, не то что странная внешность...

– Ты... – хрипло, едва слышно произнес я, хмуро рассматривая нависшего надо мной мужчину, – кто такой, чудила?

На прозвучавший вопрос он нахмурился сильнее меня. Простояв минуту и тупо смотря мне в лицо, будто бы пытаясь найти ответы на какие то мучающие его вопросы, он просто развернулся и дал дёру из палаты.

Раздражённо шикнув, я перевернулся на левый бок и опираясь на здоровую руку, осторожно привстал, игнорируя боль. Быстро перехватившись за тумбочку с кувшином, попытался сесть. Но ноги просто свисли, не чувствовали пол, даже не дотягивались.

Раздражение нарастало.

Усиленно держась дрожащей рукой за край тумбы, я пытался посмотреть вниз, чуть подавшись вперед. За отчаянной попыткой разобраться в ситуации даже не заметил, как тумба наклонилась и рука соскользнула.

В следующее мгновение я просто больно шлёпнулся на пол вперед лицом вместе с тумбой и вскрикнул, машинально выставив вперёд больную руку. Щека болезненно столкнулась с полом, а сверху придавила тумба.

Придавливаемый к полу и чувствуя под собой осколки разбившегося кувшина, я застонал. Боль в груди и в руке вспыхнули с новой силой.

Яростно стиснув зубы и собрав все оставшиеся силы, я попытался встать, стараясь не отключиться, но было ощущение будто придавили целой машиной, а не какой-то несчастной тумбой.

Разочарованно сжав кулак и стукнув об пол, сдался и отдался поглощающей тьме.