Навеки твой, даже в вечности

-Раз-два, рад-два, раз-два! Шевелите задницами ленивые свиньи! Стэнски! Тебе особое приглашение? Ноги поднимай! Враг не будет ждать, пока ты проснёшься! Давай, давай!

Отряд студентов бодро бежал по грязи, подгоняемый криками довольно несимпатичной особы, одетой в темные кожаные штаны и кожаный же камзол. Особа бежала легко, периодически обгоняя пыхтящих студентов, среди которых были только парни. Ни одной девушки. Боевая магия дело опасное, женщины в ней редкость. А уж чтобы на полигоне толпу рослых балбесов гоняла дама-преподаватель, такое могло случиться только в Академии в Полтраке

Полигон Академии магии в Полтраке был местом, где выковывали не просто магов, а боевых магов. Здесь не было места слабости, сомнениям или жалости. И если кто-то и олицетворял этот дух, то это была профессор Элен Ригби. Её лицо, изуродованное шрамами, и левая рука, скрытая под перчаткой, были напоминанием о том, что боевая магия — это не игра. Она не просто преподавала — она ломала студентов, чтобы потом собрать их заново, но уже сильнее, жестче, безжалостнее.

— Раз-два, раз-два! — её голос, как хлыст, разрывал тишину полигона. — Хатч, если ты ещё раз упадёшь, я тебя отправлю на кухню мыть посуду! Ты маг или мешок с костями?

Студенты, покрытые грязью и потом, молча терпели её нападки. Они боялись её, но в то же время восхищались. Элен была легендой. Она прошла через ад и вернулась, чтобы научить их выживать.

-Ну-ну, подберите сопли, девочки! – бодрый голос Ригби оглашал полигон.

— Ай, нога! — завопил кто-то из группы и свалился в грязь.

Все бегали босыми, включая профессора.

— Нога!

— Хатч! Хватит придуриваться! — Ригби подбежала к студенту, который в позе эмбриона валялся в грязи, баюкая пострадавшую конечность.

Она слегка пнула его ногой в бок.

— Ты убит, Хатч. Топай к целителям и можешь не возвращаться. Неделю, Хатч! Ты дисквалифицирован!

— Профессор! — взвыл Хатч. — Это нечестно!

— Надо было защищать ноги. Ты маг или где? — на бегу прокричала Ригби. — Стоять! — это уже относилось к остальным. — Отрабатываем нападение!

Дальше полигон заволокло дымом, заискрили огненные молнии, засверкали щиты…

Ректор и ещё двое преподавателей, которые из общей гостиной неотрывно, как приклеенные, наблюдали за полигоном, наконец-то выдохнули и посмотрели друг на друга.

— Ну, что тут скажешь, — ректор Торн был лаконичен. — Зато предыдущий выпуск весь в полном составе служит в императорской гвардии.

— Боевая особа, — прокомментировал Дюрок, профессор магии заклинаний. — И как вы, говорите, она тут оказалась?

— По протекции самого министра тайных сношений. Вы же понимаете, таким не отказывают, — вздохнул Торн. — Кстати, Хелфорд, вы же должны её знать… Элен Ригби, вы, кажется, вместе учились?

Тот, к кому обратились, был профессором боевой магии и новым главой факультета, который только-только вступил в должность.

— Да, учились, — лаконично ответил он.

— Что-то много вас, служак, вдруг оказалось в Академии, — скривившись, сказал Дюрок. — Что, наша родина уже вне опасности?

— Должен же кто-то готовить смену, — невозмутимо пожал плечами Хелфорд.

— Так что вы можете сказать, Хелфорд… — начал было Торн, но тот прервал его.

— Кажется, они закончили, — он указал на полигон.

— А, да, — скривился Торн.

Он посмотрел на прозрачный шар, что лежал у него на столе, и произнёс:

— Режина, детка, попроси профессора Ригби подойти ко мне.

— Да, профессор, — нежно прошелестел голос из шара.

А вслед за этим над Академией прогремело:

— Профессор Ригби! К ректору!

Кучка студентов-боевиков, хромая и переваливаясь, вяло ползла с полигона, а профессор Ригби, которая уже привела себя в порядок, бодрым шагом направлялась к зданию академии. Она, кажется, не слышала, что Хатч сказал Стэнски:

— Она уморит нас. Это как пить дать. К дню Новолетия Академия в Полтраке лишится целого отряда перспективных боевых магов.

— А самой хоть бы хны… — пробормотал Стэнски.

— Ректор, вы звали? — Элен Ригби вошла, по обыкновению грохнув дверью и оповещая о своём появлении громким, хорошо поставленным командирским голосом.

— Элен, почему вы всё время кричите? — страдальчески сморщился Торн.

Вообще-то, Торн тоже не был полевым цветочком. Старый боевой маг, который успел повоевать на своём веку, и перевидать разные виды, он крайне болезненно реагировал на эту донельзя странную особу. Когда министр поставил его перед фактом, что именно она будет вести полевую подготовку боевых магов, Торн изумился. Когда понял, что министр не станет менять своё решение — разозлился. Когда впервые увидел Элен Ригби — впал в ярость. Когда увидел, как она ставит на место зарвавшихся студентов-боевиков — чуть потеплел. Ну, а когда каждый день стал наблюдать за её издевательствами на полигоне — растаял. Однако вот этот командный голос в сочетании с большим уродливым шрамом на левой щеке и левой же рукой, вечно затянутой в перчатку (он как-то сподобился увидеть левую руку Ригби без перчатки, ему — старому вояке — стало очень не по себе), всё это вызывало у него лёгкую нервозность.

— Я не кричу, — между тем, ответила ему Ригби, чуть снизив обороты.

— А я почти оглох, — ворчливо ответил Торн. — Я вот зачем вас позвал. У нас новый преподаватель боевой магии, он же новый глава факультета. Профессор Хелфорд…

Ригби молниеносно подвернулась и уставилась на Хелфорда.

— Вам предстоит работать в связке, — продолжал Торн. — Мне кажется, вы знакомы… вы же учились вместе… правда, это было довольно давно, при ректоре Хольмбруке…

— Так, Хелфорд. Значит, решил найти себе местечко поуютнее? — довольно невежливо оборвала речь Торна профессор Ригби, оглядывая ловкую фигуру нового коллеги, одетого по самой последней моде.

— Не одной же тебе прохлаждаться, — Хелфорд пожал плечами.

— За такие слова я на ближайшей же тренировке сверну тебе скулу, малыш Мэтьюи.

— Договорились. Завтра на утренней пробежке, крошка Ленни, — в тон ей ответил Хэлфорд. — И побереги свои конечности, как бы не пришлось идти к целителям.

— Коллеги, коллеги! — заволновался Торн. — Я прошу вас! Я бы не хотел, чтобы…

— Всё будет в рамках, мой генерал, — гаркнула Ригби. — Мы просто вспомнили времена учёбы. Я могу идти?

— Идите уже! — невольно вскричал в ответ Торн и страдальчески сморщился.

Ригби, хлопнув дверь, покинула гостиную ректора. Торн и Дюрок одновременно охнули, схватившись за виски.

— Невыносимо, — простонал Дюрок.

А Торн вскрикнул, оборачиваясь к новому преподавателю:

— Боги! Хэлфорд!… Я умоляю вас!… Только без членовредительства!

Тот рассмеялся:

— Господин ректор, не волнуйтесь. Мы с Элен старые друзья. Мы разберёмся.

— Старые друзья? — это в разговор вклинился Дюрок и на лице его появилась понимающая ухмылка.

— Да, старые. Вместе учились, вместе служили. Надеюсь, вы ничего иного не имели в виду, Дюрок? — выражение глаз Хэлфорда сделалось холодным.

Дюрок, который тут же понял, что пахнет жареным, даже попятился.

— Я только это и имел в виду! Ничего более!

— Отлично. Я не люблю сплетен, — прибавил Хэлфорд.

7 лет назад. Мятеж Харпера (Новейшая история Империи)

-Империя большая… занесло нас… да-а…

-А ты чего ждал? Прогулки к морю?

Костёр тихо трещал, мягко сиял охранный круг. Линн и Кайрон тихо переговаривались между собой, не забывая вертеть над огнём тушку невинноубиенного пустынного волчка, который по какой-то нелепой случайности оказался неподалёку в зарослях сахарника. Именно тут, в сахарнике, сидели Линн, Кайрон, Ригби и Хелфорд. Линн и Кайрон несли вахту у костра, а Ригби и Хелфорд мирно дремали неподалёку, прижавшись для тепла друг к другу спинами.

-К морю, не к морю, но кормить насекомых тоже не было моей мечтой.

-А убивать мятежников, что, было?

-Не было… А куда денешься…

-Хватит трепаться! – Хелфорд, наконец, перестал притворяться спящим и сел, уставившись на Линн с Кайрон. – Служба трёпа не предполагает.

-Уже и слова нельзя сказать, - буркнул Линн.

-Мятежом попахивает, - подала голос Ригби. – Может, вы уже сразу отвалите, а? То-то мятежники обрадуются и примут вас с распростёртыми объятиями…

-Ага… Прям сразу примут, - хмыкнул Хелфорд. – Они таких любят…

-А может и примут! – вякнул Кайрон.

-Предателей никто не любит, - Ригби поднялась с земли, отряхнула плащ и подошла к костру. – Стоит один раз предать, и тебе никто и никогда не поверит.

Пламя бросало отблески на ее стройную фигуру и отражалось в тёмных глазах. Она достала нож, ловко отхватила кусок зажаренного мяса, попробовала и улыбнулась, зажмурившись от удовольствия.

-А ничего, жирный такой… Мэтью, попробуй! – она вдруг резко кинула Хелфорду кусок, что был у неё в руке.

Тот ловко поймал мясо и тут же откусил кусок.

-Сойдёт, - кивнул он.

-Мы жарили, а они первые жрут! – возмутился Линн.

-Станешь начальником, тоже будешь первым жрать! – философски заметила Ригби.

-А ты вроде пока не начальник! – огрызнулся Кайрон.

-Но-но! Поговори ещё… - рассмеялась Ригби.

Кайрон и Линн насупились и отвернулись к огню, а Хелфорд не мог отвести взгляда от Элен. Сколько лет они вместе? Уже двенадцать… С самого первого дня в Академии. Он помнил этот день так чётко, как если бы это случилось вчера. Пять лет учёбы, потом семь лет службы и всё время вместе. И всё это было так просто между ними, как будто они самой судьбой были предназначены друг другу. Ему в ней нравилось всё: её сила, бескомпромиссность, непохожесть на других женщин. Боевой маг! Да таких, как она, по пальцам одной руки пересчитать можно. И красавица, каких мало. Мэтью искренне любовался ею.

-Ну что уставился? – Элен прекрасно видела, что Хелфорд смотрит на неё не отрываясь. – Дыру протрёшь.

Она опустилась на плащ рядом с ним, протянула ему ещё кусок мяса.

-Надо поесть… Что там будет дальше – непонятно… - прибавила она тихо.

Они торчали в этих болотах и в зарослях сахарника уже недели три. Самая окраина империи, где воздух тяжёл и болезненен, стала рассадником мятежа. Местные заводилы требовали независимости и отделения от империи, которая, как они считали, ничем не помогала им, а только брала и брала. Министерство выслало на усмирение несколько отрядов боевых магов. И среди них – лучших из лучших, выпускников Полтрака. Они мотались по болотам, то пешком, а то на тяжелых военных ландолетах, кормили собою насекомых, вступали в краткие схватки с таившимися мятежниками, и конца и края не было видно этой затяжной, мутной истории… И только то, что они вместе – Мэтью и Элен – примиряло их с действительностью. А действительность была жуткой…

Наши дни

-Хелфорд! Хелфорд! Вы уснули, что ли? – ректор даже потряс нового преподавателя за плечо.

-Задумался, господин ректор, - тот улыбнулся.

-Ну так ступайте скорее в свои владения. С сегодняшнего же дня приступайте к занятиям!

-Так точно, господин Торн, - по-военному ответил Хелфорд и вышел из кабинета.

-Да-а… Хлебнём мы с этими вояками, - протянул Дюрок ему вслед. – Вот помяните моё слово, Торн, хлебнём…

-Да типун вам на язык, коллега Дюрок! – болезненно морщась, воскликнул Торн.

***

Академия в Полтраке готовила магов самого разного уровня и самых разных направлений. Учиться в ней мог любой, не только представители привилегированных сословий. Белой костью академии были боевики. Ну, эти составляли гордость любого учебного заведения в стране. Боевиками были, как правило, только мужчины. Боевики владели самым широким спектром магических возможностей и обладали, как правило, самым большим энергетическим потенциалом. Девушки среди боевиков случались, но крайне, крайне редко! Профессор Элен Ригби, кажется, на данный момент была единственным магом-боевиком женского пола.

Второе место после боевиков занимали целители. И это тоже было очевидно. Целители были магами высочайшей квалификации, а готовые маги-целители пользовались спросом и уважением по всей стране. И неплохо зарабатывали. Больше, чем боевики, к слову сказать.

Следующими в иерархии были артефакторы. Факультет артефакторики собирал под своё крыло крепких середнячков обоего пола. Факультет травничества был по преимуществу женским царством, хотя случались и любопытные исключения. Кроме того, в академии существовали факультеты сыскной и бытовой магии. В отделение сыскной магии входило отделения прорицания, магической науки, которую преподавала профессор Трей. Прорицание всем казалось полной ерундой, но также все знали, что коли у человека есть взаправду такой дар, то он может многое и все пытаются заполучить такого мастера. Но в этом году на отделении прорицания студентов не было. Равно, как и в прошлом, и в позапрошлом, ибо владение магией прорицания – дар редкий и опасный. И, честно сказать, уже давненько (лет этак с триста) не рождался на свет истинный прорицатель. Профессор Ромола Трей не была в этом смысле исключением.

Да, существовал еще дар некромантии, или магии смерти. Но факультета такого не было, ибо этот дар считался опасным и утраченным. Нежити и нечисти в мире людей не существовало. Нет, старые летописи гласили, что когда-то и нежить, и нечисть шатались между людей и некроманты легко усмиряли и тех, и других. А также поднимали мертвых, считывали посмертные воспоминаний, управляли зомби и делали много чего другого. И даже ходили слухи, что мятежники, которых пять лет назад вывели под корень (кстати, профессора Ригби и Хэлфорд были ветеранами той войны), пытались возродить тайное знание. Но мало иметь рукописи и книги с заклинаниями, надо еще владеть определенным направлением сил. А последний некромант умер тогда же, когда умер последний прорицатель. Лет триста тому назад. Ну, и имперские законы никто не отменял. А законы гласили, что во имя спасения жизни людей и целостности империи, любой, кто рождается с направлением сил в области некромантии подлежит уничтожению. Слава богам, таковых уже несколько столетий не рождалось! Или, быть может, они и рождались, но… что такое сила без развития и учебы? Сколько магических огоньков погасло в силу разных причин. Кто-то не хотел развивать потенциал, в ком-то потенциал был так мал, что погас сам (хотя мог бы и развиться при определенных усилиях), ну и многое другое. Когда магов много, их особо не ценишь. Ну и кому нужна некромантия, если не существует ни нечисти, ни нежити? И без нее прекрасно обходимся. Тем более упорные слухи гласили, что некроманты выпивают живые души, не дают упокоиться душам и телам по смерти, да и нежить и нечисть – создание рук некромантов, сами по себе они не появляются. Так что, всем понятно, что некроманты это воплощенное зло.

Но вернемся к академическим будням. И да будет вам известно, что императорская академия в Полтраке славилась тем, что какую бы специализацию не обретал учащийся там маг, он получал основы знаний по всем предметам. Скажем, к чему боевику прорицание? Однако прорицание стояло в расписании у боевиков, а потому хромающий Хатч, который так и не добрался до целителя, Стэнски и вся их команда дружной расхристанной толпой, еле успев отмыться от грязи, направились на урок прорицания. Вообще-то, прорицание им нравилось. Точнее, не сам предмет, который они считали несусветной дурью, а его преподавательница – Ромола Трей. Профессор Трей пользовалась успехом у всех мужчин Академии. Блондинка… С огромными фиалковыми глазами… С великолепным ртом, глядя на который, можно было воображать себе буквально всё, что угодно… «То есть абсолютно всё, если вы понимаете», - с усмешкой говорили друг другу местные мужчины. С фигурой… С выдающейся формы грудью… и тончайшей талией… стройными ножками, которые угадывались под длинной летящей юбкой… с улыбкой, сводящей с ума жемчужным блеском зубок… Одним словом, профессор Трей была звездой и абсолютно все задавались вопросом: а что, собственно, эта прелестная фея забыла в академии? Ведь она могла… она могла… да она чёрт знает, что могла! А вместо этого преподает какое-то идиотское прорицание, в котором и сама ни бельмеса не смыслит. Впрочем, кажется, никто не был против сложившихся обстоятельств. И все, к слову, понимали, что маг профессор Трей более чем средненький.

Итак, боевики разлеглись на подушках, окружив красотку профессора Трей и буквально-таки раздевая ее взглядами. Она же, кажется, получала от этого несомненное удовольствие, потому что не напускала на себя никакой строгости, а просто и призывно улыбнулась пялящимся на нее здоровякам и начала занятие:

-Господа боевые маги, сегодня мы будем изучать гадание на хрустальном шаре. Посмотрите…

Профессор Трей изящно потянулась вперед и, опершись на локти, принялась гипнотизировать взглядом хрустальный шар, что стоял перед ней на столе. При этом её грудь приняла ещё более аппетитный вид в вырезе платья.

-Я б лучше на другие шары пялился, - шепнул Хатч, гипнотизируя профессора взглядом.

-А я б лучше их пощупал, - хохотнул Стэнски, вызвав нездоровое возбуждение у всех, кто его услышал.

Профессор Трей стрельнула глазами в говорунов, загадочно усмехнулась и продолжила:

-Мальчики, сосредоточьтесь. Рядом с каждым из вас стоит хрустальный шар, ну же…

Она повернулась к Стэнски и с улыбкой посмотрела на него. Стэнски незамедлительно овладело желание уставиться в этот долбаный хрустальный шар, что он и сделал. Вслед за ним в шары уставились и остальные. Все-таки профессор Трей была магом и уж что-что, а заставить себя слушаться она умела.

-Ну-у… - протянула профессор. – Милый Стэнски, что вы видите в шаре?

-В шаре… в шаре… - лоб Стэнски покрылся испариной, и он выпалил. - Я там вижу профессора Ригби! Как она гоняет Хатча по полигону!

Боевики дружно заржали, да так, что стены аудитории затряслись. Профессор Трей жемчужно рассмеялась, демонстрируя свои зубки, а потом ответила:

-Ах, Стэнски, не быть вам прорицателем… И всё-таки, мальчики, сосредоточьтесь…

Профессор Ригби захлопнула за собой дверь апартаментов, в которых она жила в академии. Раздраженно сбросила куртку на пол, сорвала перчатки и принялась ходить туда-сюда по комнате, нервно потирая левую руку, которая всегда начинала ныть, если менялась погода или грозили неприятности. А появление Хэлфорда иначе, чем неприятностью, назвать было нельзя. Она прекрасно помнила тот последний бой. Она, Хэлфорд, Линн и Кайрон прикрывали правый фланг имперского войска. Откуда мятежникам удалось достать столь сильного чародея она не знала до сей поры. Но прекрасно помнила тот огонь, что опалил ее лицо и левую руку, которой она держала щит. Да, тот огонь пробил её щит. Её щит! Расчет был на то, что она упадёт и тогда Хэлфорд, Кайрон и Линн погибнут. Элен и сейчас не понимала, как ей удалось его удержать. Боль была адской. Она помнила вонь паленой кожи, слышала свой собственный крик, но держала щит. Ее сознание будто отключилось, но рефлексы вбитые на учебном полигоне работали сами собой. Дальше она помнила, что кто-то оттаскивал ее с линии этого огня, потом беспамятство, а потом… А потом стало понятно, что этот огонь изуродовал её. И помнила лицо Мэтьюа в тот день, когда он к ней пришел с этим вот известием. Нет уж, ни жалости, ни снисхождения она не потерпит ни от кого… Иногда (только иногда) ей в голову закрадывалась мысль – а что, если она неправильно поняла? Что, если поторопилась с выводами? Но… Пять лет говорили сами за себя. Мэтью не появлялся все эти годы, не давал о себе знать. Забыл? Принял ее решение? Скорее всего. Это ей теперь ни за что не забыть, а он… Она всё ждала известия о его женитьбе, за ним всегда бегала целая вереница из девиц… Так, хватит думать об этом! Хватит!

Элен потрясла головой и оглянулась вокруг. И будто бы впервые увидела то место, в котором жила все эти годы.

Апартаменты профессора Ригби были образцом аскетизма. Ничего лишнего. Узкая кровать, стол, два стула, платяной шкаф, да и всё. Готовить профессор Ригби не готовила, чаи по вечерам не распивала. Жила, как живут обычные строевые служаки – очень скромно и по расписанию. Её апартаменты были самыми маленькими, самыми скромными среди профессорских комнат. В сущности, это и апартаментами нельзя было назвать. Так, комната и прилегающая к ней туалетная.

То ли дело, апартаменты профессора Трей. Элен почему-то вдруг подумала о ней вспомнила, о чем иной раз болтали коллеги. В тех апартаментах были и гостиная, и спальня, и будуар при спальне и даже небольшая кухонька, чтобы профессор могла угостить своих гостей чаем или кофе. Но Ригби сама выбрала именно такую жизнь, и никто с ней не спорил.

Элен вдруг остановилась, резко рванула на себя дверь шкафа, потом также резко, закрывая, стукнула ею и уставилась на свою изуродованную руку, подняв её к самым глазам.

-Дура! – бросила она вдруг и повалилась на кровать, постанывая и закрыв лицо руками. – Идиотка-а…

Она не знала, что в то же самое время Мэтью Хелфорд заселялся в свои апартаменты. Вещей у него было не особенно немного. Он небрежно бросил сумку на пол, обвел взглядом гостиную, отметил, что из нее дверь ведет в спальню, в которой стоит широкая кровать, застеленная темным покрывалом, и опустился в кресло.

-Идиот, - сказал громко Хелфорд. – Дурак!

И, окончательно разозлившись, схватил вазочку, что так неосмотрительно была оставлена на столе в гостиной, и шваркнул ею об стену.